Страж похоти

Впервые в жизни старейшина Юйхэн не мог себя заставить взглянуть на свое новое изобретение. Отчасти оно напоминало сидящего на стуле Ночного Стража — с руками, плечами и головой... ...но с одним внушительным отличием, расположенным меж его ног. Это была единственная — и главнейшая — деталь конструкции, выполненная не из привычного мастеру дерева. Чу Ваньнину пришлось пойти на серьезные сделки со своей совестью, чтобы осмелиться анонимно заказать подобное с рынка Чанъе. Посылка прибыла из самого Янчжоу на вымышленное имя и осталась в секретном пункте выдачи за пределами Пика Сышэн. Чу Ваньнин сам выбрал и отметил это место в своем свитке, делая заказ, и не поленился отправиться за загадочной коробкой под покровом ночи. Ему понадобилось несколько дней, чтобы закончить работу. Нетрудно было добавить содержимое посылки к слегка измененному Ночному Стражу; трудно оказалось уговорить себя сделать это. Много раз Чу Ваньнин с отвращением отбрасывал коробку и закрывал руками пылающее лицо. Но стоило ему сомкнуть веки, поддавшись усталости, он вспоминал причину своего решения. Причина ухмылялась в его снах, и зубы ее хищно блестели в алом полумраке спальни, где воздух был пропитан душным запахом похоти, наполнен звучными шлепками тел и стонами Чу Ваньнина. Этот обнаженный мужчина с лицом Мо Жаня склонялся к своему учителю и насмешливо глядел, как тот, потеряв контроль, сам насаживается все глубже и быстрее на огромный пульсирующий стержень внутри себя. Чу Ваньнин просыпался, дрожа и обливаясь потом, но так и не получив разрядки. Эти сны пришли к нему после проклятого иллюзорного тумана, когда Мо Жань самозабвенно целовал и ласкал своего учителя, пока не получил несколько отрезвляющих ударов. И хотя Чу Ваньнин твердил себе, что одурманенный ученик просто-напросто принял его за другого, тело помнило каждое чужое прикосновение. Во сне они были ещё бесстыднее — Чу Ваньнин наутро едва мог смотреть в глаза своим ученикам, вспоминая, что ночью в его фантазиях вытворял один из них. Конечно, это был не Мо Жань: некий взрослый мужчина с властным голосом и крепкой хваткой лишь напоминал о том, к кому тянулось не только сердце Чу Ваньнина, но и его тело. Однако учитель все сильнее приходил в ужас от яркости своих ощущений во снах, оседающих в теле наяву. Каждая мышца уважаемого старейшины Юйхэна ныла после пробуждения, а незнакомое до сих пор томление растекалось внизу живота и жадно пульсировало между ног, сетуя на пустоту. В предрассветной дрёме Чу Ваньнин метался по постели с единственным желанием: ощутить что-то внутри себя. И хотя первые лучи солнца развеивали постыдные мысли, оставляя лишь раскаяние, ночь врывалась в утомлённое сознание ворохом новых и новых пикантных подробностей. Чу Ваньнин был в отчаянии. Он не понимал, откуда в его голове столько пошлости, ведь он всегда презрительно отворачивался от пути двойного совершенствования. Однако, какова бы ни была причина, ее последствия удручали. Чу Ваньнин становился все более рассеянным, раздражительным и мрачным, избегая учеников. Он чувствовал себя грязным, недостойным занимать свое место учителя — но ни медитации, ни духовные практики, ни целебные эликсиры не помогали ему. Оставалось лишь последнее средство: дать телу желаемое. Идею наведаться в бордель Чу Ваньнин отмел сразу. Он считал это омерзительным и низким, а также не желал посвящать ни единой живой души в свою проблему. Но как осуществить задуманное, не привлекая людей? Чу Ваньнин слышал, что на рынке Чанъе можно купить что угодно. Ожидая свой заказ, он сконструировал грубо вытесанную из дерева огромную человеческую фигуру, чтобы использовать ее как опору. Искусственный член с лёгкостью занял свое место между бедер статуи и выжидающе замер. Он был не активен: в эту модель, разработанную специально для заклинателей, требовалось вливать духовную энергию, чтобы устройство пришло в движение. Чу Ваньнин избегал смотреть на белоснежный продолговатый предмет, не решаясь приступить к делу. У него был весь день в запасе, поскольку старейшина Таньлан, пользуясь статусом целителя Пика Сышэн, в свое удовольствие погнал всю молодежь собирать травы для своих лекарств. Ученики Чу Ваньнина тоже отправились на гору, и тот остался один, впервые радуясь этому. Тем не менее, откладывать и далее было уже трусостью. Проблема должна быть решена, и если иного пути нет... Один за другим слои белой одежды ниспадали на пол, будто листы капусты разворачивались вокруг нежной сердцевины. Дойдя до тонкой ткани нижних штанов, Чу Ваньнин замедлился. Сомнение промелькнуло на его красивом лице, опаленном румянцем смущения. Но прямые, словно мечи, брови решительно нахмурились, и последний шаг был сделан. Поджимая пальцы на босых ногах, создатель остановился перед своей машиной. У фигуры не было лица — лишь деревянный шар вместо головы, — и потому легко было