Хорошие дети плачут молча

Ли Цу давно научился определять настроение отца по количеству пустых бутылок, оставленных им с вечера на кухне под мойкой и сейчас мог с уверенностью сказать, что в жизни родителя совершенно точно происходили серьезные перемены, причина которых откровенно угнетала юношу едва ли не больше, чем произошедшее в недавнем прошлом похищение. Впрочем, из последнего молодой человек даже вынес несколько важных жизненных уроков, обрел весьма полезные навыки, да к тому же обзавелся новыми знакомствами. В целом, мальчишка уже не так остро чувствовал себя жертвой коварных планов У Се, отношения с которым удивительным образом сложились весьма теплые, насколько это вообще было возможно, учитывая обстоятельства их первой встречи. Вязь шрамов, оставленных Хуан Яном, исполосовавшим его спину, все еще отдавала фантомной болью всякий раз при взгляде в зеркало. Однако Ли Цу не хотел ничего менять и даже появись у него чудесная возможность отмотать время вспять, он бы не остался тогда на уроке, а снова сбежал, подгоняемый страхом перед разъяренным отцом, что гнался за ним по школьным коридорам с одним намерением — вытрясти из нерадивого сына душу, как делал это обычно, когда за их спинами захлопывалась дверь квартиры. Но в последние полтора месяца, прошедших со дня битвы на базе семьи Ван, Ли Имин вовсе, казалось, обходил сына стороной и старался бывать дома, как можно реже, словно бы опасался собственного ребенка, разглядев, наконец, что тот вырос и вполне способен дать отпор. По крайней мере, Ли Цу льстил себе этими мыслями, не подозревая об истинных причинах отсутствия родителя, а узнав о них позже, пришел в настоящую ярость. Внезапное решение отца привести в дом другую женщину слишком сильно повлияло на юношу, даже не сумевшего до конца смириться с разводом родителей и отъездом родной матери из города, которое иначе как бегством не назовешь. Впрочем, мальчишка не слишком ее за это винил, хотя в глубине души не мог избавиться от гадкого ощущения предательства, осевшего тошнотворной горечью где-то внутри. Ведь могла она забрать его с собой, правда? Могла, но не захотела? Юноша решительно отвергал эту мысль, предпочитая думать, что запуганная и битая не только мужем, но и самой жизнью женщина попросту не нашла в себе моральных сил биться еще и за него. И после всего случившегося с их семьей отец всерьез полагал, что он должен терпеть в квартире посторонних? Для подростка, слишком трепетно относящегося к своей территории, этакому своеобразному островку безопасности, эта мысль казалась настоящим кощунством, пусть и звучала невероятно по-детски. — Ли Цу! Иди сюда и помоги мне! — окликнул юношу родитель, до этого суетливо хлопочущий возле плиты. «Сколько усердия и ради кого?» — мрачно подумал про себя парень и с неохотой поднялся с дивана, зашагав в сторону кухни. Настроения участвовать в подготовке к званому ужину не было от слова совсем, не говоря уже о том, что Ли Цу чертовски раздражал энтузиазм отца, с которым тот натирал столовые приборы до блеска, словно бы намеревался вывернуться наизнанку перед гостьей. — Расставь пока тарелки, — распорядился Имин, решительно не замечая недовольства сына. — Для кого четвертая? Ты же сказал, что придет твоя подруга? — с недоумением поинтересовался подросток и хмуро свел брови к переносице. И без того безрадостный вечер начинал идти не по плану. — Сюин придет с дочерью, — коротко отозвался мужчина, приоткрыв дверцу духовки, чтобы заглянуть внутрь и проверить готовность мяса. — С дочерью?! И ты говоришь это только сейчас?! — Я говорил, но ты не слушал! Впрочем, как и всегда! — вспылил родитель, отбросив на рабочую поверхность тумбочки полотенце и потянулся к завязкам на фартуке, чтобы после перекинуть его через спинку стула. — Послушай, что я скажу. Не вздумай испортить этот вечер, ты меня понял? А сейчас иди и приведи себя в порядок! Они уже скоро придут, — нервно взглянув на циферблат наручных часов, пробормотал мужчина. Ли Цу с раздражением опустил тарелку на стол, звякнув ее дном о деревянную поверхность, и покинул кухню, не удостоив Имина