сердце можно вылечить только сердцем.

Алина Измайлова—обычная девятнадцатилетняя девчонка, живущая на окраине Москвы. Только вот беспокойств в её царстве с годами все больше и больше. Заминки с учебой, разрывы общения с друзьями, ссоры с родителями, борьба за лидерство, травля-привели её к внутреннему опустошению. После последнего учебного дня в мед.университете перед длительными летними каникулами она покидает школу и идёт вперёд, не замечая ни людей, ни всего происходящего. Ей было плевать, что происходит вокруг и, что будет потом. Свои действия особа совершала на автомате, словно робот, которому дана задача и он обязан ее выполнить беспрекословно. По приходе домой Измайлова сидела за привычными для неё делами—просмотр приевшихся советских комедий и разговоры по стационарному телефону с единственной подругой Юлькой. В собственных раздумьях Алина и не заметила, как напиток уже был выпит, но зато она ощущал внутреннее тепло. Опомнившись от своеобразного транса, брюнетка побрела на кухню. Глухой свист прервал ожидание, и кипячённая вода тут же заполнила кружку. После этой чайной церемонии она погрузилась в свои мысли и взгляд стал задумчивым, будто она унеслась в какую-то свою вселенную, где-то глубоко в чертогах своего разума. Звук ключей в замке заставил кареглазую выбросить всё из головы и девчушка вышла в коридор. Она заметила своего отца с полными сумками продуктов, но, к сожалению, его первой сказанной фразой было не всеми принятое «—Привет, дочь, как день прошел?», а обыденное «—Опять поди-ка ерундой маешься? Лучше бы книгу почитала». Измайлову эти слова никак не задели, ведь она знала, что так и будет. Отец никогда не воспринимал её всерьез, как бы сильно Алина этого не хотела. Тихий скрип двери оповещает о возвращении хозяйки в комнатушку. Потрепанные стены на удивление гармонично сочетались с только постеленным линолеумом и белоснежным от штукатурки потолком. В некоторых местах висели различные картины, написанные самой дамой: от портретов каких-то людей из 14 трамвая, за которыми она наблюдала по ежедневной дороге в институт, до живописных пейзажей. Рядом красовалась тумбочка с парой выдвижных ящиков; поверх стояла одинокая, уже потухшая свечка и самодельный альбомчик в синем переплёте — Алинка уж до жути сильно любила писать свои книги и картины. В углу стояла обычная деревянная кровать, которая никогда не застилалась как надо: одеяло свисает с угла кровати к полу, простыня вся скомкана и не было привычной застилки «уголок к уголку», о подушке и речи не было, так как она служила не подкладкой под голову, а под вечно болящую спину. Письменный стол стоял прямо под зашторенным окошком, на котором, между прочим, стоял любимый фикус девчонки! Возле одного из стеллажей, над комодом с одеждой, висело зеркало, что было свидетелем каждого действия Измайловой. И чего только оно не повидало: лучезарную улыбку брюнетки, танцующую от переизбытка энергии, самое несчастное и заплаканное лицо, апатичную Алину, все характеристики можно перечислять бесконечно. Пока она в очередной раз любовалась своей уютной комнатой за дверью послышались громкие вопли отца, который опять спорил с женой на тему жизни и поведения своей дочери: —Катерина, ну ты посмотри на нее! Она ничем не обременена, на институт забивает, ни с кем не общается, кроме своей Вахламовой, в голове только ветер, да её почеркушки на листках! Напомни сколько у нее вышло четверок в аттестате, и сравни сколько мы в неё вкладываем бабок?! Надо было её как нормальную бабу воспитывать, да чтобы отцу и мужу перчить не могла, сразу видно—твоё воспитание! —Грубо и отрывисто бросал родитель каждое слово. —Алёша, ну успокойся. У неё просто переходный период, скоро всё пройдет. —старалась прекратить перепалку мама девушки. До боли колкие слова ранили чувствительное сердце юной Алины Измайловой, и из её красивых карих глаз, в обрамлении густых тёмных ресниц капнули несколько предательских слёз. «Так, Измайлова, не дрейфь. Да и какой к чёрту «переходный возраст»?!» —пронеслось в голове девушки. Родители даже и не подозревали, что их дочь слышала каждую реплику, каждое слово и каждую интонационную нотку их диалога. Юная дева взглянула в окно—дождь, сырость, серость—погода, идеально подходящая к её настроению и ощущению себя в этот момент. В ходе перепалки родители только и услышали громкий хлопок входной двери. —Ну что ты натворил. Я же говорила не кричать так громко, она все услышала. —голос мамы-Катерины стал безжизненным, она единственная, кто относился с пониманием к дочурке и переживал за её судьбу. —И что дальше? Услышала и услышала, может выводы какие-то сделает. Хотя она безнадёга, только и сидит на моей шее. —отец махнул рукой и направился в гостиную ради просмотра любимых боевиков. На мокром асфальте отражаются расплывчатые пятна ночных фонарей. Холодный дождь падал тяжелыми каплями, отзываясь неразборчивой мелодией в больших лужах. Но лишь Измайлова шагает по улице, и напевает себе под нос лирический каприс №24 от Паганини. Льёт холодный дождь, а она уже насквозь промокла и продрогла до самых костей. К горлу подбирается ком, который доставлял девчонке некий дискомфорт и по всей видимости, уходить не собирался. По щекам скатываются прозрачные солёные капли, который она так ненавидел и считал признаком слабости. Алина шмыгает носом и вытирает уже красные и опухшие от слез глаза. От безысходности, брюнетка побрела на своё любимое место в этом городке, на крышу заброшенной и уже давно безлюдной десятиэтажки, которая была построена еще в 50-х годах, этот домик был тайной загадкой—ему всего лет 40, а жильцов уже и нет. авария может какая-то и поэтому домишка не пригоден для жизни. Никто и никогда после разъезда не посещал его, что покров металлической двери проржавел, и не нужно было открывать её ключом, достаточно было хорошенько толкнуть дверь и вот, ты уже внутри. Наша героиня повторил все эти действия и перед ее глазами показались все красоты городка. К этому времени дождь уже окончился, а тучи рассеялись и небо вновь покрылось яркими красками благодаря заходу солнца, которое шло на смену новому дню. Отражаясь от водного зеркала после прошедшего дождика солнышко словно бы создает дорожку, тропинку из света, по которой, казалось бы, можно просто взять и убежать из этого мира туда, где ты станешь свободным. Такой мир, в котором нет места заботам и суете, где люди живут счастливо и радостно, не зная о проблемах. Вся природа в закатных лучах чудесным образом преображается. Зеленый цвет растений становится все насыщеннее, листики приобретают оттенки красных и розовых цветов, плоды черемухи буквально окрашиваются в яркие краски заката. Все живое, которое вело активную деятельность днем приходят домой и довольствуются отдыхом. От неба начинает веять ароматом предстоящего дня и нос легко мог учуять запах свежескошенной неподалёку травы, а на поверхности воды вырисовываются узоры при смешении облаков, напоминающих картину Ван-Гога «Звёздная ночь», только в другой цветовой гамме. И ничто не кажется лишним в эту минуту: ни неуместная музыка, исходящая из припаркованных у соседних домов девяток, ни запах далекого дыма от курящего на балконе седенького дядюшки, ни чей-то весьма резкий голос на расстоянии. На краткий миг создается атмосфера уюта и покоя, в которую хочется любить и быть любимым, но внутренняя опустошенность не позволяет Алине подарить эти чувства кому-то, ведь она сам не получала их и попросту не научилась выражать. Да и не трудно было догадаться, что такую, как она невозможно полюбить. С ней лишь можно дружить, плакать, смеяться, говорить о всех мелочах жизни, но только не любить. —А какова цель моего существования на этой планете? —задумалась вдруг Измайлова. —Чего я стою? Хах, да кому я вообще нужна, если мой отец смеет говорить такие слова своему собственному ребенку. Я просто ничтожество. Ничтожество, которое не может вытянуть учёбу, и просто поговорить по-хорошему с отцом. —повторяла она эти слова себе