.
10 января 2023 г., 21:22
Хан больше не выдерживал, силы терпеть закончились вместе со слезами. Стирая кровь с разбитой губы, он ощущает как внутри него растёт гнев и ярость, которые он сдерживал так долго. Очень долго. И наконец дал им жизнь.
Когда его ноги проходят порог заброшенного здания, что-то колышется в его груди, словно раскрывая свои крылья, пробудившись от сна. В момент, Джисон решается уйти отсюда, убегать и убегать, как можно дальше от этого места. Но в другой он продолжает идти и идти внутрь «пасти дьявола».
По всему Сеулу уже разошлись слухи о том, что именно здесь проживает дьявол желаний, все в школе об этом только и говорят. Многие жители этого района теперь с неким предостережением смотрят на всех незнакомцев, запрещают своим детям играть рядом с этим домом.
Пожар в этом особняке случился около полугода назад, в котором погиб один мужчина и его жена, а дочь каким-то образом уцелела, но абсолютно ничего не помнила. Следов поджога не нашли, все соседи утверждают, что семья была благополучная и жила в достатке, не имея врагов за спиной. Расследование пришлось закрыть за неимением никаких улик. Однако, один из соседей — старый дедушка, заявляет, будто видел в огне женский силуэт, который испарился в один миг. От этого и поползли слухи о том, что хозяева этого дома задолжали демону желаний.
— Тут кто-нибудь есть? — спросил парень в пустоту, не желая признаваться даже самому себе то, что он боится. Ужасно боится.
— Какой сладкий. — почти пропел за спиной женский томный голос и Хан вздрогнул, ощущая, как немеют ноги, коленки подгибаются.
«Это просто совпадение!» — уверял он себя, оборачиваясь. Однако за спиной никого не оказалось, путь назад был ему открыт. «Беги же! Беги!»
— Уже думаешь сбежать? — теперь голос снова был за спиной. — Ну же, обернись.
Когда Джисон повернулся, то перед ним оказалась девушка, чуть старше него. Чёрные, как воронье крыло, волосы были убраны в хвост, открывая идеально круглое личико с тёмными глазами. Кожа была похожа на тёплую, золотую бронзу, будто бы изнутри была подсвечена солнечными лучами. Но в один миг, её глаза сверкнули зелёным, словно два изумруда и девушка улыбнулась ему, самой ядовитой улыбкой, которую он когда-либо видел.
— У тебя замечательный вкус. — проговорила она и снова ослепила Хана своими глазами, а когда его взгляд сфокусировался, он был поражён.
Вместо девушки к нему приближался юноша в чёрном. Когда он шёл, тени словно бы стягивались к нему и скользили следом, будто шлейф. Джисон смотрел на фигуру, разрываясь от страха и благоговения. У него были тонкие черты лица, но пухлые, яркие губы, густые чёрные волосы и ясные серые глаза, мерцающие, словно кварц. Они были по-прежнему тёмными и странными, но уже по-иному: тёмными, как полуночная тропинка, что ведёт в удивительное место; странными, как звучание незнакомого языка. Губ коснулась кривая улыбка, изгибая мясистую плоть под угол. Джисон сглотнул: ему было страшно и волнительно одновременно.
— Вижу, что я произвёл на тебя впечатление, да? — парень остановился почти в плотную к нему и наклонился, словно принюхиваясь. — Какой же ты сладкий. Так бы и съел тебя прямо здесь и сейчас.
Его дыхание отдавалось жаром на пухлых щеках Джисона, от чего на них проступил мягкий румянец, вызывая у незнакомца звонкий, чистий смех. Парень задышал чаще.
«Чёрт знает, на чём меня подловить!» — только и успел подумал он
— Только дьявол, а не чёрт. — на губах снова заиграла улыбка, опасная и острая, как лезвие ножа, которым уже убили.
— Кто ты? — спросил Хан, стараясь за вопросом спрятать свой смертельный страх.
