Дорога из Monte-Carlo

— Чего не отвечала? — раздаётся голос Морти из динамика моего телефона. — Спала, — пожимаю плечами, встряхиваю головой и щурюсь.       Действительно, весь день я провела в кровати и проснулась только к вечеру. — Ты что всю ночь на работе проторчала? — хмурится Славик и раздувает ноздри.       Я лишь затягиваюсь электронкой и подкладываю под голову подушку, чтобы расположиться поудобнее.       Нет, говорить Славе об этой ночи не стоит.       Или плевать? — Майяя, — зовет парень и я возвращаюсь в реальность из собственных мыслей, — где всю ночь была? — Ты уверен, что хочешь это слышать? — равнодушно бросаю я, получаю утвердительный кивок, — ладно, я всю ночь была с Голубиным. — Ты всю ночь что? — у друга в прямом смысле отвисла челюсть, Слава реально не ожидал от меня таких внезапных новостей, — я хочу подробностей. — Он прислал цветы, в них была записка, — начинаю я, понимая, что избавиться от Славы двумя словами — не выйдет, — вечером он приехал за мной, я не знала куда мы едем. — И ты, блять, так просто согласилась на это? Даже мне не написала, — цокает Михайлов, прерывая мой рассказ. — А что он мне сделает? — отвечаю я и продолжаю рассказывать, — так вот, мы проехались по всем значимым местам, где мы бывали с Голубиным во время наших отношений, а потом уехали в какой-то лес. Он устроил пикник, я сильно напилась и полезла в воду на рассвете. Не знаю, что у меня в голове было, но мы целовались и я до сих пор не понимаю, почему позволила. — Пиздец, Майюш, — заключает Слава. — Да, иначе и не скажешь, — я соглашаюсь, прикрываю глаза и улыбаюсь, вспоминая прошлую ночь.       Мне было хорошо с ним.       Спорить с этим — глупость, как минимум.       И, наверняка, я готова вернуться в эти отношения в любую секунду, но допустить этого нельзя. — Слав, я не знаю как, но если я захочу вернуться к нему, помоги мне не сделать этого, — прошу, как маленький ребенок, которому не под силу открыть конфету. — Рад, что ты помнишь о том, что я всегда рядом и можно не вывозить всю хуйню в одного, — Михайлов довольно улыбается, я смотрю на него сквозь экран и понимаю, что чертовски соскучилась по нему. — Когда мы увидимся? — ещё более жалобно произношу я, понимая, что от тоски по его объятиям, смеху и разговорам, меня начинает выворачивать.       Мне плохо от разлуки со Славой на физическом уровне.       За время нашей дружбы он стал мне, как брат, которого у меня никогда не было. Он был всегда рядом, защищал от жестокости серой Москвы маленькую Майю, жалел, помогал и был готов на многое ради меня. — Не знаю, Майюш, — жмет плечами парень, — я что-нибудь придумаю, обещаю. — Слав? — зову тихо, он смотрит прямо в камеру и ждёт, — я скучаю. Спасибо, что ты всегда со мной. Мне, правда, это очень ценно. У меня, по сути, только ты и остался. — Эй, что за упаднические настроения? — он хмурится, — не разводи тут болото, ради бога. — Да ладно, я даже не начинала, — смеюсь в ответ. — Майюш? — теперь зовет он, копируя мою интонацию, — я тоже скучаю, правда. Мы обязательно встретимся летом, потерпи ещё чуть-чуть, ладно? Поедем к морю, будем каждый день пить, курить кальян, плавать в бассейне и ходить на тупые дискотеки. Договорились? — Звучит прекрасно, я согласна, — киваю в ответ на его предложение и уже начинаю фантазировать о том, как мы встретимся и заключим друг друга в объятия.       Мы ещё немного обсуждаем то, как встретимся этим летом, думаем о том, куда лучше полететь и, так и не решив, Слава уходит по своим важным делам.       А я остаюсь в кровати, бездумно листая новостные ленты разных социальных сетей.       Меня не оставляют в покое мысли о прошлой ночи.       Конечно, мне было хорошо.       Я вспомнила каково быть любимой и желанной.       Хотелось ли мне вернуться? Безусловно, да.       Но позволять себе наступить на те же грабли — это безрассудство.       Нельзя возвращаться туда, откуда тебя выгнали.       Это я поняла, когда уезжала в Москву из дома, где меня не любили. Тогда я пообещала себе, что никогда не вернусь в этот дом, не заговорю с матерью и больше не назовусь её дочерью.       Когда я уходила от Глеба, я ничего себе не обещала. Единственное о чем я думала в то утро — он любил меня, но были вещи важнее.       Мы не расстались, из-за того, что кто-то из нас разлюбил. И, наверное, в этом была вся сложность расставания. Ведь мы оба любили друг друга, нас победила бытовуха. coldsiemens, 20:36 как самочувствие?

merkulovaa, 20:36

ты обещал отвалить, Голубин

coldsiemens, 20:36 да, а ещё обещал снова тебя добиться, или не помнишь?

merkulovaa, 20:37

к сожалению, алкоголь почти никогда не стирает мне память

coldsiemens, 20:37 я знаю ну так что, как чувствуешь себя?

merkulovaa, 20:37

в порядке

coldsiemens, 20:38 не спросишь обо мне?

merkulovaa, 20:38

а зачем мне эта информация?

coldsiemens, 20:38 я вчера видел этот твой взгляд, Майя

merkulovaa, 20:38

какой «этот»?

coldsiemens, 20:38 не строй из себя дурочку

merkulovaa, 20:38

прекрати мне писать

мне это все неинтересно

coldsiemens, 20:39 не ври себе доброй ночи, кукла От «куклы» меня выворачивает и возвращает в мерзкое, вязкое прошлое. Я сползаю с кровати и иду на кухню.       Запускаю кофемашину и останавливаюсь у окна. Москву окутывает темнота и всюду разгораются огни фонарей и вывесок. Я знаю, что устала от этого города уже давно, но бежать мне некуда. Слишком много обязательств, слишком много людей, слишком много воспоминаний. И пусть душит, но я не могу сбежать. Хочется спрятаться от Голубина и позорных воспоминаний прошлого вечера. Я чувствую себя отвратительно, ведь снова позволила себе думать о возвращении в эти отношения. Почему мы не можем идти вперёд друг без друга? Я устала думать.