Хорошие дети плачут молча

С той злополучной истории с деньгами прошло уже больше недели и ровно столько же, сколько хранили молчание Ли Цу и Мэйлин, не удостаивая друг друга даже пожеланиями доброго утра. Безусловно, рассчитывать на то, что каждый из молодых людей позабыл о случившемся не приходилось. Разгоревшийся той ночью скандал, что в итоге привел к побегу девушки, встал между будущими родственниками непреодолимой стеной, разрушить которую казалось практически невозможным. Никто из них не хотел признавать своей вины. Не говоря уже о том, что юный расхититель гробниц и вовсе считал себя единственной жертвой коварства и нечистых намерений Мэй. А последняя же была глубоко оскорблена подобного рода подозрениями и с непомерным упорством взращивала и лелеяла зародившуюся в душе обиду. Кто мог ей гарантировать, что сам Ли Цу не подстроил эту кражу и что у него вообще были деньги? Юная госпожа Чжао ведь прекрасно понимала, что сам юноша не слишком доволен их теперешним совместным бытом. Впрочем, как и она сама. Так, что мешало ему выдумать эту историю, чтобы бросить лишнюю тень на них с матерью? Впрочем, справедливости ради стоило отметить, что мальчишка отчего-то ничего не рассказал отцу о случившемся и даже проглотил издевательство будущей сводной сестры, что разбивало всю ее теорию вдребезги. Собственно, вспоминая искаженное праведным гневом лицо Ли Цу, когда он ворвался к ней в комнату, бросаясь обвинениями, довольно сложно было подозревать его в подлоге. Почему тогда он не дождался родителей, чтобы затеять ссору у них на глазах, если у него в голове уже вызрел план по очернению чести и достоинства Мэйлин? Слишком многое в этом происшествии казалось неясным и слишком много было несостыковок. Девушка до сих пор недоумевала, как могла ее сережка оказаться в комнате мальчишки? Она ведь даже не заходила туда! Кроме того, если взять на веру слова Ли Цу о том, что деньги там действительно были, то у нее ушло бы не меньше получаса, чтобы обыскать все помещение и то лишь поверхностно, избегая укромных мест из-за боязни быть пойманной. В те дни, когда произошла кража, они с будущим сводным братом почти все время находились на виду друг друга, пока были в доме. В остальное же время оба были за пределами квартиры. Ли Цу развлекался с друзьями, по-прежнему посещал спортзал, а Мэй, вопреки материнскому запрету, все-таки виделась с бывшими одноклассниками. С теми из них, с кем все еще поддерживала более или менее теплые отношения. Словом, юная госпожа Чжао и сама пыталась проводить как можно больше времени за пределами нового дома, что сейчас больше напоминал клетку. Стены давили на нее, как и постоянное ощущение повисшего буквально в воздухе напряжения вместе с четким пониманием того, насколько им с матерью тут не рады. Сама Сюин, казалось, враждебности будущего пасынка вовсе не замечала, окрыленная грядущими переменами в личной жизни. Впрочем, девушка не сомневалась, что даже если мать и видит, как куксится Ли Цу в их присутствии, то ей решительно на это наплевать. Старшую госпожу Чжао вне всяких преувеличений можно было назвать женщиной со стержнем. Она всегда добивалась того, чего хотела и если уж была так строга по отношению к собственному ребенку, то мнение мальчишки по поводу их отношений с Ли Имином и вовсе не стала бы учитывать. Скорее уж будущий сводный братец пообломает зубы в своей очередной попытке «укусить». Впрочем, в жизни и самой Мэйлин, кроме семейных дрязг и разборок, неожиданно появилось нечто, что волновало ее куда больше оных. Образ таинственного незнакомца, спасшего ее в ту дождливую ночь, никак не хотел выходить из головы. Теперь, когда страх пережитых событий отступил, она всерьез сожалела о том, как была резка в своих словах. Она ведь даже не поблагодарила его! Какая вопиющая наглость! Окажись на его месте кто-то другой и какова была бы вероятность, что она все еще была бы жива? Редкий человек в нынешнее время вот так запросто бросится на помощь другому, рискуя при этом собственной жизнью. Сейчас Мэй отчетливо понимала, что и сам парень тогда, вероятно, пострадал. Ведь оттолкнув ее с пути несущегося прямо на нее автомобиля, за рулем которого, вероятно, сидели безбашенные представители местной «золотой» молодежи, он принял на себя весь удар и его полный боли стон до сих пор стоял у нее в ушах. Хотя он и пытался всячески