madison

"Терять бдительность - опасно. Я вижу, что происходит с родителями, когда они вместе. Ничего хорошего. Все заканчивается болью." *** — Чувак, у меня такой стресс, — восклицала Макс в кабинете английского, — зудит везде, где только можно. Некруто. От одной мысли о волонтерстве вдобавок к домашке, репетициям и учебе, хочется перемолоть себя в фарш. — Понимаю, — кивнул Хантер, сидящий на ее парте, — у меня футбол, учеба и еще куча всего. Снова и снова. — Фига вы занятые, — раскрыла рот Джинни. — И это нормально, это ведь нужно для колледжа, — Чен откинулся назад. — Хотя зачем нужен диплом, когда планета взорвется через тридцать лет, — хмыкнула Мэдисон, — бам, — она широко раскинула руки, которые до этого находились у ее головы, имитируя взрыв. — Для колледжа? — спросила Миллер. — Да, волонтерство в Перу и победа в конкурсе деловых предложений, — сказала Максин. — Это она обо мне, — самодовольно улыбнулся Хантер. — А чем ты занималась? — спросила Вирджиния. — Ну, дай подумать. Флейта, французский, хоккей на траве, баскетбол, футбол, волейбол, бейсбол, танцы, балет, хип-хоп, джаз, гитара, барабаны, гончарное дело, карате и театр, — перечислила Максин. — Впечатляет. — Так, все расселись, — в кабинете появился мистер "я-ненавижу-черных-и-женщин", — мы участвуем в Пулитцеровском конкурсе эссе на тему "мое место в мире". Одно эссе я отберу для регионального этапа. Отличное портфолио для поступления в колледж, — Макс подняла руку, — да, Максин? — А если мое место в темной комнате за просмотром "офиса"? Все равно писать? — Да, — Бейкер безнадеждно упала головой на парту. *** Мэдс шла рядом с Джинни и Хантером, которые говорили о чем-то. Она смотрела в одну точку, задумавшись, что на руку ей не сыграло. Она споткнулась, но оказалась пойманной Джинни. — Паникуешь? — спросил Хантер, — сделай вдох. — Я не занималась карате, — хмыкнула Ди. — Ну и что? Ты говоришь по-испански, учила с мамой французский и играешь на гитаре, — перечислила ее достижения Джинни, а после, приблизившись к ее уху прошептала, — и замечательно справляешься с психами вроде Джорджии, — Мэддс ударила сестру по руке. — Слушайте, я просто обязана выиграть этот конкурс, — сказала Миллер-старшая. На телефон пришло новое сообщение. Папа Нравится первая осень в Новой Англии? Листопад невероятен. — Что пишет папа? — в ее телефон заглянула сестра. — Что-то про листопад. Лови момент, радуйся жизни, все такое, — Мэдди закатила глаза, — они с мамой не понимают. Ни про колледж, ни про карате. — Да забудь ты уже об этом карате, — сказал Чен. — Ни за что. Буду вспоминать тебе это всю жизнь, — она щелкнула его по лбу и рухнула на кресло возле дерева. — Видели Нору? — к ним подошла Эбби, — она куда-то хапропастилась. Не как Макс, конечно. Она совсем пропала, но... — У Максин полно дел, вот нервы и сдают, — сочувствующе сказала Джинни. — Вот, что бывает, когда заводишь отношения, — хихикнула Литман, — ты полностью отдаляешься от друзей. — Если тебе одиноко, я с тобой замучу, — рассмеялся Броуди. — Или ты можешь мне отсосать, — к нему присоединился Пресс. — Пошли вы. — Ты в порядке? — спросила Мэдисон. — Да, норм, круто, зашибись, просто офигенно, просто день плохой, — она села на пол, рядом с девочками. — Один день как алмаз, а другой как камень, — изрек Хантер. — Спасибо, Конфуций, — хмыкнул Броуди. — Ненавижу, только Джинни и Мэдди меня поддерживают, — Литман положила руку на колено Джинни. — Ладно, хочешь поговорить об этом? — Мэдисон слегка взъерошила ее рыжую макушку, но убрала руку, когда снова услышала уведомление. Папа Хорошо, но холодно. Хорошо, что я в куртке. — Боже, он