Штраф, или необычное приглашение в кино

Утро осени тянется долго, и это никогда не нравилось Хосоку, вот совсем. Чёрное небо, среди которого ничего не видно, кроме мелкого прозрения звёзд, что светили почти незаметно, будто оповещая о том, как далеко находятся. Хосок так думал. Когда-то он хотел быть астронавтом или хотя бы попытаться открыть новую звезду. Тёмные дали, освещённые крохотными светильничками в виде звёзд так и манили. Вот только.. – Господин Чон! Хосок, увлёкшийся очередным красивым слайд-шоу в голове на тему: "О как прекрасна вселенная", поднял голову, которая удобно примастилась на сложенных руках прямо у стойки регистратуры. Да, это было нормально. Для Хосока спать прямо на регистрационном посте было просто нормально. Как бы.. обычно? – Здесь! – Хосок резко вскинул руку и, кажется, то ли это был условный рефлекс его организма, выработанный на протяжении тех лет, когда он учился в медицинском университете, то ли это была запоздалая реакция. Всё могло быть верным. Только теперь приятные картинки со звёздами сменились на " О как прекрасна вселенная, которая имеет меня каждый чёртов день!". – Пациент из третьей палаты потерял сознание – Хосок, потерев глаза, направился к лифту, своим гоночным шагом, – Это может быть из-за его вчерашней операции? – Я надеюсь, что нет! Второй раз он согласие на то, чтобы я его чуточку разрезал, не даст. Чёрт! – кнопка лифта как всегда заедала, именно пятая кнопка. С Хосоком, что наблюдалось часто, такое приключилось чуть ли не ежедневно. Вчера ломалась седьмая, сегодня пятая. Около палаты уже стояли пара человек. В основном рассадники сплетен таких, что любой высокоскоростной интернет позавидовал бы. Растолкав всех по сторонам и продолжая слушать «шу-шу» за дверью, через пару минут Хосок был уже в палате, смотря на пару удивлённых глаз, соседей его пациента, у которых тоже сегодня-завтра должна состояться операция. Казалось, их руки уже тянулись к листу и заполняли отказную. – Неси эпенофрин, дефиблирятор и возможно.. – Доктор Чон, я сегодня первый день! Я ординатор! Хосок так и должен был подумать. Всё складывалось в этот день против него, должно быть и этот парень был приспешником дьявола. Благо в университете у него была пятёрка по физкультуре. Ну вот, а то спрашивал раньше: "Зачем медикам физкультура, да ещё и по плаванию зачёт сдавать". Вот, ответил на вопрос. Лучше бы не выёбывался. Не только этаж, но и всю больницу поразил оглушающий визг. – Доктор Чон, он не дышит! А доктор Чон уже летел на крыльях неотложной помощи и проклинал всех, кого приставили наблюдать за состоянием. Кофе они, наверное, вкусный пьют, и ладно бы ему тоже захватили, но нет! – Чёрт! – не нащупав пульс, Хосок, откинув голову назад, тихо прошептал, потому что горло саднило ужасно из-за бега, – Кто-то давал ему препараты, содержащие пеницилин, или, может, анальгин, новокаин? – Д-да, кажется, новокаин. – Зачем? – Он жаловался на боли! – Ладно, – Хосок достал из прихваченной сумки скальпель, из-за чего интерну поплохело. Протянутая доктором Чоном бутылка со спиртом расценивалась молодым специалистом двояко, – Лей на скальпель, и руки тоже сполосни мне. И сейчас кому правда ещё не было плохо стало. Соседи этого везунчика по палате быстро улизнули, и провожались взглядом ещё зелёного врача, который сейчас бы с радостью был на их месте. В глазах размазывалась картинка, а в нос ударил запах спирта так сильно, что ноги подкосило. Хосок же уже орудовал скальпелем в районе шеи, прося пару раз полить спиртом скальпель и наконечник трубки, который поместил в разрез шеи. Хосок разминает шею после долгого дня, выходного причём. Он уже стоял около стойки регистратуры, болтал, а после и уснул прямо на сложенных руках, видя чудесные сны