демонстрировать, как бодр и непоколебим, бросив в ее адрес пару колких замечаний. Впрочем, совсем не обидных. Но появившись столь неожиданно, он так же быстро растворился во мраке промозглой улицы, оставив после себя массу вопросов да кожаную куртку, что накинул бедовой девчонке на плечи, пытаясь уберечь от дождя. Напрасно она пыталась разыскивать его, на протяжении нескольких дней прогуливаясь тем же маршрутом, которым они следовали тогда вместе, уходя все дальше от злополучной подворотни, едва не ставшей ей могилой. Отчего-то юной госпоже Чжао казалось, что молодой человек должен проживать где-то неподалеку, раз оказался в тот момент в нужное время и в нужном месте. Однако сколько бы она не слонялась по улицам, что опостылели уже до рези в глазах, молодой человек так и не появился. Единственной ее зацепкой по-прежнему оставались несколько стальных шариков, диаметром не более десяти миллиметров, найденные в кармане куртки, оставленной незнакомцем. Да, Мэйлин, конечно, не должна была так бессовестно поступать и обыскивать чужую вещь, но и другой альтернативы у нее тоже не было, если она всерьез вознамерилась выяснить о своем спасителе хоть что-то. Впрочем, и здесь юная госпожа Чжао к своему глубокому разочарованию потерпела неудачу. Она тщательнейшим образом изучила более двух десятков самых популярных групп, посвященных страйкболу, и пролистала, вероятно, более сотни страниц в социальных сетях, но «стрелок», как про себя окрестила она незнакомца, будто в воду канул. Отсутствие каких-либо следов молодого человека в сети казалось невероятно странным и даже настораживающим. Она ведь за то время, что незнакомец провожал ее до дома, весьма отчетливо сумела разглядеть его лицо и отметить крепкое телосложение. У таких парней, как правило, много друзей и, вероятно, еще больше подруг. Такие как он всегда в центре внимания и как всегда считала Мэй — они не отличаются покладистым характером и вряд ли будут бросаться на помощь какой-то девчонке в домашних шортах и растянутом свитшоте. Скорее уж просто сочтут ее за полоумную и пройдут мимо. И от того факт спасения этаким «типичным красавчиком» было осознать еще труднее. Впрочем, это нисколько не мешало ей мечтать о новой встрече. Да, она была довольно замкнутой и совершенно неопытной в том, что касалось противоположенного пола. Мальчишки в школе особо не интересовались ею, кроме как в случае, если нужно было списать домашнее задание. Ведь вопреки своему мрачному стилю в одежде училась Мэйлин довольно хорошо, хотя и круглой отличницей не была. Этакая серая мышка, к которой всегда можно обратиться, а потом отмахнуться за ненадобностью. Строго говоря, сама девушка иллюзий на свой счет не питала и относилась к подобному поведению одноклассников достаточно спокойно, если не сказать более — прохладно. Они так же были ей не интересны. Но сейчас ситуация была совсем иной. Вероятно, впервые в жизни юная госпожа Чжао ощутила, с каким трепетом может биться сердце, стоит только всплыть в памяти образу, растревожившему девичью душу. Конечно, она не была сентиментальной дурочкой и в слащавые дорамные сюжеты не верила от слова совсем, но как же сейчас хотелось хоть на какое-то мгновение отринуть свой трезвый взгляд на мир и присущий ее характеру скептицизм и поверить в то, что встреча с этим удивительным парнем не была случайной! Однако все, что ей пока оставалось — это надеяться на внезапный поворот судьбы и изредка позволять себе кутаться в оставленную им куртку, от которой все еще исходил аромат терпкого парфюма вперемешку с железом, да и тот уже начал выветриваться. Все это попахивало откровенным помешательством, но девушка здраво рассудила, что пока это не приносит никому вреда, никто ей не запретит. Уже на подходе к дому, возвращаясь с очередной прогулки, целью которой было изучение окрестностей на предмет хоть каких-то развлечений, Мэйлин внезапно почувствовала неладное. Эти ощущения сложно было описать словами, но они еще не разу не подводили ее. Их вполне можно было бы назвать интуицией, шестым чувством, да как угодно! Ноги, словно бы ватные, не желали подниматься на нужный этаж, а внутри где-то зрело и ширилось беспокойство. И, как оказалось, не зря. — Чжао Мэйлин, немедленно иди сюда! — раздался зычный окрик матери из гостиной и девушка, тяжело вздохнув, скинула у порога лоферы, пройдя вглубь квартиры. До