tempted body desire.

      жизнь, отчасти, при самом появлении на свет демонстрирует свою проблемность и лишь таким, как сяо, портит малину сего существования. он твёрдо стоял на ногах и пробил себе дорогу дальше, но тот сон все ещё не намерен покидать юное сознание. до тех пор, пока окончательно не выбьет из колеи, не отберет желанную почву под ногами.       сяо прочно держался за мрачную судьбу и до того момента не видел света. выступление, будто даровало ему зрение, позволяя развидеть белоснежные крылья за спиной и взрастить собственные. крылья, которые однажды были потеряны впоследствии мучений. сяо впервые увидел прекрасное, впервые испытал волю к жизни и перестал утопать в мраке, перестал надеяться на потустороннюю помощь. разумеется, ведь никому и в помине дела нет до потрепанного мальчишки, убитого жизнью, убитого судьбой.       что-то внутри ломается, пересекается с границей разума и ведёт ожесточенную войну за бесценное право овладеть им. право, позволяющее вдоволь насладиться безрассудством. прогрессирует, растёт, впитывается в головной мозг. тошно до такой степени, что охото смело провести ножом по глотке и избавить себя от страданий, вот только нечто не позволяет совершить опрометчивый поступок, – настолько быстро, самолично избавиться от самого себя. это нечто — ангел, спасший от пагубных воспоминаний на короткий промежуток времени.                               * * *       вжисаясь в постельное белье, его вид больше придавал беспомощности и ранимости. сяо вертелся в разные стороны и стонал, корчился от боли и часто дышал, — чувствовал сквозь сон все то, что чувствовал когда-то. ощущал, осознавал и понимал. сяо внезапно вскочил с кровати, в холодном поту пытался прийти в себя и кроме страха не мог вообразить себе счастье. счастье в том, чтобы страдать. страдать, убиваться по предыстории столетней давности и кричать от её последствий. наглухо разбитый подросток не в состоянии принять реальность — ощущается, как абсурдное появление «ангела» в его жизни. ощущается с отвратительным привкусом горечи во рту и мурашками по всему телу. лишь воспоминания о том юноше давали сяо сил. давали, так сказать, какую никакую мотивацию продолжать нести бремя собственного существования дальше. разве это легко? разве это возможно? да, в этой вселенной ничего не бывает просто так. никто не способен купаться в золоте и жить без грехов, которые искупить уже не получится. считай, твоя душонка теперь принадлежит сатане, ты у него на мушке, под прицелом и под тщательным наблюдением. сяо не верующий, ибо давно перестал видеть во всем смысл, но после концерта он вдруг испытал удивительное чувство восторга и признательности. признательности за свое чёртово спасение. и если кто-то станет оспаривать этот факт, то в конце концов на один день приблизится к смерти. — алло, гараж! ты тут вообще? – тычет пальцев в волосы.       прикосновение – вторжение в личное пространство, которое сяо не одобрял и это лишь её наглое своевольничество. будучи сдержанным, позволил ткнуть всего один раз, а на второй перехватил её руку и также быстро отпустил. — о! наконец-то проснулся. – она усмехнулась. – весь урок проспал, что даже учитель тебя беспокоить не стал. ты после вчерашнего выступления отойти не можешь?       эта девушка не умеет искать друзей себе подстать и лезет к тому, кому это чисто неинтересно. звучит весьма эгоистично, но сяо не нужны друзья, не нужны даже близкие, ведь существание он будет нести один, без потусторонней помощи.       даже не посмотрел, не увидел в её глазах удивления и испарился из класса, а она бежать следом и не планировала. осточертело убеждать себя, осточертело заинтересовывать и жить ради кого-то. раздражает и эта неприятная раздражительность в конце концов убьёт в нем человечность.       он поднимается на крышу и встаёт вплотную к перилам, наблюдает за происходящим вокруг. в голове мысли вновь смешались и стали подобием каши, которую он заварил. сяо провел рукой по волосам и повернул взгляд, как вдруг сердце в груди до боли сжалось и захотелось прокричать. засунуть куда подальше воспоминания, забыть про них, как про самый страшный в мире сон.       это он. это «ангел». это спаситель всего живого, а главное, это спаситель сяо. при просмотре танца, чёрные, ограничивающие движения прутья начинали рваться. свет пропитывал тьму, брал на себя влияние кармы и уничтожал, позволяя обновить запас свежего воздуха. окрыляющее чувство свободы, которое внезапно дозволилось почувствовать именно ему и именно ему удостоилась честь смотреть на него. на «ангела. сердце остановилось, когда взгляды их встретились. он нарушил закон божий, вкусив запретный плод? безусловно. сяо прямо сейчас ощущает свет рядом с собой, – очень яркий и вольный, пропитывающий тело с ног, до самой головы.       