о кофе с сиропом и маффинами. Неплохо было бы и полноценный ужин получить, но лучше мечтать о меньшем и сбыточном. К ночи он наконец-то добирается до дома с парой пакетов продуктов, склонив голову и смотря на меняющиеся друг за другом ступеньками. На лестнице курит его сосед. Хосок слегка склоняет голову в приветствии и открывает дверь, перед этим оперевшись всем корпусом тела о стену. Воспоминания о тёплой кровати заставляют его продолжить путь. Пакеты даже не разбирает, не переодевается и прямо так заваливается спать, забывая обо всём на свете, пока на телефон сыпятся всевозможные сообщения с беспокойствами. Утро врача это не что-то, напоминающее завтрак диснеевских принцесс, нет; это нельзя назвать даже обычным человеческим завтраком. Это вечная спешка, опоздания, в каком-то смысле иногда Хосок даже не ест, слишком торопясь. Так и сегодня просыпается он не от будильника, который на выходные всегда отключает, а от противного пиликающего звука. Нащупав телефон около себя, он пару секунд борется со своей более рациональной и щадящей его стороной, раздумывая о том, чтобы просто отключиться и заснуть обратно. Но добрая натура, из-за которой потом пожалеет Чон, в приказном тоне заставляет сказать: «Здравствуйте, Это Чон Хосок, чем могу Вам помочь?» – Официоз это не для меня. Для тебя просто самый лучший человек в мире, – говорит голос по другую сторону телефона, а Хосоку хочется кричать и думать, что это просто сон. Что его несерьёзно разбудил Сокджин в первый выходной за последние несколько недель. — Ты серьёзно? Видел, когда я вчера удрапал из этого ада? – Сокджин мычит что-то в трубку и слушает нескончаемую тираду, – Пусть там хоть сам адвокат дьявола поступит, никуда не поеду. У меня выходной, так и передай. Хосок на девяносто процентов уверен, что просто так Ким не будет звонить ему, зная о сложившейся ситуации, уж тем более не в десять утра. Поэтому, откинув все чувства сожаления, долга, и просто взвесив, что без выходных он долго не протянет, просто укутывается в одеяло сильнее. – А знаешь, было бы здорово. Ну, то, что про адвоката, – Чон никогда не понимал шутки друга, тем более не тогда, когда в голове развелась кромешная сонная пустота, – Потому что он, блять, тебе понадобится. Чон пару раз моргает, всё-таки раздирая глаза от последних капель чудесного сна, и слушает. Странно. – Чего? – Ноги в руки и в больницу как на праздник, точнее как на похороны. Это неважно. За тобой тут приехал..– Сокджин молчит, кажется, обдумывая новый каламбур, но Хосоку вот сейчас не самое время, – Прокурор дьявола. Просят вызвать тебя. Приехал с повесткой. Хосок не помнит момента, когда так быстро собирался, ловил такси, потому что на своей добираться не вариант вообще, она по пути либо заглохнет от нехватки бензина, либо совсем умрёт. О завтраке он даже не смеет думать, так же как о прогнозе погоды, новостях и вообще телевизор даже не включал. Вламывается в больницу как к себе домой, пытаясь отдышаться. Ординаторская встречает его не как обычно белым светом, ему кажется, что около неё полыхает огонь и периметр обтянут колючей проволокой. Через секунду он залезает туда, видя Сокджина, который выпивает из стаканчика кофе, весело о чём-то говорит и смеётся. Вот это да. Если это шутка какая-то или новый инновационный будильник, то Хосок будет крушить. – Ты, блять, нормальный? – Хосок швыряет в него свой рюкзак, в котором все его документы, какие только было возможно найти в доме: паспорт, целая папка со всевозможными прививками, включая десятилетней давности, как-то умудрилась попасть грамота за конкурс чтецов, – Я через весь город как угарелый летел. Клял всех и вся, особенно долбоёба, который решил, что, блять, это лучшая идея припереться ко мне на работу в