неприличия взвинченная Сюин мерила шагами комнату, то и дело, переглядываясь с не менее раздраженным Ли Имином. — В чем дело? — едва успела поинтересоваться юная госпожа Чжао, впрочем, без особого интереса, как щеку практически тут же обожгла пощечина. — Дорогая! — раздался где-то по фону испуганный возглас мужчины, но до падчерицы он долетел весьма смутно. В глазах Мэй на какое-то мгновение даже потемнело и она в который раз подивилась тяжести материнской руки и то, с какой ненавистью она обрушила на нее очередной удар, толком не объяснив причины. — Как ты посмела?! Разве я так тебя воспитывала?! — взревела женщина. — Объясни, что случилось? — сипло изрекла в ответ девушка и отняв руку от лица, с сожалением, обнаружила на коже несколько багряных капель. Очевидно, что ей снова какое-то время придется походить в маске. Из-за удара не далее, чем как месяц зажившая губа треснула вновь. — Она еще спрашивает! — Дорогая, позволь ей объясниться, — попытался урезонить будущую жену Имин. — Как ты объяснишь это? — процедила Сюин, бросив на журнальный столик мужской бумажник, что явно был предварительно выпотрошен. — Я нашла его в твоей комнате за шкафом! Еще постаралась, припрятала! Мэй смотрела на уже потертое местами портмоне, как на самого страшного в мире зверя и не могла поверить своим глазам. Казалось, что она попросту сходит с ума. Что все происходящее — это всего лишь очередной ее кошмар, который скоро закончится, стоит только осознать его, как сновидение. Но сколько бы не убеждала себя юная госпожа Чжао пробуждение все не наступало, да и разбитую губу жгло с такой силой, что в реальность происходящего верилось куда больше. — Я впервые его вижу! Я не знаю, как он попал ко мне в комнату! Я ничего не брала! — судорожно всхлипнув, произнесла девушка. Руки ее затряслись от переживаний, но неугомонная обвинительница и это истолковала по-своему, сочтя за почти признание вины. — Если не брала, почему ты в таком состоянии?! Ты можешь лгать сколько угодно, но твое тело выдает тебя, милочка! — выпалила Сюин, с силой сдавив пальцами виски и запричитав. — Моя дочь — воровка! Подумать только! Имин, дорогой, мне так стыдно перед тобой! — Это не правда! — воскликнула Мэйлин, уже не пытаясь утереть влажные дорожки слез на щеках. Несправедливость происходящего сводила ее с ума, как и сам факт того, что она совершенно ничего не знала о случившемся. Это была какая-то совершенно чудовищная шутка, вдобавок несмешная. — Что здесь происходит? — в недоумении изрек показавшийся в гостиной Ли Цу, покинувший свою комнату из-за шума. С удивлением юноша скользнул взглядом по разъяренной будущей мачехе, обескураженному отцу и заплаканной девушке, что смотрела на него с такой обидой и яростью, что юный расхититель гробниц невольно опешил. — Это ты во всем виноват! Ты все подстроил! — неожиданно закричала брюнетка, указав дрожащей рукой в сторону замершего посреди комнаты молодого человека. — Так ты мне мстишь, да?! Это низко даже для тебя! — Ли Цу, о чем она говорит? — внезапно нашелся Ли Имин, но сын не удостоил родителя ответом, будучи совершенно потрясенным брошенным ему прямо в лицо обвинением. Впрочем, его удивление длилось недолго, стоило только зацепиться взглядом за кровоточащую губу девушки. — Да вы с ума сошли! — бросил молодой человек, решительно двинувшись в сторону будущей сводной сестры, словно бы намереваясь заслонить ее от разъяренной матери. Но судя по всему, девушка не стремилась принимать его помощь, нарочито отвернувшись, но продолжая уже почти не слышно всхлипывать. — Ты как разговариваешь?! Немедленно извинись! — вновь напомнил о себе глава семейства Ли. — Дорогой, не стоит. Реакция Ли Цу вполне естественна, — неожиданно мягко изрекла женщина, но ладонь в воздух вскинула вполне себе уверенно, заведомо пресекая препирательства с будущим мужем. — Милый, — елейно протянула Сюин, обращаясь уже к юноше, что даже не потрудился скрыть своей неприязни, покривив губами. Подобные слова, произнесенные госпожой Чжао, не вызывали у него совершенно никакого теплого отклика. — Я понимаю твое искреннее стремление защитить будущую сестру. Твой отец воспитал тебя по-настоящему достойным человеком, — продолжила женщина и каким-то своим внутренним чутьем Ли Цу почувствовал, что в эту самую минуту стоящий позади отец наверняка горделиво расправил плечи. Глава семейства Ли