здесь, — Мэд резко вскочила, — Джинни, он здесь. — Ладно, поддержка продлилась недолго, — сказала Эбби, пока Миллеры оглядывались по сторонам, глазами ища отца. И вот заходит он. В кожанке и шлеме, видно приехавший на мотоцикле. Смотрит на них и улыбается. — Папа! — по-детски крикнула Джинни, словно увидела любимую игрушку. Сестры переглянулись и побежали в сторону отца. Тот крепко обнял и приподнял своих девочек. — Даже не верится, что ты здесь! — сказала Мэдди. — Вот это вы вымахали, — он потрепал старшую по голове, — а кто ваш друг? — девушки обернулись и увидели бегущего к ним Хантера. — Это Хантер, мой парень, — предствила Джинни. — Оу, парень... — Здравствуйте, мистер Миллер, — Хантер протянул руку. — Зови меня просто Заян, — он пожал руку, — очень приятно. *** — Мощный двигатель, — как только они оказались дома, к ним подошел Маркус, — привет, Мэддс, — он помог девушке встать. — Маркус, это наш отец, — предствила Заяна Ди, — папа, это Маркус. — Очень приятно, — он улыбнулся и протянул руку. — Заян, — мужчина переводил взгляд с Бейкера на старшую дочь и обратно. — Заян! — закричал маленький Остин. — Остин! — вторил ему мужчина. — Итак, твой отец просто крут, — Маркус приобнял Мэдди за плечи. — Теперь бросишь меня и уйдешь к нему? — она прищурила глаза и саркастично улыбнулась. — Ха-ха-ха, ты такая смешная, — с абсолютным покерфейсом подметил Бейкер. Миллер закатила глаза, — не хочешь говорить ему, что я твой парень? — А кто сказал, что мы встречаемся? — она поставила Маркуса в тупик этим вопросом. — Так мы не... — Мы да, а ты не понимаешь мой юмор, — надула губы Мэдисон, — прости. Отстойная шутка получилась. — Все нормально, — он успокаивающе улыбнулся, — я зайду вечером, — Бейкер отсалютировал. — Пока. *** — Это непальские игральнын кости, — протянул Заян подарок. — Круто! — воскликнул Остин. — Мемуары Шерпа Ангрита, — мужчина отдал Джинни книгу. — Некоторые слова помечены. Это шифр? — Вирджиния склонила голову набок. — Нет, — он улыбнулся, — непальские украшение, — он протянул неболшой сундучок старшей дочери. — Крутяк. Спасибо, пап. *** — Так что между Мэдди и соседом напротив? — спросил Заян. — С Маркусом? — подняла брови Джорджия, — абсолютно ничего. — Но мне все таки показалось, что что-то есть. — Ничего ты не знаешь. Ее сейчас это вообще не интересует. — хмыкнула Миллер, — если бы что-то было, я бы об этом знала. От меня ничего не скроешь. *** — Моя жизнь изменилась с момента переезда в эту прогрессивную утопию, в которой процветает любовь к себе и креативность. Мое место здесь. В Уэлсберри, — закончила Мэдисон. — Ну, в целом... написано хорошо, — туманно сказал ей Заян. — Что не так? — Миллер взглянула на отца. — Это правда? Из всего мира твое место - Уэлсберри? — Пап, победа в этом конкурсе поможет мне попасть в нужный колледж, — ответила Ди. — Есть нужные колледжи? — Ну да, — сказала она, — без обид, я знаю, что ты изучал разные предметы в разных местах. Но здесь так не принято. — Я не обижаюсь, — Миллер улыбнулся девушке. — Как бы ты написал? — Надо подумать. *** — Слишком сухо, — Мэдди рухнула на стол, в очередной раз стирая все написанное, — слишком, слишком, слишком, — она начала биться головой о несчастный стол, словно он сейчас подаст ей хоть какую-то идею. — Ты чего это? — послышлся голос Маркуса из окна. Черт, он же говорил, что зайдет. — Ищу свое место в мире, — не отрываясь от стола, ответила Миллер. — И как поиски? — Отстойно. *** — Итак, Пол, — начала на семейном ужине Заян, — какого быть мэром этой... прогрессивной утопии, — Мэдисон закашлялась. Какого черта он ее цитирует? — Мне нравится. Надеюсь, я