Выпьем?

      «Выпьем?» – отправляет Сокджин, устало откидываясь на спинку кресла и прикрывая глаза.          Несмотря на то, что он, наконец-то, сделал то, о чём думал в последнее время, он не чувствует какого-либо удовлетворения. Кому-то может показаться, что он просто сбегает от проблемы, но их отношения с Намджуном не были проблемой, они просто изжили их, переросли и перестали быть друг для друга кем-то большим. К слову, они расстались утром, а вечером Сокджин написал заявление на увольнение. В душе все еще неспокойно, на него слегка давит сама ситуация, но он уже давно планировал сменить работу. Разрыв, который произошел утром, стал для него толчком и он решился.   

«Выпьем»

      Он кидает взгляд на экран и удовлетворенно выдыхает. Ему нужно поговорить с другом, отвлечься и найти новый ориентир. Решив, что вещи соберет позже, в свой последний рабочий день, он берет смартфон в руки и покидает свою студию.          В коридорах агентства тихо. Он идет не спеша, рассматривая висящие на стенах фотографии артистов и альбомов, к которым имел отношение и спустя почти пять лет, до сих пор чувствует трепет и благодарность за проделанную работу. Сокджин надеется уйти тихо и без особого внимания со стороны коллег, стаффа и артистов. Ему будет трудно отвечать на их вопросы, которые они будут задавать. Он не хотел бы этого.          «Буду дома через час. Возьму мяса и выпивки» – пишет он Юнги и спускается на лифте на парковку и прямо у выхода сталкивается с Намджуном.          Его уже бывший парень выглядит так же как он – уставшим, с мешками под глазами и опущенными уголками губ. Они смотрят друг на друга, и Сокджин чувствует какую-то недосказанность. На уровне подсознания он знал, что не будет с Намджуном вечность, что придет время и им придется разойтись, но это неожиданно больно, делать вид, что между вами ничего уже нет. Хотя, это было правдой, между ними были чувства, которые угасли, была любовь, которая ушла, были прекрасные моменты, которые теперь будут только воспоминаниями.          – Добрый вечер, – говорит он, наконец, выйдя из лифта.          – Директор сказал, что ты написал заявление на увольнение. Если это из-за меня…          – Нет, я давно уже планировал уйти, – перебивает он Намджуна, который поднимает на него свои глаза и хмурится. Да, он не говорил о своих планах младшему. Он сам не знал причину, и наверное, просто не хотел делиться этим с ним.          – Куда ты планируешь идти? К Юнги? – голос Намджуна становится злым, и Сокджин знает, что младшему обидно из-за его молчания. Но, несмотря на то, что он скрыл и намеренно не сказал Намджуну о своих планах, когда они были в отношениях, он чувствует, как злость вспыхивает в нем.          – Причем тут Юнги? – спрашивает Джин, копируя тон уже бывшего парня. Намджун все никак не мог смириться с их дружбой, – думает он.          – Ты всегда уходишь к нему, – обвинительно говорит Джун, и Джину приходится прикусить язык, чтобы не начать отвечать грубо. Он не хочет ссоры. Он не хочет ранить себя и младшего, но Намджун выглядит слишком решительным, чтобы отпустить эту ситуацию. – Ты всегда говорил, что ничего от меня не скрываешь, но о твоем уходе я узнаю от директора.          – Мы расстались этим утром, – напоминает он и скрещивает свои руки на груди.          – Но уйти из агентства ты хотел уже некоторое время, – парирует Намджун.          – Наши отношения в последнее время не позволяли мне откровенничать с тобой, Джун, – говорит он, впиваясь своими глазами в лицо младшего. – Не будем все усложнять, – смягчившись, добавляет Сокджин. Он отворачивается, делает пару шагов в сторону своего автомобиля и замирает, когда слышит вопрос:          – Чего тебе не хватало в наших с тобой отношениях, Джин? У всех бывают сложности, но ты решил все по-своему, расставшись со мной! – повышает голос младший. – Ты не спросил даже моего мнения насчет этого! Почему ты так эгоистично поступаешь?          – Эгоистично? – он резко поворачивается к младшему и быстро достигает его. – Я взял ответственность! Это разные вещи! Пока ты ходил вокруг до около, обманывая нас, я все взял в свои руки и решил вопрос! И так было всегда, Намджун! Я устал от этого! – практически выплевывает он в лицо бывшему. – Я хочу быть в нормальных, равных отношениях, где мой партнер не боится брать ответственность на себя и решать вопросы сообща. Да, я не сказал тебе о своем желании уйти из агентства, но вспомни, сколько раз ты забывал сообщать мне о своих решениях, тупо ставя перед фактом. Ты достаточно много раз доказывал, что я и мое мнение для тебя пустой звук! Нет, ты даже это говорил!          – Я тогда был пьян, Сокджин, и я извинился за свои слова!          – Ты сказал, что я ничего без тебя ни стою и только тот факт, что я сплю с тобой, с главным продюсером, держит меня на плаву, Намджун. Как это можно забыть, блять!? Ты уничтожил мои желания, мои достижения, мою работу всего лишь своими словами! Ты растоптал меня и алкогольное опьянение тут не причем, ты действительно так думаешь, Намджун, – он тыкает указательным пальцем в грудь парня и поднимает свои глаза. – И да, прямо сейчас я поеду домой, где меня ждет Юнги, мой лучший друг! Не смей говорить что-то о нем и о наших отношениях! Я не хочу слушать твои домыслы о несуществующих отношениях между мной и моим другом. Если ты не способен дружить, не потрахивая время от времени этого человека – это лишь твои проблемы.          Сокджин нервно отворачивается от младшего и, вытащив из кармана ключи от машины, направляется в ее сторону. Его действия резки, он нажимает на кнопку зажигания, и машина оживает, и, не давая ей ни секунды для прогрева, трогается с места. В зеркале заднего вида он видит все еще стоящего на месте Намджуна и бьет руками об руль, пытаясь выпустить всю свою злость. Он давит на газ, с визгом выезжая с парковки, поворачивает направо и только когда отъезжает от агентства на несколько кварталов, кричит, разрывая свои голосовые связки. Кричит так, что водитель по соседству, с которым они стоят на светофоре, обращает внимание на него.          Проехав еще несколько улиц, он останавливается на обочине и выдыхает, прикладываясь лбом о руль. Руки нервно сжимаются вокруг кожаной обвивки, и он делает дыхательную гимнастику, чтобы восстановить равновесие. Ему все еще нужно заехать за мясом и виски, и встретиться с Юнги. Он уверен, что когда он будет рассказывать другу об этом инциденте, разозлится еще больше, но сейчас он должен успокоиться. Эти мысли на удивление помогают ему, и он выруливает на дорогу спустя пару минут.   