всегда был падок на лесть. — Однако все, что я делаю — я делаю только ради Мэй. Я бы никогда не отругала ее без повода, но в этот раз она перешла все границы. Воровство — это не шутка, а воровство в доме, где живет твоя семья — это еще более тяжкий проступок. Если не пресечь это сейчас, то неизвестно к чему приведет это в будущем, — нарочито прикрыв рот рукой, Сюин горько вздохнула, словно бы пытаясь справиться с подступающими слезами и Ли Цу был почти готов аплодировать ей за такую умелую игру. Он и сам не мог понять почему, но эта женщина с самого начала не понравилась ему до чрезвычайности. Холод в ее глазах не могла растопить даже самая яркая улыбка, а менторский тон иногда и его самого пробирал до костей. У Се учил его всегда полагаться на свое чутье и смотреть куда глубже, игнорируя то, насколько безобидным может казаться человек. И пример Га Лу — одного из членов семьи Ван, долгое время выдававшего себя за умственно отсталого ребенка с задержкой развития, напавшего на них тогда в пустыне по пути в Гутун, был весьма показательным. Но если мотивы этого подонка и проявленная им жестокость были еще хоть как-то объяснимы, то поведение Сюин не укладывалось для Ли Цу ни в какие рамки. — Вы думаете, что разбив ей лицо, так вы ее защитите? Вы, правда, так думаете?! — воскликнул Ли Цу и искоса взглянув на понуро опустившую голову девушку почувствовал, как его обуяла злость. Тема домашнего насилия была ему знакома, как никому другому. Он хорошо помнил те долгие часы, проведенные в темном чулане, когда он совершенно беспомощный и жалкий отчаянно стучался в запертую дверь, умоляя отца сжалиться и освободить его. Однако родитель всегда оставался глух к мольбам и благо, если не забывался в хмельном бреду и все-таки выпускал сына под утро. Что ж, теперь Ли Цу хотя бы понимал, что общего нашлось у его отца и Чжао Сюин — почти патологическая жестокость к собственным детям. — Следи за тоном! — вновь вмешался глава семейства Ли, но был практически тут же атакован в ответ. — Иначе, что? Ты и меня ударишь? — неожиданно холодно изрек юноша и почти возликовал, завидев на лице родителя искреннее удивление напополам с беспокойством и откровенной опаской. Такого Ли Цу мужчина откровенно побаивался и это было то самое, что характеризовало его, как человека откровенно трусливого, прячущегося обратно в свою нору, стоило только почуять сопротивление. — Ну, что ты?! Конечно, нет! — взволнованно произнесла женщина, нервно всплеснув руками. — О, Господи, какой день! — словно бы ощущая на себе всю тяжесть этого мира, застонала Сюин, смежив веки от внезапно, но так вовремя накатившей головной боли. — Имин, мне необходимо пройтись. Хочу подышать воздухом и успокоиться. А ты иди в свои комнату и благодари небеса, что у тебя такой брат, — обратившись напоследок к дочери, бросила госпожа Чжао и подхватив со спинки дивана сумочку, зашагала к выходу под руку с будущим супругом. — Какой позор! Поверить не могу, что все это происходит со мной. Это все ее дурная наследственность, не иначе! — Да, дорогая, конечно. Но не переживай. Хорошо, что пропала только наличность, а все карточки остались на месте, — только и успел расслышать Ли Цу подобострастную реплику отца, когда у него за спиной раздалось не менее ядовитое. — Пошли вы все. Резко крутанувшись на месте, девчонка стремглав рванула к своей комнате, нарочито хлопнув дверью, словно бы демонстрируя всему миру всю степень своего презрения. Ли Цу так и замер в одиночестве посреди гостиной, но теперь когда удивление напополам с раздражением и застарелой злостью на девчонку развеялись, он мог хотя бы попытаться осмыслить все произошедшее. В то, что после их с Мэйлин недавней ссоры последняя могла снова отважиться на кражу, верилось с трудом. Не настолько она отчаянная и уж тем более не настолько глупая. Кроме того, в последние пару дней юный расхититель гробниц следил за ней куда более пристально, пытаясь уличить при попытке потратить его буквально кровью нажитые деньги. Но никаких обновок у будущей сводной сестры юноша не замечал, да и ее поведение, откровенно говоря, не вызывало у него излишних подозрений. В отличие от самой Сюин. Слишком странной ему казалась эта история с кражей денег из отцовского портмоне. Почему именно сейчас, а не на неделю раньше? Почему в тот самый момент, когда их с Мэй отношения и без того оказались