— Ты пришёл сюда, не зная кто я? — снова смех, снова улыбка, снова жар поднимается в груди парня, раскрывая таинственный бутон. — Так и быть, я представлюсь. Дьявол желаний к вашим услугам.
Юноша, если его ещё можно было так называть, поклонился Хану, не опуская головы, заставляя улавливать любое его движение, будь это игра глаз, ухмылка, подъём брови. От него исходила невероятная сила притяжения, готовящая человека к тому, чтобы отдаться в руки незнакомца за какие-то считанные секунды.
— Я знаю, за чем ты сюда пришёл, Джисон. Я могу тебя так называть? — сказал он, понимая, что душа просто боится заговорит с ним и попытался её успокоить. Человек мотнул головой. — Зови меня Хёнджин, это будет менее официально.
— Приятно познакомится. — сказал Хан и только потом понял смысл сказанного. Хёнджин снова засмеялся.
— Мне тоже приятно. И я хочу сделать приятно тебе. — сказал он и приблизился к Джисону.
— Что? — испуганно спросил тот, но не отшатнулся, нет. Его кожа пылала, чесалась от зуда желания, тело почти требовало прикосновения Хёнджина.
— Я знаю, зачем ты здесь. И я помогу тебе, избавлю тебя от страданий, хорошо? — длинные пальцы коснулись подбородка Хана и тот выдохнул, с таким удовольствием, что невольно снова засмущался. — Я могу убить их, каждого, прямо сейчас, в эту же секунду. Все они умрут, я позабочусь об этом. Их смерть будет мучительной и долгой, я отомщу за тебя.
Джисон опустил взгляд, больше не в силах смотреть в эти холодные, переливающиеся светлыми искрами глаза. Но пора было подумать о том, чего он хочет. Убить людей. Стать убийцей. Он ненавидит их, всей душой, которую, так хотел продать за смерть ненавистных людей. Каждую ночь перед сном он повторял: Чан, Минхо, Чанбин.
— Я убью их! — снова сказал Хёнджин, сгребая в свои ладони лицо Хана, поглаживая большими пальцами щёки. Другие пальцы легли на шею, аккуратно сжимая её, будто стараясь прижать к себе. — Я убью их, и ты будешь свободен. Ты будешь отомщён. Я даже могу дать тебе год жизни, хочешь?
— Я не убийца. — чуть шёпотом произнёс Джисон, но Хёнджин всё слышал.
— Ты жертва, которая устала быть ею.
— Я и твоя жертва. Ты ведь заберёшь мою душу, не так ли?
— Заберу, верно. Я буду поглощать её так долго, так мучительно страстно, что тебе и самому понравится. — Хёнджин казался не менее возбуждённым этой сделкой. Он вожделял эту душу! Проклятие, он так давно не чувствовал вкус такой невинной жизни, сок молодости и чистоты, её запах. И он сделает всё, чтобы заполучить эту душу!
— А что, если я захочу расторгнуть нашу сделку? — Хан начал сомневаться в разумности своего желания.
— Я всё равно заберу твою душу. — юноша снова усмехнулся.
— Я не убийца. — по словам повторил Джисон, стараясь скорее убедить себя. Он вспоминил всё, о чём ему говорила мать. Как там, всех надо прощать, и тебе обязательно проститься.
— Проститься. Но ты готов снова терпеть? — спросил Хёнджин, смотря ему не в глаза, а в самую душу. — Сколько можно? Ведь это они рассказали всем, что ты любишь мальчиков, да? — Хан закрыл глаза, вспоминая этот позор. В тот день он вернулся домой обмазанный в белом сахарном сиропе.
«Открывай ротик, я кончаю! — закричал какой-то парень, поливая голову Джисона приторным сиропом, который залепливал глаза. Он заплакал от того, как жжётся жидкость, и нападающие рассмеялись ещё громче. — Пидорас!»
— Минхо рассказал всем о том, что ты признался ему в любви, а Чанбин и Чан подтвердили. Это ведь они запустили это колесо жестокости и насилия. — Хёнджин снова начал нежно поглаживать кожу парня, заставляя забывать обо всём на свете, и сводить мысли лишь к тому, как хороши его прикосновения.
