ненавижу (мы поцелуемся ещё раз, но я не признаю, что люблю тебя)

рин целуется ужасно; исаги безумно хочется пошутить про никудышный опыт, а особенно про то, что это никак не вяжется с его милым личиком, которое все обожают, но ему не дают вставить и слова. чужой язык отчаянно пытается завладеть ртом йоичи, но делает это настолько неумело, что исаги не может не улыбаться в этот поцелуй. рин отстраняется с прищуром, явно не понимая, что такого забавного парень увидел, — а может почувствовал? — пока итоши отдавал себя всего. да, это, наверное, особенность рина, которую никто не сможет превзойти. исаги ощущал себя главным его фанатом, когда ловился на таких мыслях, но рин итоши — единственный и неповторимый; такой старательный, одновременно противный и самый язвительный футболист из всех, с кем исаги удалось познакомиться за пребывание в синей тюрьме. он был на несколько голов выше йоичи, если уж говорить о мастерстве, но именно это и привлекало, некий дух соперничества, царивший между ними с самого начала. и даже сейчас, целуясь, они и вправду начали новое соревнование, откуда рин не мог себе позволить выйти проигравшим — это же рин! — честно скажи, ты подарил мне свой первый поцелуй? — исаги попытался показать свое дружелюбие и то, что это вовсе не насмешка. но в их соперничестве много недопониманий, и чаще всего их причина — сам рин. — завались, — рин одной рукой тянет исаги за подбородок, снова вовлекая в поцелуй. но йоичи не намеревался отдавать всю инициативу в руки итоши — он бы не простил себя за такой проигрыш. хватается за щеки рина, будто это единственное его спасение, но на самом деле это все для того, чтобы наконец-то обыграть его в чем-то, что предугадать он никак не сможет. «пусть на поле ты лучше всех, но я хотя бы уже целовался!» касается молочных щек с присущей ему нежностью — будто рин рассыплется от одного грубого прикосновения исаги. это действие контрастирует с инициативой, которую перехватывает йоичи. выталкивая чужой язык изо рта, он сильно кусает нижнюю губу рина. исаги обещает самому себе добиться кровотечения, пусть не сразу, но постарается. звуки в комнате их команды потрясающие; слышны лишь мокрые поцелуи, их незначительные хлюпанья. через несколько секунд руки исаги неосознанно — а может и вполне осознанно? сейчас нет времени думать об этом и искать себе жалкие оправдания — спускаются ниже и ниже, приподнимая синюю кофту рина, в которой тот намеревался спать. пальцы проскальзывают под нее, а рин дергается; то ли от холода, то ли от того, насколько сокровенную зону затрагивает исаги. но не отталкивает. соперникам ведь можно так делать, верно? исследование загадочного рина итоши продолжается с невероятным успехом: один из самых успешных нападающих вмиг становится таким беззащитным и податливым. как бы рин не хотел обратного, он не сможет сопротивляться своим искренним желаниям слишком долго — исаги верит в это. пальцы скользят по подтянутому телу: от живота поднимаются к груди, где и останавливают свое путешествие «слабые стороны рина итоши и его реакция». обхватывает его грудь ладонями. сам себе клянется, что ничего неприличного даже не собирался делать, в то время, как рин в ту же секунду пытается создать хоть какое-то трение между пальцами исаги и его сосками. а йоичи, в целом, дважды просить не надо, он парень понимающий и послушный. в этом он искренне считает себя неумехой, но для рина вполне готов постараться; исаги отрывается от рта итоши, опускает его футболку и засовывает пальцы тому в рот. — извини, мне немного все равно, считаешь ли ты противным или нет, но, поверь, надо, — рин не успевает ничего ответить, а исаги бесстыдно и нагло, как думает итоши, пихает, пальцы своему парню сопернику в рот. он не намеревался вызвать рвотный рефлекс у рина, поэтому испытывать судьбу не стал, засовывая пальцы дальше. зрелище вправду было завораживающим: покрасневшие щеки, испарина, которая была вполне оправдана, ведь казалось, что в комнате стало на несколько градусов жарче, и блестящие глаза итоши не оставили его равнодушным, но взгляд все же был убийственным; он мог очень долго все