испорчены? Едва ли это могло быть простым совпадением. После возвращения из пустыни Ли Цу в них не верил и вовсе. Протяжно выдохнув, мальчишка с некоторой опаской покосился на дверь комнаты, за которой скрылась девушка и тяжело ступая, словно бы каждый шаг давался ему с невероятным трудом, что было недалеко от истины, приблизился. «Только бы не запустила чем-нибудь тяжелым», — мрачно подумал юноша и все же отважился постучать. На пару мгновений он попросту застыл, будто каменное изваяние, в ожидании ответа, которого вполне себе предсказуемо не последовало и потому Ли Цу ничего не оставалось, кроме как осторожно приоткрыть дверь. Мэйлин сидела на широком подоконнике, подтянув колени к груди и выпускала в настежь распахнутое окно сизые кольца дыма, спрятав лицо за длинными густыми волосами, перекинутыми через левое плечо. Вероятно, юный расхититель гробниц сейчас впервые видел брюнетку без ее извечного пучка, который его откровенно раздражал. Всхлипов со стороны окна уже было не слышно, а значит, что истерика миновала и тем было лучше для Я Ли. Женские слезы делали его абсолютно беспомощным и бесполезным. Он помнил, как когда-то плакала мать, а он не мог сделать ничего, молча наблюдая за ней со стороны и тихонько ненавидя самого себя за незнание, как поступают в подобных ситуациях. Строго говоря, учитывая произошедшее Ли Цу даже не был уверен, что Мэй подпустит его к себе ближе, чем на метр. Он совершенно точно понимал, что теперь настало ее время для того, чтобы таить обиду. Сам же подросток простил ее (что бы она там не сделала) практически сразу, стоило ему только увидеть ее слезы и разбитые губы. В общем-то, он всегда довольно быстро вспыхивал и так же быстро остывал после конфликта. — Слушай, я… — неловко произнес Ли Цу, нервно почесывая затылок, выдавая собственные переживая с головой. В последний раз ему было так откровенно стремно, когда У Се спас его в подземном дворце, но перед этим юный расхититель гробниц, дав волю праведному гневу, успел выдать боссу Ма и его наемникам истинную личность третьего господина семьи У. Тогда он точно так же мямлил, не в силах подобрать правильные слова, глядя на мужчину побитым щенком, лежа при этом в рассыпающемся в труху гробу на пару с поросшем смертельно опасными спорами трупом. Хотя сейчас воспроизведенная в памяти ситуация казалась ему сущим пустяком в сравнении с той, в которой он теперь оказался. Едва ли Мэйлин будет к нему столь же терпелива, как У Се. — Ты теперь всегда будешь вламываться ко мне, когда тебе этого захочется? — глухо донеслось со стороны окна и юноша даже передернул плечами от неожиданности. Голос девушки звучал сипло из-за пролитых слез, лишний раз вынудив Я Ли ощутить укол совести. Он ведь мог выйти раньше и остановить это безумие. Но кто же знал, что Сюин опуститься до рукоприкладства? — Снова скажешь, что я сама виновата? — ядовито продолжила девушка и выкинув в форточку тлеющий окурок, развернулась лицом к будущему сводному брату, который сейчас, вероятно, пытался смотреть куда угодно, но только не в покалеченное лицо Мэй. — Нет, не скажу, — решительно отозвался подросток, найдя в себе силы все же поднять на девчонку глаза. — То, что я сегодня увидел — это ужасно. Ты прости, но твоя мать еще более безумна, чем мой отец. Раньше он частенько поколачивал меня, но я — другое дело, а ты… — переводя дыхание, юноша на какое-то мгновение смолк, надеясь, что звучит при этом совершенно искренне, после чего продолжил. — В общем, мне жаль, что так получилось. Но я все же должен спросить, — словно бы собираясь с духом, осторожно изрек парень. — Ты и, правда, не брала портмоне отца? Девушку от очередного вопроса на ставшую уже столь болезненной тему почти замутило и она всерьез схватилась рукой за стоящую на подоконнике пепельницу. — Еще одно слово об этом и клянусь, что одену тебе ее на голову! — Ладно-ладно, только успокойся! — юноша примирительно вскинул ладони в воздух и предусмотрительно отступил на пару шагов, прежде чем продолжить. — То есть, деньги из моей комнаты тоже не ты взяла? — Ли Цу! — Все, я понял-понял! — вновь всплеснул руками Я Ли. — Придурок, — скорее устало, чем раздраженно изрекла юная госпожа Чжао, вернув пепельницу на место. Однако высказанная ею характеристика, казалось, нисколько не обидела молодого человека, внезапно расплывшегося в озорной улыбке. — Ты, что