— Я согласен. Убей их.
Хёнджин засмеялся. Наконец-то уговорил, уломал этого бедного человека распроститься со своей душой. Достав из ниоткуда две одинаковые бумаги он обе протянул Хану.
— Это формальности, здесь прописаны все условия нашего договора, можешь ознакомиться. — начал он, но парень перебил его, даже не желая ничего читать.
— Я хочу лишь одно условие: они должны умирать раз в неделю. Чтобы самый последний боялся дышать. — Хёнджин снова засмеялся, но мотнул головой и на бумаге появилась новая строчка. — Мне нужно расписаться? — душа хотела мести, он чувствовал как она зреет, в его человеческой груди.
— Нужна лишь капля крови. — Хёнджин слегка уколол палец Хана чем-то острым, но парень даже не почувствовал боли. Юноша приложил поочерёдно к каждой бумаге кровоточащий палец и отдал один экземпляр человеку.
— Это всё? — Джисон забрал себе идиотскую бумагу, считая её абсолютно бесполезной.
— Нет.
Хёнджин неожиданно притянул его к себе, упираясь своим лбом в его, опаляя горячим дыханием чужие губы, которые тут же открылись в порыве страсти. Но этот дьявол тянул, смотря в глаза Хана так долго и упорно.
— Ты такой особенный. — произнёс Хёнджин и Джисон чуть дёрнулся.
— Что?
— Твоя душа. Она заставляет меня сходить с ума, как это у вас говорится, у людей. Я ненавижу души тех, кого поглотил за последние пол года. Самый первый — мужчина, его душа была чёрная, прогнившая, она буквально развалилась от испорченности. У жены была слегка получше, поэтому я оставил её на десерт.
— А девочка? Их дочь?
— Нет, её душа для меня безвкусная. Она слишком чистая, слишком невинная. Но твоя. Я чувствую как она начинает созревать, уже ощущаю как буду наслаждаться ей. — Хана пробрало от таких слов. Но это не был страх, это был трепет. Это его душа трепетала перед тьмой.
— Каково это? — спросил Джисон, продолжая непрерывно смотреть в чёрные кварцевые глаза.
— Представь, недоспелый плод. Он безвкусен, не имеет сладкого сока, кожура ещё слишком упругая, вязнет в зубах. А есть переспелые души.
— Как сгнившие плоды?
— Да-да. — продолжил Хёнджин. — Кожура лопается от любого прикосновения, сок начал бродить внутри плода и тот начинает гнить, заражая других.
Джисон начал опускать глаза. Его голова разболелась. Он буквально пятнадцать минут назад был готов убежать отсюда, а теперь обсуждает с дьяволом качество пожираемых им душ.
— Но твоя! — снова всколыхнулся тот, поднимая подбородок Хана, смотря в его глаза. — Она наливается соком, который потом будет стекать по моим губам и шее, наполнять мой рот влагой, столь сладкой и приторной. Плоть мягкая, пахнущая, нежная, я буду тонуть в ней раз за разом.
Хёнджин не сдержался и поцеловал парня. Это было необязательной частью сделки, на его собственное усмотрение. Но здесь он просто не мог не сделать этого. Этот человек был настолько неискушённым, что ему даже стало стыдно в этот момент, что он совершил с ним сделку.
Он жадно впивался в сладкие, пухлые губы, кусая и оттягиваю их, не желая останавливаться. Душа начинала полниться вожделением, он ощущал это всем своим существом, нутро горело от жажды. Но он не может, не может сейчас забрать её! Человек позволял воспользоваться собой, раскрывал послушный рот, прижимался всем телом к нему, дрожал в руках Хёнджина.
— Мы продолжим когда наша сделка совершится. — пообещал он Джисону, боясь, что просто не сдержится и пожнёт его душу, слопает её, лишая такое тело способности чувствовать и жить.