десять часов утра. Я ещё так подумал: «А почему не домой?», но быстро перестал, потому что от страха мне мозг сжало в десять раз. А ты лыбишься? Иди нахуй, Ким Сокджин! Сокджин хлопает глазами, кажется, он не был таким растерянным со времён... да никогда в общем! На лице ужас, недоумение, страх, веселье, тотальный пиздец. Тысяча эмоций на один сантиметр лица. Ким прокашливается пару раз, пока встаёт с дивана, поправляет подушки и суёт руки в карманы, оттягивая халат. – Ладно, пойду я. Скоро операция начнётся, а то без анестезиологов, знаете, как без рук, ага. И Чон Хосок в полнейшем шоке, потому что какая блять операция? Он решил устроить всемирно позорный пранк? Дайте, он угадает, сейчас кто-то выпрыгнет с камерой и скажет: «Чон Хосок лузер!». Но ничего такого не происходит, а подозрительные «знаете», ломает для него четвёртую стену будто он общается не только с ним. Возможно, у него диагностировали шизофрению, это было бы лучшим для Сокджина исходом, но на деле всё становится яснее и от этой ясности только ужаснее, когда на всеобщий балаган оборачивается тот, кого Хосок сначала не заметил. Это.. а правда, кто это? – Здравствуйте, Вы Чон Хосок? – Хосок неуверенно кивает, сейчас ему бы не хотелось быть таковым, – Возьмите, – белый аккуратный конверт привлекает внимание, ему кажется, что там точно не премия, — За неявкой в областной суд Сеула следует штраф в размере трёхсот тысяч вон, а также принудительное доставление лица судебными приставами, – человек, решивший, что ответа так и не получит, забирает папку с дивана, на котором сидел, кивает Сокджину и уходит. Хосок хочет плакать. Хосок это делает. – Что это было? – тихо спрашивает он сам себя, продолжая вертеть конверт в руке. Красивый, беленький. – Всё, загремишь в тюрьму на три года, – отвлекает его Сокджин от собственных мыслей, выглядывая из-за двери. – А ты мог предупредить, что как бы: «Хосок, остановись!» или сказать «Ва, а вот и Хосок. Хосок это прокурор, прокурор это Хосок. Не отвлекаю», но не сидеть с убитым лицом всё время, пока я веду себя как истеричка? – А ты ведёшь себя прямо как она. Я не виноват, хотел что-то сказать, но ты уже летел аж не догнать, – Сокджин смотрит на часы, он никуда не опаздывает абсолютно, – Тороплюсь. – Детей надо забрать? – отчаянно интересуется Хосок, не решаясь также открыть конверт. – Нет, сегодня титул гончего кучера не у меня, — Хосок мучительно в ответ стонет, аккуратно отклеивая язык конверта сверху, – Пойду сухари сушить. Джин уходит, пока через дверь льются проклятья. Хосок открывает конверт, в конце от нетерпения все же порвав бумагу. Чёрным по-белому, красивым шрифтом некрасивые слова.

***

День заседания суда заканчивается не так как бы хотелось Хосоку. Мало того, что самый страшный кошмар его жизни сбывается – он на короткой ноге стать преступником, так ещё и прокурор будто бы пообещал самому себе таки добить это дело, выжимать всё, кажется, сюда смогут приплести и то, когда Хосок убил пару пауков. – Исходя из слов вашего соседа, Чон Хосок, все письма и документацию вы забрали в среду вечером, так что не могли не увидеть уже третью повестку, верно? – Но.. – Верно? Хосок отвечает не многозначительным «да», хрипя голосом. Ему что заняться больше нечем? Чон и правда сейчас ощущает себя убийцей или насильником, честное слово кто будет разбираться в такой ерунде так скрупулёзно? – Присуждается штраф в размере трёхсот тысяч вон, а также лишение водительских прав господина Чон Хосока сроком на один год. Судебное заседание объявляю закрытым. Парень правда не понимает, что произошло. Он хочет возразить, но суровый взгляд прокурора ловит его прямо на полуслове, что оспаривать становится очень стыдно. – Да, представляешь, так и сказал. Плюсом теперь