Дорога из Monte-Carlo

      Вещи летят в разные стороны. Сдаюсь и падаю на кровать, которая завалена одеждой. Кажется, я никогда не разберусь с этим хламом...       Что-то нужно выкинуть, что-то отправить почтой в Питер, что-то взять в багаж сразу. Так сложно уместить всю свою московскую жизнь в два чемодана и несколько коробок. Но у меня еще есть немного времени — билеты куплены на послезавтра. Успеешь, Майя.       На душе удивительно спокойно, я не переживаю за клуб, не волнуюсь о возвращении на родину, не забочусь о том, что с чем-то не справлюсь. Ведь всегда справлялась.       Наконец, встаю с кровати и продолжаю разбирать одежду, раскладывая ее по чемоданам-коробкам-пакетам. Казалось бы, все идёт по плану. Не по плану был лишь звонок в дверь.       Надеюсь, что никто из моих подчинённых не решил устроить прощальный сюрприз прямо у меня дома.       Плетусь к двери, на автомате проворачиваю замок и распахиваю входную дверь. Первым, что я увидела, стала охапка белых пионов. А за букетом — самый несчастный на свете Голубин.       Лицо у него было таким замученным, в глазах тоска и жалость. Он сверлил меня этим грустным взглядом и я едва могла бы придумать, что ему ответить на весь его перфоманс, но, слава богам, Глеб Геннадьевич взял все в свои руки. — Не закрывай дверь только, пожалуйста, – начал блондин, я вопросительно изогнула бровь, скрестила руки на груди и уперлась правым плечом в дверной проем, давая понять, что жду объяснений, – не уезжай! — Голубин, тебе пять лет? – издаю смешок, скорее похожий на что-то нервное, но я действительно поражена его наивными просьбами, – что еще сделать? — Можно зайти? — Если я откажу, ты же все равно не отвалишь, – недовольно цокаю я и пропускаю его в квартиру.       Направляюсь обратно в комнату и продолжаю собирать вещи, пока Глеб разувается и соображает куда деть цветы. Вскоре он появляется в спальне и забирается на кровать, найдя там один пустой островок, не заваленный одеждой. — Малышка, я не смогу без тебя, – заводит свою «старую песню о главном» мой незванный гость, – только не перебивай, прошу. Мы ведь расстались по глупости, давай совершим ещё одну глупость — дадим нам шанс!? — Глеб, я все тебе сказала. Зачем ты вообще приехал? – фыркаю в ответ и бросаю в коробку последнюю тёплую кофту, – мы не можем забыть весь этот год и вернуться «на исходную». — Да почему? Я люблю тебя до сих пор, а ты? — А я люблю свою свободу, – пожимаю плечами.       Кому ты врёшь вообще? Глупости какие... — Май, а зачем все это снова было с нами? Поцелуи, студия, свидание, – Голубин взъерошивает волосы и смотрит меня прямо в глаза, останавливаюсь, он поднимается с кровати и встаёт передо мной. — А зачем тебе была нужна Саша? А зачем я трахалась с Улансом? Эмоции, Глеб, вот зачем, – поясняю я, подняв взгляд вверх на него. — Что ты делала? – глаза его округляются, начинает нервничать. Ревнует, значит. Интересно. — Представь себе, меня хотят парни, хоть я и не Ада больше, – продолжаю злить, но зачем?       Глеб молчит, задумался о чем-то. — Маленькая моя, я, правда, больше не могу без тебя. Что ты хочешь, чтобы я сделал? Как мне вернуть всё? – вдруг начинает тараторить блондин, делает шаг вперед, я отшагиваю назад и сталкиваюсь со стеной, – я без тебя пропадаю, малышка. Пожалуйста, не бросай меня в этом городе. Ты мне очень нужна. Я согласен на любые твои условия, только дай мне шанс, любовь моя! — Глеб, пожалуйста...       Я готова простить все обиды, забыть обо всем и упасть в его крепкие объятия прямо сейчас, но на весах слишком много — карьера перевешивает. — Не нужно нам это больше, – убеждаю то ли его, то ли себя, – мы выросли, нельзя вечно наступать на одни грабли. Я должна идти дальше и ты, кстати, тоже. — Дальше? – вдруг ухмыляется Голубин и делает еще один шаг на встречу, окончательно прижимая меня к стенке.       Он не касается меня, но заполняет собой буквально все пространство вокруг. Его лицо слишком близко, я чувствую дыхание и слышу сердцебиение. По коже пробегают мурашки. Это плохо закончится. — Поцелуй меня на прощание, – говорит блондин и смотрит так жадно, как смотрел на меня в «Monte Carlo», пока я крутилась на шесте, – прошу тебя, это будет наш прощальный поцелуй. — И больше никакого Голубина в моей жизни? – уточняю я так, будто мне выдадут гарантию после поцелуя. — Ну так что? Поцелуешь? – игнорирует Глеб, а я и не удивляюсь. — Тебе надо, ты и це... – не успеваю ничего понять, как на середине фразы Голубин крепко хватает меня за талию и втягивает в страстный поцелуй.       Не двигаюсь, чтобы он не подумал, что мне нравится. Просто обмякаю в его руках, он целует напористо, но так нежно, что я таю на глазах. Нужно это заканчивать, пока не поздно. — Гле-еб, – тяну ему в губы, когда он чуть ослабляет хватку, парень отстраняется и внимательно смотрит на меня, – хватит, пожалуйста. — Спасибо, малышка. Ты – лучшее, что случилось со мной в жизни. Будь счастлива, ладно? И прости, – говорит как-то сумбурно и быстро, оставляет еще один поцелуй у меня на губах и покидает комнату.       Я стекаю вниз по стене, когда слышу, как захлопнулась входная дверь. Неужели вот она, наша последняя встреча? Больше никакого Голубина? Этап, наконец, пройден?       Но он не «этап», не «главный бывший», не «ошибка молодости». Сейчас из квартиры ушла любовь всей моей жизни. Как же глупо мы друг друга потеряли и больше никогда не найдём. Я в очередной раз сбежала, совсем не выросла, выходит.

merkulovaa, 17:34

Глеб, прости. я не хотела, чтобы все так вышло у нас. но, может, действительно, лучше отпустить друг друга уже?

coldsiemens, 17:34 я люблю тебя и ничего не сможет это изменить. надеюсь, в Питере тебе будет лучше. ты со всем справишься!

merkulovaa, 17:35

я тоже люблю

спасибо за всё..