Дочь Илин

      Цзян Чэн стоял, опершись о перила павильона, и смотрел в сторону озера. Шум битвы уже давно стих, но тяжесть в груди не отпускала. Шаги за спиной он узнал сразу — слишком легко и свободно ступал только один человек. — Ну что, наконец-то можешь вздохнуть спокойно, конец всему этому цирку. — Ты называешь всё это «цирком»? Столько крови пролилось, Вэй Ин! — резко повернувшись ответил Ваньнин — Ну… это тоже способ сказать «бойня». — Ты хотя бы понимаешь, что своими действиями оставил её сиротой? Вэй Ин на этот раз промолчал, он понятия не имел как жила его дочь и каково было ее первое слово. — Я знаю. Знаешь, Чэн, это страшнее любой битвы — понимать, что она смотрит на меня так, будто я для неё целый мир. А я ведь… ну, ты знаешь, какой у меня послужной список. — И всё же она видит в тебе отца. Лучше бы ты задумался об этом раньше. — тихо ответил Цзян Чэн — Ты ревнуешь? — Что за глупости?! Она моя племянница, а тебе дочь. — Ладно-ладно. Я просто хотел сказать… спасибо. За то, что тогда ты её воспитал, помог ей найти себя и показал пример идеальной семьи, с этой ролью я не справился. -Это все было ради нее, не ради тебя. — Знаю. Но для меня это значит больше, чем ты думаешь. Они замолчали. В воздухе стояла тишина, нарушаемая только криками чаек над водой. Впервые за долгое время молчание между ними не казалось непреодолимой стеной. Вэй Ин только сделал пару шагов от павильона, как услышал знакомый голос: — Папа! Девушка выскочила из-за поворота, подхватывая подол своей лёгкой одежды, чтобы бежать быстрее. Она влетела прямо ему на руки. Вэй Ин закружил её, и звонкий смех дочери разнёсся по двору, вытесняя тени последних сражений. — Ты больше не уйдёшь? Правда? Кто же будет тебя угощать сладостями и рассказывать сказки? — Вэй Ин -Я уже взрослая девушка, пап. — хмуро говорит Мейли, но на губах расцветает улыбка. Из павильона на них всё это время смотрел Цзян Чэн. В его взгляде смешались раздражение, усталость и что-то ещё, что он не позволял себе назвать вслух. — Глупец… Но, по крайней мере, теперь у тебя есть причина жить. Девушка заметила его и радостно замахала рукой: — Дядя Чэн! Вэй Ин усмехнулся — не язвительно, а тепло, по-настоящему. -Мейли, дядя не обижал тебя? -Пап, конечно нет, дядя Цзян меня любит! — весело ответила девушка. — Даже больше, чем Цзинь Лина! -Ложь! — вдруг прогремел голос из стороны. — Дядя любит нас одинаково, но тебе сестра непременно нужно выпендриться. Вэй Мейли показала язык брату.

***

Ночь была ясной, луна отражалась в воде пруда. Вэй Ин сидел на веранде, держа флейту на коленях. Рядом, поджав ноги, устроилась Вэй Мэйли. Она заглядывала отцу в лицо с тем же любопытством, с каким обычно слушала его истории о проказах молодости. — Пап, а расскажи про маму. Ты почти не говорил о ней, как вернулся. Вэй Ин замер. Ладонь сама сжала флейту. Несколько мгновений он молчал, а потом улыбнулся — не своей привычной озорной улыбкой, а тихой, немного грустной. — Знаешь… твоя мама была сильной. Сильнее, чем я когда-либо мог быть. Она умела лечить людей, даже когда все остальные махали рукой. Она могла спорить с целым миром, если считала, что права. — Она была храброй? — Храбрее всех, кого я встречал. Но при этом очень заботливой. Она лечила раненых, даже тех, кого другие называли врагами. Её сердце было… слишком большим для такого жестокого мира. — А ты её любил? Я знаю, что ты чувствуешь ко второму молодому господину, но все же. Вэй Ин посмотрел на дочь. В её глазах отражался лунный свет и — тот самый упрямый огонёк, что он видел когда-то в глазах Вэнь Цин. Он глубоко вздохнул. _ Да. По-своему. Я любил её за то, что она всегда была правдой — настоящей, без масок. И за то, что ради тебя. — голос дрогнул — ради тебя она выбрала рискнуть всем. Сейчас я полюбил Лань Чжаня, но я никогда не забуду твою мать, даю тебе слово. — Она хотела, чтобы я жила? — Она хотела, чтобы ты была счастлива. Это было её последнее желание. -Когда ты расскажешь дяде всю правду? — внезапно спросила девушка. — Вам давно нужно поговорить и не смей этого отрицать! Думаю, что скоро. Просто Цзян Чэн слишком вспыльчивый, боюсь как бы он не прибил меня за эту правду. — опасливо произнес Вэй Ин. -Дядя скучал по тебе. Просто он никогда этого не скажет, ты же его знаешь. Вэй Ин ничего не сказал, но что-то ему подсказывало, что все так и было. Они долго сидели молча. Вэй Мэйли уткнулась лицом ему в плечо, а Вэй Ин смотрел на звёзды и думал, что впервые за многие годы память о Вэнь Цин не причиняет только боль, но и свет, показывая всем нам, что как долго бы мы не шли по темной тропе, в конце всегда будет ждать нас свет надежды.