Истории одного города

… Войдя в квартиру, девушка со скрипом закрыла дверь и облокотилась спиной на ближайшую стену. Медленно сгибая ноги, она съехала на пол. Подниматься по лестнице, да еще и с такой скоростью, было не так уж и просто. Запыхавшаяся девушка посмотрела в зеркало, которое висело напротив неё, и заметила на своем лбу покраснение. Ощущения были такие, как будто ее лоб намазали бальзамом “Звездочка”, но без характерного ядреного запаха. … Квартира, в которой она жила, была как будто заморожена во времени. Входя в двушку, возникало ощущение словно переносишься во времена позднего правления Брежнева, в самый стабильные и ‘жирный’ период существования советского союза, еще до Андропова, Черненко и горбачевской перестройки. На полу лежал массивный лакированный паркет, отдавая маслянистым глянцем. На стенах красовались зеленые обои с повторяющимся серебристым узором, в гостиной стояла огромная стенка с множеством дверок и секретером по центру, обеденный стол с резными ножками, пару аутентичных стульев , хрустальная люстра и коричневый велюровый диван, перед которым на полу лежал ковер. Единственное что выдавало какую-никаю современность - это плоский тридцатидвухдюймовый телевизор, с подключенным к нему видео магнитофоном и дивидишником. Кухня же была обставлено более скромно, но со вкусом, входя в нее в глаза сразу бросалась газовая плита с черной надписью “Карпаты-18”. Все это добро в свое время в валютном магазине ”Березка” приобрел дедушка Маши - Валерий Альбертович Озеров. Работал он капитаном круизного судна на черном море. Больше всего в квартире от общего антуража отличалась комната девушки, входя в неё, ты попадаешь из советского застоя в современную Россию. Матово-желтые обои, белый вельветовый диван- кровать, явно икеевские стол, шкаф, прикроватная тумбочка, а также черное компьютерное кресло и внушительная книжная полка с литературой разного объема и содержания. Окно её комнаты выходило на центральную площадь города, на которой стояла огромная конусообразная ёлка. Последний ремонт в этой квартире делали на рубеже тысячелетий, еще до трагической смерти Машиной мамы. После этого косметика квартиры оставалась неизменной. Никто не хотел делать ремонт: бабушка и дедушка после ее рождения переехали жить на дачу, чтобы не теснить молодую семью, а отец пошел по стопам деда, его тоже всегда тянуло к морю. Когда отец Маши закончил нахимовское училище, он начал нести службу старпома на атомной подводной лодке “Ясень”, из-за чего его могло месяцами не быть дома, как на пример в этот новый год. Немного отдышавшись, девушка встала с пола и повесила куртку на крючок, который висел над ней все это время. Включая свет в зале и проходя через него в свою комнату, она переоделась в домашнюю одежду и медленно побрела в ванную. Она умыла лицо холодной водой, но это слабо помогло, кожа на лбу по-прежнему горела, хоть и была немного остужена ледяной водой. И тут ей в голову пришла мысль о том, что она еще ни разу не видела появившуюся метку, даже во время переодевания она не обратила на нее никакого внимания, погрузившись в собственные мысли. Посмотрев в зеркало, находящееся над раковиной, она сделала шаг назад и задрала до шеи ночную сорочку. В зеркале девушка увидела симметричную, восьмиконечную метку которая находилась посреди грудной клетки, аккурат между двумя грудями. Выглядела она достаточно целостно и монолитно, сине-венозного цвета. Маша приложила к отметине указательный и средний палец правой руки и почувствовала легкую пульсацию. Девушка рассматривала свое новообретение около пяти минут, после чего ощутила, что от прохлады, которая стояла в ванной, её сосочки затвердели, после чего она опустила сорочку и пошла в свою комнату. … Перед тем как плюхнуться на кровать, она поставила телефон на зарядку и обнаружила на экране блокировки сообщение из ‘телеги’ - “Спокойно ночи и до завтра)”. Она сразу поняла от кого сообщение и коротко ответила –“И тебе)”. После чего плюхнулась на кровать, накрылась одеялом, и даже не заметила как через несколько минут её сознание поглотила липкая и терпкая тьма.