pancakes or me?

— доброе утро, Тойя. — ммф... Тойя любит утро, вы не подумайте. просто он не любит просыпаться, каждый подъем для него — огромное испытание, вне зависимости от того, выспался он или нет. поэтому каждое утро, когда он просыпается в доме Шинономе, его другу и по совместительству партнеру в музыкальной группе приходится будить его уж очень подолгу, постоянно слыша эти «еще десять/пять/одну минутку». а еще Тойе не хотелось расставаться с теплом, что создавал резонанс его тела с подушкой и одеялом, ведь он уже достаточно взрослый для того, чтобы можно было ходить по дому с подушкой и одеялом на плечах, а тем более в гостях. эх, если бы только кто-нибудь смог это тепло поддерживать за пределами постели… а сейчас, еле разлепив глаза, у уголков которых скопились соринки, Аояги проследовал за Акито в ванную комнату, еле-еле передвигая ногами. к моменту, когда сероглазый наконец пришел в ванную, Шинономе закончил чистить зубы. увидев этого соню с яркими синяками под глазами, тот недовольно цыкнул, набрал в немного шершавые руки холодной воды и плеснул ей прямо в лицо Тойе. — ну же, проснись, спящая красавица! — увидев, как синеволосый забавно распахнул глаза, открыл рот и развел ноги с руками, чтобы вода не попала на одежду, довела рыжика до истерического смеха. — хахахахах, ты бы себя видееел! ох, я сейчас подохну со смеху, ей богу… — прости. я только смог нормально проснуться... — да за что ты извиняешься? нормально все, забей. умойся и пойдем завтрак готовить, уже все вроде свалили. — х-хорошо, — теперь Тойя чувствовал себя немного виноватым, за то что извинился ни за что. мда, его же Акито учил, что не надо извиняться за все подряд, а он… опять возвращается туда, откуда начинал. надо уже принимать критические меры по избавлению от этой ужасной привычки. пока сероглазый умывался, младший член семьи Шинономе уже вовсю шаманил на кухне: тот подготавливал ингредиенты и сковородку для фирменных панкейков от мастер-шефа Аояги. да, сам он не был мастером в готовке, да что уж там, он пытался сам себе приготовить их, а в итоге чуть не спалил свою шевелюру. хорошо, что Эна этого не видела, она бы ему это всю жизнь припоминала. зато его друг пек их просто невероятно вкусными, как будто бы практиковался в этом деле всю жизнь, хотя сероглазка никогда особо не увлекался готовкой. только пришедший на кухню Тойя увидел следующую картину: половина столешницы была занята мукой, сахаром, яйцами, молоком и прочим для выпекания вкуснейших панкейков, а на другой половине сидел его лучший друг. причем, в какой-то специфичной позе… которую хотелось бы назвать милой, но. она в этом плане больше подходит под прилагательное «сексуальный»: рыжий-в-прямом-смысле-бесстыжий сидит перед ним на коленях в коротких черных шортах и бело-оранжевой оверсайз футболке, коленки немного разведены в сторону и между ними поставлены руки, а носки смотрят в разные стороны. зрелище поистине невероятно, а вопрос, который следует через некоторое, неизвестное для Аояги, время сражает последнего наповал: — сначала панкейки или меня?~ — Тойя не понимает, шутки от его друга еще не закончились или, может, это вообще сон? поверить в реальность невозможно, как бы странно это ни звучало. да еще и Акито сказал это так серьезно, словно реально заигрывал с парнем с сине-голубыми волосами. да нет же, это шутка!.. только вот этот юноша уже ненормально долго смотрит на все чудо. но из уст достается одновременно долгожданное и такое нежеланное «йо, хахахах, расслабься, чувак, это шутка была! ты чего так напрягся?», Аояги может выдохнуть с облегчением. кажется, в диком угаре Шинономе подходит и начинает хлопать беднягу по плечу, а тот почти не замечает этого, лишь прокручивая в голове жалкие слова «это шутка, это шутка, это шутка». после того, как Тойя смог наконец отойти и фальшиво посмеяться над всей ситуацией (ведь он не хочет признаваться, что воспринял все всерьез, даже самому себе), он смог приступить к готовке. Аки рассказывает про свой сон: ему снилось что-то про их группу, там они еще совсем маленькие, играют концерт перед толпой игрушек и поют какую-то песенку, услышанную из популярной рекламы, крутящейся по телевизору, а родители тихонько за ними наблюдают. такая домашняя и, можно сказать, семейная обстановка расслабляет Аояги, и он может спокойно сконцентрироваться на готовке и рассказах друга. не расслабляйся, Тойя Аояги! это далеко не все, что тебя сегодня ждет. пока он ничего не видел, наливая тесто для очередного панкейка в специальную для этого дела сковородку, Шинономе бабочкой спорхнул со столешницы и, как первоклассная прима-балерина, на носочках подобрался за спину Тойи. еще секунда и нежно-соблазнительный шепот пробирает все тело сероглазого беглой дрожью. — ты так и не ответил на мой вопрос~, — либо рыжая