Дорога из Monte-Carlo

      Ещё вчера я решила, что заслужила выходной, но выспаться мне не удалось. Мысленно перебирая идеи кого могло принести с утра, я открыла входную дверь квартиры.       Передо мной стоял парень в кепке с букетом белых пионов. — Майя Меркулова? — уточняет он, пока я ошарашенно смотрю на это все и киваю головой, как китайский болванчик, — вам доставка, подпишите.       Он протягивает мне ручку и какую-то бумажку, ставлю подпись, беру в руки цветы. — Спасибо, — улыбаюсь и закрываю дверь.       Я уже знала кто был отправителем букета, ведь в наше первое свидание он подарил мне букет белых пионов и с того момента они стали символом наших чувств.       Глеб дарил мне белые пионы на годовщины отношений, праздники и просто так, без повода.       Ставлю цветы в вазу и замечаю в букете записку. «будь готова к 6 вечера, у меня сюрприз.

глеб.»

      Какой ещё к черту сюрприз?       Ну вот и выходной пошёл не по плану. А план, надо сказать, был грандиозный — лежать в кровати и смотреть сериал, объедаясь какими-нибудь вредностями из доставки.       С другой стороны, конечно, можно остаться дома и не идти на поводу прихотей Голубина.       Но у меня есть одна слабость, о которой он знал.       Я ненавижу интриги, ненавижу не знать, что меня ждет. И пока не узнаю ‐ не успокоюсь.       Он воспользовался моим любопытством.

***

      В 6 вечера действительно раздался звонок телефона, я крутилась у зеркала, разглядывая свой образ. — Ты готова? — звучит голос Голубина и меня возвращает в наши отношения, когда он вот так заезжал за мной по вечерам, чтобы вместе поужинать где-нибудь или поехать на концерт. — Да, но ты не уточнил куда меня тащишь, — недовольно фыркаю я, проводя расческой по волосам.       Решив, что Голубин мог задумать абсолютно любую авантюру, я выбрала образ из широких голубых джинс и белой атласной блузки. На ноги надела белые кеды, волосы оставила распущенными. — Я же написал, что это сюрприз, — напоминает Глеб, — спускайся, я жду во дворе.       Хватаю из шкафа белый пиджак и покидаю квартиру. Вспоминаю, что даже не сказала об этом Славе. Стоя в лифте размышляю над тем стоит ли ему говорить, решаю, что лучше его не волновать.       Лифт останавливается, я выхожу в подъезд, шагаю к двери, нажимаю на кнопку и покидаю дом. Машина Голубина стоит прямо под подъездом.       Моё лицо не выражает каких-либо эмоций, я просто сажусь на переднее сиденье и жду. — Привет, — Глеб улыбается и заводит двигатель. — Привет, спасибо, за цветы, — я все ещё сижу с каменным лицом.       Голубин слишком хорошо изучил меня за пять лет и делает все по моим «правилам». Просто включает музыку и молча ведет машину.       Он понимает, что я не в восторге от таких внезапных встреч, поэтому не лезет с разговорами и я этим вполне довольна.       Замечаю, что музыка выбрана не случайно, он буквально составил плейлист из песен, которые значат для нас обоих что-либо. — Спрашивать куда ты меня ведёшь не имеет смысла, да? — нарушаю тишину первой, чтобы немного отвлечься от песен, которые все ещё берут за душу. — Конечно, — кивает головой Глеб и я отворачиваюсь к окну.       Не только музыка была не случайна, но и маршрут. Ресторан, в котором я познакомилась с родителями Глеба, мое общежитие, корпус нашего института, студия звукозаписи, где было проведено очень много времени, и, конечно, «Monte-Carlo».       Чертов псих, он построил маршрут по значимым местам, чтобы вызвать тёплые воспоминания?       Что ж, посмотрим что будет дальше.       А дальше мы выезжаем из центра, а после оказываемся за МКАДом. — Ты меня убить решил? — я смотрю на леса, мимо которых мы едем, и немного нервно посмеиваюсь. — Если бы я хотел тебя убить, я бы столько бензина на это не тратил, — смеется в ответ Голубин, но мне немного не по себе.       Мы сворачиваем с трассы на проселочную дорогу. Глеб останавливает машину в небольшой роще и выходит. Он достает из багажника какой-то пакет и обходит автомобиль. — Ты тут и будешь сидеть? — Глеб открывает передо мной дверь машины, я нехотя выбираюсь из салона и иду за ним.       Мы проходим через рощу и оказываемся у озера.       Глеб ставит пакет на землю, достает оттуда плед и расстилает на землю. — Не заболеем? — уточняю я, оценивая тонкость пледа. — Подожди, — парень возвращается в машину и приходит обратно с подушкой, — вот, садись. — Спасибо, — я послушно усаживаюсь на подушку и смотрю на озеро.       На улице, надо сказать, довольно тепло для майского вечера в Москве.       Глеб все еще возится с пакетом, но я не обращаю внимания и любусь природой. — Май, — парень касается моего плеча и протягивает пластиковый стаканчик, — твой любимый.       Я смотрю в стакан и судя по цвету это был персиковый сок. Отлично, мне уже нравится.       Пока я смотрела на озеро, Глеб успел разложить еду и достать фотоальбомы.       Вечер ностальгии? Хорошо. От одного вечера ничего не случится, ведь?       Разговор завязывается, хоть и с трудом. С сока мы переходим на виски, а фотоальбомы идут один за одним.       Да, за столько лет отношений фотографий накопилось достаточно.       В основном это были палороидные снимки, которые я аккуратно раскладывала по альбомам, соблюдая хронологию.       Эти альбомы остались у Глеба, у меня не было совсем никакого желания оставлять себе хоть какие-то воспоминания о нем, когда я уходила.       Потом, конечно, пожалела, но возвращаться за фотографиями было бы глупо.       А теперь воспоминания накрывали нас с головой, утягивая в омут памяти о лучших временах.