смогу созранить свой пост после выборов, — улбынулся Рэндольф, — а чем ты сейчас занимаешься? — Я пишу книгу, — сказал Миллер. — Книгу? Заян, это потрясающе! — расширила глаза Джорджия. — Да, я подписал контракт. Уже давно, девочки тебе не говорили? — удивленный взгляд Джорджии столкнулся с Мэдди, которая спокойно жевала свои макароны. — Что? Ты не спрашиваешь о папе. — Отличная новость. Поздравляю, — Джорджия приподняла свой бокал с белым полусухим и отпила оттуда. — Так... о чем книга? — попытался сгладить напряжение Пол. — О племени раута в Непале. Это последнее кочевое племя в мире, — начала жестикулировать мужчина, — интересная культура, я прожил с ними пять месяцев. — Я знаю, где это. На самом западе, — Мэдисон перевела взгляд с отца на Пола. — Ты там бывал? — и назад. — Да, я прошел трек по Гималаям, — ответил Рэндольф. — Да ладно, какой? — По Аннапурне. — Снежный человек! — щелкнул пальцами Заян. — Ты прошел этот трек? Ну ты даешь, — Пол увидел непонимающий взгляд Джорджии, — 25 дней на гималайском хребте. — Круто, — натянула улыбку блондинка, а после повернулась в близсидящей Мэдс, и шепотом спросила, — что происходит? — Не знаю, — она пожала плечами. *** — Вы куда? — Джорджия встала напротив Заяна и Мэдисон, когда мужчина решил устроить Миллер какой-то сюрприз, связанный с ее местом в мире. — Идем искать место Мэдди в этом мире, — блондинка смерила дочь странным взглядом. — Так загадочно, что бесит. *** — Ну? Что скажешь? — спросил Заян, когда они прошли вглубь полутемного помещения. — Не знаю.. Сойдет. — Ясно! Ты теперь крутая! — воскликнул Заян. — Нет. Крутые не говорят, что они крутые, — Мэдисон улыбнулась. — Ну точно крутая, — мужчина сел на кожанный диван в центре помещения прямо перед сценой и прижал Мэдс к себе, — Что еще нового? — Мама, кажется, психопатка. — Эй. — Ты знал, что у нее есть сестра? — Ты видела Мэдди.. — А что ее родители живы? У меня есть бабушка и дедушка. Было ведь нечестно скрывать это от меня. — Слушай, я знаком с ее родителями. Они для нее мертвы, — серьезно посмотрел на нее Заян, — все, что он делает - ради твоего блага. Мама любит тебя. И я тоже. — Ладно, но она все равно чокнутая. — Хватит, — улыбнулся Миллер. — Ты будешь со мной спорить? — Не буду. Да, у твоей мамы не все дома, но, — он поднял указательный палец и сделал драматичную паузу, — в хорошем смысле. Вдруг люди вокруг начали щелкать вышедшему на сцену мужчине. Мэддс неловко осмотрелась и начала повторять за ними. — Если дом там, где сердце, я - странник. Мой дом кочевой. Я везде чужой. Нигде мне нет пристанища. Я помню все. Мой дом всегда со мной. Как иммигрант, все свое ношу с собой, — говорил мужчина со сцены, пока Мэдди восхищенно смотрела, — Пусть знают все, кто с этим знаком. Ваша любовь - одна на миллион. Мое сердце - не дом, но с ним я дома. Мое сердце - не дом, но с ним я дома. С ним я дома. С ним я дома. С вами я дома, — закончил мужчина. Мэдисон уже хотела похлопать, но вспомнив о странных обычаях этого места, воздержалась. — Понравилось? — повернулся к ней Заян, — почему? — Потому что у него интересная жизнь? — Потому что он говорил от души. Никто кроме тебя не расскажет правду о твоей жизни. — Эссе, — догадалась Мэдди. — Я рад, что тебе нравится в Уэлсберри, что у тебя есть много друзей, но ты взрослеешь. У тебя своя история, — Мэдс опустила голову, — Что случилось, детка? — Ты надолго здесь? — она взглянула на отца. — У меня, что, срок годности истекает? — поднял брови мужчина. — Пап, ты мне нужен. Ты нужен нам. Ты уравновешиваешь маму. Я хочу, чтобы остался. Не хочу, чтобы вы с ней взялись за старое, — Ди