*** 

        – Я пришел! – сообщает Юнги, перекрикивая музыку, которую Джин включил для фона. Он переворачивает мясо и, взглянув на друга, улыбается. – Не знал, что ты мой фанат, – говорит Юнги, подходя к нему и заключая в свои объятия. Они так стоят какое-то время. Сокджин облегченно выдыхает в теплых, привычных объятиях друга и нехотя отстраняется.          – Твоя музыка всегда меня восхищает, Нюнги, ты же знаешь, – говорит он, не скрывая своей улыбки, и отворачивается к плите. Юнги в ответ хмыкает и уходит мыть руки. Сокджин в его отсутствие достает виски, стаканы и ставит на кухонный островок, по пути приглушая музыку.          – Выглядишь каким-то странным, – говорит друг и берет второй передник, который предназначался с самого начала для него.          Они часто готовят, когда у них выпадает свободное время и все их действия настолько законченные и доверительные, что им не нужно разговаривать во время готовки. Сокджин решает, что расскажет другу новости, когда они насытятся едой. Юнги будто чувствуя это, не торопит и не задает вопросов. Это было привычно для них, уютно и значимо. Не давить и не пытаться что-то вытянуть против воли, потому что они знали, что все равно расскажут о происходящем в своих жизнях.          Юнги передает ему тарелки, и он перекладывает стейк, слегка прожаренный и немного с кровью для младшего, и себе с корочкой, как он любит. Они усаживаются за стол и принимаются за еду, тихо переговариваясь между собой. Джин двигает соль в сторону Юнги, который обязательно будет подсаливать свое мясо, когда сам Джин любит недосоленную еду. Как и ожидалось, младший разрезает свое мясо на кусочки и солит, прежде чем отправить себе в рот.          – Как всегда вкусно, – хвалит Юнги и отпивает виски.          К такому блюду подошло бы красное вино, но сегодня у них пятница, завтра заслуженный выходной и они планируют вдоволь наговориться, пользуясь случаем. Он ничего не отвечает на похвалу, зная, что с Юнги это не обязательно. Им не нужно обмениваться любезностями, когда они вместе. Достаточно легкого кивка головой или взгляда, чтобы выразить свои чувства.          – Ты, наконец, уволился, – итожит Юнги, после того, как он сообщает другу об этом. – Что послужило толчком?          – Сегодня утром мы с Намджуном расстались, и я подумал, что раз я решил менять свою жизнь, то уже до конца, – Юнги не выглядит удивленным на сказанное им. Он знал, что между Сокджином и Намджуном не все идеально. Джин рассказывал о проблемах другу. – Потом у нас состоялся неприятнейший разговор с Джуном, когда я был на парковке.          – Дай угадаю, – Юнги останавливает его жестом руки, поднимая свой стакан. – Он обвинил тебя в вашем разрыве.          – Почти, – отвечает Джин и, подняв стакан, чокается с другом. – Он думает, что я разорвал отношения без основания и не имея на это права. Ты же знаешь, что они были. Мы отдалились с ним уже давно, и все медленно и верно шло к этому, но никто из нас не хотел брать ответственность, оттягивая момент. Потом я все-таки решился, а Намджун не понял. Он даже не помнит то, что сказал мне в тот день…          – Что он сказал? – спрашивает Юнги, выпрямляясь на стуле и опираясь локтями. – Ты не говорил мне, – говорит Мин, когда Джин поднимает свои глаза на него. Он специально не сказал Юнги, потому что младший бы разозлился и попытался поговорить с Джуном об этом. На тот момент у друга у самого были проблемы с Чимином, и он не хотел усугублять ситуацию.          – Джун сказал, что меня держат в агентстве, потому что я сплю с ним. Не состою в отношениях, а именно сплю. Так грубо, – поджав губы, говорит Джин. К удивлению, он не злится, хотя думал сидя в машине, что негодование всплывет вновь. – Я напомнил ему об этом и ушел.          – Почему ты не сказал мне? – серьезно спрашивает Юнги, и он улыбается, глядя на нахмуренное лицо Мина.          – У тебя у самого были проблемы с Чимином и я не стал напрягать тебя своими. Я не пытался это скрыть, я бы рассказал чуть позже. А вообще, я думал, что забуду, но не смог. Это был такой переломный момент в наших отношениях, – говорит Ким.          – Я рад, что ты не стал держаться за Намджуна, потому что все, что он сказал – неправда. Это чушь собачья, Джин, – отпив со своего бокала, говорит Юнги, прямо смотря на него. – Не смей думать иначе. Ты талантлив и компетентен в своей работе, и столько же трудолюбив. У Намджуна совсем мозгов нет. Ты правильно сделал, что расстался с ним. Он тебя не достоин, хён.          – Хён? С каких пор ты так меня называешь? – смеется он и протягивает свою руку к младшему, – Спасибо за поддержку, – говорит Джин, прикасаясь к теплой руке младшего и чуть сжимая ее своими пальцами. Юнги укладывает их руки на стол, поглаживая большим пальцем кожу руки. – У тебя есть новости? Что-то в твоих глазах мне не нравится, – спрашивает он и по поджатым губам, и отведенному в сторону взгляду понимает, что он прав.          – Я расстался с Чимином. Две недели назад, – палец Юнги на его руке замирает и Джин встает со своего места, чтобы заключить друга в объятия.         – Что случилось? – спрашивает он, обнимая друга со спины. – Кто был инициатором?          – Чимин. Он ушел от меня к своему хореографу.          – К Хосоку? Серьезно? – он возвращается назад, но свой стул двигает ближе к Мину и садится, касаясь плечами чужих. – Я не думал, что вы так скоро расстанетесь, – задумчиво говорит он. Если его отношения с Джуном шли к логическому завершению, то отношения Юнги и Чимина казались ему практически идеальными. Или может он романтизировал их?          – Чимин устал от меня, – говорит Юнги, снова отпивая со своего стакана. Джин не торопит и повторяет за другом, делая глоток. – Ты можешь сказать, что я мудак, но я был рад, когда Чимин расстался со мной, потому что сам не смог этого сделать. Наша страсть потухла также быстро, как и вспыхнула, а потом я вдруг понял, что придумал любовь. Я хотел любить Чимина, но не любил, как и он меня. Наши отношения были удобными не только для нас, но и для нашего окружения, для наших родителей. Мы были удобными друг для друга, Джин. Мы оба искали что-то другое.          – А ты? – Джин укладывает свою голову на плечи друга и смотрит перед собой.          – Я? Я также влюблен в музыку, – он слышит, как Юнги улыбается.          Они сидят молча, думая каждый о своем, но нет напряжения, нет затянувшегося молчания, как в основном это бывает с другими людьми. Но не с ними. Юнги поднимает стакан и, прыснув отчего-то, стукается с ним и выпивает. Джин возвращается в исходное положение, чтобы продолжить пить. Сегодня они решили отдаться власти алкоголя, поэтому, помыв на пару посуду, меняют локацию и перемещаются в гостиную.          – А помнишь, тебе пришлось расстаться из-за меня? – смеясь, спрашивает Джин.          – Конечно, но ты это делал три раза, – улыбнувшись, обнажая свои десна, говорит Юнги. – Твои бывшие были очень ревнивыми, – заключает младший.          Они сидят на диване. Юнги упирается спиной на спинку дивана, а Джин, закинув свои конечности на младшего, сидит в полусидящем положении поддерживаемый подушками и подлокотником дивана. Младший одной рукой массирует ему икры, другой держит стакан с выпивкой и Джин благодарен ему не только за непрошенный массаж, но и за присутствие в своей жизни. Определённо сегодняшний вечер был бы мрачнее из-за разрыва, но присутствие младшего спасает его от ненужных мыслей.          – В последний раз ты плакал, – вдруг говорит Юнги, и Джин призадумывается. Кажется, было такое, но это было так давно, почти три года назад, поэтому он не помнил. – Я рад, что в этот раз ты не плачешь.          – Я не собираюсь плакать, Юнги, – заверяет он друга, отпивая со своего стакана. – Эти отношения хоть и были относительно нормальными, но минусы все-таки были, – говорит он. – Просто когда ты влюблен этого всего особо незаметно, но когда спесь влюбленности исчезает, становится видны все трещины и неровности отношений. Например, – продолжает Джин, – Намджун не разрешал есть морепродукты, но я их обожаю! И, несмотря на свои желания, я делал, так как он хотел и тайком от него посещал рестораны, чтобы поесть «друзей» Джуна, – громко смеется Джин.          – Чимину не нравились мои длинные волосы и он каждый раз просил меня их подстричь, – смеясь говорит Юнги.          – Вечер жалоб на бывших? – воодушевленно спрашивает Джин, и Юнги кивает, подхватывая его идею. – Помнишь, почему мы так и не съехались с ним за 2 года отношений?          – Намджун храпит, – смех Юнги подхватывает и Джин, откидываясь на подушку спиной. Он чувствует, как Мин хватает его за лодыжку, чтобы он не свалился с дивана. – Осторожнее.          – Это было невыносимо, Нюнги, – прыскает от смеха Джин, удобнее садясь на диване и поправляя подушку. – А еще ему не нравилось, что я наношу макияж. Он каждый раз ругал меня за это.          – Но ты все равно красился, – подмечает Юнги, качая головой и смеясь.          – Конечно, с меня хватило морепродуктов, – фыркает он.          – Мне не нравилось, что Чимин скрывал от меня своих друзей, – делится Мин. – А еще больше не нравилось, что он пытался мне запретить общаться со своими.          – Ты имеешь ввиду меня? – уточняет Джин, и Юнги согласно кивает. – Намджун сегодня сказал, что я снова ухожу от него к тебе. А куда мне еще идти, Юнги? Ты мой лучший друг, моя опора и поддержка. Я встретил тебя до него, и ему не нравилось, что я не перестаю общаться с тобой, хотя с момента наших с ним отношения, мы с тобой виделись намного реже. Прости.          – Эй, тебе не зачем извиняться. Это не твоя вина, что ты не хотел ссор и недопонимания в отношениях, – погладив его ногу, успокаивает Юнги. – А знаешь, что меня больше всего не нравилось в наших с Чимином отношениях?          – Что? – выпрямившись, спрашивает он.          – Чимин мог в порыве злости наговорить лишнего или даже ударить. Он знал, что я никогда не ударю его в ответ, а на все его колкие и больные слова среагирую молчанием. И это ведь не все, после очередного скандала, он всегда говорил мне: «Милый, прости, но это твоя вина. Ты меня вынудил так поступить или так сказать». Он манипулировал мной дома, но в обществе казался мягким и покладистым. Он ловко менял маски, что никто не догадывался, – выпив до конца свой виски, Юнги наклоняется вперед, чтобы налить еще. – Я рад, что все закончилось. Чувствую, что мне нужна помощь психолога после него, – рассмеявшись, говорит Юнги, но Джин не может даже пошевелиться. Он догадывался о вспыльчивости Чимина, но никогда не думал, что он применял кулаки во время ссор. – Джин, это было всего раз, – повернув свое лицо на него, говорит младший.          – Но почему ты с ним не расстался после этого? – он чувствует, как начинает злиться на Чимина и допивает свой напиток одним глотком.          – Опять же, я обманывал себя, что все, что между нами – любовь. И думал, что Чимин перестанет так себя вести.          – Но он не перестал, – заканчивает за друга он. Ему становится обидно за Юнги, потому что младший был слишком воспитанным, чтобы обидеть, тем более ударить своего партнера. Он был хорошим человеком в отношениях и Джин в этом не сомневался. – Это было тупо, – протянувшись, говорит он.          – Все было не так плохо, – пытается реабилитировать свои бывшие отношения Юнги.          – Например? Не говори, что это секс, – цокает он языком.          – Но он действительно был хорош, – улыбнувшись и кинув на него веселый взгляд, говорит младший. – Чимин очень сексуальный парень. Он всегда был готов, и это меня подкупало. Ты же знаешь, как я люблю расслабляться.          – Но это все равно не стоит ментального здоровья, – парирует старший.          – Когда тебе с энтузиазмом отсасывают сидя на коленях, можно на время забыть об обидах, Джин, – усмехнувшись, говорит Мин. – Не делай такое лицо, ради всех святых, – хохочет младший, пока Джин всем своим видом показывает свое отвращение к ситуации. – Ты будто сам не любишь плотские утехи.          – Конечно, люблю! Но Джун в отношениях придерживался стандарта, – вернув нормальное выражение лица, делится он. – Миссионерская поза, поза наездника и минет, – перечисляет он, загибая пальцы. – Без экспериментов, хотя, мне этого не хватало, признаю. Почему мне всегда попадаются спокойные в постели? Помнишь Дохё? Он вообще боялся сделать мне больно, и из-за этого наш секс был полон извинений и медлительности, – закатив глаза, говорит он. Конечно, Юнги был в курсе этого, Джин не мог не рассказать этого лучшему другу.          – Ты из-за этого и расстался с ним, я помню.          – И не только из-за этого, но он еще и ревновал меня к тебе. Одним словом, звезды сошлись, и мы расстались, – итожит он, садясь нормально и опуская ноги на пол, устраиваясь бок о бок с Юнги. – Иногда так хочется какой-нибудь грубости в постели. Ты же знаешь, как мне нравится, когда слегка душат во время секса или сжимают с силой руками, оставляя свои следы. Мне кажется это сексуальным и заводящим фактором.          – Мои бывшие, кроме Чимина, тоже были против экспериментов в постели, – чокнувшись с ним, говорит Юнги.          – Ты походу будешь скучать по сумасшедшему Чимину, – рассмеявшись, говорит он.          – Скорее всего, пока не найду себе кого-нибудь.          – А я пока возьму паузу, тем более нужно искать новое место работы, мне будет не до отношений, да и устал я от них, серьезно, – Джин протяжно выдыхает, чувствуя, что опьянел. – Ляжем спать? – повернув голову к другу, спрашивает он и Юнги, допив остаток напитка, кивает.          Они словно улитки ползут в сторону спальной комнаты Джина и по очереди идут мыться. Джин, пьяно хихикая, кидает в друга пижаму и они переодеваются на скорость. Он проигрывает как всегда, когда пьян, но не расстраивается. Откинув край одеяла в сторону, он ныряет в постель и ждет, когда Юнги удобнее уляжется, чтобы закинуть на него все свои конечности.          – Я рад, что ты расстался с Чимином, – говорит Джин.          – А я рад, что ты расстался с Намджуном, – слышит он в ответ и чувствует, как Юнги оставляет поцелуй на его макушке и практически сразу же засыпает.   