раз за разом. —Я устала. Может покончить с этим раз и навсегда?.. И вот, девчушка перелезает через ограждения, сглатывая ком в горле и сдерживаясь, чтобы не закричать от ужаса. «—А что будет потом?» —промелькнуло в голове кареглазой. Внизу так страшно. Ей хочется зажать рот рукой, но она не может —Алина крепко вцепился в перила. Паника. И только паника. В голове крутятся воспоминания: от самых лучших и до тех, о которых и вспоминать не хочется. Она вспоминает маму, которая всегда целует ее в лоб на прощание, друга, который уехал навсегда в другой город, недавно подобранную на улице кошку. И вновь задаёт вопрос «—А что будет потом?» В эту минуту сзади себя она услышала громкий крик «—стой же ты, дура!» и чувствует резкий рывок вверх, который оттаскивает Измайлову подальше от края. Открыв глаза, она видит компанию парней, их глаза смотрят будто глубоко в душу и не успев в точности разглядеть лица мальчуганов, она ощущает их легкие прикосновения и вопли: —Что жить надоело, совсем сдурела? —сказал кудрявый с волосами цвета пшеницы незнакомец. —А если и надоело? Тебе то, какое дело! Зачем вообще меня вытащили?! —воскликнула она в крайнем раздражении. —Спасти тебя хотели, дура! —раздув ноздри ответил парень в белой водолазке и вполне дорогом костюме. На вид человек не маленького статуса. —Спасли? Молодцы. И кто вас просил это делать?! И.и.и.. вообще! Хватит обзываться! —Да потому что ты дура! —на этот раз предъявил Измайловой уже другой юнец, «сто пудов спортсмен». —думала Алина. Ну явно же спортсмен—мускулистое телосложение, свежий синяк на переносице, и явно не новый черный спортивный костюм. Смотрели они друг на друга так минут пять, пока девушка не перевела взгляд. Измайлова пересела подальше от незнакомцев и обхватив руками собственные ноги подняла голову на небо. Она быстро убирает рукой первые слёзы. Девушку впервые накрывает такой сильной истерикой, ведь ни разу Алина не позволяла себе проявить слабость, держалась до последнего, строя из себя самого безэмоционального человека на планете. —Что совсем жизнь не сказка? —решил выяснить самый воспитанный на вид мальчик, у которого из-под майки чуть виднелась татуировка «ПВ». —Не сказка. —пусто ответила Измайлова. —Поделишься? И начала кареглазка рассказывать свою биографию своим спасителям, рассказ её был долог и во всех подробностях. Повествовала она о вечных ссорах с отцом, свои пристрастия к рисованию, что подружка у ней лишь одна, как жизнь не справедливо с ней обходиться, в общем, обо всем, что подтолкнуло её на такое решение. Компания лишь с сожалением смотрела на этого опустошенного и сломанного человечка и поверить не могли, что таких, как она миллионы. В конце её рассказа «самый воспитанный» заявил: —Смотри, красотка. У тебя есть всё—любящая мать, крыша над головой, хорошая одежда, отличное учебное заведение, у тебя есть все то, чего хотели бы иметь дети сироты, обычные пацаны с района. Знаешь, чтобы жить в реальном мире повод не нужен. Чтобы тебя любили—повод не нужен. Чтобы ты смеялась—повод не нужен. Ну толкуешь ты о несправедливости жизни, а ведь сама по себе жизнь штука несправедливая и до жути скоротечная, идут дни, недели, месяца, годы, а люди не успевают жить. И главная причина этого—сами люди. Они забились в свои стереотипы, поставленные рамки и правила, стараются жить так, как гласит общество, а правила лишь лгут и лгут. Мы свои пути чертим абсолютно по-разному. Ты сама выбираешь свою судьбу. Если ты решила рисовать—рисуй. Если ты решила забить на учёбу и посвятить себя в любимое дело, и полностью осмысливаешь риски—пробуй! Развивайся! Живи! —монолог его прервал «статусный паренёк» в белой водолазке: —Только представь, сколько времени ты тратишь на ссоры с отцом, так возьми и докажи ему, что ты не кусок отходов, а личность! Поставь себе цель и иди к ней! Иди, ни смотря ни на что. Ни смотря на осуждения и стереотипы. Нужно жить здесь и сейчас. —окончили свой монолог двое из четырех. —ну че, заценила наших философов? —подколол