Шифр

Сентябрь 1987-го на сей раз выдался слишком холодным и неразговорчивым даже для Ленинграда. Наша героиня Гурова Маргарита Сергеевна 22-х лет отроду сидела на ветхом деревянном стуле и нервно перебирала в тонких руках сигарету, с которой то и дело сыпался пепел. Русые волосы спадали на плечи, мешки под зелёными глазами смотрелись внушительно, а из одежды была только растянутая рубашка грязного серого цвета и шерстяные носки. Открытая форточка в комнате коммуналки впускала мерзкий ветер, который расшевеливал всё что только можно было расшевелить: потёртые занавески, листы каких-то работ на столе, засохшую лаванду в отколовшейся керамической вазе. Рита вновь и вновь переписывала реферат, который ей «подарили» в университете за пропущенную пару. Учёба в Ленинградском государственном не доставляла Рите адского труда, но и отдыхом назвать студенчество язык не поворачивался. Чувство легкого голода, нестабильности своего финансового положения, строгости преподавателей почетного возраста сопровождало почти каждого студента. Но кто-то из студентов жил у родителей, или на собственной квартире, и это придавало хоть каплю уверенности в завтрашнем дне. Но у Риты ни того ни другого не имелось. Со времён Детского дома Гурова научилась большинство проблем решать самостоятельно, лишь в крайнем случае прибегая к советам людей из ближнего круга общения. Стипендия в 45 рублей конечно сытная, но чтобы иметь возможность хотя бы по выходным выбираться в город для проветривания своего юного нутра, требовались дополнительные вложения. Поэтому наша героиня подрабатывала в библиотеке университета: работа в архиве и читательском зале приносила дополнительные деньги, при этом удавалось даже что-то копить. В комнате Рита проживала одна, чему была рада: какой никакой свой угол, даже если по соседству Людочка с грудным Мишей и дядя Боря, который несмотря на свой преклонный возраст любил вечерние компании под беленькую. Рита была не из робкого десятка, жизни не боялась. Все испытания, которые выпадали на её долю, она воспринимала больше как игру, наверно это дар… Вот и сейчас, когда в третий раз ручка пустила пятно чернил на ровный почерк, Гурова не расплакалась, а скомкала лист и выбросив его в урну, закурила. Что интересно, курила Рита только тогда, когда занималась либо учёбой, либо работой. Так мысли держать легче. Вот и сейчас, в два часа ночи, комната опустилась в едкий дым дешевого табака, тусклый свет настольной лампы и шуршание страниц. Рита жила, жила обычно, не надеясь на чудеса. Не как студент, а как взрослый, уже потерявший надежду в грандиозное будущее, человек, приземлившийся об асфальт с большой высоты. Но Гуровой лишь казалось, что она больше не сможет искренне чему-либо удивиться.