я без отложенных денег на отпуск и машины, – трубка что-то кричит Хосоку, отчего уши закладывает, он кивает больше сам себе, потому что собеседник не видит, но замечает вышедшего из здания суда мужчину. Хосок думает, что с виду так и не скажешь, что это он абсолютно несправедливо устроил балаган не только на его работе, из-за чего все только об этом и шепчутся, но и в суде, – Позже наберу, – Чон убирает свой телефон от уха, окликая громко мужчину, – Господин Мин! Господин Мин, подождите! И Хосок бежит с невероятной скоростью, чуть ли не сбивает всех по пути, размахивая всё тем же рюкзаком. Юнги с виду кажется, что этому парню не дашь и семнадцать лет, хотя успешный врач. Первое впечатление и внешность однако обманчивы. Юнги встаёт в позу: руки в карманы, посмотрев перед этим на часы. У Хосока в голове крутятся лишь мысли по типу «Какие важные. Я просрал работу, и ты подождёшь». Он не отвечает лишь смотрит пренебрежительно, пока тот пытается начать с мыслями, неловко переминаясь с ноги на ногу. – Извините, что отвлекаю, но вот, возьмите. Хосок протягивает вперёд, придерживая двумя руками небольшую визитку, в небольшом поклоне. – Это я должен предлагать услуги юриста, разве нет? – но карту принимает, рассматривая сначала очень внимательно, – Что это? – Это? А, это моя визитка. Покажете у стойки регистратуры и пройдёте осмотр бесплатно у лучших врачей больницы. – Взятка? Он говорит с такой сталью в голосе, что становится плохо, а громкость, кажется, увеличивается на несколько децибелов, разрушая уши Хосока и тот очень сдерживает отчаянные попытки не закрыть тому рот, мало того, что его все считают преступником с большой дороги, так ещё и во взятке должностному лицу улучить могут. Хотя на что он рассчитывает? – Нет, что Вы! Это просто несущественный такой презент. Чтобы разгладить все недопонимания. Юнги пару секунд смотрит на огромные ступеньки впереди себя и после кивает, отчеканивая лакированными туфлями неплохую мелодию. – Извините.. – Спешу напомнить, что решение судья уже вынес, подавать апелляцию не советовал бы, из-за такого только посмеяться можно. Но за ваш презент благодарю. Удачи, господин Хосок. И у этого господина Хосока кружится и взрывается одновременно голова от слов этого идиота. Что? Правда? Смехотворное дело? Так зачем надо было так копать будто тот подозревается в семидесяти убийствах? Хосоку остаётся лишь смотреть на удаляющуюся фигуру, которая садится в машину. Хосок же поедет на автобусе.

***

– Я его убью! – мысль об убийстве греет ему душу и не кажется такой уж плохой и категоричной. – Чёрт, он ещё тот козлина. Но зато он делает свою работу на все сто пять процентов, м? – Этого бы мне и не хотелось. Конечно, можем порадоваться, но ситуация не позволяет мне. У меня день скорби. – Держись, – Сокджин тихонько постукивает его по спине, пока Хосок утыкается лицом себе в колени, пытаясь прогнать мысли из головы, – Я бы на твоём месте.. – Убил его? – Нет! – почти кричит Джин, забывая, что ординаторская находится прямо за стенкой главврача, – Просто ты, знаешь, око за око! – Чон строит лицо по типу «Непонимание вселенского масштаба» и продолжает лежать, – Ну, зуб за зуб. Гадство за гадство. Подстава за подставу. – Я понял, ближе к сути, – не то чтобы он побежит воплощать гениальный план друга в реальность, но отвлечься никто не запрещал. Иногда это помогает, – Не думаю, что у меня есть время и деньги в нынешнем положении, чтобы отучиться на юриста и посадить его за решётку. – Нет, мой маленький друг. Всему тебя учить, – он закидывает ногу на ногу, отвлекаясь от горы бумаг, и смотрит хитро прямо в лицо другому, – Зуб за зуб. Машина за машину. Ну, или можешь украсть его кошелёк. – Боги всевышние, тебе нельзя смотреть детективы!