друзей тип в кепке, на который вместо смеха он получает жгучий щелбан от «спортсмена». Она хихикнула, чем вызвала толпу изумлений: —О, пацаны, видите, уже гогочет во всю! —Эй, Космическое чудовище, тут, между прочим, серьезные дела решают, а тебе только б поржать. —не успел договорить один из парней, как Измалойва решила спросить: —Космическое чудовище? Ну и кликухи. —Ой кстати, красавица, как в старых народных мудростях и сказочках, доблестных рыцарей-спасителей нужно целовать, ну или номерочек дать. —сказал блондин, чем вызвал кучу недовольств от друзей. —Гад ты, Пчёла! —Теперь хоть что-то известно, «Космическое чудовище», «Пчёла», а вас, тайные спасители, как звать? Да и от этих двух «безымянных-кликушечных» все-таки хотелось бы услышать настоящие имена, а то не красиво как-то. –протороторила девчушка и ждёт довольная. —Вот этот наглый, который про номерок затирает—Витя, но мы его с детства Пчёлой зовем, так сказать по фамилии. У навеса стоит Валера, он же Фил—указал «самый воспитанный» на одного из членов «банды». — А космическое чудовище, потому что этот дурень Космос, ну а я Саша, можно просто Белый. —Так. Саша-Белый, Валера-Фил, Космос-он и в Африке Космос, а вот этот ловелас Витя и он же Пчёла.–проговорила Измайлова для запоминания имен. —Да ты не серчай, красавица, за номерок. Я же так, обстановку разрядить. А ты, кстати, единственная не представилась. –произнёс новый знакомый Пчёла и облокотился спиной на прочную вытяжку. —Ах да, я Алина, Алина Измайлова. Прозвищ у меня никаких нет, поэтому можете звать, как угодно. Вполне приятное знакомство, которое задвинуло горечь и недавное желание совершить суицид в сторонку. Сейчас же ребята сидят и беседуют о жизни и о себе, дабы познакомиться поближе. Как Космос вновь вытворяет причуды и веселит озадаченных товарищей. —Дорогие друзья! Я, ваш доблестный слуга, Космос Юрьевич Холмогоров, представляю вам новинку, нет, хит этого сезона—увлекательнейшую возможность перевести ваши глазки на не менее потрясающий небосвод, чтобы насладиться этими. Блин, уже прилагательные заканчиваются. Короче, этими звездами! —Да ты у нас прямо КВН-щик. Я уверена, что Гусман все наилучшие оценки бы тебе поставил! —подколола шутника девчонка. И действительно, стоило лишь перевести взгляд, как перед компанией открылось ночное небо, усыпанное тысячами звёзд, различных по яркости и неимоверным размерам, они одновременно манят и пугают своей таинственностью. Когда лежишь и смотришь на звёзды, хочется перевернуть мир и упасть в небо, пробежаться по Млечному Пути, погладить Малую Медведицу и бежать, как можно дальше от Большой Медведицы и расширяющейся неподалёку чёрной дыры. Смотря на небо у Измайловой постоянно возникает надежда, что они не одни во вселенной, и где-то далеко-далеко кто-то так же лежит и наблюдает за звёздами. —Ох и красота. -заявил Валера. Однако, не смотря на прелестность видов, долгим посиделкам рано или поздно свойственно оканчиваться, поэтому компания потихоньку собирается уходить с крыши. —Ну что, Монро, пошли. будет безопаснее, если мы тебя проводим. Время уже позднее. - заявил Пчёла, протягивая руку, чтобы поднять Измайлову с холодных плит, а та лишь продолжила диалог. —Да ладно вам ребят, вы и так очень много для меня сделали, уж дойти я и сама могу. И ещё, почему это «Монро»? —А потому что красивая очень, и с не менее красивой душой. -блондин подмигнул, и направился в след к выходу. —Проводить-то, мы тебя проводим, страшно уже девкам ходить, время неладное. -воскликнул Валера и оказался вновь прав. действительно, в городе неспокойно, с каждым днем, все чаще и чаще стали орудовать новые ОПГ, и похищение девиц, к сожалению, не уменьшились. Дверь открылась все так же со скрипом, Космос оттирает рукав водолазки от ржавчины, которой запачкался, когда «ловил» дверь, которая вот-вот закроется. Москва в ночное время суток по-особенному красива, Алина неспешно шагает по оживлённой аллеям, с такими же как она людьми — теми, кто любит