вообразить на ее месте того, кого жаждало нутро Чу Ваньнина. Сомкнув ресницы, он коснулся ладонью широкого плеча Стража. Духовная энергия заструилась по деревянному корпусу, нагревая его, будто пламя от брошенного уголька. Дохнуло жаром, на миг напомнившем о жаре живого тела. — Теперь сделай это, — велел Чу Ваньнин, не открывая глаз. Волнение билось в его груди подобно тяжёлому молоту: сработает ли то, чего он никогда ранее не пробовал? Чу Ваньнин ощутил, как статуя пришла в движение. Искусственные руки поднялись, укладывая широкие грубые ладони на его узкую талию. Создатель в достаточной степени обработал и покрыл древесину, потому занозы могли не беспокоить его. Неуклюжие поглаживания статуи были даже приятны, но Чу Ваньнин все равно отпрянул от них, нахмурясь. Страж, движимый его энергией, повиновался его тайным желаниям. Но признать, что в глубине души старейшина Юйхэн мечтает о ласке, было унизительно. Определенно нет. — Приступай, — резко прикрикнул он. Развернувшись спиной, он неловко замер, не зная, стоит ли ему нагибаться. Чу Ваньнин чувствовал себя глупо и зло. Откуда ему знать, как люди занимаются сексом? Он просто хотел, чтобы это закончилось как можно скорее. Страж внял его требованию. Деревянные руки вновь легли на обнаженное тело, но в этот раз крупные пальцы сомкнулись на белых бедрах и потянули за них вниз. Ягодицы Чу Ваньнина напряглись, ожидая болезненных ощущений. Во сне огромный член мужчины, похожего на Мо Жаня, распирал тело под собой до крайности, во время толчков ударяя внутрь с нечеловеческой силой. Должен ли секс всегда быть таким? Однако приспособление, купленное Чу Ваньнином, хорошо знало свое дело. Ткнувшись в проход перед ним, оно ощутило, что тот не только катастрофически узкий, но также и сухой — ведь как этому девственнику было додуматься использовать смазку? Чу Ваньнин стоял, слегка согнув ноги в коленях и крепко зажмурившись, как вдруг понял, что нечто скользкое, влажное и тонкое проталкивается в него сзади. Искусственный член легко уменьшился и обильно сочился жидкостью, облегчающей проникновение. Чу Ваньнин задрожал, прокусив губу и шире расставив ноги. Он чувствовал себя странно, словно чей-то палец двигался в нем, умело оглаживая стенки и растягивая их, заставляя расслабиться. Что ж, это было... Вполне приятно. Бессмертный Бэйдоу не потрудился прочесть инструкцию, иначе увидел бы в ней упоминание, что в «трудных случаях» игрушка начинает испускать смазку с эффектом афродизиака. Впрочем, Чу Ваньнин наверняка бы разгневался, осознав, что его случай назвали трудным, и сжёг бы свой заказ, в данный момент исправно доставляющий ему ранее неведомое наслаждение не во сне, а наяву, двигаясь внутри все быстрее и быстрее. Старейшина Юйхэн не понимал, отчего его дыхание становится все тяжелее, а тело пробивает крупная дрожь. Он сам не заметил, как начал подмахивать бедрами, желая продлить приятные ощущения. Зато эту перемену заметил искусственный член и перешел к следующей стадии удовлетворения. Чу Ваньнин резко распахнул глаза и несдержанно ахнул, пошатнувшись на дрожащих ногах. Предмет внутри него начал раздуваться, стремительно заполняя все допустимое пространство, надавливая на тугие стенки и не прекращая двигаться. Чувство наполненности было непривычным, но смутно знакомым — именно так во снах поступал Мо Жань со своим учителем, хваткой пальцев удерживая его запястья над головой и жадно вдалбливаясь своим огромным членом до тех пор, пока слабое сопротивление не иссякнет, сметенное желанием. Воспоминания об этом словно расплавили кости Чу Ваньнина внезапной слабостью. Колени его подогнулись, и он обессиленно опустился прямо меж раздвинутых бедер Стража позади себя, тем самым насадившись до упора на терзавший его инструмент. Всплеск ощущений был столь силен, что Чу Ваньнин захлебнулся протяжным жалобным стоном. Проникновение было даже болезненным, однако это не помешало возбуждению лишь возрасти. Некоторое время Чу Ваньнин содрогался на внушительном стержне, оглушенный собственным удовольствием. Придя в себя, он попытался приподняться на ноги, намереваясь соскользнуть с игрушки и вернуть себе контроль над ситуацией, однако Страж, по-прежнему подпитываясь духовной энергией создателя, чутко улавливал его желания. И он знал, что в действительности Чу Ваньнин желает иного. Деревянные руки, застывшие до сих пор, внезапно ожили, перехватив запястья Чу Ваньнина и резко вздернув их над его головой. Тот яростно зашипел и поморщился, ощутив сомкнувшиеся на коже чужие пальцы. Но тело с готовностью откликнулось на грубость, будто ждало ее. Чу Ваньнин чувствовал, как крупная головка ввинчивается в него, постепенно ускоряясь, выбивая из него звучные низкие стоны — те, что он издавал в своих снах. Происходящее все меньше казалось явью, окружая сознание алым маревом и заставляя закатить глаза в сладостном забытьи.