так и не обработала рану? — спохватившись, поинтересовался юный расхититель гробниц, на что брюнетка лишь меланхолично передернула плечами. — Одной ссадиной больше, одной меньше. — Так не пойдет. Доставай аптечку. Я знаю, что она должна быть где-то здесь, — решительно заявил Ли Цу и обвел любопытным взглядом комнату, благоразумно отведя глаза лишь тогда, когда они невольно наткнулись на яркую лямочку женского белья, приветливо выглядывающую из верхнего ящика комода. — Какая трансформация! Из зануды в домашнего тирана, а из него в наседку. Это так ты пытаешься загладить вину? — ехидно поинтересовалась Мэй и спрыгнув с подоконника, приблизилась к шкафу, извлекая с верхней полки пластиковый контейнер с красным крестиком. — Давай сюда, — затребовал юноша и не дожидаясь какой-либо реакции, самолично выхватил из рук брюнетки аптечку. — Слушай, это все, конечно, очень мило, но я и сама справлюсь. Отдай обратно, — качнула головой девушка, потянувшись за медицинским контейнером. — Садись, — безапелляционно заявил Ли Цу, кивком головы указав на край кровати, а сам подкатил кресло поближе. Грузно плюхнувшись на покрывало, Мэйлин перекинула волосы за спину, подспудно понимая, что спорить с юношей, возомнившим из себя ангела милосердия, попросту бессмысленно. Сам врачеватель в это время увлеченно перебирал тюбики в аптечке, извлекая на свет сразу несколько, которые по его мнению могли понадобится, и небольшой медицинский пакетик с ватой. Отщипнув небольшой кусок волокнистого материала, Ли Цу щедро смочил его в растворе антисептика и со всей аккуратностью, на которую только был способен, приложил к уголку губ девушки, постепенно убирая остатки уже запекшейся крови. Однако как бы он не осторожничал, юная госпожа Чжао, то и дело, морщилась и пыталась увести голову куда-то вбок, натужно сопя от болезненных ощущений. — Не шевелись, я уже скоро закончу, — цокнул языком юноша и нанеся на ватку немного заживляющей мази, мягко обхватил одной рукой девичий затылок, пресекая любые попытки будущей сестры к побегу, принявшись наносить пахнущую ментолом пасту на поврежденный участок кожи. — Ну, тише-тише. Потерпи, — уговаривая девушку, словно неразумного ребенка, Ли Цу спустя какое-то время отбросил тюбик с мазью обратно в коробку за ненадобностью и обхватив ладонями лицо Мэйлин, осторожно подул на саднящую ранку, даже не сразу ощутив, как брюнетка буквально одеревенела в его руках. Вглядываясь в ее широко распахнутые от удивления глаза юный расхититель гробниц и сам почувствовал себя неловко. Впервые он видел лицо этой девушки так близко и даже прикасался к ней, но отчего же его внезапно так взволновал этот факт? Ведь не было же ничего предосудительного в том, чтобы оказать ей первую помощь? По дороге в Гутун он много заботился о Лян Ван, которая оказалась совершенно не готова к такому длительному походу, полному опасностей, и считал это вполне себе нормальным и естественным. Вспоминая о том, сколько ли* пришлось протащить на себе эту неугомонную охотницу за сердцем председателя Чжана, у Ли Цу невольно начинали ныть конечности. Но даже в то время его руки не дрожали, а сердце не ускоряло свой ход, так что же изменилось теперь? Напряженное молчание между тем затягивалось и если бы не телефон юноши, внезапно подавший признаки жизни в его кармане, то ситуация грозила стать донельзя неловкой. Лишь тогда, когда молодой человек потянулся за гаджетом, отодвинувшись на почтительное от Мэйлин расстояние, последняя смогла перевести дух. Что это только что было? Ее так и подмывало озвучить вслух этот вопрос, но задать его было, к сожалению, некому, ибо она была уверена, что сам Ли Цу собственным поведением был обескуражен не меньше. То он почти искренне ненавидит ее и бросается надуманными обвинениями, то внезапно бросается на ее защиту. Любопытно, как скоро в нем угаснет этот огонек альтруизма и он снова начнет подозревать ее во всех смертных грехах? Мальчишка тем временем уже успел убрать на место аптечку и сейчас что-то наскоро печатал, шустро перебирая пальцами по экранной клавиатуре смартфона. — Спасибо, — пытаясь разрядить обстановку и разогнать гнетущую тишину, изрекла девушка, вполне искренне улыбнувшись. — А? Да не за что, — подняв глаза на девушку, Ли Цу неопределенно махнул рукой и направился к выходу, лишь на мгновение задержавшись у порога, чтобы решиться