ответом. Подросток был откровенно раздосадован. Он бы с удовольствием провел этот вечер с друзьями, но Су Вань, будто назло укатил с родителями в отпуск, а Ян Хао был занят своими делами и что-то подсказывало парню, что приятель, вопреки его собственным заверениям, все-таки видится с Хо Даофу. Последний же казался юноше невероятно холодным, хитрым и скорым на расправу, ровно как и способным на любого рода подставу, а потому мальчишка для себя уже давно признал, что босса Хо он откровенно недолюбливал и даже побаивался. Однако выдвигать другу условия не общаться с человеком, благодаря которому Ян Хао, наконец, обрел уверенность в себе, Ли Цу считал себя не в праве. Слишком эгоистичным это казалось, учитывая, что и сам подросток не раз задумывался о том, что в какой-то степени даже скучает по времени, проведенному с У Се в пустыне. Хей Яньцзын был прав, когда сказал ему, что прежним он уже не вернется. Что вся его прошлая жизнь отныне будет казаться серой и пресной до тошноты, а люди, что когда-то казались привлекательными и интересными, покажутся безликой массой, к которой сам юноша не хотел бы себя причислять. Он хотел гораздо большего и душа жаждала новых приключений и опасностей. Однако подспудно Ли Цу с грустью осознавал, что самая вероятная перспектива, которая его ожидает в ближайшем будущем — это поступление в университет и несколько лет рутины, именуемой учебой, в попытке вылепить из себя что-то хотя бы отдаленно напоминающее архитектора. Уже в ванной сполоснув лицо прохладной водой, чтобы хоть немного остыть и прийти в себя, мальчишка наспех пригладил волосы, не слишком заморачиваясь по поводу своего внешнего вида. Он упрямо не хотел потворствовать отцу в его стремлении произвести на гостей положительное впечатление и потому решил, что его дежурного присутствия на этом ужине вполне достаточно, учитывая тот факт, что Ли Цу буквально переступал через себя, решив остаться, а не привычно сбежать от проблемы. — Это они! Поторопись и открой дверь! — сквозь шум воды донесся до мальчишки голос отца, раздавшийся после непродолжительного стука в дверь их квартиры. Тихо цокнув языком, юноша закрутил кран и вышел в коридор, чтобы пригласить гостей в дом. Окинув стоящие на пороге женские фигуры Ли Цу с каким-то злорадством отметил, что новая женщина отца не отличалась выдающимися внешними данными и потому не могла даже пытаться конкурировать с его матерью. Однако держалась она даже слишком важно, гордо вскинув подбородок, словно бы это они с отцом должны быть благодарны ей за визит. Сравнение с гусыней пришло на ум само собой и юноша едва сдержал в себе смешок, так и рвущийся наружу. Но веселился он недолго, ровно до тех пор пока эта самая гусыня не приблизилась к нему и не потрепала фамильярно по щеке, воскликнув: — А ты должно быть Ли Цу, верно? Какой симпатичный юноша! Имин столько про тебя рассказывал, что нам не терпелось с тобой познакомиться! — женщина решительно скинула пальто прямо в руки оторопевшему парню и обернувшись через плечо, строго осведомилась. — Не так ли, дочка? Из-за спины Сюин раздалось невразумительное мычание и молодой человек, признаться, только в этот момент разглядел стоящую за спиной матери девчонку, держащую в руках упакованный в подарочную коробку торт из ближайшей кондитерской. Ее логотип был хорошо знаком Ли Цу. Раньше он частенько наведывался туда с Су Ванем, когда они были помладше. — Дорогая! — неожиданно донеслось из глубины помещения и к гостям вышел сам хозяин дома. — Что вы до сих пор в пороге? Ли Цу! — Все в порядке, дорогой! Не стоит ругать мальчика, это не его вина, — легкомысленно отмахнулась женщина, кокетливо усмехнувшись в раскрытую ладонь. — Мэйлин, так и будешь стоять? — нетерпеливо поинтересовалась Сюин. Тяжелые подошвы высоких «мартинсов» глухо стукнули об пол и девушка, наконец, показалась из-за спины матери, позволив себя рассмотреть. Упакованная в узкие джинсы, толстовку и кожаную куртку все сплошь в черной цветовой гамме, с накинутым на голову капюшоном, она скорее напоминала ему выпускницу интерната для трудных подростков или героиню-дурнушку из дорамы. Ту