Любишь?

      Молодой парень мнет в руках плюшевую игрушку жирафа. Смотрит исключительно вперёд на летящие по встречке огни. Не поворачивает голову на водителя, боится. Хоть и едет с другом. Потому что Рудин сегодня не в настроении. На бедном жирафике, чья длинная шея заключена в дрожащие бледные пальцы, остались красные пятна. Будь он живым существом, ему бы давным давно не хватило воздуха. Чья на нем кровь - уже даже трудно вспомнить. То ли Женина, то ли самого Мити. Они часто ранят друг друга. Ломано и хаотично. Просто чтобы друг друга почувствовать. А жирафик наблюдает. Вот и измазался. — Тебе её не хватает? Вопрос, который мог бы задать любой из них любому из них. — Да. То же самое и с ответом. Но первым нарушает тишину в салоне слабый голос Мити. Это он спрашивает Женю об утрате. И Женя, не колеблясь, соглашается. Он поэтому и злится часто. Не получается скорбить смиренно. — А Машу? Машу любишь? — одними губами спрашивает Митя. Он слегка продрог, хоть в машине и работает печка. — Тебе какая разница? — стеклянные глаза не отрывно смотрят на дорогу. А Мите хочется, чтобы смотрели на него. Он кладёт ладонь на предплечье Жени и с усилием пытается убрать его руку с руля. Тянет на себя за локоть, привлекает внимание. Дорога скользкая. Их заносит, но Рудин не отпускает руль и лишь сильнее держит упор перебинтованной кистью. Жмёт на тормоза. Они прокатываются на несколько метров вперёд по заледенелой обочине, врезаясь в дорожный указатель. Женя злится. Бьёт руль и хватает парня за воротник куртки, вдавливая затылком в боковое стекло. — Чё тебе надо? Митя переводит взгляд с разъярённого лица Рудина. Смотрит через плечо в лобовое. — Красиво, правда? Огромные липкие хлопья падают с тёмного неба и, подсвеченные горящими фарами, ложатся на ледяное стекло. Буквально за несколько секунд оно становится белым и уже не видно дороги. Рудин не смотрит на снег. Короткими рывками скользит по чужому лицу. Из уголка Митиных губ краснеет небрежно стертая засохшая кровь. Узоры на белой коже — почти пейзаж. Грозовое небо венками-молниями сверкает под правым глазом. Где-то ярче, где-то бледнее. Следы, которые оставил сам Женя. Вчера, сегодня. Или несколько дней назад. — Красиво, — хрипло отвечает Рудин. Он наугад жмёт пальцами на аварийку. Мимо них проносятся машины и с некоторой периодичностью освещают салон ярким светом. — А меня, Жень? Любишь? Митя смотрит в чужие глаза. Прозрачно-белые. Будто неживые. Но Женя точно живой. Его кулак ощутимо давит на горло и заставляет парня хрипеть. Сухие губы пытаются что-то прошептать, а жирафик падает на мокрый коврик прямо под ноги. Митя упирается слабыми ладонями в плечи мужчины. Тот ждёт с минуту. Его плечи каменные. Не чувствует сопротивления. Но ему интересно посмотреть, что будет дальше. Парень хватает губами воздух. Как рыба, которую вытащили из воды. Не теряет зрительный контакт. Умоляет взглядом. Неслышным хрипом. Женя отпускает. Но вдохнуть не даёт. Перекрывает доступ к кислороду. Языком задевает трещину и чувствует на нём кристаллики засохшей крови. Давит сильнее, ждёт теплую. Целуя, ранит. Митя бьёт мужчину по плечу, пальцами навязчиво трогает подбородок, шею. Хочет освободиться неловкими конвульсиями. — Больно, Жень. Хватит, — едва слышно просит Митя, глотая за поцелуем воздух. Но Рудин ненавидит делать то, что ему говорят другие. Впивается холодными пальцами в трепещущий кадык и кусает кожу. Родинку над разбитым уголком. Они ведь друзья. Он совсем немного позлится и снова станет улыбаться Мите. Тянуть куда-то за собой. И что-то с неподдельным интересом спрашивать. Что поел и чем сегодня занимался. Вообще-то он даже заботливый. Ему точно не всё равно. Так считает Митя. И жмурит от боли глаза. — Я бы тебя прям здесь выкинул, — мужчина звучит раздражённо. Не притворяется. Митя двумя руками берет за запястье руку, что лежит у него на шее. Слегка надавливая, просит отпустить. И Женя сжаливается. Парень втягивает воздух. Свободно его выпускает. Но с тревогой замечает, что бинт на ладони мужчины успел развязаться. Грязный, розово-алый. Пальцами берет кончик и осторожно наматывает обратно. Через пару секунд вяжет крохотный бантик. Не отдает руку. Не отпускает. Целует ткань. Женя выдыхает. Отворачивается. Поднимает игрушку с коврика. Кидает на заднее сиденье. — Мокрая. Постираешь потом. Митя кивает и укладывает ладони на свои колени. Дворники сгребают снег со стекла и Рудин заводит машину.