вздохнула. — Ты это о чем? — Вы сходитесь, потом что-то случается, и ты уезжаешь. Так всегда, — скахала Мэдди, — останься в этот раз подольше, — Заян резко встал с дивана. Мэдс уже подумала, что испортила все. Что обидела его, но тот поднялся на сцену. — Всем привет, — он схватил микрофон, — я Заян, — он указал на Мэдди, — ее папа. Мы с моей дочкой ходим в походы, где жарим зефир на костре. У нее слиплись пальцы. "Пап, вытри мне пальцы". И я вытираю. Мы с моей дочкой гуляем по Большому каньону. Она устала. "Пап, понеси меня". И я несу. Мы с моей дочкой играем в ковер-самолет. Я подбрасываю ее вверх, кручу, верчу. "Пап, полетаем еще?". И мы летаем. "Пап, полетаем еще?". И мы летаем. "Пап, полетаем еще?". И мы летаем, летаем, летаем. Моя дочка уже совсем взрослая. Хочет делать все сама. "Пап, ты не знаешь, о чем говоришь". "Пап, ты не понимаешь!". "Пап, не позорь меня". Моя девочка растет. Зачем ей папа? "Пап, я хочу, чтобы ты остался.", — он взглянул на Мэдисон, улыбавшуюся сквозь слезы, — И я остаюсь. *** — Это было нечто, — улыбнулся Заян, когда они вошли в дом. Он увидел недовольный взгляд Джорджии и издал протяжное "о-оу". — Как прошел вечер? — спросила она. — Это было суперски. Папа свозил меня на поэтические съезд в Бостон. Это было круто. Папа тоже выступал, я думала, что сгорю со стыда, но ты бы его слышала. Он читал стих об отцовстве. Лэнгстон Хьюз в косухе. — Не сомневаюсь. Меня тут тоже посетила муза. Я тоже прочту об этом стих, — Джорджия встала из-за стола, — Итак. "Материнство". Грязное белье. Стиральный порошок для чувствительной кожи. И вдруг, лицо в окне, — Мэдс выругалась про себя, — предательство. Разочарование. Тревога. Гнев. Необузданный гнев. Ярость. Вопросы. Так много вопросов. Почему ночью кто-то лезет в окно к моей шестнадцатилетней дочери? Как давно это было? У них уже был секс? Они предохраняются? Какого черта это происходит? Гнев. Ярость. Материнство. — Весьма недурно, — склонил голову Заян. — Я, конечно, извиняюсь, но какого хрена Маркус Бейкер лез в твое окно? — Какого черта я должна тебе все рассказывать? Ты не... — Понимаешь! — Понимаешь... В один голос закончили мать и дочь. — Ничего не происходит! Ты делаешь из мухи слона! — Максин знает, что ее брат заделался человеком-пауком? — О, чья бы корова мычала, а твоя бы молчала! — И как это понимать? — Между вами с папой что-то есть. Я заметила. И Остин, да и Пол тоже. Мы с Маркусом встречаемся, это ты хотела услышать? Что же, поздравляю. И я сама займусь чертовой стиркой. — Это угроза? Да ради Бога, стирай сколько влезет. — Ты худшая мать на свете! — Эй, все. Не говори так с мамой. Она заслужила уважения. — Уважай меня, засранка! — Я тебя ненавижу! — Я тебя больше. *** — Именно там я чувствую себя собой. Дома. С моей семьей и с гитарой. — Следующая... Мэдисон Миллер. — В детсве я думала... — она прервалась, шумно выдохнув, — в детстве я думала, что все люди смотрят в бок, потому что все косились на меня. Шаблон. Одна галочка. Другая. Им не понять, они не так многогранны, как я. Им не надо меняться, изголяться, определяться, какой быть сегодня, как никого не обидеть, как слиться с толпой, при этом добиться успеха и раскрыть те черты, что движут моей судьбой. Ведь я везде чужая. Я вечно плутаю, вечно ищу призвание. В меня вечно тыкают пальцем, будто я чумная. Грядет ураган, и я готова ему поддаться. Нет. Дороти решила дома сегодня остаться. Скоро экзамены. Надо заполнить шаблон. Ячейка так и манит выбрать верный ответ. Но я по шаблонам эксперт. Умещу свою жизнь в любой, на провал нет и шанса. Дайте мне час, и я дам вам ответ, ведь сила в корнях, вот только