бестолочь хотела своего друга до инфаркта довести, либо Аояги уже не знал, какое адекватное объяснение он может этому найти. — Аки! боже, больше не пугай меня так, пока я готовлю, ладно?.. — парень выдохнул с облегчением, как смог высказать свое «объяснение» на столь бурную реакцию. да, обычно Тойя либо не пугался таких вещей, либо немного вздрагивал, а сейчас… ну, сами все видите. — ладно уж... хм? а что это ты так напрягся? — о нет. Акито смотрит ему прямо в глаза. прямо в лицо, которое сейчас краснее, чем значок включенной электрической плиты. все нормально, все нормально, просто продолжай готовить. — Тооойя, ты чего это? не стесняйся, скажии, — о нет, он сделал свое фирменное милое личико, которому Аояги просто не может сопротивляться, просто ни в жизни. не переводя взгляд на друга, словно ничего не произошло, он осторожно выключил плиту, отодвинул сковороду с недопекшимся блинчиком, взял горячими пальцами Шинономе за талию и «пригласил» его на первый, столь желанный танец губ, языков и страсти. от такого неожиданного развития событий Акито смог лишь зажмурить глаза. он находится в некотором напряжении весь поцелуй, Тойя чувствует его вздроги от новых ощущений кончиками пальцев. спустя около минуты поцелуй заканчивается, а ранее неизвестные чувства продолжают прошибать током тела обоих парней. юноша с сине-голубыми волосами более-менее приходит в себя и видит, что держит в своих руках не друга, а уже беззащитного котенка: как за минуту он успел превратиться из флиртующего и такого крутого Шинономе в беспомощного, зардевшего и еле стоящего на ногах младшего братика, к глазам которого уже подступили слезы из-за нахлынувших чувств? довольно забавно получается. смущенного и такого милого парнишку с оливковыми глазами Аояги осторожно берет на руки и сажает обратно на столешницу, вплетает во второй в их жизни поцелуй, а затем потихоньку переходит на другие части тела: с шеей пришлось обойтись осторожно, ведь эта зона очень часто остается открытой для посторонних взглядов. а вот открытые из-за выреза футболки ключицы были полностью в его распоряжении: пока Тойя ставит на них засосы, проводит языком созвездия еле заметных веснушек на плечах и иногда покусывает одновременно с руками, поглаживающими худое тело под футболкой, Шинономе младший мычит, всхлипывает, стонет, дрожит и извивается, как бы пытаясь сдерживать эмоции, прикусывая пальцы одной руки, но это не очень-то и помогает. Тойя смотрит Акито прямо в глаза. за пару секунд рыжик понимает, что к чему, кротко кивает и смущенно отводит взгляд. Аояги всегда заботится о своем партнере, поэтому ему просто необходимо явное согласие на продолжение действий. получив его, Тойя может начать двигаться чуть дальше: теперь ласки перешли к нижней части живота и внутренним сторонам бедер. футболка уже была задрана, а шорты достаточно короткие, чтобы не мешать процессу, поэтому доступ к этим частям тела вполне себе свободен. ох, кажется, по реакции, это — чувствительная зона зеленоглазого парнишки. — Тоо-ойя! — только и смог простонать осипшим голосом Шинономе. всего лишь за пару поцелуев и засосов он был доведен до предела и, обвив стройными ногами своего друга, дергаясь и дрожа всем телом, тот наконец кончил, запачкав шорты полупрозрачной вязкой жидкостью. кажется, Акито только начал отходить от оргазма, а у Тойи (вернее, у них обоих) появилась, мягко говоря, небольшая проблема: старшая сестричка Шинономе была дома, но, видимо, только проснулась, поэтому ничего лишнего не застала. однако за минимальное количество времени Аояги приходится успеть несколько дел сразу: надеть толстовку, закрывающую проблему внизу живота, включить плиту обратно, словно они готовят завтрак как обычно, ну и конечно предупредить об этом рыжее, только начинающее хоть что-то соображать, чудо. к тому времени, пока Эна успела подойти к ним, все было идеально: Аояги, как и в самом начале, стоял у плиты, а Акито (пытался) что-то рассказывал про следующее их выступление. завидев все это, Шинономе старшая тихонько хмыкнула, кажется, придумав, как будет выглядеть ее следующий рисунок. — мм, как пахнет! доброе утро, Тойя! — пропела девушка. — эй, а почему только ему доброе утро?! — хмф. а ты мне панкейки готовишь? нет. вот и делай выводы, — брат с сестрой фыркнули друг на друга и отвернулись в разные стороны. эта ситуация уж очень умиляет Тойю, но, конечно, она не такая милая, как картина смущенного лица Акито, ярко запечатленная в мыслях синеволосого юноши. о господи, он опять возбужден. надо поскорей закончить с готовкой и понадеяться о продолжении того, что было до прихода Эны. тем временем сама девушка вместе с ее младшим братом подъела все свежеиспеченные панкейки, оставив повару лишь парочку последних, уже остывших и потерявших свою воздушность под весом лежавших сверху блинчиков. Аояги с обреченной улыбкой сел за стол и принялся за еду. — ой, прости, Эна почти все съела. ну ничего, я что-нибудь придумаю и голодным ты точно не останешься!