*** 

      Юнги встречает его в холле и раскрывает свои объятия, чтобы поприветствовать. Джин все еще не знает, приложил ли его друг к этому руку или агентство Юнги действительно нуждались в еще одном продюсере, но его взяли на работу и сегодня его первый день.          Они с другом делают обход здания, и Джин воодушевленно пытается все запомнить, но Юнги заверяет его, что с первого раза все запомнить невозможно. Компания Юнги была больше, чем его прежнее рабочее место, поэтому немного страшно. Вдруг его музыка не понравится артистам, а соответственно и слушателям?          – Сонбэ! Доброе утро! – молодой парень встречается им по пути. У парня торчащие в разные стороны пышные волосы, одет он в объемные вещи черного цвета, но по его лицу видно, что он еще молод. Джин мягко улыбается любопытным большим глазам и кивает. – Ким Сокджин сонбэ! Я так рад познакомиться с Вами! – парень снова делает поклон и протягивает ему руку. Сокджин удивляется, но быстро берет себя в руки. – Я Чон Чонгук, один из продюсеров компании.          – Ким Сокджин. Позаботьтесь обо мне, – говорит он, протянув руку и делая поклон.          Он ранее слышал о нем, но никогда не видел, поэтому сейчас ему очень любопытно рассмотреть Чонгука. Молодой продюсер был действительно талантлив и трудолюбив. Последние годы все песни без исключения,написанные им получали различные награды, были на первых строчках чартов и получили признание общества, но, несмотря на это, Сокджин ни разу не видел парня. Хотя, он сам не любитель публичных мероприятий, как и Юнги. Чонгук на сказанное им широко улыбается, кивает головой так энергично, что волосы его прыгают в такт движений и это забавляет и Сокджина, и Юнги. Он переводит свой взгляд с младшего коллеги к лучшему другу, который поджимает губы, чтобы скрыть откровенную улыбку и Сокджин расслабляется. Все не так плохо, как он надумал лежа в своей кровати. Чонгук уходит своей дорогой, а они направляются в административную сторону, чтобы представиться директору компании, хотя это все формальности.          Сокджин все еще хочет спросить у Юнги связано ли то, что его взяли так скоро в такую большую компанию с ним или все-таки это заслуга лишь самого Джина. Но зная Юнги, тот сказал бы об этом сам, да и неуверенность Сокджина в себе будет предметом нотации со стороны друга, поэтому до своей новой студии он благоразумно молчит.        – После обеда должны привести звуковую аппаратуру, а так все готово к работе, – говорит Юнги, открывая дверь и приглашающе указывая рукой. – Я сделал все как ты любишь и с чем ты привык работать, – Джин бегает глазам по новому месту обитания и отмечает, что Юнги абсолютно точно знает его и все, что связано с его работой. Все любимые бренды, с которыми когда-то они вместе с Мином познакомились и которые стали фаворитами в их работе, находились теперь в его новой студии и она была идеальной. Такими привилегиями он не мог похвастаться даже на прежнем рабочем месте, хотя бывшая компания входила в тройку лидеров музыкальной индустрии. Он восхищенно прошелся по аппаратуре кончиками пальцев, будто он снова студент, который пришел на стажировку в крутую компании и не верит, что все это теперь его рабочее место. У него дома была своя студия, куда он прилежно с каждой зарплаты покупал себе оборудование и обустроил его под себя, но то, что делает для него Юнги удивительно и ему в какой-то момент становится неловко.          – Скажи, это ты попросил, чтобы меня взяли на работу? – не выдержав, он выпаливает свой вопрос и боязно разворачивается в сторону друга, который восседает на кожаном диванчике. Он видит как меняется лицо Юнги, но упорно ждет от него ответ.          – Нет, – уверенно качает головой Юнги и встает со своего места. – Наша компания давно искала себе продюсера, с новыми взглядами на музыку и с живыми идеями. О том, что ты ушел со своей прежней компании знали уже на следующий день, потому что ты действительно очень хороший продюсер и музыкант, и пиар менеджеры вышли на меня, чтобы я поговорил с тобой и предложил тебе вакантное место. Ты по всем параметрам подходил нам, но я хотел, чтобы ты сам выбрал, поэтому предложил менеджеру отправить тебе официальное письмо. Как бы я не хотел работать с тобой в одном месте, я бы никогда не стал настаивать на этом против твоей воли, Сокджин, – Юнги поднимает свою руку и кладет ее на его плечо, слегка сжимая. – Когда я узнал, что ты принял предложение моего агентства, был очень рад и сделал так, чтобы ты чувствовал себя на новом месте, как в своей родной студии. И мне так хочется тебя ударить за то, что ты думал, что тебя взяли на работу только из-за меня, а не из-за твоих достижений.          – Прости, – говорит он и обнимает Юнги, укладывая свою голову на чужое плечо. – Не знаю, что на меня нашло. В последнее время я чувствовал себя никчемным, и это сказалось на моем общем состоянии. Спасибо за студию, она прекрасна.          Сокджин чувствует теплые руки Юнги на своей спине, тихие и нежные поглаживания, которые дарят ему успокоение и уверенность в том, что он движется в правильном направлении.   

*** 

        – Хён, ты готов? – Чонгук осторожно входит в его студию и он, почувствовав чужое присутствие, снимает наушники и разворачивается к гостю.          – О, Чонгукки, проходи, – машет он рукой, отваричиваясь обратно. – Я уже написал кое-что, послушай, – он торопливо передает вторые беспроводные наушники младшему продюсеру и дождавшись, когда Чонгук наденет их и даст знак, нажимает на плей.          Сокджин следит как музыкальная дорожка кончается и разворачивается к Чонгуку, чтобы услышать его мнение. Его попросили написать музыку для новой группы, дебют которой должен состояться через пару месяцев. Они с Чонгуком должны написать несколько песен в новом направлении, так как стиль, который они используют при написании, хоть и разный, но подходящий друг другу.          – Это отлично, хён! – стянув наушники, говорит Чонгук. Сокджин видит, как загораются глаза младшего и чувствует, что из их коллаба выйдет что-то действительно стоящее. – Я послушаю еще раз, – говорит младший и он улыбается, поворачиваясь к мониторам.          – Сокджин? – в дверях появляется Юнги, и тот через плечо оборачивается на главного гения компании.          – Юнгичи, подожди секунду, – просит он и снова воспроизводит дорожку, встает со своего места, уступая ее Чонгуку. Он подходит к другу, который заглядывает на экраны, будто пытаясь что-то понять, но Джин не дает ему такой возможности и встает перед ним. – Привет.          – Привет, Джин. Как дела? – все еще не оставляя попытки что-то увидеть, приветствует Мин. – Ты что-то от меня скрываешь? – посмотрев в его глаза спрашивает Юнги и ему приходится прыснуть в кулак. – Ты что-то написал так ведь? Я хочу послушать.          – Нет, – он, смеясь, качает головой. – Еще рано. Чонгукки должен поработать над песней и мы еще не написали лирику, – Сокджин видит проскользнувшую обиду в лице друга, которая его забавляет еще больше.          – Чонгукки? – переспрашивает Юнги и кривит лицо.          – Ты что ревнуешь? – дразнит он друга, который цокает языком и качает головой. – Не ревнуй, Юнгичи. Как главный продюсер ты все равно первый услышишь готовые варианты, – он треплет Юнги по отросшим волосам, которые очень идут ему. – И Чонгукки очень мил и добр ко мне, а так же он гений. Подожди еще несколько недель, хорошо?          Юнги неохотно кивает и озвучивает то, зачем пришел.          – Устроим сегодня вечер кино? – спрашивает он, и Сокджин без раздумий кивает.          – Если ты свободен подбери фильмы, а я подумаю, что можем приготовить, – с энтузиазмом проговаривает он. – Я должен идти и тебе тоже пора, – говорит он, замечая, как младший из продюсеров снимает с себя наушники. Он спешно приобнимает друга и целует в висок, отворачиваясь от него и подходит к Чонгуку. Дверь за Юнги тихо закрывается, и они с Чоном погружаются в работу.          Через пару часов интенсивной работы, парни делают небольшой перерыв и перекусывают прямо в студии кофе и пончиками с глазурью. Чонгук странно посматривает на него и Джин вопросительно выгибает бровь. Младший мнется пару минут и дожевав пончик, вытирает рот салфеткой и отпивает со своего стаканчика.          – Я понимаю, что лезу не в свое дело, но мне любопытно, – начинает Чонгук.          – Я слушаю тебя, – Джин откладывает свой стакан и внимательно смотрит на младшего коллегу.          – Вы с Юнги хеном встречаетесь? – спрашивает Чонгук и любопытно-большими глазами смотрит на него.          – С чего ты решил? – отвечает вопросом на вопрос Сокджин. Ему просто интересно, как к такому умозаключению пришел Чонгук.          – Вы довольно близки и хорошо знаете друг друга, я бы даже сказал пугающе хорошо. За эти полгода, которые ты здесь работаешь, хён, я наблюдал за вашим взаимодействием и пришел к выводу, что между вами есть определенные чувства. То, как вы друг к другу относитесь очень восхищает. Вы будто телепатически знаете и угадываете действия друг друга, заканчиваете предложения и в общем-то комфортно и тепло ведете себя друг с другом. Даже сегодня, ты поцеловал Юнги хёна, хотя друзья так не делают. У меня тоже есть лучший друг, Тэхен, ты его знаешь, ты писал пару песен ему в прошлом месяце. Но мы не целуем друг друга при встрече или прощаясь, – проговаривает Чонгук задумчиво и с интересом смотрит на него. – Так же я слышал слухи о том, что ты порвал с Ким Намджуном и ушел к Юнги. Возможно это касалось именно рабочего момента, но мне показалось, что в этом есть что-то личное. Я не люблю собирать сплетни, хен, но ты мне нравишься и я решил спросить тебя об этом.           – Во-первых, мы с Юнги не встречаемся. Во-вторых, я расстался с Намджуном не из-за Юнги и то, что я пришел в эту компанию никак с ним не связано. В третьих, мы с Мин Юнги дружим очень долго и несмотря на все изменения в наших жизнях, именно Юнги всегда остается рядом и поддерживает меня, за это я люблю его и очень ценю. За все годы, которые мы провели вместе – это нормально знать и чувствовать друг друга, потому что мы заинтересованы в комфорте и уюте друг друга. Я не вижу в этом ничего плохо и не вижу ничего странного в том, что мы целуем друг друга и обнимаемся каждый раз, так как мы очень привязаны друг к другу. Это многолетняя крепкая дружба, Чонгукки. А на счет твоего признания, я могу сказать, что очень польщен, так как ты очень привлекательный и красивый, и кроме этого, несмотря на внешние данные, ты добрый и с тобой комфортно работать, но извини, сейчас я не заинтересован в отношениях по личным причинам. Надеюсь, я не обидел тебя, – мягко спрашивает он. Сокджин чувствовал симпатию со стороны Чонгука и ждал этого разговора, поэтому ответ у него был готов заранее. Несмотря на все положительные качества Чона, Сокджин чувствует, что вместе быть они не смогут. Они хорошо ладят на рабочем поприще, но он уверен, что в личных отношениях их ждет абсолютный провал.          – Нет, конечно, нет, хён! – заверяет Чонгук спешно. – Спасибо, что все разъяснил, и прости за то, что все-таки нарушил твои личные границы. Но несмотря на твой прямой отказ, подумай о моем предложении еще раз, пожалуйста. Мы можем сходить на свидания, и после них ты можешь отказать мне снова, просто я не привык так быстро сдаваться, – улыбнувшись, говорит младший и Сокджин отражает его улыбку. – Обещаю, это не отразится на нашей работе.          – Ладно, но только не сегодня. На вечер у меня уже есть планы, – сдается он, и Чонгук по-кроличьи широко улыбнувшись, кивает ему.   