— Я хочу знать, что я получу за такую дорогую цену. — произнёс Хан и в серых глазах заиграл безумный азарт.
— Я покажу. Я сделаю всё, чтобы удовлетворить твоё желание, проси меня всего чего захочешь! Кто первый? — Хёнджин смотрел на него так, как никто больше не смотрел. Глаза пылали страстью, губы подрагивали от предвкушения, пальцы лихорадочно перебирали волосы на затылке. — Прошу, произнеси первое имя. И мы его убьём сейчас же!
— Чан.
В следующую секунду, Джисон оказался на крыше. Он боялся высоты, поэтому тут же отшатнулся от края, хотя был на безопасном расстоянии от неё. Однако, почувствовав как Хёнджин положил свою руку на его плечо, он успокоился. Он перестал бояться, спокойствие неожиданно начало растекаться по его венам.
— Догоню! — вдруг послышался знакомый голос Чана и он тут же промелькнул рядом. Парень бегал по крыше за какой-то незнакомкой, которая явно плохо подыгрывала ему.
— Это то, что я собираюсь с ним сделать. — произнёс Хёнджин и девушку резко обернулась на них, словно услышала чужие голоса. Однако, Хан заметил, как в темноте ночи блеснули яркие, как изумруд, глаза.
«Это он! Это Хёнджин в обличие юной девушки!»
— Попалась! — Чан обвил вокруг тонкой талии девушки руки, прижимаясь сзади. — Я тебя теперь не отпущу.
— Не отпускай, прошу тебя, не отпускай! — застонала она, и парень впился губами в её шею, терзая тонкую молочную кожу. — Не отпускай!
Чан, слишком увлечённый телом и похотью, не заметил, как они оба оказались у самого края крыши. Он жадно целовал нежные губы, не в силах остановиться ни на секунду, прижимал к себе юное тело, оставляя после себя покраснения. Хану стало стыдно, что он присутствует при такой интимной сцене.
«Зачем мы здесь? Хёнджин хочет показать мне, как переспит с ним?!»
— Не торопи события, я не такой. — насмешливо ответил тот сразу же и Хан покраснел пуще прежнего.
— Обещай, что не отпустишь меня! Прошу, пообещай! — взмолилась девушка, чувствую, как пошлые руки задирают юбку.
— Обещаю! — произнёс Чан, но тут же полетел вниз с крыши с ужасным воплем, от которого кровь Хана лишилась всякого спокойствия. Незнакомка цепко сжала Чана в своих смертельных объятиях.
— Нет! — взревел парень, подбегая к краю, чувствуя как страх заполняет его рассудок. — Зачем ты спрыгнул?
— Чтобы убить его, разве это не очевидно. — насмешливый голос с нотками полного удовлетворения.
Внизу, на земле, были почти ничего не видно, однако Джисон смог рассмотреть контуры поломанного тела с изогнутыми руками и ногами. С такого расстояния можно было разбиться на смерть, но стоны боли были слышны так отчётливо, что Хан с тех пор потерял сон и покой. Каждую ночь следующих дней он слышал, как Чан умоляет помочь ему, как он кричит, когда пытается двинуться, как белая кость прорвав кожу торчала из его тела. Хан плакал.
— Он пролежит здесь до самого утра. Боль будет убивать его медленно, на протяжении нескольких часов. А когда приедет скорая, я пожну его душу, даже не дав шанса на спасения. — сказал Хёнджин, стоя сзади Джисона. Но парень не боялся, что тот его столкнёт.
— Он будет мучаться? — отворачиваясь от лужи крови и мяса спросил Хан, чувствуя, как ноет сердце. Ему было жаль Чана, никто не заслуживал такой смерти.
«Но я тоже не заслуживал такого обращения со мной! Уроды!»
— Да. — Хёнджин радовался, он потирал руки, наверняка уже представляя как будет пожинать такую душу и уже придумывает план смерти для следующего.
