Наказание

*** — Ты думала, что твои способности сработают? — он держит ее за шею, заглядывая в глаза. Это риторический вопрос. Она была в этом уверена. Так какого лешего Дубровский смотрит на нее вполне осознанно?! — Хотела подчинить меня? Позабавиться? Придется мне наказать тебя за твои шалости, сладкая, — протягивает он, наклоняясь. Целует. Влажно, грубо, горячо. Она чувствует терпкий привкус алкоголя на его языке. Он настойчиво сминает воротник блузки. Переключается на шею. Она сглатывает, чувствуя, как холодная ладонь скользит по бедру, приподнимая юбку. — Расслабься, ты ведь хотела именно этого? — Нет. Этого она точно не хотела. Дарья хотела поиграть, развлечься. Но Дубровский более, чем настойчив. Ладонь ложится на задницу, оглаживая упругую кожу. Он резко отстраняется, поворачивая ее спиной к себе. Заставляя прогнуться, схватившись за край стола. Задирает форменную юбку, оголяя фарфоровую кожу. — Ты считаешь, что можешь безнаказанно сводить с ума мужчин? — роняет он куда-то в затылок. Хлесткий шлепок опускается на ягодицу. Дарья, не ожидавшая подобного, рвано вскрикивает. — Сладкая, я задал тебе вопрос. Снова шлепок. Дьявол, что он творит? — Ответь. Или мне начнет казаться, что тебе нравится эта игра. О, да. Ей безумно нравится. Этот адреналин, неизвестность… — Нет, — судорожно сжимая бедра. Чувствуя, как внизу живота скапливается жар. — Что ты чувствуешь, а? — снова шепчет, улыбаясь. Словно читает ее грязные мысли. — Мне жарко, — выдыхает она. — Что ж, я помогу тебе избавится от этого. Он рывком поднимает ее со стола, расстегивает блузку, швыряя на пол. Туда же летит и кружевной лифчик. Дарья снова оказывается прижатой к столу. — Скажи, почему именно я? — он отодвигает тонкую ткань трусиков, проникая внутрь. Ведет пальцами по половым губам. Она прогибается в его руках, стонет. Проводит по клитору, тяжело дыша через рот. Она дрожит, уже не сопротивляется. — Я жду-у, — он вдруг останавливает ласки. — Ответь, если хочешь, чтобы я продолжил. Ей стыдно. Жутко стыдно озвучивать настоящую причину, поэтому она лукавит: — Мои сверстницы без ума от тебя. Хотелось вызвать всеобщую зависть. — Лгунья, — и он снова бьет ее по заднице. Кожа уже розовая, ему это нравится. Он тянет Дарью за волосы, заставляя встать на колени прямо перед ним. — Расстегни ремень, — он не просит. Нет. Приказывает. И она, сама не понимая почему, подчиняется. Бляшка звякает в руках, ненужная одежда падает на пол. Он сам стягивает белье. — Ну же, милая. Вперед, ты ведь знаешь, что делать. Конечно она знает. Аккуратно облизывает головку, берет его в рот. Сознание режет протяжный рык над головой. Олег и не пытается сдерживаться, он толкается ей в глотку, намотав рыжие локоны на кулак. Дарья всхлипывает, задыхается. Он наконец кончает, изливаясь ей на язык. Соленый, как и дорожки на ее щеках. Она прикрывает глаза и проглатывает. Поднимается, собираясь уйти. — О, ты ведь не думаешь, что я закончил? — в один миг она оказывается прижатой к стене. Он вновь целует, заставляя протяжно вздохнуть. Подхватывает ее на руки. Киселева бедрами обвивает крепкий торс. Они оба горят, скоро останется лишь кучка пепла. Дубровский вновь опускает ее на стол. Оголенная кожа скользит по лакированной поверхности. Черт, это безумие. Он хватает ее за запястья, стягивая их собственным ремнем. Грубо, быстро. Она не сомневается, что потом останутся синяки. — Никогда больше не поступай так, ясно? — его горячее дыхание щекочет висок. Он притягивает ее к себе. Она нетерпеливо трется об его эрекцию. — Нет, милая. Сначала ты должна ответить. — Я поняла, больше никогда… — смущенно отводит взгляд, румянец расползается по щекам. Этого ему вполне достаточно. Он медленно входит, запрокинув голову. Рычит, рвано толкаясь в нее. Дарья дергает руками, пытаясь высвободится. Ей хочется касаться его. Положить ладони на мужскую спину, провести вниз, впиваясь ноготками в кожу. Она закатывает глаза, он слишком груб. Девушка рассматривает потолок. Белая, местами облупившаяся, краска, небольшая люстра прямо над головой, в которой нет ни единой лампочки. Здесь точно никто не бывает. Он хорошо подобрал место для ее наказания. — Посмотри на меня. Она покорно поднимает глаза на Дубровского. Он смотрит на нее свысока. Даже сейчас его подбородок гордо вздернут, выдавая эгоистичную натуру. Он толкается в нее еще пару раз. Она чувствует, как внутри все взрывается… — Я сейчас… — стонет она. — Нет. Резко выходит, заставляя нервно вздрогнуть. Дубровский отворачивается, делая пару шагов к окну. Дарья спрыгивает со стола, заворачивается в его рубашку. Встает рядом, разглядывая изящный профиль. Он лениво поворачивается к ней. — Почему ты остановился? Карие глаза, сейчас почти черные, поблескивают в лунном свете. Тонкая прядь прилипла к взмокшему лбу. Как же хочется ее убрать. . — Ты закончишь сама. Этой ночью под одеялом, сжав бедра. И представляя, что это не твои, а мои пальцы, доводят тебя до экстаза, — шепчет он, ухмыляясь. — И отдай мою рубашку. Уходит, оставив ее одну в старом кабинете. Вокруг темнота, хотя она могла бы поклясться, что здесь гораздо светлее, чем в мыслях. Дубровский был первым парнем, который не поддался ее дару. Он был груб с ней, да и к тому же — оставил не удовлетворенной. Стайки мурашек до сих пор бегают по коже. Дарья ежится и прикрывает глаза. «Почему именно я?» Да потому, что я люблю тебя. ***