Особенности наследия

      Орочимару не любил предаваться воспоминаниям. Если он это и делал, то только с целью анализа совершённых действий и допущенных ошибок. Но не с целью ностальгии.       Однако сейчас, войдя в санузел и обнаружив около зеркала Мицки с кунаем и каким-то подобием фломастера, не мог не вспомнить давний случай, который отозвался какой-то непонятной теплотой в груди.       По меркам обычных человеческих детей Мицки тогда было около семи лет. Однако на самом деле его на тот момент достали из сосуда примерно дней пять назад. А потому взаимодействие с миром проходило различные этапы становления. Он, конечно, не ползал на четвереньках, но ходил первый день довольно неуверенно. В подросший и развитый на семь лет мозг потоком хлынула заложенная информация, речевой центр тоже не сразу начал функционировать, проходя некий этап привыкания и обучения самого Мицки им пользоваться. Однако никаких поводов для беспокойства у саннина не было — всё шло по плану. Его творение замечательно справлялось со всеми этапами.       И вот, примерно на пятый день, Орочимару не увидел ребёнка где-то рядом и пошёл искать — требовалось провести очередную проверку состояния. Нашёл он его в этом санузле около большого в полный рост зеркала. Мицки стоял к саннину спиной, наклонив голову так, что лицо было не разглядеть. Можно было его оставить — не такой уж и срочной была диагностика, но Орочимару стало банально интересно — что же он там делал.       Подойдя ближе и дождавшись пока Мицки повернётся, он взял его за подбородок, посмотрел на лицо и обомлел когда увидел… фиолетовые стрелки вокруг глаз. Неровные и несимметричные. Нарисованные, кажется, фломастером.       Мицки определённо хотел быть похожим на своего взрослого, как и любой ребёнок, выбрав яркую отличительную черту Орочимару. Хорошо хоть он захотел быть похожим на него, а не на Суйгецу, например, с которым он проводил времени на порядок больше. А то так мог бы и сточить себе зубы, как это делали мечники тумана. И хорошо, что жертвой его подражания стали глаза, а не волосы. Кто знает, чем бы он их придумал покрасить, поняв, что фломастером это делать долго. И ещё — они же у него короче… Хотя, есть вероятность, что нашёл бы какую-нибудь швабру.       Фактически, в этот момент Орочимару понимал, что Мицки признал его своим взрослым. Это был какой-то незримый рубеж признания. Этап, обычный для детей, когда они хотят быть похожими на родителя. Но в случае с искусственно созданным ребёнком этот этап был наиболее важен и ценен. А также добавлял триумфа — его созданный ребёнок ничуть не хуже настоящего. Этапы развития хоть и были ускорены, но некоторые никуда не делись.       И вот сейчас его посетило чувство дежавю. Мицки сейчас был гораздо старше, а его развитие опередило даже тот возраст, которому соответствовало его тело, однако… Сейчас вокруг его глаз красовались ровные фиолетовые стрелки. Не такие, как у самого саннина, оттенок был другой, да и форма немного иная, но в этот раз получилось гораздо лучше и ровнее. На сей раз, для ровности линий Мицки использовал кунай и подводку для того, чтобы стрелки имели ровный контур, острый кончик и равномерный цвет.       В груди разлилась такая же теплота, как и пять лет назад. Всё, что оставалось — только распахнуть руки в приглашающем для объятий жесте. Буквально завтра его ребёнок шагнёт в самостоятельную жизнь, уехав в другую деревню в поисках своего солнца, чтобы в последствии светить, отражая его свет. Однако его происхождение, гены и семья никуда не денутся. И если Орочимару признавал это осознанно, то Мицки тянулся к нему даже на бессознательном, инстинктивном уровне, подтверждением чего и были эти стрелки.