— Я хочу домой. — сказал парень, ощущая, что ещё минута и он сам спрыгнет с этой крыши.
— Как пожелаешь. — последнее, что увидел Хан — серые глаза, заполненные жадностью и желанием. Последнее, что почувствовал — сладкий поцелуй на губах перед сном.
Чан
***
— Кто следующий? — голос позади него раздался так резко и звонко, словно разбилось стекло. — Чанбин. — после долгой паузы ответил Хан и они снова перенеслись в новое место. Хотя Джисон узнал это место — клуб, где чаще всего находились обдолбанные подростки и простые заядлые наркоманы. Но около главного входа никого не было, да и из клуба почти не доносились звуки, только еле слышная музыка. — Почему мы тут? Неожиданно послышался жуткий звук, похожий на вой, со двора клуба и Хан поспешил туда, различив крики боли. — Нет, прошу вас! Умоляю! Картина была жуткая. Двое крепких парней опирались на лопаты, явно задействованные в работе, их белые рубашки были измазаны в чёрной земле, они слегка вспотели. Чуть дальше стоял мужчина средних лет, в идеальном костюме. Но все они смотрели в яму откуда исходили истошные крики. — Это не я! Клянусь, это был не я! Я не знал эту девушку, я впервые её видел! — кричал Чанбин оттуда и Хан, поборов свою трусость, решил посмотреть на тот труд, за который собирался платить своей душой. В глубокой яме лежал Чанбин, но не такой, каким привык видеть его Джисон. Он ни улыбался, ни смеялся, даже ни выставлял себя крутим. Он был грязным, с заплаканным лицом и простреленными ногами. Светлые джинсы впитали кровь. Работники поочерёдно кидали на его ноги немного земли, и парень каждый раз кричал от боли и страха. «Они захоронят его заживо!» — Прошу вас! — снова взмолился он снова. — Послушайте, я впервые видел эту девушку. Я не знал, кто она, просто продал ей вашу дурь. Я её не убивал! Сэр, я вас умоляю. — Ты ведь эта девушка, да? — Хан обернулся на Хёнджина и тот вместо слов, просто сверкнул зелёными глазами. Дьявол стоял со скрещёнными руками на груди, и так внимательно смотрел за жертвой, что скоро Джисон понял, что он просто наслаждается его болью, питает себя этими криками и воплями, страхом и отчаянием. — Прекрати это немедленно! Я не буду отдавать тебе свою душу за такое! Немедленно покажи мне контракт! — А где твоя копия? — Хёнджин, не желая отрываться от представления, лишь отмахнулся от него. — Я не помню. — признался Джисон и тот рассмеялся в ответ. — Не забудь только вернуть мне его, понял? — сказал юноша, отдавая бумажку, даже не глядя на неё и ещё ближе подошёл к яме. — Ты разогреваешь мой аппетит. Обожаю таких, сильные и крепкие парни, они всегда передо мной робеют. Малыш, я жду, когда заберу твою душу, ты слышишь? — он обращался к Чанбину, но слышал его только Хан. — Тут написано — «Если заказчику не нравится казнь, он имеет право заменить её на другую»! — Джисон свернул листок и повернулся к Хёнджину. — Я не хочу, чтобы его хоронили заживо. Пускай просто умрёт. — Твоя мягкая душа начинает портить моё настроение. — произнёс юноша и встал, направляясь к мужчине, который молчал всё это время и тот, словно ожил, начал подходить к яме. — Я дам тебе шанс. — он присел, не забывая кинуть немного земли на ранныенные ноги жертвы. — Мы не будем тебя заживо закапывать, так и быть. Докажи, что ты сильный. — Как, сэр? — Чанбин тут же попытался встать, но его ноги подкосились и он свалился на колени, стараясь сдерживать крик. «Встань! Вставай, прошу тебя, соберись с силами!» — Выберись из этой ямы самостоятельно. У тебя пару часов, потом ты умрёшь от потери крови и тогда мои парни закапают тебя. — Сэр, прошу, умоляю вас. — Часики