самую, которую обычно либо гнобят, либо не замечают. И это его будущая сводная сестрица? Желание продолжать знакомство с семейством Чжао стремительно приближалось к нулевой отметке. — Что ты стоишь, отдай подарок скорее! И сними, наконец, этот капюшон, сколько раз говорить?! — потребовала госпожа Чжао и не дожидаясь реакции дочери, сама поспешно сдернула с головы девчонки упомянутый элемент гардероба. Мэйлин тихо зашипела, когда капюшон потянул за собой волосы, собранные в высокий пучок на макушке и едва удержалась от ругательства, понимая какими последствиями обернется для нее в будущем непослушание. В лучшем случае она пару дней походит в маске, чтобы скрыть разбитую губу или нос, а в худшем на неделю сляжет на больничную койку, как это уже было однажды. Повод для затрещин у матери находился всегда: то полы в доме недостаточно натерты, то уровень успеваемости снова снизился, то она набрала в весе, да что угодно! Впрочем, иногда девушке казалось, что мать попросту мстит ей, но за что? За несоответствие выдуманным ею самой стандартам или за свою неустроенную жизнь? Признавать собственные недостатки и тяжелый характер Сюин даже не пыталась и потому ей, казалось, проще попросту вымещать злобу на дочери, которая уже давно уверилась, что родительница никогда не будет ею довольна. Что бы Мэйлин не делала, но все попытки наладить отношения с госпожой Чжао оборачивались провалом. Та всегда считала ее усилия недостаточными и даже сейчас, вероятно, даже не задумывалась о том, насколько девушка может ощущать себя не в своей тарелке. Она не слишком хорошо сходилась с людьми, а сейчас мать навязывала ей ни много ни мало новую семью, состоящую из очередного любовника, что по ее собственным убеждениями должен был стать тем самым единственным, и его сына. Последний отчего-то раздражал особенно сильно. Девушка отчетливо видела, что он рад их знакомству не более, чем она сама, но взгляд, с которым тот смотрел на нее, не понравился ей до чрезвычайности. Невероятно хотелось покончить с этой совершенно идиотской сценой, развернувшейся посреди коридора, а потому Мэйлин поспешно сгрузила в руки мальчишки коробку с тортом и едва заметно кивнула Имину, что поспешил пригласить их на кухню. «Какого черта это сейчас было?!» — внутренне задохнувшись от возмущения, подумал Ли Цу, небрежно повесив пальто женщины на крючок в прихожей и направился следом за скрывшимися из вида отцом и гостями. — Скорее все за стол, пока ничего не остыло! Дорогая, позволь тебе помочь? — поторапливал глава семейства Ли, суетясь возле любимой женщины, любезно отодвинув для нее стул и помогая присесть. Юному расхитителю гробниц от отцовских расшаркиваний было буквально тошно и он поспешно отвел глаза, но по другую сторону сидела Мэйлин, вяло ковыряя палочками в своей плошке с рисом. За неимением других возможностей отвлечься, мальчишка исподтишка начал рассматривать будущую сводную сестру, в очередной раз убедившись, что она не вызывает в нем совершенно никакого интереса. Даже дружеского, не говоря уже о романтическом, встреться они при других обстоятельствах. В своей мешковатой одежде она казалась ему еще более тощей и угловатой, словно бы ей не больше пятнадцати лет. Обычная пресная девчонка без грамма краски на лице, даром что кожа у нее чистая и даже на вид мягкая, а волосы должно быть густые и тяжелые, да и те она прячет в дурацкий пучок. Шэнь Цюн до того, как открылось ее истинное лицо представительницы семьи Ван и та казалась ему гораздо симпатичнее. Парень едва заметно повел головой из стороны в сторону и коротко вздохнул, словно бы пытаясь отогнать внезапные мысли о почившей подруге. Причин недолюбливать Мэйлин стало на одну больше, ведь именно из-за нее Ли Цу ударился в воспоминания, которые до сих пор зияли незаживающей раной где-то внутри и она вряд ли скоро затянется. Звук выстрела из снайперки Ван Цаня, забравший последних вздох девушки, до сих пор стоит у него в ушах. Из-за него он в холодном поту просыпается по ночам. В своих снах он все еще был где-то там, ползал по тындинскому песчанику до смерти напуганный на пару с не