Небольшая промашка

«Каждую пятницу одно и то же», — ворчал Бакуго, проклиная Айзаву на все лады четырёхэтажным матом. Курсы по подготовке для получения временной лицензии с утра, уроки на обед и ужин, а вечером, в довершение всего, как ебучая вишенка на торте, силовая тренировка длиной в два часа. Стоит ли говорить, что к концу этого дня даже у Бакуго не осталось никаких сил. Болело, по ощущениям, примерно всё. Его едва держали ноги и, не найдя сил переодеться, он, прям как был, в спортивной форме, упал на лавочку в коридоре спортзала Гамма. Руки, конечно, болели больше всего. Сухие и поверхностно обожжённые ладони не шли в сравнение с внутренним напряжением в мышцах бицепсов и плеч. С длинным тяжёлым вздохом он откинул голову на спинку лавки и просто позволил телу расслабиться. Боже, как же хорошо. Вот бы никогда больше не двигаться с этого места, вот бы вообще больше никогда не двигаться. Даже дыхание казалось теперь бесполезной тратой сил, и он набирал полные лёгкие воздуха, чтобы медленно, поверхностно выдохнуть. Через минуту по коридору уже волочился Деку. Он выглядел даже более измотанным, чем Бакуго, но видимо всё же нашёл в себе силы ополоснуться — с влажных волос всё ещё капала на плечи вода, а форма местами липла к телу. Вот так, прямо с устало закрытыми глазами, он доковылял до лавки и обрушился на сидение рядом с Бакуго, тут же роняя голову ему на плечо. Катсуки недовольно зыркнул на него, но на большее его не хватило. Нет, не подумайте, его совсем не устраивает, что Изуку тут развалился на нём, как на какой-то человеческой подушке, притирается щекой к его плечу и в целом полагается на его поддержку. Вовсе нет. Просто он очень устал. Дайте только сил поднабрать, и тогда он задаст Деку такую трёпку. Если не забудет, конечно. Их руки, как будто двигаясь сами по себе, незаметно для них сцепились в замок на коленях Бакуго. (Ладно, может быть, это не так уж плохо. Может быть ему это самую малость нравится. Совсем немного.) Двери спортзала снова раскрыли, выпуская очередную группу усталых студентов. Завидев их, устроившихся на лавочке, Киришима широко улыбнулся самой ебливой ухмылочкой на свете. Бакуго отправил предупреждающий взгляд в его сторону, но парня, который, по всей видимости, слишком отупел чтобы бояться, это не остановило. — Блииин, сегодняшняя тренировка — просто жесть, да? — громко провозгласил Эйджиро, падая по другую сторону от Бакуго. Деку что-то невразумительно пробормотал, одной ногой в царстве Морфея. — Учитель Айзава нас совсем не щадит. И положил руку Бакуго на плечи, опираясь на парня всем своим немаленьким весом. «Допёр, походу, что я не дам ему пизды, пока Деку виснет на мне», — Катсуки мрачно зыркнул на друга из-под нависших на глаза прядей. — «Молодец, патлатый, пять баллов твоей соображалке.» Бакуго мог только тяжело вздохнуть — он действительно ничего не мог с этим поделать. Не когда Деку сладко сопел у него на плече, настолько вымотанный, что даже до кровати доползти не смог. Пришлось смириться. Стоит отметить, что тактика Киришимы и вправду превзошла все его самые смелые ожидания — Катсуки не просто не подорвал его, он даже не шелохнулся, только смерив друга неодобрительным взглядом. Бастилия имени Бакуго была взята напором и смекалкой. Киришима преисполнился такого головокружительного восхищения от собственной ахуенности и гениальности, что ему захотелось сию же секунду рассказать обо всём учителю. Он бы точно получил пять с плюсом за использование ситуации в свою пользу. Очако чувствовала себя выжатой как лимон, который после соковыжималки отправили сушиться в печку, чтобы потом сделать из него экологически чистый, хэнд-мейдный освежитель для воздуха. Ей казалось, она потянула все мышцы разом. К тому же её перманентно подташнивало после нескольких подряд часов использования причуды. Она уже почти справилась со своей морской болезнью, но эта тренировка болезненно сильно напоминала аттракцион «Центрифуга». У Очако до сих пор немного кружилась голова. И вместе с этим — все внутренние органы. Как овощи в незастывшем холодце. О нет, нет, плохая метафора. Проглотив желание выблевать внутренности вместе с парой мятных леденцов, — каким-то образом, они всегда помогали её тошноте, об этой хитрости ей ещё давным-давно в детстве рассказала мама, использовавшая лайфхак во время беременности как лекарство от токсикоза — Очако переоделась в чистое и вышла в коридор. Полусонная, она передвигалась скорее на авто-пилоте, и точно прошла бы мимо, если бы картина, представшая перед ней, не была такой сюрреалистичной. Очако уставилась на своего соулмейта, который мирно спал, устроившись на скамейке, с двух сторон обрамлённый такими же несознательными Мидорией и Киришимой. Киришима, запрокинув голову, громко храпел. Словно почувствовав её взгляд, Катсуки медленно моргнул и открыл глаза. Он посмотрел сначала на Очако, потом, скосив взгляд, задержался на сонном помятом лице Изуку. У Очако возникла идея. — Не смей, — низко пригрозил Бакуго, потому что был её соулмейтом и мог по одному только взгляду понять, что она задумала. Но Очако уже опустилась рядом с Мидорией, подбирая под себя ноги и устраиваясь с комфортом у него на плече. Бакуго ничего ей не сделает, если не хочет потревожить его. Она знала наверняка. Катсуки воздал очи к небу. — Ебаный, еб же ж твою мать, блять. Ну почему я?