тикают. Тик-так, тик-так. Все трои скрылись за дверью, ведущая в клуб. Это был чёрный вход, для сотрудников, таких как Со. И как только дверь закрылась, Хан кинулся искать, как бы помочь Чанбину выбраться, но яма была вырыта в рыхлой почве и слишком глубоко. Тогда он попытался свернуть свою кофту, чтобы использовать её как канат. — Он умрёт через два часа. Но скажу, что он боролся достойно, ни на минуту не сдавался. — произнёс Хёнджин, снова касаясь плеча Хана, останавливая его. — Нет! Нет-нет-нет! — Джисон плакал, снова. Горько и навзрыд. — Я не этого хотел! Не этого! — Ты хотел их смерти. И они оба умерли! — Хёнджин явно злился, поэтому взяв парня за плечо оттянул от ямы подальше и кинул на зёмлю. От удара лёгкие лишились воздуха и Хан чуть не потерял сознание. — Жалкий человек! Я выполняю твоё желание. Осталась последняя смерть и я заберу твою душу, мерзость! Джисон чувствовал отвращение, и дьявола, и его собственное к нему самому. Он продал душу за смерть двух невинных людей! Они не виноваты в том, что люди такие жестокие! Он монстр, убийца! — Тебе пора в постель. — Хёнджин приближался к нему и сейчас Хан увидел его своими глазами, не искушёнными страстью и похотью. Длинная фигура облачённая в чёрное, окутанное зелёной дымкой. Походка животного, готовившегося к прыжку перед убийством. На лице не было ничего привлекательного: безумные почти серые глаза, блёклые, словно всю жизнь из них выкачали. Они блестели влажным желанием крови. Пухлые губы изогнуты в оскале, показывая острые белые зубы, которые когда-то будут впиваться в душу Хана. Он был страшён не внешностью, а нутром, своей природой. — Я дьявол! — грубый голос разразился на всю улицу, словно исходил из самой почвы, всепоглощающий крик проник в разум Джисона. — Ты думал, что эта будет честная сделка?! — он снова рассмеялся, беря парня за волосы и натягивая их. — Я сожру твою душу прямо во время смерти Минхо. Тонкая шея с бешено пульсирующей венкой манила его, она пахла так сладко и прелестно, что рот Хёнджина наполнился слюной. Он нежно поцеловал мягкие щёки парня, который были солёны от слёз и отправил того обратно в постель. Оставшись один на один, он явился Чанбину. — Парень, помоги мне! — крикнул тот, но дьявол спустился к нему в яму и встал напротив. — Это не моя компетенция — помогать тебе. А вот убить — да. — Хёнджин изогнул мягкие губы в пошлой усмешке. — Чёрт! Это ведь ты убил Чана? — парень был настроен серьёзно, он трясясь поднялся на ноги, хватаясь за землю двумя руками. — Я не дам тебе меня убить. — Я не чёрт. Я дьявол, запомните раз и навсегда! — его глаза заблестели зелёным, воздух заискрился и завихрился вокруг них. — И я пожну твою душу, несмотря на твою силу, воин. Мне нужны такие как ты. Уже через секунду человек ужаснулся и пошатнулся. Воздух наполнился летающими чёрными силуэтами, крылатыми монстрами, которые двигались совсем не так, как любое нормальное существо. Существа перемещались вокруг Хёнджина как оживший плащ, их крылья мельтешили чёрной рябью в воздухе. Они формировались и растворялись, находясь в постоянном движение, создавая хаос из чёрного дыма. Их тела разделялись и соединялись, слетались со всех сторон, превращаясь в бурлящую массу. — Я не сдамся тебе! — крикнул Чанбин, но снова свалился на колени. — Ты меня не убьёшь. — прошептал он. «И вправду силён. Не может быть! Я всё равно тебя сломаю.» — Хёнджин был удивлён и злился из-за этого. Чанбин оказался самым крепким и сильным человеком за эти полгода. — Я не сдамся! Крики стихли. Тело обмякло и упало на землю с громким шумом.Чан
Чанбин