***

Целый день Хосок ходит по больнице как в воду опущенный. Такое ощущение будто всё, идёт его чёрная заслуженная полоса, как бы хорошо было теперь почувствуй силы зла на своей заднице, Чон Хосок. Белые халаты снуют туда и сюда, смотрят на часы, отсчитывают минуты до обеда, болтают на пути к лифту, а потом расходятся будто секунду назад не были знакомы, будто это всё для создания антуража какого-то ситкома про больницы и комедийных таких врачей. Хосок же минуты не удосуживается считать, у него потихоньку капает мозг, ссыпается на пол или просто растворяется, потому что все планы порушены из-за чёртового штрафа и чёртового господина Мина, у которого он даже имени не знает. Сокджин что-то трещит на ухо, но потом ухо тихонько улавливает разговор и будто бы Хосока здесь вообще нет. Прекрасно. – Здравствуйте. Давно же не виделись, – со смехом говорит Сокджин, заполняя бумаги, которые ему быстро подсунул какой-то медбрат из его подчинения, – Кого сегодня хотите осчастливить? – Добрый день, – господин Мин собственной персоной немного склоняет голову, держит в руке дипломат. Чон видит, но ничего не может сказать. В голове только и крутится, боже какой пафос, – Всё к тем же людям. Господин Чон. Юнги склоняет голову, но Хосоку кажется, что для Сокджина он наклонил голову чуточку ниже. Конечно, кто он такой, чтобы сам прокурор его уважал. В голове крутятся мысли, что дай волю этому скупердяю, так он бы ещё пару сотен сверху накинул к штрафу. – Ого! Скоро будем всей больницей нашему чудо-доктору собираться, да? И Хосок не понимает, что да? О чём его спросили? Часы медленно тикают и оставляют лишь десяток минут до долгожданного обеда. У Хосока с утра во рту ни крошки, хотя в его финансовом положении даже кипяток будет роскошью. – Нет, я не по этому поводу. Он протягивает визитку Сокджину, тот выхватывает её быстрее, чем скорость у молнии и многозначительно, но не для кого непонятно тянет громкое «оооо», мерзко так улыбаясь. – Здравствуйте, господин Мин, ‐ Чон отвечает заторможенно на пару минут, не удосужившись даже голову склонить. Ещё чего! – Отдаю Вас на попечение самому лучшему врачу нашей больницы. Сокджин уже пьёт кофе, а чудесный аромат дурманит голову младшему, вызывая все эмоции в один момент. Как же он ненавидит этого ублюдка! И кто вообще до сих пор ходит с дипломатом в больницу! – Ким Сокджин! Хосок улыбается своей чудесной улыбкой и нисколько не фальшивой. Просто ситуация в голове набирает обороты. Запах вкусного хоть и дешёвого кофе сдвигает границы. Пока Джин удивлённо вздыхает, чуть не выплёвывая кофе Хосоку на халат, тот хватает ножницы и уходит, качнув напоследок головой. – Если вам когда-то понадобится анастезиолог, то звоните. Юнги точно не убьют?

***

Хосок делает вид, что не замечает косые взгляды коллег, сотрудников кафе, охраны и других всевозможных лиц, кто смотрит на него с того происшествия слишком пристально. Будто он сейчас перепишет у них на себя всё имущество, убьёт родственников и устроит вечеринку в их доме. Парковка оказывается самым незащищённым местом этой больницы. Ему до сих пор неизвестно, каким чёртом у их больницы вообще появилась подземная парковка и все эти интересные штучки. Он цепляется глазом за знакомую машину, за известные номера, которые снились ему во сне, в самом страшном кошмаре и улыбается. Да, Хосок чувствует себя мстителем. Он аккуратно выходит из-за угла, смотря по сторонам, откидывая все возможные и невозможные моменты наблюдения за ним. Подходит прямо вплотную к лобовому стеклу, будто пытаясь что-то вычитать, но быстро оседает вниз на корточки, когда допускает мысль о видеорегистраторе. Краем глаза цепляется за шатающуюся фотографию, которая висит на смешной верёвочке зелёного цвета, где стоит этот чёртов Мин и ещё кто-то. Хосок не хочет углубляться в подробности, но надеется, что это его партнёр. В голове взрываются фейерверки при мысли, что сегодня вечером ему могут устроить дикий скандал, а ещё лучше к чёртовой матери выставят из дома. Боже, Хосок живёт этой мыслью с этой минуты. Он аккуратно смотрит на блестящую металлическую дверь и отрывается от идеи поцарапать. Вместо этого что-то шепчет себе под нос, но быстро приходит в себе. – Козёл ты, прокурор Мин! Хосок резко полосует по металлу острым краем ножниц и смотрит на это с удивлением. Он ничего не делал противозаконного в этой жизни, не считая того момента со штрафом, даже жвачку из магазина не крал в подростковом возрасте. Его руки живут будто отдельной жизнью и искушение нацарапать «Мин ублюдок» слишком высоко, но подавляется, когда вдали слышен звук стука дверей.