~ — в речи Шинономе младшего так и слышен этот бросающий в дрожь флирт. он одновременно так бесит Аояги, но так хочется услышать еще… — хэ-эй, почему это я все съела?! и не надо вот эти свои похабные штучки перед твоей любимой сестричкой! — ой. видимо, Аояги не единственный, кто понял намек. он серьезно взглянул на Акито, а тот лишь вылупил глаза, провожая взглядом сестру. — лаадно, я с Мизуки пойду в торговый центр, скоро не ждите. Тойя, проследи, пожалуйста, чтобы он к тебе не приставал! а то я тебя знаю, рыжуня, — посмеявшись над братцем, старшая Шинономе взяла уже когда-то приготовленный рюкзачок с курточкой и вышла из дома, не забыв закрыть за собой дверь. оба парня молчали, обстановка напрягалась и ничего хорошего пока что не выходило. — я... пожалуй, пойду в ванную, — складывая всю грязную посуду в раковину, сообщает Тойя и уходит в направлении ванной комнаты. — ээ, окей... — тихо бубнит себе под нос Акито и решает помочь Тойе, который обычно моет всю посуду, оставив лишь нелюбимую сковородку. но нет, это не должно закончиться так неловко! зеленоглазый берет дело в свои руки и направляется прямиком в ванную комнату. оттуда только минуту назад был слышен шум воды, наверно, его друг просто умывался? ввалившись в свою ванную, но в чужое личное пространство, Акито обнаружил своего партнера полностью мокрым и прикрытым лишь полотенцем. — А-аки? тебе нужно что-т… мфф! — когда он сказал, что возьмет дело в свои руки, он имел ввиду, что собирается идти до конца. правда, его планы уже через десять секунд были разрушены напором со стороны Аояги, но это делало ситуацию только лучше. Шинономе в процессе своеобразной борьбы был повален на пол, и снова, весь раскрасневшийся и полный возбуждения, перемешанного со смущением, лежал, соединив колени вместе, пока руки блуждали по спине сероглазого парня. наконец, Тойе выпала возможность в более-менее спокойной обстановке насладиться всеми картинами, звуками и чувствами, которые они испытывают вместе. теперь есть одна небольшая проблема: нужно как-то двигаться дальше. обоим парням было до ужаса неловко, но, без каких-либо звуков, кроме частого сбившегося дыхания Акито, по молчаливому обоюдному согласию они решили продолжить. Шинономе еле-как встал с помощью другого парня и достал с полки какой-то крем. кажется, что не будет момента в жизни зеленоглазого, когда ему будет еще более неловко. в просторной ванной, где можно было бы придумать невероятное множество удобных позиций, Акито выбрал обнимашки с унитазом. хотя, стратегически тоже неплохой вариант: под коленями теплый коврик, тело в достаточно удобной и ненапряженной позиции, а партнер не видит его раскрасневшееся и заплаканное от удовольствия лицо. рыжеволосый не хочет этого признавать: ему даже не больно от введенных в него пальцев, первое время он попривыкал, а затем Тойя просто нашел «ту самую точку». еще бы чуть-чуть и младший-братик-Шинономе кончил просто от работы пальцами. как только они были вынуты, Акито почувствовал неприятную и нежеланную пустоту. Аояги осторожно взял тело рыжика и положил его обратно спиной на пол. не самое комфортное место для подобного рода занятий, но идти куда-либо уже не было возможным. капнув немного крема на свой половой орган, Тойя приготовился к тому, чтобы войти в Акито. перед тем, как двинуться, он взял зеленоглазку одной рукой за подбородок и поцеловал одновременно с толчком. оба почувствовали ту дрожь, которая с невероятной силой прошибла Шинономе. немного привыкнув к столь новым ощущениям, Тойя потихоньку начинает двигаться. кажется, удовольствия получает больше не он, а именно тот, кто сейчас стонет и извивается под ним. да, секс сносит крышу Акито только так. — аа-а...х, Той-йя! я не- сей…час. п-пожалуйc-ста, — жалкая попытка закрыть лицо одной рукой и прикоснуться к уже невыносимо ноющему члену второй не венчается успехом: обе руки взял своей одной Аояги и закрепил их над рыжей макушкой. последний начинает ускоряться, и юноша с оливковыми глазами не выдерживает и кончает, выстанывая имя любимого им человека. — Тойяя… к-кончи в мен-ня, прошу! пожа-луйста… — то щенячье личико, все красное и в слезах и глаза, переполненные возбуждением, взяли верх над разумом парня. всего пары толчков хватило и тот кончил внутрь своего партнера, как мечтал когда-то поздними ночами в своей комнате. парни лежали на полу и отходили от эмоциональной и физической перегрузки. мда, видимо придется еще раз принять душ, который Аояги просто ненавидит. но он это сделает с самым лучшим для него человеком на всей планете, поэтому можно и опустить тот факт, что душ — не самое приятное место времяпрепровождения.