менее отчаявшейся Су Нань, которой доверял едва ли больше чем любому другому Вану. Впрочем, сестрица Нань сумела-таки его удивить, вытолкнув в окно буквально за несколько секунд до взрыва, устроенного все тем же Ван Цанем, которому Ли Цу желал испытать на себе все прелести отравления газом, что предназначался ему самому и всем людям Цзюмень, а после мучительно медленно сдохнуть, сполна расплатившись за все. Однако даже это вовсе не значило бы, что Ли Цу забудет о сотворенных Ваном зверствах. Как не забудет и спонтанного решения девушки, что спасло ему жизнь. Су Нань едва ли в тот момент осознавала, что проживает последние мгновения собственной жизнь и ей предстоит принять на себя весь удар взрывной волны и десятки осколков. Юный расхититель гробниц был бы и рад узнать, что она выжила, но, увы, в чудеса он уже давно не верит. А вот в искренний порыв сестрицы Нань верил безоговорочно, как верил и в то, что Шэнь Цюн пусть и запоздало, но приняла его сторону, заплатив при этом слишком дорогую цену. Парень прекрасно отдавал себе отчет о причинах столь безрассудного и жертвенного поведения подруги. Не заметить ее заинтересованность в нем было невозможно даже до всех этих печальных событий, не говоря уже о времени, что они провели вместе на базе семьи Ван. И, откровенно говоря, в какой-то момент самому Ли Цу начало казаться, что их отношения с теперь уже Ван Сяоюань имеют предпосылки выйти на новый уровень. За эти мысли Ли Цу сейчас было особенно стыдно и вина перед девушкой разрасталась внутри него стремительно, грозя переполнить до краев. Он ведь не только не смог спасти ее, но и использовал ее симпатию для достижения собственных целей и реализации плана У Се, да еще и умудрился начисто запутаться в собственных ощущениях, приняв желание тела за желание сердца. Только теперь юноша в полной мере осознавал, что та его робкая попытка поцеловать Шэнь Цюн была продиктована скорее бурлящими в крови адреналином и гормонами, вполне объяснимыми для молодого человека его возраста. Кроме того, люди на стрессе зачастую способны на безумные поступки, чтобы заменить одно сильное чувство другим, но более приятным или щадящим, ибо так проще мириться с окружающей действительностью. Кажется, это называлось принципом замещения. По крайней мере, Ли Цу как-то читал о нем в интернете. Но как бы не назывался этот феномен, подросток сполна сумел убедиться в его эффекте, поскольку сейчас чувствовал себя, как никогда потерянным. Спокойная и размеренная жизнь обрушила на него всю массу сожалений и страхов, которых он успешно избегал, пока был занят тем, что пытался выжить. И теперь ему только и оставалось, что научиться жить с ними и постараться сохранить рассудок. — … и потому мы решили, что лучшим решением будет съехаться, — послышался где-то по фону голос отца, но смысл слов дошел до парня далеко не сразу, в отличие от Мэйлин, что выронила из вмиг ослабевших пальцев палочки. — Что?! — одновременно прозвучали их с девушкой голоса. — Это уже решенный вопрос и я уверен, что всем нам это будет только на пользу. Мы уже давно говорили об этом и сейчас, полагаю, лучшее время для подобного решения. Я уже договорился с компанией по перевозкам и к концу недели мы завершим переезд, — накрыв руку женщины своей, произнес глава семейства Ли, строго глядя на сына, совершенно точно видя плохо скрываемое раздражение на лице последнего. — Вы решили, значит? Это и мой дом тоже, а ты просто ставишь меня перед фактом! — выпалил юноша. — Ты еще слишком мал, чтобы иметь право голоса в решении таких вопросов! Да и пристало ли мне спрашивать тебя, как устраивать свою жизнь?! Раз считаешь себя таким взрослым, тогда веди себя соответственно и прекращай истерику! — вспылил в ответ мужчина. — Имин… — предостерегающе протянула женщина, погладив возлюбленного по плечу в надежде его успокоить. — Но он прав. Почему вы даже не спросили нас? — неожиданно подала голос Мэйлин и, кажется, никто из присутствующих за столом этого не ожидал. По крайней мере, побагровевшее лицо Сюин говорило об этом весьма красноречиво. Ли Цу же, внезапно заручившийся поддержкой