казалось, словно на плечи давит громадный размеров валун. спина болит, ноги ноют и слабеют, воля теряется, но сяо не перестаёт стоять и пытается выжить под громадиной любой ценой. один только взмах тонкой, бледной руки и всплеск золотистых волос, как разум окончательно скисает, окончательно подрывается на минном поле. сяо остаётся только бездействовать, когда он останавливается рядом. — тоже любишь приходить на крышу? – неловко улыбнулся, пытаясь разбавить неловкость ситуации. — тут спокойно, не правда ли? подолжает умалчиваться и глядеть в пустоту. с прежним равнодушным ко всему взглядом, но тело...оно..полностью расслаблено. — а ты не из болтливых. – подмечает он. — кстати, тебя было трудно не заметить на концерте.       ах, да.. точно. в тот раз сяо без оглядки вылетел из театра, уже не в состоянии терпеть то неизвестное ему чувство восторга. мрак рассеивается - картина проясняется. — появились срочные дела, требующие срочного визита. – решился солгать он.       слова прямо таки из глотки рвались наружу, однако сяо напрочь перестал соображать, но ощутил внутри себя теплое чувство жизни. оно разливалось по венам и постепенно пополняло запас потерянной крови. — меня итэр зовут. я теперь учусь в параллельном классе. – все та же привычная улыбка, от которой не пахнет жизнерадостностью и правдоподобностью.       и его сознание рухнуло с характерным звуком падения на огромные заточенные шипы. он тоже разбит, он тоже потерял рвение, потерял любовь к жизни. сяо отпрянул от перил и взглянул на собеседника осуждающе, будто мысленно плеснул ему в лицо яд. — мне то с этого какое дело? – скрестил руки на груди. — не знаю. может тебе захочется как-нибудь пообедать здесь, на крыше. — ты каждым первым встречным предлагаешь пообедать? — нет. просто.. ты показался мне интересным, вот я и захотел узнать тебя получше. – пожал плечами. — здесь у меня нет знакомых, но хотелось бы найти.       тайная злоба на людей живёт внутри сяо, сжигает в нем какое-либо представление о хороших людях, если такие имеются в арсенале жизни.       странным взглядом он пытался вглядеться, проникнуться смыслом рвения завести себе товарищей. общественная потребность или нехватка внимания? сяо до сих пор не выяснил, на это требуется больше времени и больше сил, дабы в дальнейшем затратить на весьма увлекательное расследование. — посторонние люди никогда не смогут достигнуть глубины и в конце концов потонут. – беспристрастно отчеканил он и сделал шаг назад. — твоё понятие о людях далеко от моего, ибо ты слишком наивен.       на лице его задержалось выражение изумления, которое сяо смог изучить лишь мельком, прежде чем развернуться и покинуть крышу. место спокойное, оно имеет свои прелести, но разговор заставил убедиться в обратном и принять решение оставаться в самых низах, как и делал раньше.                               * * *       сидеть на мягком сиденье в театре не скучно, чувствовать его шершавую поверхность - приемлемо, а наблюдать за танцем более чем искусство. сяо часто стал посещать мероприятия, связанные с танцами. тот диалог вдохновил его и сяо превратился не в обыкновенного зрителя, а в самого настоящего любителя. искусство танца изящно, элегантно и только радует глаз, а движения тела того парня выбивают из зрителей удивлённый охи и ахи, покуда «ангел», не нарушит людское поражение одним лишь низким поклоном.       он приходил один раз, потом ещё несколько, а после и вовсе разум покинул его и сяо стал тратить деньги только ради того, чтобы увидеть наяву новую трагичную сцену, также имеющая громадный смысл в нынешней культуре. этот танец демонстрирует ясность движений и буквально подталкивает к мысли, что танцор выбивает из себя эмоции силком, дабы доказать народу ценность замысловатых движений руками и ногами. сяо ещё с первого раза проникся смыслом, с первого раза испытал щебетание жаворонков у себя в груди. он, будто околдованный и взятый в плен, – плен смешанных чувств и эмоций, заглатывающие целиком. — подожди! – позади раздался голос. мальчишеский, бархатный и приятный, что до боли кого-то напоминал. — почему ты стал так часто приходить сюда? — разве для зрителя нужна причина приходить в театр? им движет его собственная воля, ничего более. – развернулся в пол-оборота. — люди в зале на постоянной основе меняются, и лишь один сидит на своём привычном месте. — тебя это так беспокоит? – спросил сяо, вскинув брови.       итэр неуверенно кивнул и замялся, но упорно смотреть в глаза не перестал. — мне нравятся то, что ты делаешь. это не лесть или спонтанный комлимент, чтобы потешить твоё самолюбие. всего лишь факт и я придерживаюсь его.       оставалось смотреть в спину уходящем силуэту, вновь и вновь удивляясь превосходству стольких знаний. умение аргументировать свой ответ весомыми фактами и смотреть в глаза с холодом, стеклянными глазами без доли жизни. итэр заметил изменения, но с каждым появлением жизненная сила зарождалась, пробуждала в нем нечто, похожее на появление в его эмоциях радости, сяо стал в разы расслабленнее, чем был. стоит продолжать танцевать с прежним усердием и вдохновлять сяо снова и снова, пока ноги не сотрутся в кровь, а пот не начнёт активно бежать ручьём с висков.