***
— Минхо? Джисон был удивлён, заметив на улице плачущего парня. Его трясло, и видно не от холода. Он плакал, стоя на коленях, на сырой траве. Лицо побагровело, ручьи слёз скатывались с него по шее прямо в ложбинку между ключицами. — Они оба умерли. — сказал парень и Хан почувствовал стыд. Он их убил, и продолжал жить как обычно, словно ничего и не происходило. — Я сожалею твоей потере. — Джисон присел рядом на корточки. — Ты не понимаешь. Следующий — я. Я умру в эти выходные, даже если прикую себя к постели. Это плата за наши поступки. — Минхо не останавливался и продолжал плакать, не смотря на окружающих людей. Он точно знал и был прав: он следующий. Ведь именно этого и добивался Джисон. Чтобы Минхо сходил с ума в ожидании смерти. Хан сбежал с уроков, срываясь на бег, он торопился домой, чуть не попав несколько раз под машину. Дома лежали две копии контракта между ним и Хёнджином. Он не вернул тогда ему копию, спрятал под футболку и явился с ней домой. Если их уничтожить — никто не сможет доказать, что сделка заключалась. «Я обману его! Обману дьявола!» Хан сжигал всё. Бумага мгновенно чернела и сжиралась огнём. Всё закончится и Минхо не умрёт. Хан тоже не умрёт. Он поможет парню восстановится, будет стараться ради него и может быть когда-нибудь признается. Но не для обретения прощения. А для того, чтобы совесть наконец дала ему отдых и покой. — Не могу так больше. — Хан поджигал свою копию контракта, когда позади раздались шаги. — Вот ты и попался! — Хёнджин в обычной манере шёл к нему чуть ли не в развалку. Силуэт двигался и Хан понял, что видит не человеческую фигуру. Но в этом заброшенном месте было слишком темно, чтобы рассмотреть, что к нему направляется. — Чёрт, как… — Джисон не понимал, как он его нашёл. В контракте было сказано, что дьявол будет являться ему во сне, в определённый день. Дьявол не имел права являться к заказчику вне этого дня. — От меня не так просто сбежать. — лицо Хёнджина озарилось бликами. Он снова был красивым парнем, как и в их первую встречу. Его красота была человеческая, но необычная, неизвестная. Словно создавая его, перемешали все самые красивые черты лица, и теперь он выглядел как самое желанное и приторное, что могли бы вожделять люди. Таинственный незнакомец тут же всплыл в голове и он вспомнил его. «Сегодня двадцатого марта две тысячи двадцать второго года умер известный айдол, автор своих песен, художник, модель и актёр — Хван Хёнджин» — говорили по новостям, и все девушки в Корее и за пределами, обливались слезами. — Ты заключил с ним сделку, да? — проговорил Хан и поднял глаза на дьявола. — Он был слишком нетерпелив и хотел любви. Хёнджин был очень талантливым человеком и если бы он не так сильно торопился, то обрёл бы то, о чём и мечтать не мог. Красивый, умный, талантливый, гибкий и очень страстный любовник. Он мне нравился, признаюсь честно! Его душа была такая пьянящая, а тело таким податливым. Да, это было прекрасно. Поэтому, его тело теперь моё. Джисон сделал шаг назад, когда фигура снова начала приближаться. Силуэт не просто притягивал к себе тени. Они танцевали вокруг него вихрем, чёрный дым окутывал его одежду, она сама словно была живой. Чувствуя взгляд парня, Хёнджин вытянул руку и сгустки тьмы подались вперёд, клокоча и пихая друг друга. Один словно потёрся головой об его ладонь. Хан сорвался с места, он судорожно думал, что сделать. Но был один выход — бежать. И он убегал, сердце билось сперва в груди, но постепенно боль переходила словно в горло, оно запершило, было невыносимо двшать. Ноги подгибались, мышцы ныли, но он не смел останавливаться или