девушки, уверенно расправил плечи. Может, не так уж она и плоха, раз понимает всю абсурдность родительского решения? Подросток откровенно не понимал, как вообще отец полагает они все должны разместиться в их небольшой квартирке? — Чжао Мэйлин! — одернула дочь Сюин, хлопнув ладонью по столу. — Где твое воспитание? Следует молчать, пока тебя не спросят. А раз не спрашивают, то в этом нет нужды! — Тогда, что я вообще здесь делаю, если мне даже рот открыть нельзя? — холодно осведомилась девушка и поднялась из-за стола, коротко кивнув хозяину дома. — Спасибо за ужин, господин Ли. — Мэйлин, вернись немедленно! — воскликнула женщина, вскочив на ноги, глядя вслед удаляющейся дочери. Следом за ней поднялся и Имин, пытаясь успокоить возлюбленную, приобнимая ту за плечи. — Дорогая, тише! Все в порядке! Это просто бунт подростка и не более. Ли Цу, иди и поговори с сестрой! — потребовал мужчина. — Она мне не сестра! — вскинулся было парень. — Ли Цу! «Ну, что за черт?» — раздраженно подумал юный расхититель гробниц и развернувшись, покинул кухню, пытаясь сообразить куда могла подеваться девчонка? Сам подросток всегда забирался повыше, когда у него было дурное настроение. Пару лет назад они с Су Ванем даже обустроили уютное местечко на крыше. Впрочем, мотивы друга были куда прозаичнее. Тому попросту нравилось наблюдать за Шэнь Цюн, в отличие от Ли Цу, который скорее находил успокоение в огнях ночного города. Решив положиться на свою интуицию, юноша поднялся на чердак и толкнув железную дверь понял, что не ошибся. Мэйлин стояла возле металлического парапета, нервно щелкая зажигалкой и зажимала между зубов…сигарету? «А она не так проста!» — усмехнулся про себя мальчишка и нарочито громко закрыл дверь, привлекая к себе внимание. Однако юная госпожа Чжао даже не взглянула в его сторону, лишь выпустила в воздух несколько сизых колечек дыма. — Ты еще и куришь, — вновь попытался обозначить свое присутствие Ли Цу и приблизился к хромированным перилам, чтобы опереться о них локтями, склонившись над парапетом. — Если пришел занудствовать, то лучше сразу уходи, — отрезала девчонка и несколько раз постучала указательным пальцем по фильтру, стряхивая пепел. — Ты всегда такая язва? — цокнул языком юный расхититель. — А ты всегда такой придурок? — парировала Мэй, выдохнув в сторону пока еще несостоявшегося сводного брата струйку дыма. — Эй, потише! Я вообще-то тут диалог пытаюсь наладить, ясно? — возмутился мальчишка и тут же насупился, взмахнув перед лицом ребром ладони, и пробормотав куда-то в сторону. — И я не придурок. — Так и я не язва, — передернув плечами, девушка сделала последнюю затяжку и вытянув руку за пределы перил, разжала пальцы, позволяя сигарете выскользнуть из них. — Что-то не похоже, — недовольно буркнул парень и неожиданно зацепился взглядом за торчащую из кармана кожаной куртки девушки пачку. И было ли здесь дело в стремлении доказать зарвавшейся девке, что он вовсе не зануда или же в банальном желании вывести ее на очередную эмоцию Ли Цу и сам не знал, но в ее сторону потянулся решительно и уже через мгновение пачка была у него в руках, а пальцы сами ловко вытащили из нее косяк, зажимая губами. — Ну ты, панк! Ты хоть умеешь? — в порыве праведного гнева возмутилась юная госпожа Чжао. — А, что? Ты беспокоишься за меня, Сяо Мэй*? — задиристо улыбнулся подросток. Конечно, они с Су Ванем уже как-то пробовали курить, но если отпрыска богатых родителей тогда буквально скрутило после первой неудачной затяжки, а его лицо приобрело серо-зеленый оттенок, то сам Ли Цу попросту не понял, как можно получать от этого процесса хоть какое-то удовольствие? Это было даже досадно. А вот Ян Хао периодически прикладывался к косяку и отнюдь не никотиновому и Я Ли знал это совершенно точно. — Что ты несешь? Мы одного возраста, — цокнув языком, брюнетка подкинула в воздух зажигалку и юноша поймал ее на лету, тут же щелкнув металлической крышкой. — Начнешь давиться и можешь не рассчитывать на мою помощь, — добавила Мэйлин, сложив руки на груди. — И, кстати, будешь должен. — Ты абсолютно бессердечная, знаешь? — мрачно отозвался парень