*** 

        Юнги ловко нарезает овощи и передает их Сокджину, который заправляет и отправляет их вместе с мясом в духовку, ставя таймер. На фоне как обычно играет музыка, и они лениво обмениваются короткими фразами, попивая белое вино. Сегодня они выбрали квартиру Юнги для своих планов, так как у него есть домашний кинотеатр и все условия для кино-вечера.          – Чонгук признался мне, – вдруг вспомнив, говорит Сокджин и Юнги удивленно выгибает бровь. – Я догадывался, но не акцентировал на этом внимание.          – И что ты ответил? – спрашивает он, искренне заинтересованно. – Чонгук хороший парень, умный, талантливый, добрый.          – Да, но я отказал ему, хотя обещал ему пару свиданий перед окончательным отказом.          – Ты пожалел его? – удивленно спрашивает Юнги и облегченно выдыхает, когда Сокджин толкает пальцем его лоб.          – Ты с ума сошел? Я похож на такого урода? Конечно, нет. Просто Чонгук, по моему скромному мнению, заслуживает большего, и я просто не смог отказать ему в такой простой просьбе. Он понимает, что мое мнение не изменится, и я ему снова откажу через несколько свиданий, и не дам повода думать иначе, но также я считаю, что эти свидания отличная возможность наглядно показать ему, что мы друг другу не подходим, – говорит Сокджин и разворачивается к духовке, когда она оповещает о готовности блюда. – Мы ведь не общались никогда за стенами компании и ни я, ни он не знаем друг друга в не работы.          – Смотри не влюбись, – улыбнувшись, предупреждает Мин, и Сокджин прыскает. Его плечи смешно двигаются и Юнги искренне улыбается. Хоть это и его квартира, но на его кухне Сокджин чувствует себя уверенно, и Юнги ему не мешает, да и готовит старший лучше, чем он сам.          – Это мне не грозит, – уверенно заявляет Джин, и он передает ему тарелки. – Чонгук уверен, что мы с тобой глубоко влюблены друг в друга, поэтому, любовь моя, мое сердце давно занято тобой.          Юнги знает, что это шутка, и он слышит ее каждый раз, но сегодня от обращения друга он чувствует трепет и волнение в груди. Также как и днем, когда он почувствовал ревность по отношению к Джину, но списал это на дружескую, так как Джин всегда давал ему первому послушать свои работы, а не кому-то другому. Он вдруг чувствует, что что-то в их отношениях начинает меняться и ему стоит над этим подумать.          За ужином Юнги забывает о тревожащих его мыслях, отмечая, что Джин – его лучший друг, и это нормально ревновать его к тем, кто пытается занять его законное место. Но он замечает, что начал видеть то, на что раньше просто не обращал внимание и когда-то былые чувства влюбленности дают о себе знать. Много лет назад, когда они только начали общаться и проводить время вместе Юнги был влюблен в Сокджина. Джин был его первой подростковой влюбленностью, которая через время сошла на нет и превратилась в дружбу, но он так и не сказал о ней Сокджину. Сначала ему было неловко, сейчас, по его мнению, это уже не важно. Прошло почти 15 лет с той влюбленности, и он уверен, что нет смысла ворошить прошлое.          Они увлеченно смотрят фильм, который согласовывали в течение получаса под возмущенные крики Сокджина, который захотел посмотреть что-то романтическое и под его недовольное бурчание на счет боевиков, которые Юнги выбрал еще на работе. Обычно они никогда не спорят на счет таких мелочей, находя общий язык быстро, но не сегодня. Такое, конечно же, бывает, но редко, настолько редко, что Юнги иногда даже скучает по ним.          Когда начинается горячая постельная сцена, они одновременно стонут и Сокджин, у которого был пульт, ставит фильм на паузу. Они сидят в тишине в полумраке и тихо дышат.          – Надо было смотреть твой боевик, – вдруг выдохнув, говорит Джин и Юнги отмечает, как напряжен его голос. Отсутствие секса сказалось не только на нем, понимает он и смеется, краем глаза наблюдая за другом.          – Это тебе захотелось романтики, – дразнит Юнги.          – Романтика не подразумевала сцену 18+ и я был к этому не готов, – голосом полной досады говорит Сокджин. – Блять, у меня уже полгода никого не было, а у тебя?          – Два месяца, – отвечает он. – Два месяца назад я встретил бывшего и провел с ним ночь.         – С Чимином? – приподняв голову со спинки своего кресла, спрашивает Сокджин, но он качает головой.         – Нет, другой. Насколько мне известно, у Чимина довольно серьезные отношения с хореографом, да я и не стал бы с ним спать, – признается он, потому что после он захотел бы еще больше. Юнги понадобилось достаточно большое количество времени, чтобы забыть их секс с Чимином и он не хотел вспоминать о нем снова, так как думал, что лучше Пака в постели он уже никого не найдет. И оказался прав, секс, который был у него два месяца назад, хоть и был сносным, но он ожидал чего-то другого, не было страсти и всепоглощающего желания.          – Судя по твоему лицу, секс был так себе, – будто прочитав его мысли, говорит Сокджин и снова откидывает голову на спинку кресла. – Мне бы сейчас даже обычный секс пошел бы на пользу. Мозги кипят, честное слово.          Они снова молчат. Сокджин не спешит воспроизводить фильм, поэтому они сидят в тишине, попивая вино со своих бокалов.          – А помнишь, мы дрочили друг другу, – вдруг спрашивает он и хмыкает. Да и такое у них было. Они друг на друге учились доставлять удовольствие партнеру и даже преуспели в этом. Через пару таких вечеров, каждый из них нашел себе настоящего партнера и окунулся в мир разврата.          – Хочешь вспомнить прошлое? – хихикнув, спрашивает Сокджин и судя по его голосу, он не чувствует никакую неловкость. – Уверен, сейчас твои навыки стали намного лучше, в принципе как и мои, – ему нужна всего лишь минута, чтобы подумать над этим предложением.          – Почему бы и нет? Мы делали это и раньше, и между нами ничего не изменилось после.          – Я тоже так считаю, – говорит Джин, выпрямившись в кресле и посмотрев на него. – Пойдем в спальню?          – Да, давай. Выключи телевизор, – говорит Юнги, и прихватывает с собой их бокалы и бутылку вина. 

*** 

      Несмотря на всю серьезность озвученного ранее предложения, они первые десять минут смеются не зная, как подойти друг другу. Но выпив еще по пару бокалов вина, они слегка хмелеют, что играет им на руку.          – В 17 лет это было не так неловко, – хмыкнув, проговаривает Джин, допивая свое вино и протягивая пустой бокал другу.          Юнги откладывает их бокалы на прикроватную тумбочку и выключает тусклый свет, окуная комнату в кромешную темноту. Они пару минут сидят в тишине, пока их глаза привыкают в темноте, и когда он отчетливо видит Сокджина, подползает ближе к нему и кладет свои руки на его бедра. Тоже самое делает и Джин, но в отличие от него, старший начинает водить руками по его бедрам, от колена до паха. Неожиданно, это возбуждает Юнги и он набравшись смелости, кладет свою руку на чужой пах и сжимает. Пальцы Джина смыкаются на его бедрах, а сам старший протяжно выдыхает. Юнги садится еще ближе, и Сокджин повторяет за ним. Теперь они сидят вплотную друг к другу. Джин начинает слегка массировать чужой полу вставший член, и когда чувствует на своем органе более сильную хватку, с его губ срывается болезненный стон.          – Прости, – выдыхает Сокджин, и только теперь Юнги замечает, как близко к нему находится друг. Они буквально дышат одним воздухом. Эта близость начинает действовать на него неоднозначно, но он смелее начинает двигать своей рукой и срывает первый полноценный стон с губ Сокджина.          Они подхватывают темп друг друга, сначала прикасаясь сквозь одежду, и только через время пересекают границу и проникают под домашние штаны. Юнги чувствует горячий, вставший член в своих руках и это нравится ему чуть больше положенного. Он вынимает руку, подносит к своему лицу, и не сводя взгляда с глаза Сокджина, облизывает ладонь и возвращает назад, начиная скользит по его члену. Он видит как выдохнув, Джин от удовольствия закрывает глаза, но будто вспомнив, что это взаимная дрочка, также как и младший ранее, облизывает свою ладонь и от этого зрелища член Юнги дергается от предвкушения. Юнги хотел бы поразмыслить о своей реакции на Сокджина, но старший влажной рукой хватается за его член, и Мин мгновенно забывает обо всем. Теперь он может думать только о том, как хорошо ощущается рука Джина на его члене и как она правильно двигается на нем. Когда им было по 17 лет, он не ощущал таких ярких эмоций как сейчас, хотя лет в 15 был абсолютно точно влюблен в Сокджина.          Темп начинает ускоряться, он чувствует невыносимое желание доставить Сокджину ожидаемое им наслаждение и борется с неожиданным сильным желанием поцеловать его. От этих мыслей он подходит к краю и начинает двигать рукой резче, отчего Джин упирается лбом о его плечо и начинает дышать ему в шею. Горячее дыхание щекочет его кожу, Юнги чувствует, как близко находятся губы Джина к его сонной артерии и это практически сводит с ума. Если он совсем немного повернет голову налево, то полные и горячие губы точно коснутся его и он кончит раньше времени. Их дыхания становятся все громче и громче, время от времени из уст срываются полноценные стоны, но никто из них не сдается, хотя оба находятся на грани.          – Я сейчас, – выдыхает Сокджин сквозь шепот и кусает его за шею, застонав. Юнги от неожиданности прикусывает плечо старшего, и они поочередно кончают, дрожа в руках друг друга. Они не спешат отстраняться, все также шумно дыша в плечо, измазанные горячей спермой друг друга. У Юнги голова идет кругом от крышесносного оргазма и от губ Сокджина, которые все еще прижимаются к его мокрой шее.          Через пять минут они с трудом отодвигаются друг от друга, и Юнги передает Джину салфетки и вытирается сам.          – Это было очень хорошо, – хриплым голосом проговаривает он, пропустив смешок.          – Твои навыки улучшились, – подхватив его смех, говорит Джин, подразнивая его и сползая с кровати, стараясь не прикасаться к мокрой от спермы одежде.         – Как и твои, – отвечает он, снимая свои штаны и подхватывая в руки, чтобы кинуть в стиральную машинку. – Пойдешь в душ? Я после тебя.          И Сокджину не обязательно знать, что стоя под струями воды, Юнги отчаянно дрочил, вспоминая его губы на своей шее. Наверняка, на месте поцелуя останется маленький засос, но это вдруг нравится Юнги и, кончив от этих мыслей во второй раз за вечер, он опирается лбом о кафель, восстанавливая дыхание. О неправильности всей ситуации он старательно не думает, так как не чувствует угрызения совести по этому поводу и он надеется, что Сокджин тоже.   