***

Сокджин не узнаёт Хосока, точнее не знает, что могло произойти за эти два часа пока они были в разных корпусах больницы. Нет, серьёзно, либо за это время он вышел замуж, купил машину и выиграл лотерею, то вопросы исчерпаны. Но он думает, что такое могло произойти навряд ли. Всё же Хосок за эти пары дней слал неудачником года. – Нет. Серьёзно что случилось? – Джин не выдерживает, когда друг противно сладко напевает себе песню под нос, заполняя историю болезни пациента со сложной болезнью, – Где-то раздают миллионы? – Нет! Лучше! – и Хосок улыбается будто ждал этого очевидного вопроса целый день, всю вечность, будто это предназначение его существования, – Я совершил возмездие, – Джин смотрит на него глазами непонимания, время продолжить, – Око за око! Зуб за зуб! Машина за машину! Я расцарапал машину этого козла! – Что ты, блять, сделал? – не дожидаясь ответа, он продолжает, – Ты идиот! Ты самый полнейший идиот, Хосок! – Кто мне это предложил? – Я не знал, что ты пойдёшь буквально царапать машину прокурора, который вдарил тебе штраф в три сотни! – А как я должен был понять эти слова по-другому, очевидно, что так! Пока Сокджин что-то трещал на ухо, слоняясь туда-сюда, говоря о том, какой хосок всё же безответственный, хотя поспорить было можно, а то и нужно, потому что кто-кто, а его таким назвать нельзя. К тому термину можно было отнести Сокджина, но все собаки были спущены. Раздался звонок пришедшего уведомления. – «Здравствуйте. Можем встретиться в пять завтра?» – Чон буквально прошептал слова, а потом ещё раз прочитал про себя, разжевав по слогам, – Что это? – непоняткам не было предела, потому что кто мог это сделать, черт возьми? – Сообщение, – Хосок подумал, что это звучит более чем логично, – Чёрт, ты поцарапал машину заносчивого прокурора! Я бы не удивился, если бы прямо сейчас почтальон принёс повестку в суд, вспоминая прошлый опыт! – Откуда он знает мой номер? Раздумия прервало ещё одно сообщение, которое гласило: «Это Мин Юнги». Хосок был не в лучшем, точнее совершенно в непонятном положении, но самое первое за что зацепился его глаз, было именно его имя. Юнги звучит красиво. Сокджин, кажется, тоже стал тише на тон или два, если вообще не замолк, но ненадолго. – Откуда я могу знать! Он прокурор, у него в крови вынюхивать всё, что связано с преступностью. – Эй, я не преступник! – запротестовал Чон. – Нет конечно, не считая того, что расцарапал машину прокурора. – Ты мне это предложил. – Эй, не тяни меня на дно за собой. Имей уважение к хёну. У меня двое детей и муж на шее. Ответить колко Хосок не успел, даже не придумав чего-то, что могло посоперничать со словами Сокджина. Его телефон снова запищал. «В парке около Вашей работы будет нормально?» Хосок усмехнулся дикой порядочности зашкалившегося только на работе прокурора. На слушание он с него семь шкур содрал, а сейчас самый обаятельный и очаровательный? В голове пробежали мысли сказать, что он не может, у него дела и вообще соблазн соврать, что дома семеро по лавкам и сорвать небольшой шанс на то, что в него не прилетит очередной штраф, всё увеличивался. «Поблагодарите Сокджина за меня ещё раз» Стоп. Что? – Ты дал ему мой номер? – почти закричал тот, благо рабочий день почти закончился. – Что? Нет? За кого ты меня принимаешь? – недолгое молчание прервало шквал слов, – У него была твоя визитка. – На моих визитка нет номера! – А кто не пишет на чёртовых визитках свой номер? Ты знаешь назначение визиток? – Хосок продолжал прожигать взглядом Сокджина, – Ладно. Хорошо, я. Но это не меняет факта, что ты раздолбай! – Ага, ты подставил меня два раза! – Не припомню, чтобы царапал прокурорскую