скрывать, прежде чем согласиться, что ему понравилось; два пальца во рту, исаги, сидящий на его бедрах — рин итоши не вымолвит ни слова, гарантирую. но смотреть на это безобразие было трудно. взгляд исаги заметно смягчился, дышать он стал гораздо реже, пересиливая себя и свои глупые нежные чувства к нападающему, который ещё недавно не был ему ровней. стоило чуть-чуть поерзать — йоичи готов поклясться, что от эмоционального неудобства! он не знал, куда себя деть! — рин вновь кидает на него убийственный взгляд. такой, каким только мог посмотреть только итоши. йоичи казалось, что все эти мокрые звуки были до безумия непристойными, и что, застав их сейчас кто-нибудь, объяснять сию картину было бы… ох, более чем трудно. но исаги все же ставит желания свои своего партнера соперника выше всего! вытащив пальцы изо рта, он опять проворачивает хитрую махинацию с попаданием под кофту рина, а после начинает следующий раунд жарких поцелуев. влажные пальцы касаются, как оказалось, чересчур чувствительных сосков, и рин чуть не давится воздухом, дышит в рот исаги слишком, ну уж слишком горячо в буквальном смысле. теперь ему стало не до поцелуев; он откидывает голову назад, едва слышно позволяет себе издавать стоны, ластясь к пальцами йоичи. сокомандники могли прийти с ужина в любой момент и это, конечно же, подогревало интерес, пробуждало в исаги жажду к столь жаркой авантюре. рину было явно не до поцелуев; ему все еще было трудно держать себя в руках после напористых прикосновений йоичи. в голове крутились лишь унизительные мольбы, которые никогда не будут произнесены. может, в следующей жизни, когда гордость рина не будет задета от этого. дело в том, что он просто ненавидел, терпеть не мог свою иррациональную слабость перед исаги йоичи. до знакомства с ним, до этой ужаснейшей ситуации, в которой рин находился сейчас, он чувствовал себя — наконец-то! — непоколебимым и непобедимым. но исаги рушит все шаблоны. меняет все верх тормашками. заставляет рина чувствовать себя слабым. исаги неаккуратной дорожкой нежных поцелуев вычерчивает границы острых скул и подбородка, — боже, это была единственная геометрия, которую он воспринимал! — медленно-медленно спускается до шеи возлюбленного и продолжает играть грязно. он отдает всего себя в эти укусы, а после жалко извиняется, проводя своим порочащим рина языком по свежим следам. это был первый раз, когда они касались друг-друга не в самом соперническом смысле, а уж тем более целовались, поэтому йоичи приходится узнавать слишком много нового за один вечер. и именно поэтому ему жаль, что он не может с уверенностью использовать все слабости рина, не зная их на самом деле. но то, что он узнал наверняка — итоши до чертиков чувствителен; это доказывает то легкое трение и пощупывание сосков, это доказывают бедра, подвигающиеся еще ближе к йоичи, — да куда же еще ближе? — наконец, это доказывает сам итоши рин: — бля-ять, я ненавижу тебя, йоичи, — хрипит этот чертов ангел, прогибаясь в спине навстречу парню. — ненавижу, терпеть не могу, да, настолько я, — обрывается, когда исаги по счастливой случайности громко причмокивает, оставив засос, который потом рину будет сниться в самых страшных кошмарах — я-я н-ненавижу всей душой. не представляешь, как сильно. хотелось сказать, что он вполне представляет, но йоичи и так был доволен проделанной работой. чуть дрожащей рукой лишь возвращает фокус итоши на себя, притянув за подбородок. который, как он думает, потом надо тоже зацеловать. и только потом исаги руками обхватывает тело рина, притягивая его к себе ближе, так, что при неравномерных вздохах от груди до груди остаются жалкие три миллиметра. вновь кусает идеальные губы итоши, в этот раз сильнее, и горячий выдох вырывается из рина быстрее, чем он успевает совладать с собой, за что ему станет стыдно, но, наверное, позднее. — дурак йоичи, кто же так сильно кусается? — он касается своих губ тыльной стороной ладони, смазывая выступившую кровь. утыкаясь в крепкое плечо исаги, итоши дышит рвано и горячо, как будто они не только целовались. — извини, я не знал, что ты так быстро продуешь мне, рин-чан.