*** 

        – Двойное свидание? – переспрашивает Юнги у Чонгука и Сокджина за обеденным перерывом.          – Да, хён, – подтверждает Чонгук ранее услышанное им. – Мне кажется, Сокджин хёну будет комфортнее, если рядом будет его лучший друг.          – Соглашайся, Юнгичи, – подает голос Сокджин, отпивая кофе и блаженно закатывая свои глаза. – Мы давно не были на двойных свиданиях. Хочу посмотреть на твое лицо и твои попытки поддерживать разговор.          – Заткнись, – беззлобно говорит он, и от его глаз не уходит то, каким взглядом одаривает Сокджина Чонгук.       Он понимает, что чувства Чона намного глубже, чем предполагал его друг, и это вдруг начинает казаться ему большой проблемой. Вот почему, думает он, Юнги не встречается с коллегами. Обычно несерьезные отношения на пару ночей или даже обоюдные оральные ласки заканчиваются не в пользу работы, конечно же, если человек сам по себе адекватный и с самого начала не рассчитывал на что-то большее. А таких, к сожалению Юнги, ничтожно мало. Хоть Сокджин и не планировал спать с Чонгуком, вид у младшего был такой, будто в исходе этого свидания ему что-то да перепадет. Эта мысль отчаянно ему не нравится, хотя он прекрасно знает предпочтения своего друга.        – Хорошо, быть вашему свиданию, – он надеется, что сказанное им не прозвучало слишком грубо и никто не заметил изменения в его настроении. А оно заметно изменилось и вопрос вырвавшийся из его уст прозвучал слегка насмешливо. – Это ваше первое свидание?          – Нет, – отвечает на вопрос Чонгук, слегка улыбнувшись. Чон Чонгук действительно хороший парень раз не стал обращать внимание на его тон и продолжил делиться с ним подробностями своей личной жизни. – Первое свидание было на той неделе. Мы ходили в кино и гуляли в парке аттракционов, – доверительно сообщает младший, и Юнги впивается взглядом в друга, осуждающе щуря свои глаза за то, что тот скрыл от него это событие. Хотя, возможно, Сокджина не впечатлило свидание, поэтому он и не стал рассказывать о нем. Это мысль вдруг нравится ему, и он злорадно улыбается сам себе. – Тогда сегодня в 20:00 встретимся в ресторане «Шанхай», – говорит младший продюсер и покидает их, спешно отвечая на входящий звонок.          – Двойное свидание, ты серьезно? – лениво спрашивает он, когда Чонгук исчезает из вида. Ему бы не хотелось, чтобы Чонгук услышал его реальную мысль на счет свидания в целом. – Тебе что 18?          – Ой, заткнись, Нюнги, – закатывает глаза Сокджин, улыбнувшись так широко, что на его лице появилось шкодливое выражение и тот с предыханием выговорил. – Попытайся поддержать разговор с Тэхеном, хотя бы ради приличия и этикета свиданий.          – Тэхен? Ким Тэхен? – переспрашивает он, будто не веря в услышанное.          – Смотрю твои глаза загорелись. Да тот самый Ким Тэхен, артист нашей компании и по совместительству лучший друг Чонгука, – подтверждает Сокджин, закидывая в рот помидор черри, и он подвисает на его блестящих от еды губах. – Да не грузись ты так, – расценив его состояние по-своему подбадривает Джин. – Уверен, ты понравишься Тэхену. Может даже из этого что-то получится, – легко пожимая плечами, продолжает старший. – Мы с ним пару раз поговорили, не плохой парень, эстетически красив, а голос вообще высший пилотаж, хотя ты должен знать об этом лучше меня.          – Да, конечно, – говорит он. Эта идея не совсем ему нравится, но отказаться он уже не может. Не то чтобы Тэхен ему не нравится, он действительно нормальный парень, отличный артист и певец, но так же как и Джин в случае Чонгука, он уверен, что вообще не подходят друг другу. Это попытка будет пустая, – думает он, но вовремя вспоминает, что идет на это свидание не свою личную жизнь обустраивать, а Сокджина, поэтому ему можно и не стараться понравится кому-то. От него требуется лишь кивать, улыбаться и вставлять нужные комментарии в необходимые моменты. Это не будет проблемой.          Они переключаются на другую тему, успешно ее развивая весь остаток обеда и делясь мнениями на счет общих вопросов по работе. Юнги нравилось, что Сокджин теперь работает всего лишь через несколько кабинетов от его собственного и он в любой момент может придти к своему другу, уткнуться в его костлявое плечо своим лбом, подпитаться его теплой энергией и почувствовать себя вновь живым. Так же он может защитить старшего от потенциальных проблем и стрессов, давая свою безмолвную поддержку, что не смог делать последние два года, в следствии чего допустил то, что кто-то посягнул на уверенность Джина в себе и попытался подорвать его достоинство. Юнги не оставит это просто так. В один прекрасный день для себя и не очень для Ким Намджуна он общедоступным способом объяснит ему о том, кто на самом-то деле достоин всех наград, и кто действительно является гениальным музыкантом. Юнги мог бы и кулаками объяснить все Киму, но это будет трудно скрыть от Сокджина, который отчитает его как непослушного мальца, а затем посчитает себя слабаком, раз за него заступились таким способом.   

*** 

      Чонгук водит машину аккуратно и быстро, лавируя между потоками машин словно искусный змей в своей природной среде обитания. Настроение Джина оставляет желать лучшего, что не осталось незамеченным Чонгуком, который решил покатать его на машине по ночной автостраде. Двойное свидание проходило нормально, они весело болтали обо всем до тех пор, пока Тэхену не сообщили, что ему стоит покинуть здание во избежание столкновения с сасен-фанатами. Одного такого одержимого фаната заметил один из стаффа Тэхена и сразу доложил об этом главе безопасности. Это известие омрачило вечер и Сокджин, несмотря на все заверения Тэхена, видел как тот расстроился и стал грустным, хоть и пытался скрыть свое состояние за кривой старательной улыбкой.         – Я провожу тебя, – вдруг отозвался Юнги и Тэхен уставился на него удивленно, как и он с Чонгуком.          – Не стоит, Юнги хён, – попытался возразить артист, но Юнги был непреклонен. Сокджин прекрасно знал такого Мина, готового пожертвовать собой ради комфорта других. Так он делал практически всегда, когда дело касалось Сокджина непосредственно.          – Я все равно провожу. Эти фанаты очень опасны, я не хочу завтра утром услышать в новостях о тебе что-то нелицеприятное, Тэхен. Да и нам всем будет спокойнее, если мы убедимся что ты дома в целости и сохранности, – безапелляционно проговорил Юнги и подал Тэхену его пальто, помогая одеться.          Сокджин знает, как сложно быть известным артистом, и знает, как это быть объектом преследований. Хоть это и было пройденным этапом в его жизни, воспоминания всплывают живые, словно это было только вчера. Он уверен, что Юнги вспоминает об этом тоже, потому что его лучший друг был именно тем человеком, который и высказал подозрения о преследовании. На тот период времени Джин был обычным студентом, не артистом и не знаменитым человеком, что конечно не сравнится с ситуацией Ким Тэхена. За ним следили и практически превратили его жизнь в одну сплошную паранойю. Это девушка училась на курс старше и начала оказывать знаки внимания Сокджину, но он по известным причинам не мог ответить ей взаимностью, он мог предложить ей только дружбу, что и он и делает. Время идет, Сокджин не обращает внимания на то, что этой девушки в его жизни становится до тесноты много, она была практически везде, куда бы он не взглянул. Но даже это не заставило его тогда остановиться и задуматься правильно ли это все, не подозрительно ли то, что девушка, хоть и по долг дружбы так тесно с ним взаимодействует. Через еще какое-то время все настолько меняется, приобретая оттенок опасности, когда сначала у него пропадают какие-то вещи, а потом он начинает чувствовать определенное давление, которое списывает на загруженность в университете. Но глаза ему как раз-таки открывает Юнги, который напрямую спрашивает у него «все ли с ним в порядке». Джин тогда задумывается на долгое время и говорит правду, отрицательно качая головой. По правде говоря, Джин надеялся, что все, что с ним происходит просто сигналы его уставшего от напряжения мозга, но раздумывая об этом с другой стороны, он понимает, что действительно в опасности. Юнги предлагает обратиться в полицию при университете, но Джину нечем доказать действия направленные против него без каких-либо улик. Но позже, спустя пару дней, сидя в совместной с Юнги квартире, он абсолютно точно жалеет о том, что не пошел в полицию. Юнги уехал в Тэгу к родителям, оставив его одного, хотя друг долго раздумывал на счет своего отъезда и ему пришлось практически его выпнуть за дверь, говоря, что с ним все будет в порядке. Но его «порядок» разваливается в тот момент, когда среди ночи, кто-то пытается забраться в его квартиру и он чувствует, как холодный пот выступает на коже и его крупно передергивает. Несмотря на страх, он на цыпочках идет к двери и еще пару минут уговаривает себя заглянуть в глазок, о чем потом жалеет конечно же. Ничего хорошего нельзя было ожидать от попытки проникнуть в чужую квартиру и то, что он видит в маленькой призме, заставляет закрыть рот от ужаса. На лестничной площадке, прямо на противоположной стене были выведены буквы красной краской «я всегда рядом». Это было жутко. Дрожащими руками он набирает полицию, но дверь до приезда правоохранительных органов не открывает, и чуть позже благодарит себя за благоразумность. Один из полицейских показывает ему его фотографию, которая уже как положено была помещена в пакетик для вещдоков. Фотография была сделана без его ведома, так как такого фото не было у него, а на обратной стороне на хангыле и на английском было написано «ты мой». Тогда по воспоминаниям Джина все было очень запутано и сложно, но вернувшийся на следующий день Юнги ни на шаг не отходит от него, давая свою безмолвную защиту и поддержку. Когда дело было завершено, Джин чувствует себя измотанным и нервно истощенным, и стоя в зале суда, он все еще не может поверить что милая и безобидная на вид девушка могла сделать такое, превратив его жизнь в кратковременный ад.          – С тобой все в порядке, хен? – спрашивает Чонгук, когда они спустя продолжительное время подъезжают к его дому и только сейчас он понимает, что за все это время он не проронил ни слова. Младший чутко не стал настаивать на разговоре, за что он благодарен ему, но вместе с благодарностью он испытывает стыд. Это было их свидание.          – Прости, Чонгукки, – Джин снимает с себя ремень безопасности и тянется к парню, чтобы заключить его в свои объятия. Ему хочется попросить прощения за свое поведение, что он и делает, снова проговаривая «прости» тихим шепотом.          Чонгук повторяет за ним, снимает с себя ремень и обнимает его в ответ, и Джин рад, что младший не вкладывает в эти объятия интимности или другого смысла, кроме дружбы. Они оба знают, что свидания были лишь условностями, перед его окончательным отказом. Не разрывая объятий, Джин шепчет о том, что Чонгук еще встретит человека намного лучше него, который обязательно ответит ему взаимностью, и они будут очень счастливы, потому что, такой как Чонгук заслуживает самого лучшего. Младший кивает на его слова, тихо поглаживая его по спине, будто в попытке утешить и остановить поток извинений, которые он говорит. Ему действительно стыдно и неловко перед ним. Он лишь надеется, что это все не отразится на их работе, о чем он и говорит, но Чонгук, рассмеявшись, заверяет его, что такого точно не будет, что он умеет разделять личное от рабочих отношений. Неприятные воспоминания начинают отходить, чему он благодарен Чонгуку, который все еще обнимает его, несмотря на неудобность позы. В объятиях младшего тепло и хорошо, но ему вдруг хочется обнять Юнги и еще раз поблагодарить его за то, что он все еще часть его жизни. Это желание начинает расти с каждой минутой, которую он проводит с Чонгуком, что конечно несправедливо по отношению к младшему. Чувство вины снова захлестывает его и он отстраняется от Чона, скомкано прощается и быстрыми шагами уходит от него.          – Все в порядке? – первое что у него спрашивает Юнги, когда он звонит ему. Этот вопрос должен был задать именно Джин, но его не удивляет то, что Юнги чувствует его состояние находясь так далеко от него. Протяжно выдохнув, он кивает.          – Как Тэхен? – спрашивает он, прежде чем открыть дверь в свою квартиру и замирает, когда видит улыбающегося Юнги в его квартире с прижатым к уху телефоном смотрящего и ожидающего его.          Джин действует импульсивно, когда не закрывая за собой дверь мчит к Юнги, не осознавая всю странность своего поступка и падает в объятия друга. Теперь ему хорошо, теперь он может расслабиться и перестать думать о плохих вещах, которые когда-то были в его жизни, думает он. Юнги обнимает его крепко, прижимая к себе и также как и Чонгук, поглаживает его по спине, но в этот раз Джин полностью расслабляется в объятиях друга и с волнением выдыхает. Ситуация с Тэхеном вскрыла в нем раны, которые давно должны были быть забыты, но кажется он глубоко ошибался все это время.          – Хорошо, что ты решил приехать, – приглушенно проговаривает он, нехотя отстраняясь от Юнги, который заглядывает в его глаза и кивает, тем самым давая ему понять, что согласен с ним.          Они проходят в гостиную Джина, где он с усталостью во всем теле падает на диван и откидывает голову на спинку мебели, сразу же прикрывая глаза. Он чувствует, как Юнги перемещается по комнате, открывает мини-бар, с тихим звоном достает бокалы и возвращается к нему. Когда под тяжестью чужого веса диван проседает, Джин открывает глаза и выпрямляется. Юнги в этот момент уже разливает вино по бокалам, протягивая один ему, и они тихо стукнувшись, отпивают.          – Как Тэхен? – задает он вопрос, вспомнив об артисте. Он смотрит на Юнги, который расслабленно отклоняется назад и пожимает плечами.          – Не знаю, сказал, что с ним все хорошо, но в этой ситуации нет ничего хорошо, Джин, – говорит Юнги. – Меня просто пугает сама мысль, что кто-то может преследовать тебя, но Тэхен хорошо держится. Наверное, это для него дело привычки, отчего становится еще более жутко. Это не должно становиться нормой чьей-то жизни, – философски заканчивает Юнги, отпивая со своего бокала. Джин видит,как его друг напряжен, но каждый из них понимает, что это – обратная сторона славы. Человек всегда жертвует чем-то, чтобы иметь то, что хочет. В случае с артистами и известными людьми они все жертвуют своим спокойствием. – Я рад, что ты тогда обратился в полицию и не оставил это дело на самотек. Такие люди, которые не особо дружат с мозгами, должны быть наказаны соответствующе.           – Если бы не ты, мне было бы намного труднее решиться на это, – с благодарностью в голосе говорит Джин и Юнги улыбается. Он знал, что Юнги вспомнил об этой ситуации, как и он сам.          Какое-то время они сидят в полной и комфортной тишине, пока оба не чувствуют что напряжение от пройденной ситуации отступает. Джин идет за второй бутылкой, в то время как Юнги уходит в сторону кухни, возвращаясь оттуда с фруктами. Никого на тот момент не заботит, что завтра утром им нужно идти на работу и заниматься мыслительными процессами. Они определенно будут в порядке.          – Как дела? – вдруг спрашивает Юнги, отвлекаясь от своих мыслей. Его голос звучит игриво и лениво, что говорит о его хорошем настроении. Джин пожимает плечами и прыскает от еле скрываемого смеха. – Так что с Чонгуком?          – Как и ожидалось, с того момента, когда я отказал ему в студии ничего не изменилось, – Джин улыбается вспоминая Чона, что не скрывается от глаз Юнги, который лишь выгибает бровь. – Кажется, чуть позже я могу пожалеть об этом, – вдруг говорит он, спрятав свою улыбку. Эта мысль некоторое время крутилась в его голове и он испытывает облегчение, рассказав другу. – Такие, как Чонгук долго не задерживаются в одиночестве. Он добрый, красивый и у него отличный характер, – продолжает он вслух размышлять о Чонгуке, не замечая изменения в лице друга. – К тому же, у него отличное тело, – рассмеявшись своим словам, говорит он.          – Ты точно будешь жалеть, – слышит он от Юнги. Ему на мгновение кажется, что его друг злится, но на это нет каких-либо оснований или все-таки есть? Он открывает глаза, чтобы осторожно посмотреть на Юнги, который смотрит перед собой и Джин видит его погруженным в свои мысли. На лице друга будто проскальзывают несколько эмоций разом и Джину интересно, о чем он думает на этот момент. Судя по всему, Мин пришел к какому-то умозаключению, так как его лицо становится более спокойным.          – О чем ты думаешь? – он озвучивает свой вопрос с осторожностью, чтобы не казаться слишком заинтересованным в ответе, хотя так и есть. Он очень хочет услышать от Юнги то, что его беспокоит.          – Думаю о том, что слышать хвалебные речи в сторону другого парня не очень-то и приятно, – от голоса Юнги, немного капризного и разочарованного Джин улыбается. Он отставляет от себя бокал, чтобы пересесть ближе к другу и разворачивает лицо Юнги на себя, хватая его ладонями за щеки.          – Ты все равно лучший из всех мужчин, которых я знаю, – самым приторным голосом заверяет он друга. Юнги смешно морщит свое лицо, тем самым скрывая свою очаровательную улыбку. Джин не может насмотреться на эту улыбку и на самого улыбающегося Юнги. В такие моменты его друг выглядит очень красивым и мягким, таким в которого можно влюбиться с первого взгляда. – Может мне стоит начать встречаться с тобой, пока тебя у меня не увели? – дразнится он и Юнги прыскает от смеха, убирая его руки от своего лица. – Тогда я точно буду кусать локти.          – Кто может увести меня у тебя, Джин? – подыгрывает ему Юнги.       Они взрываются хохотом, возвращаясь в исходное положение. Джин ловит себя на мысли, что действительно в его жизни нет никого надежнее чем Юнги. Возможно, в прошлой жизни он был героем, раз в этой он может позволить себе называть такого человека, как Мин своим другом.          Они сидят еще какое-то время, тихо разговаривая и как только допивают вино, идут спать. Время перевалило за полночь и им все еще нужно на работу. Юнги занимает душ первым, переодевается в свою пижаму и ждет его, чтобы удобнее уложиться и отправиться в царство снов. Джин, немного захмелевший от выпитого, двигается лениво и полусонно, пока Мин наблюдает за ним с кривой улыбкой на лице лежа в кровати.          – Чонгук влюбился бы в тебя еще больше, увидь он тебя сейчас, – вдруг тихо говорит Юнги, как раз в тот момент, когда Джин гасит свет и присаживается на край кровати.          Слышать такое от друга ему не в первой, но впервые он реагирует на это неоднозначно. Его сердце на мгновение вздрагивает и возобновляет свою работу как положено, но эта доля секунды будто изменило восприятие реальности. Но он теряет эту мысль, как только удобнее укладывается под боком у Юнги и практически сразу засыпает.          Юнги заснуть не может. Его мысли крутятся вокруг Сокджина и сказанных им ранее слов, и Юнги мог думать только о том, какого это встречаться с лучшим другом. Допуская мысль о том, что это вполне возможно, он погружается в мысли намного глубже, слушая размеренное дыхание Джина у себя на плече и чувствуя его теплую ладонь в области живота. Но, останутся ли они такими же, как сейчас? Будут ли поддерживать также отчаянно, ждать друг друга и просто любить только лишь из-за того, что они есть друг у друга?          Он проводит ладонью по голому плечу Джина, укрывает его одеялом и чувствует, как старший прижимается ближе, обнимает сильнее и что-то бормочет ему в кожу отчего слегка щекотно. Юнги на это улыбается по-глупому и целует Джина в макушку, закрывая глаза.   