задать вопрос, который его очень заинтересовал. — Слушай, я хочу еще кое-что спросить. Только, пожалуйста, сохраняй спокойствие и не спеши хватать тяжелые предметы, ладно? — попытавшись отшутиться, юноша продолжил. — После того, как ты заперлась в комнате, твоя мать сказала, что дело в твоей наследственности. Она назвала ее дурной, почему? Мэйлин, признаться, была готова ко всему, но озвученный будущим сводным братом вопрос поставил ее в тупик. Нет, конечно, мать и раньше называла покойного мужа бесхарактерным и мягкотелым, но применительно к данной ситуации это не имело совершено никакого отношения. Так о какой дурной наследственности говорила Сюин? — Не знаю, — после недолгих раздумий пожала плечами брюнетка. — Правда, не знаю. Может, это очередная выдумка матери? Я уже давно не понимаю мотивов ее поступков. Но она всегда любила преувеличивать. Задумчиво хмыкнув, юноша качнул головой и мягко произнес: — Тебе следует отдохнуть. Лучше поспи. Не только заботой о самой девушке было продиктовано пожелание юного расхитителя гробниц. В его голове лихорадочно роились мысли и зрел весьма авантюрный план, на осуществление которого ему потребовалось бы время. Он не был до конца уверен в правильности сделанных выводов, но неуемное желание докопаться до истины и внезапно поселившаяся внутри обида за Мэйлин сами толкнули его к порогу родительской комнаты. Воровато оглянувшись, Ли Цу убедился, что будущей сестрицы не видно и не слышно, после чего бесшумной тенью скользнул в помещение. Плотно притворив за собой дверь, юноша оглянулся, обводя оценивающим взглядом спальню и прикидывая предстоящий фронт работ. Конечно, в глубине души он все же чувствовал укол совести. Он не привык вот так нахально вторгаться в чужое личное пространство, да и ему, откровенно говоря, совершенно не хотелось ничего знать ни о каких подробностях личной жизни отца. Однако другой возможности проверить истинность своих догадок может больше не представиться. Еще будучи в комнате Мэйлин он получил сообщение от родителя, что они с Сюин вернутся довольно поздно и сразу понял, что вот он шанс! Едва ли до недавнего времени Ли Цу мог бы подумать, что полученные им во время путешествия навыки — искать то, что скрыто от глаз, пригодятся ему при обыске родительской спальни. Метр за метром он тщательно осматривал помещение, возвращая каждый изученный предмет на прежнее место, но чем больше проходило времени — тем больше сникал юноша. Спустя час упорных поисков у него оставался лишь один обделенный вниманием предмет — декоративный экран, закрывающий радиатор отопления. «А, что если…?» — подумал про себя парень и решительно двинулся в противоположенный конец комнаты, присаживаясь аккурат под подоконником, на пробу ощупывая древесноволокнистую плиту на предмет того, как плотно она прилегает к стене. Следы воздействия по бокам экрана в виде едва заметных царапин определенно были, да и горизонтальные панели экрана совершенно точно недавно были вымыты. Отец никогда не уделял особое внимание уборке, а значит протереть их могла только Сюин. Юный расхититель гробниц уже успел заметить, что женщина и, правда, была невероятной чистюлей и аккуратисткой. Но неужели в их доме не нашлось никакого другого места, где она смогла бы применить свои навыки? Почувствовав невероятный азарт, мальчишка осторожно взялся за края экрана и потянул его наверх, а затем на себя. Тот уже предсказуемо поддался, открывая вид на белый радиатор и Ли Цу отставил панель в сторону, практически сразу нырнув ладонями за секционные пластинки. Пальцы молодого человека уже через пару мгновений нащупали увесистый сверток и извлекли на свет. Крафт-бумага по ощущениям казалась практически новой, а потому при развертывании юноше пришлось быть очень осторожным, чтобы ненароком не замять и уж тем более не порвать края. Увиденное повергло его в самую настоящую ярость и откровенный шок. Судорожно пересчитав купюры, Ли Цу гневно подметил, что двадцати тысяч юаней здесь совершенно точно не хватает. А ведь недавно Сюин расхаживала по квартире в новом платье, похваляясь перед будущим мужем. — Вот же дрянь! — прошипел себе под нос мальчишка и отбросив на пол сверток, снова пролез рукой за радиатор в попытке отыскать там что-нибудь еще и предчувствие его не обмануло. Звякнувший о металлические панели небольшой ключик был привязан к настенному крючку, с