Обещаю

      Крыша пятиэтажки. Молодой, шестнадцатилетний парень сидит у самого края крыши. С его волосами беззаботно играет летний ветерок, который еще не знает, зачем человек поднялся сюда. Это хорошо, не нужно знать. Пусть и дальше поднимает легкие платья молоденьких дам и несет по городу пакеты из под чипсов. Парень курит и смотрит куда-то вдаль. Это так похожа на кадр из сопливого голливудского фильма. — Опять куришь. — парень вздрагивает, сигарета падает из рук. Поворачивается на звук, глаза распахиваются, брови решили прогуляться до лба. Это она. Секунда, и снова то же безразличное лицо, отворачивается, нервно подергивает носком. Не успел, она заметила, страх в его глазах. —Тебе какое дела, разве не лучше будет если я быстрее откинусь. — Долгий же способ ты выбрал, — Голос зазвучал ближе. Лёгкое шуршание платья и аромат сладких, еле заметных вишневых духов, стали отчетливее, она присел чуть позади него, — Тем более, тогда это будет не в моей компетенции. — Значит я угадал, —Парень не повернулся, не отскочил, он также продолжил вглядываться в сонный город. Затем потянулся к карману своей олимпийки, нащупав помятую пачку, вытащил никотиновую палочку, положил её в рот и начал обшаривать одежду в поисках зажигалки. Опять забыл в комнате. Огонь поднесли прямо перед лицом. Огонь на бледной, с длинными прямыми пальцами, ладони. Парень посмотрел на руку, затем на девушку, приподнял бровь. Закурил. Тихий смешок разорвал тишину. — Неплохой фокус, — делает первую затяжку. — Я знаю — Белое лицо озаряет улыбка, около глаз появляются мелкие морщинки. — Мне надоело. Какой смысл? Я ведь даже не нужен никому. Сын алкашей, отребье. — выдыхает едкий дым. — Ты прав, никому. Как и многие. Но… — Знаю-знаю, но они не сдаются идут дальше по жизни, подняв нос и хвост пистолетом и бла-бла-бла, — парень жестикулирует руками и качает головой в такт. Сигаретный дым словно заполняет пространство, но быстро исчезает, унесенный утренним ветерком. — Я хотела сказать… — девушка подсаживается ближе к парню, касается рукой его плеча, — Я хотела сказать, что они не знают об этом. Миллионы людей не знают, что они никому не нужны, ни семье, ни друзьям, возможно только преданной собаке, которую они в порыве гнева могут пнуть или ударить. Но люди живут, тешат себя надеждой на жизни после смерти: Раем, Адом, перерождением и другими глупостями... — девушка горько усмехнулась, — Забывая, что живут то они сейчас, а Рай, Ад — это уже вещи второстепенные, их еще заслужить нужно.       Парень опустил глаза, взгляд упал на босые ноги, поднялся до длинной, черной, многослойной юбки, которую носили в начале 20 века; ярко красного ремня-корсета; просторной белой блузки без узора и рюш, и, наконец, остановился на красной ленте на шее. Девушка сочетала в себе наряды разных эпох. Ей шло. Когда же парень посмотрел в лицо гостье, она также с интересом рассматривала собеседника, глаза руки, волосы — как на диковинную зверушку. Он вздрогнул и, отвернувшись, продолжил курить. — Зачем ты следила за мной? — Я не следила, но рада,что ты заметил. — И как долго ты за мной “не следила”? — С тех самых пор, как ты начал всерьез задумываться об этом… — Так ты…—парень резко повернул голову. — Да, я Смерть. Я думала ты понял — девушка тепло улыбнулась и разгладила складку на юбке — Нууу, я считал, что ты демон или призрак какой-то, за душой там моей пришел все дела... Ну и когда? — Я… — Стой! — парень вскочил на ноги, — я, я не хочу знать, то есть я знаю, что скоро, но, то есть — он запинался. Мерил крышу шагами, начиная быстро бормотать и размахивать руками, как дирижер, в такт своим словам.       Его речь прервал звонкий веселый смех. Девушка согнулась пополам, ее спина и грудь судорожно вздрагивали. — Ты такой все-таки такой ребенок! Ты же сам решил, сам залез на крышу, а теперь спрашиваешь. Разве ты не за этим сам сюда пришел. Разве ты сам не хочешь? — Я хочу...хотел- парень покраснел, то ли от злости, то ли от стыда. Встав на ноги, Смерть легко подплыла к нему и взяла за руки, подводя к импровизированным блоками-стульям, усадила обратно немного поглаживая кончики пальцев. — Я не заберу тебя. Смерть, не мясник — проводник. —То есть? — Я лишь жду, чтобы сопроводить тебя. Я смерть самоубийц...Но по правде говоря, я здесь, чтобы спасти тебя. — Как это? —Ты первый, кто увидел меня...то есть ты первый кто увидел меня до момента, а не после, — она встала и подол юбки зашуршал, когда, обойдя парня, Смерть наклонилась и потрепала его по черной макушке. — У тебя красивые волосы, у меня тоже были такие, только длиннее, почти до копчика. Я ими жутко гордилась... — огненный волосы, горели почти у самого лица, но не обжигали, а лишь согревая своим теплом, танцевали свой странный танец. Смерть подошла почти к самому краю крыши, и немного наклоняясь вперед, посмотрела вниз. — Ты выбрал довольно странный способ. Ты же знаешь, что с пятого этажа. У тебя есть шанс выжить. Парень промолчал. Она снова села рядом и положила голову на его плечо. — Мне надоело. Неужели я недостаточно отмучилась? Знаешь, я не должна была показываться тебе… Но я так устала, мне ведь не все равно. Они оба смотрели в пол. Сонный город потихоньку просыпался, где-то вдалеке послышался гул детей и звук автомобилей. —Почему я? Я … — Нет, ты не особенный. — девушка посмотрела на парня. Глаза, с красной радужкой цвета крови, завораживали, в них играли блики солнца — по крайней мерее пока. Но ты и не плохой человек, я знаю. Просто запутался Они еще минуту молчали, и смотрели друг на друга. — Поверь, это не конец. Все наладится. — Продолжила Она. Во взгляде читалась детская наивность. Смерть была похожа на маленькую девочку, которая просит у мамы красивую куклу. — Хех, знаешь, довольно избитая фраза, —парень ухмыльнулся и снова уставился в пол. — У меня не очень большой опыт, в этом. Все-таки ты у меня первый. — она грустно улыбнулась. — Я... просто мусор, всем будет лучше без меня. — Не всем. Я хочу, чтобы ты остался. Прошу, не уходи. Парень заплакал. Смерть обняла его. —Обещаю, я не оставлю тебя, до самого конца, а когда придет время, сделаю все, чтобы лично сопроводить тебя. — Обещаешь? — Обещаю.       Город ожил. Люди торопились по своим делам, даже не смотря по сторонам. А на крыше детского дома номер 7 сидели двое, они обнимали друг друга и больше не были одиноки.