машину. – Наставление было от тебя, я прислушался к совету. – Ты неожиданно неверно решил впервые ко мне прислушаться! – Серьёзно? Ты дал номер телефона тому, кто оставил меня почти без шанса на существование в ближайшее время? – У тебя не такая маленькая зарплата, – Сокджин, кажется, не чувствовал опасности, – Он меня попросил. Я подумал, что это хорошая идея. – А ты мог ему ещё и ключ запасной от моей квартиры дать, чтобы наверняка! И вообще с чего это хорошая идея? – Ну, связь с городским прокурором это всегда хорошо, – задумчиво протянул тот, собирая вещи с рабочего стола, – Тем более можешь просто не отвечать ему. – Он предложил завтра встретиться, – тихо прошептал Чон. Сокджин осел на диван. – А если он узнает, что у тебя за душой ни воны и решит продать тебя на органы? – серьёзно протянул тот. – Сокджин! – А что? Он прокурор, заметёт следы в секунду. – Если это и так, то тогда это будешь ты! У тебя отвратные планы, а страдаю я! Сокджин решил, что припомнить о глупых действиях друга, в которых он не участвовал, не нужно и начал собирать вещи Хосока в его цветастый рюкзак. Повисла тишина. – А если он захочет использовать тебя в качестве суррогатного родителя? – Сокджин!

***

Холодный ветер обжигал щёки, когда налетал порывами, Хосок пытался спрятать нос за тонким шарфом, раздувая горячий воздух под ним. Как назло сегодня руки были заняты сумкой. Времени заехать домой и переодеться не было, на работе итак был завал. – Если что я за ним слежу. Хосок вздрогнул от неожиданного шёпота на ухо, когда Сокджин приблизился к нему вплотную с очень серьёзным выражением лица. Чон вскочил, увидев впереди знакомую фигуру. – Если что кричи! Хосок подумал, что обязательно будет. Редкие шаги казались наоборот такими большими и размашистыми, но убавить их было больше некуда. Ощущение было будто он идёт на урок неподготовленный и уверенный, что сейчас точно получит два. – Здравствуйте, Хосок. В голосе также звучала сталь, но сейчас слова были будто тише на пару тонов. Хосок обомлел и уверял, что думать, насколько хорошо выглядит этот чёртов Мин Юнги в его ситуации было невыгодно и совсем неактуально. Тот склонил голову в формальном поклоне. – Здравствуйте, прокурор Мин. За словами последовал смех. – Давайте без формальностей сейчас. Это просто прогулка, – Хосок буквально выискивает момент, когда же ему снова выкатят штраф на пару нулей побольше, чем у него было в заначке собрано на чёрный день. Юнги был удивительно весел, – Не знаете, можно здесь поблизости купить кофе? – Сколько? – просто выпалил Чон, не желая смотреть никуда и вообще загадывал желание, чтобы пропасть к чёрту отсюда. Веселье на лице прокурора сменилось недопониманием, – Сколько я Вам должен? – Мы ещё ничего не купили. Если что я угощаю, – Юнги шёл, пиная непонятно откуда взявшиеся камни, выпуская пар изо рта от холодного воздуха. – Я про машину. Вы же из-за этого со мной встретились? – Юнги вылупился на него глазами-блюдцамм. Будто не он топил его пару дней назад, – Я же её изувечил так. Пар изо рта поднимался, рассыпаясь на сотни частиц, когда достигал недосягаемости человеческого глаза, и Хосок вспомнил беззаботные дни. Чёрт бы побрал этого Ким Сокджина! – А? – А? – глупо отзеркалил тот, изумлённо раскрывая рот, находясь ещё в большем шоке. Пошёл второй круг их прогулки. – А нет. Я просто пригласил Вас? Это прогулка ничего такого! – Но я же Вам, там. Хосок многозначительно порезал пальцами воздух, будто они сейчас играли в крокодила. У Чона всплыла мысль, что он, наверное, догадался чем ему расколошматили дверь машины. – Бывало и похуже, – с улыбкой протянул Мин. Кажется, он мазохист? – Тем