помощью которого крепилась сама отопительная система. Но Ли Цу церемониться не стал и попросту дернул находку на себя, решив отплатить обманщице по справедливости. Разглядывая лежащий в руке ключ, юноша еще не знал, что будет с ним делать и что именно тот должен открывать. Однако он понимал совершенно точно, что раз женщина спрятала его здесь вместе с украденными деньгами, то она наверняка не хотела бы, чтобы его нашли. Что, впрочем, делать с самим вознаграждением, которое передал ему У Се по возвращению, решить было куда проще. У парня попросту не было другого варианта, кроме как вернуть все на место. Ему было крайне любопытно понаблюдать, что теперь будет делать Сюин и каким будет ее следующий шаг. Ведь теперь он знал наверняка, что Мэйлин ни в чем не виновата и чувство стыда буквально затопило юного расхитителя гробниц изнутри. За своими муками совести он даже не сразу расслышал короткий стук дверь квартиры и шаги девушки по направлению к коридору, а осознав свою досадную промашку, принялся судорожно запаковывать сверток с деньгами, закладывая его обратно и возвращая на место экран. Стоило только декоративной панели плотно прильнуть к стене, а ключу скрыться в кармане домашних штанов парня, как из гостиной раздался девичий крик. Не помня себя, мальчишка со всех ног бросился из комнаты, уже через мгновение оказываясь в гостиной, тогда как сама Мэйлин, заметив Ли Цу, стремительно рванулась ему навстречу, буквально впечатавшись в крепкую грудь, практически сразу промочив слезами чужую футболку. — Мэй, в чем дело?! — сжав ладонями девичьи плечи, потребовал объяснений Я Ли и даже слегка встряхнул будущую сводную сестру, пытаясь унять ее подступающую истерику. — Господи, да что случилось?! — Там… — судорожно всхлипнула юная госпожа Чжао, указав дрожащим пальчиком в сторону журнального столика, на котором Ли Цу даже не сразу заметил небольшой короб из светлого дерева с уже знакомой надписью на кириллице сбоку. — Кто принес это? — не своим голосом изрек молодой человек и был вынужден снова слегка встряхнуть брюнетку, поняв, что из-за своих переживаний она его толком не слышит. — Я не знаю. Когда я открыла дверь, то эта мерзость уже стояла на пороге, — едва различимо пискнула Мэйлин, утирая рукавом худи влажное от слез лицо. Под ложечкой тут же неприятно засосало, но юноша был вынужден взять себя в руки, хотя это и было непросто. Однако он трезво рассудил, что никому не будет лучше, если он сейчас смалодушничает и проявит слабость. Не говоря уже о том, что выглядеть трусом перед девчонкой ему совсем не хотелось. А потому, переведя дыхание, парень осторожно приблизился к журнальному столику и заглянул внутрь короба, ощущая, как сердце внутри «ухает» куда-то на уровень пяток и так же стремительно поднимается наверх, едва не застревая в глотке. Дно и стенки короба были обшиты очень тонким слоем стали, а сам ящик был щедро засыпан льдом, среди прозрачных кубиков которого отчетливо проглядывалась голова и часть туловища, пока еще неподвижной, Хэй Мао. Но даже не это ввергло юношу в состояние отчаянья, а виднеющаяся рядом с темным чешуйчатым тельцем ампула с жидкостью характерного желтоватого цвета — змеиный феромон. — Что это за дрянь такая? — подала голос, очевидно, слегка поуспокоившаяся девушка, но приближаться все еще не решалась. — Мэй, послушай, что я сейчас скажу. Никому ни слова об этом, ясно? — тихо, но уверенно изрек молодой человек. — Я сам разберусь. — С чем ты собираешься разбираться?! Что это вообще такое?! — обреченно застонала юная госпожа Чжао, запустив пальцы в распущенные волосы, зачесывая их назад. — Это тебя не касается! — раздраженно бросил юноша и резко обернулся к будущей сводной сестре, что едва не подпрыгнула на месте из-за столь грубого тона. — Все, что от тебя требуется — это держать рот на замке, ты поняла? — испытующе взглянув на брюнетку, вновь повторил свой вопрос Я Ли и юной госпоже Чжао не осталось ничего, кроме как согласно кивнуть и не выводить из себя и без того нервного молодого человека. Сам Ли Цу, казалось, пребывал в состоянии полной прострации. В его голове лихорадочно вертелись вопросы и ни на один из них у него не было ответа. Но вглядываясь в переливающееся в свете лампы золотистое содержимое ампулы он мог лишь одно заявить наверняка — спокойной жизни отныне приходит конец.

Семья Ван шлет ему привет.