наслаждаться прекрасностью улочек города и шумными разговорами. И сколько бы Измайлова не была у этих домов, улиц, она словно вернулась в раннее детство, когда люди ещё жутко удивляются одним лишь мелочам. Тёмное небо усыпанно белыми точечками, которые, к сожалению, были заметны не столь сильно, как на крыше. Единственным желанием сейчас было отключить абсолютно весь свет, оставляя его во мраке ночном, давая возможность людям ощутить эту красоту так же, как и Измайлова со своими новыми знакомыми. Тогда не будет созданного людьми света, но на помощь хоть и небольшого освещения придут эти точки, что на самом деле куда больше, чем может представить человеческий мозг. И хоть дорога обратно домой заняла относительно немного времени, но девчушка успела вдоволь насладиться природой, её пейзажами, силуэтами в окнах пятиэтажек, которые встречались по пути. Слышался отдаленный хохот пьяниц, но и они ни капли не волновали девушку. Она вполне осознавала, что они, скорее всего, даже не заметят её, да и она расхаживает так, будто идёт с собственными телохранителями. Алина подходит к подъезду, стараясь сделать это как можно медленнее, чтобы провести с парнишками побольше времени. Она шарит одной рукой в сумке, чтобы наконец найти ключи, что каким-то злополучным образом завалились в самые тайные уголки её маленькой сумочки, которую привезла её тётка с ГДР. —Ну вот и все. -с грустными глазами произнёс Холмогоров, ведь никому из этого сборища уходить не хотелось. —А ты, Монро, номерок нам все же скажи, мы звонить тебе будем, или хотя бы номер квартиры. —не теряя надежды снова и снова умоляет её Пчелкин. —Квартира 76, а номерок, теперь уж без проблем. Измайлова достаёт из сумочки записную книжку и ручку, колпачок которой зажевывает зубами, пишет циферки своим красивым почерком и отрывает кусок бумажки, протягивая его парню. И вновь предательская слеза скатывается с её глаз, в обрамление чёрных, как уголь ресниц. Не ожидав этого сам, Пчёлкин не отводит от Монро мягкий взгляд и внезапно он подошёл к ней. Лёгким касанием завел руки за спину девушки, обнимая её за плечи, уж слишком сильно он проникся этой девчонкой, что хотелось попрощаться с ней именно таким путем. Тем временем Алина застыла в приятном удивление, и спустя пару секунд остальная часть компании тоже была завлечена в объятия. Девушка хихикнула, скрывая в волосах свои красные от сметения щёчки, и проворно, подобно змее, запустила одну руку за круг, не спеша пытаясь прижать к себе каждого из парней. —Спасибо, вам. И нет, я не устану вас благодарить, если бы не вы, я бы так и окончила свою жизнь и валялась сейчас где-нибудь у подножия дома, прощаясь с жизнью. —она отстранилась, заглядывая в глаза каждого члена их компашки. —Да ну чё ты, ей богу. -махнул рукой Фил. —Пока, Монро! -воскликнули в один голос мужчины. —Пока! -так же громко и нежно проговорила особа, открывая дверь в подъезд. Она открывает дверь в прихожей и старается тихо пройти в свою комнатушку, когда на пути включается свет и Измайлова наблюдает силуэты родителей. —Алинушка. -подбегает мать к своему детю. —И где ты шлялась? Время видела, Шлында? * -опять отец заводит свою шарманку, а девушка наполненная чувствами лишь отвечает с улыбкой: —В библиотеке, папочка. -и закрывает дверь, попутно слыша новые вопли отца. Брюнетка шумно выдыхает и позволяет собственной голове облокотиться на кровать. Смотря долгим неясным взглядом, она находит новую трещинку на потолке. —Хм, она была там и раньше или оказалась там сегодня? -задаёт самой себе вопрос Измайлова. Мысли крутятся, не вяжутся вовсе, приводят лишь к одному вопросу, на который сама не может найти ответа. Тишину разбивает оглушительный стук собственного сердца. Проходит несколько мучительно долго тянущихся минут, прежде чем девушка осознает и принимает неизбежный факт—она стала предателем для своих собственных, ранее сказанных слов про ловеласа Пчёлу, влюбившись в него по самые уши.

И не только она сейчас

думает о своих чувствах.