более это машина моего друга. Хосок остановился, тупя взгляд на крошащийся под ногами асфальт. В голове не могло уложиться. Может теория Сокджина не так уж и далека от истины и сейчас его просто заманивают на крючок? – Просто захотелось пригласить Вас. Кстати, можем на «ты», не думаю, что я слишком стар. – Можно, – глупо заговорил Хосок, чувствуя себя самым непонятным образом, – Мне двадцать пять. – Я на год старше. Можешь звать меня хёном. Был бы рядом Сокджин обязательно бы присвистнул. Серьёзно? Всё так складывается удачно, если удачей можно назвать отсутствие машины и штраф, то да. Щёки Хосока всё сильнее мёрзли, но внимание обращать на эти пустяки было некогда. – Кстати, можем сходить в кино, – глаза Хосока расширились так сильно, что заболели, а сумка из рук выпала – Не-ет, не поймите, не пойми неправильно, просто, – молчание повисло на пару десятков секунд, когда Юнги опустился к сумке, поднимая её, – Будет звучать глупо, если я скажу, что хотел пойти с другом, но тот отказался? – Не знаю. Сейчас в голове не складывалось абсолютно ничего. Горячий прокурор хочет позвать его в кино? Он флиртовал с ним? Стоп! С каких пор он стал горячим? – В любом случае, вот, – Юнги протянул расправленные билеты в руки Хосока, пока тот пытался не обращать внимание насколько посинели его пальцы. Пальцы Хосока задрожали и невозможно понять от холода или от непонятных чувств. В любом случае всё не могло идти так удачно. Порыв ветра словно вырвал из рук утекающие непонятные эмоции, а не пару билетов. Хосок лишь открывал и закрывал рот как выброшенная на берег рыбка, краснея щеками, пока Юнги без слов побежал за улетающими листами, шанс на спасение у которых был мал. Через секунду его уже трепыхали за плечо. – Что он тебе сказал? Угрожал? А? – рот так и остался приоткрытым, а взгляд был всё также направлен на убегающего Юнги. Во рту будто застряли все слова, он как парализованный мог только хлопать глазами, – Что? – осмотрев с ног до головы Хосока, Сокджин вскрикнул встревоженно, – Чёрт! Через секунду после вдали виделся Юнги, раскрасневшийся с растрёпанными волосами, что когда-то были уложены так красиво на две стороны. Хосок мимолётно поймал себя на мысли, что он был очень чертовски привлекательным. Сейчас же можно было так думать? – Смог спасти только один, – его растянутая улыбка наполнила душу теплом, отчего хотелось закричать. Юнги склонил голову в поклоне, только сейчас Хосок обратился внимание на стоящего рядом друга, который как и он открыл рот, только в возмущённом жесть, – Не хотите сходить в ки.. – Чёрт возьми! – громко крикнул Сокджин, и Хосок вышел из мимолётного ступора только когда Сокджин трясущимися руками брызнул перцовым баллончиком прямо в лицо Юнги. Хосок был возмущён? Он был возмущён. – Что ты делаешь? – запротестовал Чон, громко крича и опускаясь рядом с Юнги, который схватился руками за лицо, что-то бормоча под нос. – Он хотел украсть твою сумку. – Да ладно? – закричал Хосок, пытаясь достать из той же проклятой сумки пачку с салфетками и бутылку воду, – А зачем он по-твоему вернулся? Совесть проснулась? – Он не хотел украсть твою сумку? – Я, блять, хотел отдать тебе билет в кино. Похоже Юнги мог быть обычным человеком, находясь в критической неожиданной ситуации, забывая о банальном приличии. – Мне? – удивлённо произнёс тот, – У меня муж. – Нет! Юнги хотел позвать меня, но один билет улетел. – Прокурор хотел пойти с тобой в кино? Хосок покачал головой положительно, смотря на морщевогося Юнги. Несмотря на то, что Сокджин так щедро одарил его, Хосок не мог сказать, что он выглядел не мило, так морща глаза и вздёргивая нос. – Чёрт! Вы идёте в кино?