*** 

        Сокджин раздраженно отталкивается от монитора и отъезжает назад, громко выдыхая. У него не получается написать музыку, этим он и раздражен больше обычного, будто неудачно наложенный бит или написанная мелодия у него впервые. Такое происходит циклично, в какой-то день все получается намного лучше и практически с первого раза, но бывают и такие дни, когда все идет не по плану. Он без особых раздумий набирает единственного человека, который сможет сказать что не так с треком, над которым он трудится.          – Мне нужна твоя помощь, – без вступления говорит Джин и нервно подергивает ногами. Юнги отвечает, что скоро подойдет и он отключается, даже не поблагодарив. Мин поймет его определенно, ему не нужны слова, чтобы объяснить свое недовольство.          Юнги действительно приходит через десять минут, открывает дверь в его студию и Джин сидя на кресле разворачивается к нему, но встречается со спиной младшего. Скорее всего, главный продюсер с кем-то разговаривает и Джин неосознанно прислушивается к разговору.          – Конечно, я напишу тебе, как только освобожусь, – слышит Джин и вытягивает шею, чтобы разглядеть собеседника друга, но это ему не удается. Он видит лишь макушку – светло-коричневые кудрявые волосы. – Итальянский ресторан? Отлично, до встречи, – Юнги закрывает дверь, все еще улыбаясь и Джин забывает о своей проблеме. Он прекрасно знает эту улыбку.          – У тебя свидание? – спрашивает он. Его голос звучит резче чем обычно. Юнги удивленно смотрит на него, будто пытаясь понять причину такого тона и Джин выдыхает. – Прости, но, кажется, я бесполезен, – он разворачивается обратно к мониторам и машет другу. – Я не знаю в чем причина – но этот трек начинает раздражать меня, – говорит он правду. Юнги встает позади него, опирается одной рукой на стол, а другую кладет ему на плечо. От чужой теплой ладони он расслабляется и нажимает кнопку воспроизведения. По маленькой комнате звучит черновой вариант будущей песни, но не идеальность написанной музыки сразу же бросается в глаза, точнее слышится ушами.          – Что тебе не нравится? – слегка повернув голову к нему спрашивает Юнги и Джин пожимает плечами. Он и сам не знает, что именно смущает его.          – Все. Мне не нравится текст который я написал, не нравится музыка, эти биты и переходы тоже! – Джин поворачивает свою голову к Юнги и встречается взглядами с другом.       В глазах напротив не понятное выражение – сейчас на него смотрит профессионал, а не его лучший друг, а сам Джин ведет себя достаточно непрофессионально, выставляя себя посмешищем. Он знает, что Юнги не станет над ним смеяться, но ему вдруг становится стыдно и Джин прикрывает лицо руками.           – Что с тобой? – вопрос Юнги звучит обыденно, но Джин чувствует в его словах тревогу и волнение. Это был тот самый голос, когда младший хочет добиться от него правды и ни на что другое не согласен. Он чувствует, как Юнги убирает его ладони с лица и разворачивает к себе, садясь перед ним на корточки. – Я же вижу, тебя что-то тревожит, – теплые руки друга сжимают его слегка прохладные, и от ласковых касаний он слегка вздрагивает. Джин не знает, как сказать ему о своих тревогах, ведь они такие детские, ничего не значащие и он чувствует себя мелочным из-за этого.          – Директор настаивает, чтобы я был на награждении, – начинает он заходя издалека. Он не любит такие мероприятия, когда слишком много людей и где нужно безустанно улыбаться, показывая доброжелательность и веселье. Это изматывает. Джин предпочитает маленький круг людей, но своих, знакомых от и до, и с которыми не обязательно обмениваться любезностями. – Ты знаешь, я терпеть не могу такие мероприятия. За всю свою деятельность я бывал на мероприятиях раза три и то отсиживался где-то в зале, – Юнги смотрит внимательно, даже не кивает, когда он говорит очевидные вещи. – Но я не могу отказать директору.          – Но это ведь не все, – напоминает будто Юнги и Джин хватает его руку, переплетая с ним пальцы. Юнги без сопротивления переплетает свои с его и ему становится легче. Какую бы он глупость не скажет сейчас, Мин не станет осуждать его.          – Там будет моя бывшая компания, мои артисты и…         – И Намджун, – заканчивает за него друг и Джин знает, что это было предсказуемо. Юнги практически знает о чем он думает, он будто телепатически чувствует его мысли и заканчивает за него предложения каждый удобный и не удобный раз. Особенно когда Джин как в этот не хочет говорить. – Я думал, ты уже отпустил его, – мягко говорит Юнги и Джин на мгновение чувствует легкую панику, когда думает, что мог обманывать не только себя, но и друга. Но это ложь.       Присутствие Намджуна на мероприятии не беспокоит его в том самом значении, который придает ему Юнги. Присутствие Намджуна и Юнги на одной территории его волнует намного больше.          – Юнги, ты не правильно все понял, – твердо говорит он и Юнги смотрит на него ожидающе, будто ждет, когда он начнет переубеждать. – У меня нет никаких чувств к Намджуну, но… но вы двое можете зацепиться из-за меня. Ты знаешь, Намджун думает, что я ушел от него к тебе. Это то, чем он попробует апеллировать, я уверен. Я не хочу выяснять отношения у всех на виду и пытаться оправдать нашу с тобой дружбу.          – Мы можем не делать этого, – с легкостью говорит Юнги и Джин застывает, отвлекаясь от своего занятия – рассматривания их сплетенных пальцев. Он удивленно поднимает голову и встречается с серьезными карими глазами Юнги. – Мы не должны оправдываться ни перед кем, тем более перед твоим бывшим. Для большинства наших знакомых мы давно встречаемся, пусть так оно и будет. В оправдании нет смысла, Джин. Всем легче верить в свои выдумки и домыслы, чем в нашу правду, просто подыграем им.          Джин от удивления открывает и также медленно закрывает рот под тихий смех Мина. Он какое-то время сидит ошарашенный предложением, взвешивая все за и против. Юнги прав, он потратит больше сил и нервов пытаясь оправдать себя и друга.          – Это ведь не будет считаться обманом? – наконец-то он падает голос и Юнги качает головой, вставая со своего места.          Джин отпускает руку друга, все еще заторможено разворачиваясь к мониторам. Юнги подкатывает еще один стул и усаживается рядом, готовый к работе, но сам Джин никак не может настроиться. В его голове крутятся множества сценариев будущего вечера, как они появятся с Юнги на вручении и он уверен, что они будут центром внимания собравшихся. Конечно, они не артисты, которые всегда на виду у СМИ или фанатов, но их знают практически все остальные, включая тех же самых артистов. Возможно, кому-то они в этот вечер разобьют сердце, например, Чонгуку. Джин ведь говорил Чону, что они с Юнги друзья, а сам появится с ним в обществе, готовый подтвердить их взаимоотношения, хоть и «шуточные». Возможно, Юнги также разобьет чье-то сердце. Джин никогда не поверит в то, что у Юнги нет тех, кто хочет быть ближе чем просто коллегой или знакомым, ведь это Мин Юнги – гениальный продюсер, талантливый писатель и не менее талантливый музыкант.          – А как же тот с кем ты идешь в итальянский ресторан? – вдруг произносит он вслух, тем самым отвлекая работающего друга и тот через пару секунд, выключив аудио дорожку, поворачивает голову к нему.          – О чем ты?          – Ты же должен идти на свидание, – говорит он, но Юнги все еще смотрит на него, будто не понимает о чем он говорит и Джин чувствует себя абсолютно глупым. Кажется, он зациклен на личных отношениях друга. – Прости, это не мое дело.          – В итальянском ресторане у нас встреча с артистами, которые в знак благодарности нас туда и пригласили. Нас всех, – Юнги прыскает от смеха, отворачиваясь от него и возвращаясь к мониторам. Джин чувствует необходимость приложиться лицом о какую-нибудь поверхность, желательно твердую и каменную, но вместо этого выбирает плечо Юнги, утыкаясь в него лбом. Он чувствует, как Юнги откровенно смеется над ним, отчего его тело трясется беззвучно. Ему нечего сказать на это, его друг прав – он абсолютно точно смешон. – Как ты смотришь на парный наряд? – все еще смеясь спрашивает Мин и Джин соглашается без возражения. Пусть будет так, как этого хочет Юнги, все-таки Мин в их паре отличается адекватным и рациональным мышлением.   

*** 

        Юнги теряет способность здраво мыслить, когда Джин выходит к нему, поправляя свой пиджак расшитый камнями вдоль отложного воротника переходящего через плечевой шов вниз. На шее Кима висят на вид простые, но как известно самому Юнги цепи из белого золота, открывая красивый обзор на длинную шею и частично на ключицы. Вырез на шелковой безрукавке дает полет фантазии и Юнги откровенно говоря следует за ней, но вовремя возвращается назад, в суровую реальность.          – Я нанес немного макияжа на лицо, – оповещает Джин, все еще возясь со своим пиджаком и только сейчас Юнги обращает внимание на лицо друга. Ким Сокджин был чертовски красив и без макияжа, но с немного подведенными глазами и нанесенным на губы бальзамом он выглядит как сам Бог. Гребаный корейский Бог, который вырывает сердце Юнги на живую. – Ох, – Юнги не сразу обращает внимание на возглас друга, все еще завороженный его внешним видом. Он должен быть привыкнуть к тому, что его друг неотразимо красив, но каждый раз, когда Юнги видит Джина то не может не восхититься. – Ты такой красивый, Мин Юнги!          Сказанное не сразу доходит до него, ведь «красивый» – это определенно то, что касается Сокджина непосредственно, но никак не его. На нем костюм от Louis Vuitton в черном цвете, обычного прямого кроя, воротник которого украшен фирменным значком и маленьким самолетом и завершает его образ пояс на талии. Просто и со вкусом, как считает сам Юнги, но Сокджин все еще восхищенно вздыхает и Юнги бросает все силы на то, чтобы не смутиться. Это же Джин, он всегда так реагирует на все, что он делает, – успокаивает Юнги себя.          – Ты выглядишь как…          – Как твой липовый парень? – шутит он и Джин серьезно качает головой, без тени улыбки на лице.          – Богатый и сексуальный парень Ким Сокджина, – Джина надолго не хватает и он начинает нервно смеяться, все приближаясь к нему. – Правда, ты выглядишь очень горячо в этом образе, Юнгичи.          Он готов отдать все, чтобы его сердце не реагировало на эти слова так предательски, но по телу разливается сладкая нега от слов Джина. Шанс остаться незамеченным для друга он упускает, когда Джин прикасается к открытой части груди, касаясь теплыми подушечками его кожи.          – Я не думал, что ты до сих пор хранишь их, – взволнованно шепчет Джин и до него не сразу доходит смысл. Он все еще думает о том, что там где касаются чужие теплые пальцы нещадно жжет и это начинает волновать его не на шутку.          – Конечно, – Юнги пугается своего севшего голоса и спешно прочищает горло, отодвигаясь от Джина и рассеивая напряжение между ними. – Я храню все, что мне дарят, –говорит он спешно, прикасаясь к украшениям на шее. Конкретно эти были подарены Сокджином, когда Юнги выпустил первый полноценный альбом. Они не такие дорогие по цене, как костюм на нем и те украшения, которые он может позволить себе сейчас, но они дороги его сердцу.          – Я польщен, – все еще нервно улыбаясь говорит Джин и указывает на себя. – Что скажешь?          – Ты и сам знаешь, что не одежда тебя украшает, а ты одежду, хен, – пытается он сделать комплимент. Это то, что он обычно говорит всегда, но в этот раз Джин реагирует неоднозначно, кивает пару раз и поджимает губы. – Не нарывайся на комплименты, Ким Сокджин, – предупреждает он и Джин пытается расслабленно улыбнуться. Юнги действует импульсивно, когда подходит слишком близко, поднимает чужую голову за подбородок пальцами и заглянув в глаза, говорит: – Ты пленительно красив.          Джин открывает рот, чтобы что-то ему ответить, но он уже отпускает чужой подбородок и отходит на безопасную зону.          Что сейчас произошло? – спрашивает Юнги у себя и этот же вопрос задает себе Сокджин, тяжело сглотнув.   

*** 

        Официоз заканчивается быстро и Джин нервно поправляет на себе пиджак, когда отходит от других, чтобы взять себе выпивки у бармена. Вокруг снуют столько артистов и знаменитостей, что от блеска ослепительных нарядов, макияжей и улыбок у него кружится голова. Все-таки публичность ему чужда. Директор на пару с Юнги отошли к важным гостям и Джин чувствует всю тяжесть вечера на своих плечах. Мечтая оказаться дома и снять с себя хоть удобный, но уже такой ненавистный наряд, он заказывает у бармена коктейль и потягивает его через трубочку. Как он и ожидал тех, кто хотел перекинуться с ними парой слов было предостаточно, а везде успевающий директор добавлял официальности еще больше. Джин успел даже поздороваться со своими бывшими артистами и с кем-то из стаффа, радуясь, что нигде не видит продюсеров. Но, когда его окликает уже знакомый голос, Джин натягивает дежурную улыбку и разворачивается к Намджуну.          – Удивлен увидеть тебя здесь, – первое что говорит Ким-младший и медленно скользит по нему взглядом. От Джина не скрывается тот факт, что глаза Джуна дольше положенного задерживаются на его губах и открытых участках кожи на груди. – Со мной ты на такие мероприятия не ходил, – говорит Намджун и он мысленно заканчивает его предложение. «А с Юнги пришел» – это именно то, что хочет сказать бывший.          – Здравствуй, Намджун, – все еще улыбаясь, говорит он, оставив его замечание без ответа. Они стоят смотря друг на друга и Джин чувствует растущее напряжение между ними.          – Ты делаешь большие успехи, Сокджин, – голос Джуна хоть и звучит дружелюбно, но Джин научился читать его сквозь вежливость.          – Спасибо, ты тоже, – возвращает он слова младшего, начиная мечтать о том, что кто-то сейчас подойдет к ним и отвлечет, но как назло никто не спешит к ним. Джин мысленно ругается, когда видит, как хищно улыбается Намджун, отпивая со своего бокала.          – Как Юнги? – задает вопрос Ким и Джин готов дать голову на отсечение, что это именно то зачем к нему подошел Намджун. Кажется, кто-то все еще зациклен на прошлом. Он внимательно смотрит на младшего, пытаясь дать понять ему без слов, что у него ничего не выйдет.          – Что тебе нужно, Намджун? – спрашивает он. – Уверен, ты не любезностями пришел обмениваться.          – Ты прав, – даже не отрицает младший. Его взгляд меняется, становясь более жестким и требовательным. Джин хорошо помнит эти взгляды – обычно так начинались их многочисленные споры и скандалы. Намджуна было трудно в чем-то переубедить, если он решил вопрос в своей голове не выслушав его. И сейчас как раз тот самый момент, когда Ким попытается высказать свою правду, не пытаясь выслушать его в ответ. Джина будто перекидывает назад в то время, когда их отношения начали рушиться. – Я все еще задаюсь вопросом, когда ты начал спать со своим лучшим другом: когда встречался со мной или все-таки после? А может ты встречался нами обеими одновременно?          – Намджун, – Джин еле сдерживает себя, чтобы не выплеснуть содержимое бокала на его лицо. Он этого и боялся, когда не хотел идти на мероприятие. Публичные разборки это совсем не весело – это неприемлемо считает он. – Будь любезен, заткнись. Хватит искать причины нашего разрыва в других людях, – наклонившись ближе к мужчине говорит он и Джун злорадно ухмыляется.          – Боишься, что о твоем маленьком секрете узнают? – обводя зал, спрашивает Намджун и Джин громко выдыхает, готовый взорваться.          – Хен был прав, когда ушел от тебя, – говорит Юнги, притягивая его за талию в свои объятия. Глаза Намджуна опасно сужаются, перемещаясь с лица Мина к его руке, которая по-хозяйски лежит на талии Джина. – И о каком секрете идет речь? Может, ты считаешь секретом то, что Джин ушел от тебя ко мне?          – Так я был прав, – злостно выплевывает Намджун, сжав свои руки в кулак.          – Мне, наверное, стоит поблагодарить тебя, Ким Намджун, – не обращая внимание на сказанные слова Джуна продолжает Юнги, прижав к себе ближе, что не уходит от чужого взгляда. – Твоя ошибка дала нам с Джином возможность к новым, нормальным отношениям. Если бы не ты, мы бы не смогли направить наши отношения к чему-то большему, – лицо Джуна сереет от слов Юнги, но Мин не обращает никакого внимания на него. – Поехали домой, дорогой, – обращается Юнги к нему и Джин улыбнувшись, кивает. Они оставляют взбешенного Намджуна одного около бара и взявшись за руки, лавируют между людьми в сторону выхода.         