почвы нет. В моих венах вода и масло, им никак не смешаться. Старые книги отца, прочитанные в тайных местах. Старые фотографии былые дни хранят, если вдруг не найду их в памяти закромах. Искра, с которой все началось. Все легко в одну маленькую ячейку вмещалось. Вот только она никому не нужна. Столько границ, зароков, рамок и правил. Но мне картина ясно видна. Прозрачная как стекло, я метаюсь между мирами. Мое место - меж строк, где нет места для галок. Вся уверенность в сказанном улетучилась через секунду после окончания эссе. Класс молчал, никто не шевелился. Но вдруг, все, как один, начали громко аплодировать. Макс, Джинни и, что странно, Хантер даже встали со своих мест, а за ними и все остальные. Мэдди благодарно улыбнулась. — Спасибо. *** — И победил... — сделал паузу учитель английского, — Хантер Чен. Мэдди тихо выдохнула и закрыла глаза, тихо аплодируя Хантеру. Почему он? Ее эссе объективно сильнее. Семья и гитара, серьезно? Прозвенел звонок. — Победа была твоя, — сказала ей Макс. — Ты же не злишься? — к ее парте подошел Хантер со своим псевдо-сочувствующим взглядом. — Нет, все хорошо, — улыбнулась Мэдисон. — Ты идешь? — тихо спросила Макс. Почему они все смотрят на нее с сочувствием? — Я догоню, — как только все вышли из кабинета, она подошла к преподавателю. — Позвольте мне сказать Вам первым, — он остановил ее, — У эссе Хантера была структура: у него было начало, середина и конец. Такие эссе обычно побеждают на региональном конкурсе. — У меня тоже была структура, — Мэдди нахмурилась. — Мэдисон, твой текст очень сильный, но слишком... нестандартный, — Миллер подняла брови, кивнула и просто ушла. Вот напишет она свою книгу, срубит с этого кучу бабла и посмотрит на него. *** — Что случилось, медвежонок? — спросил Заян, сев на кровать напротив дочери. — Хантер выиграл конкурс эссе, я катастрофически отстаю по всем предметам, а мама в детстве не отдавала меня на кружки. — Так это ее вина? — мужчина наклонил голову. — Да. — Что происходит, милая? — Ты - черный, — начала Ди. — Да ладно, — наиграно удивился Заян. — Мама - белая.. — Мэдисон Миллер! — А я... Никакая. — Мэдди... Мне никогда не понять, какого тебе в этом мире, как и твоей маме. Но ты не будешь счастлива, пока не примешь себя такой, какая ты есть. Твой стих был искусством. — Правда? — она взглянула на отца, на что тот кивнул и щелкнул ее по носу, заставив тихо посмеяться. — Ух ты, а тут много моих работ, — Миллер впервые осмотрелся в комнате дочери, — кроме этой, — она уставился на картину, которая висела на стене возле символического окна, — круто, — он подошел ближе, — кто рисовал? На телефон пришло сообщение. Эбби: БЛУ ФАРМ. СЕЙЧАС. СОС. *** — Привет, — Максин поздоровалась с Норой, — Где была? — Вы знаете, зачем мы здесь? — спросила девушка. — Догадываюсь. К столу подошла Эбби. Литман выглядела ужасно печальной. Заплаканные глаза, дрожащие губы и руки. — Привет, — сказала она дрожащим голосом и попыталась улыбнуться, — Мои родители разводятся. — Что? О Боже. — Мне жаль. — Да, папа вчера съехал. — Мне так жаль, Эббс, — тихо сказала Джинни, — я знаю, как это отстойно. — Ты в порядке? — Нора дотронулась до плеча Эбигейл. — Нет, я не... я совсем не порядке, — голос Литман дрожал, — вы все просто кинули меня. Это была худшая неделя в моей жизни, и вы были мне нужны. Я нуждалась в вас. Но вы все были слишком заняты, — Эбби осуждающе покачала головой, — Вы, ребята, отвратительные друзья. И это МЭНД? МЭНД мертв, его больше нет, — она шмыгнула носом, — так что... — Слушай, я понимаю, тебе плохо, — сказала Джинни, — но у меня тоже была куча семейных проблем. Мир не