но стоя перед зеркалом в ванной,
я радуюсь честное слово,
я люблю все свои шрамы
и хочу заработать новых
(щенки — шрамы.)
небольшая комната, в которую через крохотное окно попадает слабый свет луны. такой же слабый как и парень, прижавшись спиной к холодной кафельной стене. слишком маленькое пространство для всех его скопившихся чувств.
наручные часы показывают четыре утра, он не спит. руки дрожат, в груди давит.
нет, я не могу. по лбу течёт холодный пот, тело пробивает дрожь, конечности не хотят слушаться, сколько бы Карл их не заставлял. почему так страшно? ничего не произошло, откуда это необъяснимое чувство?
парень отводит взгляд от стены и направляет его к окну. на улице идёт дождь. на стекле нет капель, но воздух становится влажнее и тяжелее, а звуки капель об асфальт говорят сами за себя.
дождь ливень шёл уже давно и, казалось, совсем не желал прекращаться. тяжелые капли падали на землю и растворялись в миллионе похожих, заставляя потрескавшийся асфальт покрываться лужами, а редких людей на улице — мокнуть. откуда там вообще они взялись в такой час?
Карлу холодно. но это приятный холод, не зимний, от которого хочется укрыться дома и не выглядывать на улицу, от этого холода мурашки пробегают по спине, он гладит кудрявые волосы и нежно обнимает за плечи. от него не хочется бежать. он позволяет понять, что ты ещё что-то чувствуешь.
тело пронзает мелкая, еле заметная дрожь. предательская пелена перед глазами и звон в ушах не позволяли сосредоточиться ни на чём. тяжесть в солнечном сплетении дарило невероятный дискомфорт. свои мысли выражать невероятно сложно. их слишком много, они давят. всегда. когда он пытается заснуть, поэтому обычно Карл идёт спать ближе к пяти утра, чтобы просто вырубится, и не дать мыслям настигнуть его. обычно в его ушах всегда наушники с музыкой, которые тоже хоть как-то помогают отвлечься от
них. сейчас он безоружен и полностью под властью своих эмоций и чувств.
парень не спеша провёл лезвием по запястью. Карл сделал глубокий вдох, и боль расползлась по запястью, словно маленькая змея. мимолётные секунды и из царапин показалась кровь, она медленно растекалась по запястью. каждый порез являлся всё глубже и глубже–его же это, лишь успокаивало. Карл поднёс руку к лицу, разглядывая каждую рану. они напоминали царапинки от шипов айвы. он устало вздохнул.
как же он ненавидел себя
за это.
— почему я такой ужасный? — тихий шепот. рука с тонкими пальцами тянется к крану и включает немного обжигающую воду. голубые глаза устремляются в сторону зеркала. — будь я красивей и уверенней, я бы нравился ему! — парень почти неслышимо всхлипывает. слезы мешают смотреть.
кое как убрав за собой, Карл накладывает на раны бинты и закрепляет их бандажом; удобнее и не видно. белый свет луны сменяется на более мягкий желтоватый цвет. ливень закончился.
парень идёт в свою комнату и сразу ложится в кровать, надеясь и желая. его мечты сбылись, ведь как только голова коснулась подушки, то сразу провалился в сон. открыв глаза, он видит море, которое скребётся волнами о песчаный пляж, закатное солнце, чьи лучи играют с барашками на водной глади, и Сапнапа. у него в руках два коктейля: клубничный, как любит Карл, и шоколадный. он подходит, отдаёт коктейль, который морозит ладони, и свободной рукой обнимает со спины за талию, кладя подбородок на плечо. так тепло становится сразу.