***  

        – Этого я и боялся, – Джин удобнее усаживается в салоне такси и встревоженно смотрит на абсолютно спокойного Юнги. – Я знал, что Намджун будет ворошить свои обиды, – выдыхает он, отворачиваясь к окну, когда автомобиль плавно трогается с места. Огни мелькают за окном и Джин прикрывает глаза, чтобы немного успокоиться. Он непонимает, как Намджун додумался упрекать его чем-то таким низким, как измена. Хотя, это было и раньше, когда они состояли в отношениях, но больно все равно, как будто впервые.          – Не думай об этом, хён, – тихий голос Юнги врывается в его сознание и он поворачивает голову к нему.          – Я разочарован в нем, Юнги, – прямо говорит он. – Мы должны были расстаться мирно, без этого всего, но что-то пошло не так и теперь не только я, но еще ты был втянут в эту грязную помойку выяснений отношений.          – Он не может отпустить тебя, – спокойно говорит Юнги и Джин отрицательно качает головой.          – Нет, он просто не может успокоиться из-за мыслей, что кто-то смог променять его, выбрав другого. На моем месте мог быть любой другой и я уверен, что он нашел бы чем упрекнуть. Это ненормальные отношения, – злостно проговаривает он и Юнги берет его за руку, ласково гладит большим пальцем по коже, успокаивая. – Как долго это будет продолжаться, Юнги?          – Джин, – голос Юнги требовательный и Джин берет себя в руки, замолкая. Младший прав, ему нужно успокоиться и не выяснять бывшие отношения в машине такси.          Джин пересаживается ближе к другу и укладывает свою голову на его плечо, делая глубокие дыхательные движения, которые не особо помогают. Легкий поцелуй в лоб от Юнги зарождает в его груди глубокую благодарность другу. Ему вдруг вспоминается тот момент, когда они собирались выезжать из дома этим вечером и взгляд Юнги, который был ему не знаком, как от друга, но который он точно знает от других. Примесь восхищения, благоговения и влюбленности. Джин вдруг с опаской признает, что не был напуган, а наоборот чувствовал ответный интерес к Юнги. Если вспомнить слова Юнги, сказанные Намджуну, то из этого можно сделать несколько выводов. Во-первых, Джин действительно благодарен бывшему за завершение отношений, которые нормальными сложно назвать, хотя изначально они были таковыми. Во вторых, если связать все, что произошло между ним и Юнги за последние месяцы, то можно придти к выводу, что они действительно шли к большим отношениям.          Он открывает глаза и цепляется взглядом за их руки, которые вновь переплетены пальцами, что уже привычно для них двоих. Просто взяться за руки и почувствовать поддержку, обнять, чтобы почувствовать защиту и успокоение, засыпать вместе, чтобы утром проснуться вместе – так привычно и самое главное чувствуется правильным.          – Юнги, – он практически шепчет, но машина останавливается около дома младшего и он решает сказать о своих догадках дома. Он ловит себя на мысли, что называет квартиру Юнги «домом» и это вызывает у него неожиданную улыбку.          Юнги помогает ему выйти из машины и тянет за руки к дому. Они едут в лифте, пока Джин все еще формирует речь, которую хочет сказать другу, но с каждым этажом он начинает заново, теряясь в мыслях. Он уверен, что его догадки верны, но как их правильно донести до Юнги? или все пустить на самотек? В один день моток из их отношений размотается и даст свои ответы, но как долго он сможет ждать этого дня?          – Ты что-то хотел сказать мне, Джин? – спрашивает Юнги, когда открывает дверь и пропускает его вперед. Джин кивает, втягивает воздух глубже и теряет способность говорить. Вместо этого он притягивает к себе Юнги и крепко обнимает. Сердце в груди бьется быстро и взволнованно. – Сокджин? – шепчет Юнги и от тихого шепота по телу будто проходится разряд. Наверное, это сравнимо с эффектом дефибриллятора по сердцу.          – Что между нами происходит? – также шепотом спрашивает он и еще сильнее прижимается к Юнги. В этот момент страх сковывает его всего и он жмурится, чтобы его скорее отпустило. Он чувствует, как рука младшего начинает двигаться по его спине, поглаживая.          – Может быть… мы действительно все это время шли к нормальным отношениям? – тихий голос Мина взволнован и напряжен, будто он боится также как и Джин.          – Я всю дорогу думал об этом и это невероятно, – Джин открывает глаза, но все еще не отпускает младшего. – Невероятно то, что нам нужно было встретить моего бывшего, чтобы понять это, – нервный смех срывается с его губ и он не останавливает свой порыв оставить поцелуй на чужом плече сквозь одежду, хоть и знает, что скорее всего Юнги даже не почувствует его.          – Почему же? – Юнги отстраняет его от себя, заглядывая в его глаза и Джин задыхается от открывающихся ему чувств. Столько нежности и ласки в таких родных глазах, которые он знает вот уже много лет. – Я понял это чуть раньше до встречи с Намджуном, – улыбнувшись говорит младший. – По утрам, когда просыпался раньше тебя, чтобы понаблюдать за твоим спящим лицом, когда брал тебя за руку всякий удобный раз, когда обнимал тебя перед сном и оставлял поцелуи на твоих волосах. Когда просто смотрел на тебя, когда ты улыбался, ел, разговаривал и просто находился рядом со мной. Каждый раз я думал о том, что мои чувства становятся серьезнее и глубже.          – Но почему ты не сказал мне? – пораженный услышанным спрашивает Джин, смотря на все еще улыбающегося Юнги.          – Ты должен был сам понять это, как сделал я, – Юнги прикасается к его щеке, проводя большим пальцем по щеке едва ощутимо и Джин чувствует трепет от касаний. – Ты был уже близок, я видел это сегодня вечером, когда мы собирались на мероприятие, но несмотря на это я бы ждал тебя, Джин.          – Я понял это, когда мы ехали в такси и хотел тебе сказать об этом. Пока поднимался лифт я придумывал слова, чтобы правильно все сформулировать, а ты уже знал, – улыбнувшись, говорит он и приближает свое лицо к лицу Юнги, касаясь чужого лба своим. – Я определенно счастливый человек.          – Как и я, хён, – Юнги широко улыбается, обнажая свои десна и Джин целует его в уголок губ, также счастливо улыбаясь. – Наш первый официальный вечер?          – И первая ночь.          Юнги целует его нетерпеливо, протяжно простонав в его рот и Джин хватается за его плечи, чтобы не упасть от чужой страсти. Они целуются медленно и тягуче, переходя на влажные и пошлые, и этот контраст заводит с пол оборота. Джин спускается руками проникая под рубашку одной, второй развязывает пояс отбрасывая его в сторону, и помогает Юнги снять с себя свой пиджак, не отрываясь друг от друга. В этом же темпе, раздевая друг друга они движутся в сторону спальной комнаты младшего, собирая все углы и стены.          Руки Юнги проникают под штаны, хватая его за ягодицы и с силой сжимая их. Джин громко стонет от крышесносных ощущений, хватает ртом воздух, когда младший от губ переходит к шее и проходится горячим языком по тонкой коже, слегка прикусывая.          – Джин, – выдыхает в его ухо Юнги и Джин начинает дрожать от явного возбуждения.          То, как нуждается в нем Юнги порождает в нем что-то темное и греховное, почти неконтролируемое и он покоряется. Наспех освобождается от своих штанов, перешагивает через них и помогает Юнги. Ему хочется прикоснуться к младшему везде, куда только может дотянуться и он делает это с таким энтузиазмом, что добивается от Юнги тихого рычания.          – Хён, – обращение свозит угрозой и Джин тихо смеется, оставляя на взмокшей шее Юнги быстрые поцелуи.          – Не могу держать себя в руках, – признается он и Юнги поднимает голову, берет его лицо в свои ладони, смотрит так глубоко в него, что все его естество сжимается в предвкушении. Это сторона младшего для него незнакома, но не менее возбуждающе. – Ты должен знать, как я хочу тебя, Юнги.          Он прикасается руками к чужому члену, слегка сжимая и взгляд Юнги темнеет от желания. Джин будто завороженный смотрит на него и все двигает рукой, подгоняя младшего к краю, но Юнги быстро целует его в губы и разворачивает его к себе спиной, прижимаясь сзади.          – Я хочу тебя не меньше, поэтому будь терпеливым и дай растянуть тебя как следует, – говорит Юнги, но противовес своим словам, нетерпеливо имитирует секс, трется своим членом о его ягодицы, сводя их с ума. Джина от возбуждения уже трясет и он лишь кивает соглашаясь. В горле пересыхает.          Юнги отпускает его, ведет в сторону кровати, помогает забраться на него и сам отходит на пару шагов назад, рассматривая. Животное желание плещется в чужих глазах и Джин облизывается, предвкушая уже сам секс. Ох, как он долго искал кого-то, кто мог бы также как Юнги не прикасаясь, трахать его глазами. Он широко разводит свои ноги, следя за чужой реакцией, давая понять, что он может позволить младшему абсолютно все, что он захочет.          И Юнги берет то, что ему предлагают после невыносимо долгой растяжки пальцами и языком. Берет его нежно, но надолго его не хватает и младший переходит на более жесткие фрикции, придерживая его тело в своих руках, сжимая до синяков и Джину окончательно сносит крышу. Он наслаждается властью Юнги над собой, упивается его грубыми толчками и сильными укусами на коже, распаляет его своими стонами и умоляет не останавливаться.          Сокджин кончает с мыслями, что нашел не только идеального парня, но и идеального партнера, крепко сжимая в себе член Юнги, когда он с громким криком кончает глубоко в него и замирает, сжимая его в своих объятиях. Юнги думает о том, что нет никого более идеально подходящего ему и его телу, как Джин и вряд ли они когда-нибудь расстанутся после этого открытия.