вращается вокруг тебя. — Как и вокрцг тебя, Джинни, — закатила глаза Мэдди. — А у меня был секс, — сказала Макс. — Пошла ты, Джинни, — Эбби дала Вирджинии пощечину, а после, осознав свои действия, шокированно прижала руки ко рту, посмотрела на девочек и ударила себя. Мэддс решила поддержать подругу хотя бы сейчас, так же ударив себя, что после сделала и Максин. МЭД уставился на Нору. — Я не буду так делать, — она отрицательно помахала головой. Повисла неловкая тишина. Мэдисон вдруг стало так смешно с ситуации, что она засмеялась, как и все после нее. — Черт, прости, прости меня, — начала извиняться Эбби после того, как села на место. — Стой, Нора, — указала на телик в углу помещения Макс, — Это твоя мама? — Помощница или девушка мэра хранит дома оружие. Нора была в таком шоке, — говорила Бев - матт Норы. — Вот черт, я просила ее не давать интервью. Я.. девочки, простите, я могу дать себе пощечину, если хотите, — начала тараторить Нора. — Подожди... У тебя был секс? — оьратилась к Макс Ди. — У меня? — она указала пальцем на себя, — Да! Девушки засмеялись. Вечер, кажется, уже ничего не может испортить. *** — Останетесь на ночевку? — спросила Нора, когда МЭНД выходили из Блу Фарм. Не согласилась только Мэдди, она дико устала сегодня. — Пока, девочки! — она помахала им рукой, — Ненавижу вас! Шутка! *** — Эбби влепила Джинни пощечину, прикинь, — Мэдисон вошла в комнату матери, но резко остановилась, увидев мать и отца в одной кровати. Снова. Дверь в ее комнату громко захлопывается и закрывается на замок, а сама она скатывается по ней вниз. — Мэдди, — послышался голос ее отца, — можно войти? — Это просто сон, — уверила себя Миллер. — Нам надо поговорить. — сказал Заян, — ну же, поговори со мной. — Брось. Заканчивай трахать маму, я подожду, — из-за двери послышался вздох и шаги. Мэдс вдруг засмеялась. Она ведь знала, что это случится. Теперь он уедет. Снова. Смех перерастал слезы. Она попыталась закрыть себе рот, чтобы не закричать. А так хотелось. Миллер приподнялась, чтобы достать из заднего кармана зажигалку - ее верную спутницу по жизни. Она расстегнула джинсы и приспустила их. Вредить себе - плохо, это знает даже самый маленький ребенок. Но если боль физическая заглушит душевную, то, что в это плохого? Огонь оказался у бедра с огромным количеством ожогов на нем слишком быстро. Нужно просто посчитать до десяти и станет легче. Раз, два, три... — Мэдс? — Маркус-то что здесь делает? — О Боже мой, — она быстро убрала зажигалку, а после натянула джинсы, — и давно ты там? — Что ты делаешь? — он выглядел как олененок, на которого ночью светят фары машины. Знаете, за пару секунд до верной смерти. — Что ты здесь делаешь? — она выделила "ты". Все же это ее комната. — Я... — Просто... ты может оставить меня одну, ладно? — спросила Мэдисон. — Тебя нельзя сейчас оставаться одной. Я не могу оставить тебя, я... — Просто уйди! Что сложного? — она в два широких шага подошла к Маркусу, начиная толкать его в сторону стены с окном. Толчок. Еще и еще. Ей и самой не хотелось оставаться одной, так что со временем она стихла, — я просто... просто... не могу. Они.. он ведь снова уедет. Снова бросит меня. Одну. С ней. — Все будет хорошо, — Бейкер начал гладить Миллер по спине, — давай ты просто ляжешь и поспишь, ладно? Я буду здесь, с тобой. Договорились? — Мэдди медленно кивнула. Скорее бы этот чертов день закончился. Вторники - полный отстой. *** "Боль. Порой она невыносима. В детстве я чувствовала себя отвергнутой. Безмолвной. Потерянной. Я никому не нужна и никогда не была. Конечно, я делаю себе больно. Когда у тебя нет голоса как-то кричать все же надо."