и глубоко вдохнул в себя порцию никотина под пристальным взглядом пока еще не состоявшейся сводной сестры. — Терпи, у тебя теперь нет другого выхода, — усмехнулась юная госпожа Чжао, постукивая носком своего «мартинса» об пол. — Как и у меня. — Так ты думаешь, что они это все серьезно? Переезд, свадьба и прочее? — раздосадовано протянул юноша, сделав очередную затяжку. Мэйлин отозвалась не сразу, увлеченно рассматривая мальчишеские пальцы, сжимающие фильтр сигареты. Длинные, узловатые, с четко обозначенными суставами и аккуратно подстриженными ногтями. Отчего-то девушка считала, что такие могут быть только у музыкантов, но вряд ли Ли Цу играл хоть на каком-то музыкальном инструменте. Впрочем, она не могла утверждать это наверняка, зато уже давно ловила себя на мысли, что ее завораживают красивые руки. Если бы только их владелец не задавал глупых вопросов, то это была бы идеальная комбинация. — Ты глухой или наивный? По-моему они выразились об этом предельно ясно, — хмуро изрекла брюнетка. — По крайней мере, моя мать уж точно своего не упустит. В какой-то степени я даже сочувствую тебе с отцом, — выдохнув, Мэйлин запустила руки в карманы, чуть поежившись от внезапного порыва ветра и опустила взгляд вниз, рассматривая внутренний двор дома. — Хорошо, что мне не придется долго наблюдать весь этот спектакль. — Ты о чем это? Что задумала? — заметно напрягшись, решил уточнить юноша и отправил в полет истлевшую сигарету, окинув пристальным взглядом собеседницу. Девушка вопросительно вскинула бровь, решительно не понимая отчего так изменился тон Ли Цу, а когда осознание все-таки дошло до нее, то едва не рассмеялась, в последний момент решив подыграть. — У меня почти не осталось времени. Еще полтора месяца и я исчезну из ваших жизней, — нарочито горько вздохнула брюнетка и подняла глаза к небу, на котором одна за другой зажигались звезды, пока еще тусклые. Жаль, что в городе рассматривать их было куда более проблематично, чем за его пределами. — Что это значит? Ты чем-то больна? — осторожно поинтересовался юный расхититель гробниц, пытаясь заглянуть в лицо девушке, которая все-таки расхохоталась, не сумев сдержаться. Слишком уж драматично выглядел мальчишка, оказавшийся вдобавок еще и фантазером. Она ведь толком и не успела ничего сказать, как Ли Цу все додумал сам. — Парень, да ты просто святая простота! Такой наивный, — отсмеявшись, качнула головой Мэйлин, плотнее запахнув куртку и уже куда тише добавила. — Я отправила письма в несколько университетов Ханчжоу со своим табелем успеваемости. Скоро должны прийти результаты и тогда я, наконец, смогу уехать отсюда. Иногородним студентам там предоставляют общежитие, так что вопрос с жильем можно считать решенным. — Почему ты не хочешь поступать здесь? Боишься провалиться? — съехидничал юноша, все еще раздосадованный тем, как его обвели вокруг пальца. Он и без того осознавал факт своей доверчивости, но слышать это из уст Чжао было особенно неприятно. — Я не провалилась бы, — снисходительно улыбнувшись, отозвалась брюнетка, покосившись в сторону мальчишки, что стоял обиженно нахохлившись и Мэйлин отчего-то даже нашла его милым и забавным в этот момент. — Просто хочу быть как можно дальше отсюда. Подросток уже было намеревался ответить, когда телефон в кармане его джинсовки неожиданно ожил. — Это отец, — понуро констатировал Ли Цу и снизил громкость вызова до минимума. — Надо возвращаться. Ты же не собираешься торчать тут всю ночь? Я уж точно не собираюсь тебя развлекать. — Рискну предположить, что твоими стараниями померла бы от скуки, — прыснув со смеху, юная госпожа Чжао оттолкнулась от парапета и поравнялась с юным расхитителем гробниц, остановившись от него на расстоянии шага. Только сейчас она, кажется, заметила их существенную разницу в росте, из-за чего ей пришлось запрокинуть голову, чтобы вглядеться в чужое лицо. — Не забудь, что ты теперь должен мне сигареты, — усмехнувшись, Мэйлин фамильярно хлопнула парня по плечу и зашагала к выходу. «Ну, что это за девчонка?» — усмехнулся про себя Ли Цу, качнув головой и последовал за будущей сводной сестрой.