оборачиваться. — Глупые люди! — словно с сожалением кричал Хёнджин своим гортанным голосом, который раздавался отовсюду. — Пытаются обмануть! Меня не проведёшь. Хан бежал ещё быстрее от этого голоса. Он чуть не запнулся и не полетел с лестницы вниз, но вовремя схватился за перила. Ноги подкосились, колени не выдержали и он упал, но держался руками. Не давая себе ни секунды отдыха, он снова бросился бежать. Разум отказывался мыслить здраво. Силы закончились в конце улицы, когда он завернул за дом, оказываясь в тупике между несколькими домами. В ушах звенело, но тишина давала ему нужное чувство безопасности. Он не дал себе упасть, опёрся руками на колени, дышал так часто, несмотря на боль в лёгких и горле. — Чёрт… — выдохнул он, радуясь, что избавился от преследования. Ему нужно думать, что делать в выходные, чтобы не встретиться во сне с хозяином своей души. — Ну почти. — послышался голос и Хан замер, не дыша. — Дьявол. — напомнил Хёнджин, немного прищуривая глаза, словно готовясь к атаке и оценивая все факторы. Джисон медленно поднимался, растягивая время до того момента, как встретиться взглядом серых глаз. «Дурак я правда надеялся обмануть дьявола?!» — Ты поплатишься! Гортанный голос снова разразился и только сейчас Хан понял, что крики всегда происходили в его голове. Никто больше не мог слышать его слова. Хёнджин свёл ладони вместе и разразился гром. Из его рук полился мрак, напоминающий развевающиеся знамёна, твари тьмы окутали чёрную фигуру. Соединяясь они завихрились вокруг друг друга, мрази завизжали и заклокотали, кидаясь в разные стороны. Улицу окутала почти ночная тьма, Хан ничего не видел. Серые, кварцевые, глаза заискрились зелёным, цвет неожиданно начал манить его. Чёрное пятно перед глазами размылось на множество мелких. Вдруг Джисон увидел знакомую фигуру в этой тьме. — Минхо! — взревел он. Его тело висело в лапах мерзости, их чёрные когти глубоко погрузились в тело пленника. Его красивое лицо, некогда одарившее Хана лишь презрительной усмешкой, было белее снега, глаза выпучились от ужаса, губы беззвучно повторяли одно и тоже, словно шептали молитву. — Мне пощадить его? — спросил Хёнджин, и его лицо озарилось усмешкой. — Оставь его в покое! — разум Хана кипел от мыслей, тело сотрясалось от адреналина. — Нет. — коротко ответил дьявол. Твари тьмы в момент оторвали конечности Минхо от туловища и голову с плеч. На кратчайшее мгновение, Джисон увидел шок на лице, рот открылся в безмолвном крике, так и не сорвавшимся с его губ. Останки тела упали на асфальт с тошнотворным хрустом. Джисон упал на колени и его вырвало. Его трясло от судорог и он не мог подавить внутри себя смертельный ужас. — Ты мой. — прозвучал голос Хёнджина и мрак окутал тело Хана. Мрази разделялись и снова соединялись поддерживая бессильное тело человека, чья душа уже не принадлежала ему, она была обещана дьяволу. Эмоции покинули его, вместе с силами. Но неожиданно Хан снова почувствовал это притяжение, тоску одинокого и напуганного мальчика. Он попытался сделать шаг и твари тьмы подтолкнули его, словно теперь они были единым целым. Теперь тела Хана и Хёнджина соприкоснулись и парень коснулся ладонью его щеки. Вспышка замешательства на лице юноши было невозможно не заметить. Хёнджин словно оцепенел, серые глаза распахнулись от удивления, зрачки расширились. Его грудь равномерно поднималась и опускалась. Затем, словно смирившись, он закрыл глаза. Между бровями пролегла морщинка, такая нехарактерная для столь юного лица. — Я так долго ждал тебя, душа моя. — произнёс дьявол и они оба погрузились в тьму.Чан
Чанбин
Минхо
Джисон