***

К большому удивлению Мо Жаня, барьер вокруг Павильона Алого Лотоса оказался снят, а ловушки бездействовали, спокойно позволив ученику без приглашения зайти на личную территорию старейшины Юйхэна. Подобное событие было из ряда вон выходящим и даже будило некоторое беспокойство. Не то чтобы Мо Жань волновался о своем учителе — у императора и в прошлой жизни хватало других забот! — однако неслыханно, чтобы Чу Ваньнин оставил свой укромный уголок без защиты. Не могло же в самом деле что-то случиться? Мо Жань преодолел путь по берегу пруда, ожидая подвоха. Но только лотосы кивали ему вслед алыми головами, наблюдая, как ученик останавливается перед дверью и деликатно ударяет об нее костяшками пальцев. В следующий момент лицо Мо Жаня стало белей муки от волнения. За стеной послышался стон. Голос Чу Ваньнина был превосходно знаком Мо Жаню, который множество раз заставлял своего учителя издавать подобные звуки. Возможно, если бы глупый пёс ненадолго задумался, он бы вспомнил, что эта тональность была свойственна учителю отнюдь не в моменты испытываемой боли. Тем не менее, Мо Жань не стал тратить время на раздумья. Он влетел в павильон вихрем, от которого завернулись в бумажные трубочки свитки на столе. — Учитель!.. Его учитель и правда был здесь, но вовсе не в том виде, в каком ожидал Мо Жань. Чу Ваньнин, низко опустив голову, практически висел на своем деревянном Страже, который продолжал крепко удерживать его безвольно поникшие руки. Мо Жань на мгновение испугался, что перед ним орудие пыток, но между стройных раздвинутых ног часто-часто мелькал некий предмет. Рассмотреть его было непросто, учитывая, что тот сразу скрывался в теле Чу Ваньнина, но пошлые хлюпающие звуки, наполнявшие комнату, подсказывали разгадку. Взгляд Мо Жаня скользнул по возбужденному члену учителя, прижатому к животу. Его собственный член отозвался на происходящее вспышкой жаркого возбуждения. Но во рту Мо Жаня растекался кислый вкус ревности. Как мог учитель, в прошлой жизни принадлежавший только этому достопочтенному, посвятить свое тело не ему, а бездушной кукле? Мо Жань заскрежетал зубами от злости. Вцепившись в руки Стража, он принялся ожесточенно разжимать его пальцы, чтобы высвободить учителя. Тот вздрогнул, очнувшись от своего оцепенения, и вскинул на ученика томный расфокусированный взгляд, в котором мелькнул испуг. — Мо Жань? — Чу Ваньнин дернулся, но простонал вновь, недовольно поморщившись. Член продолжал двигаться, а Страж держал обе руки в захвате. Эта беспомощность позабавила Мо Жаня: он усмехнулся, склоняясь к чужому утомленному лицу. — Этот ученик выполнил указания старейшины Таньлана, — промурлыкал Мо Жань. — И шел к своему учителю сообщить об этом. А придя, обнаружил, что вся духовная сила, вместо того, чтобы поддерживать охрану павильона, развлекает учителя. — Мо Вэйюй, — хрипло выдохнул Чу Ваньнин, с трудом шевельнув сухими губами. В глазах феникса наравне с осознанием случившегося нарастала настоящая паника. Золотое свечение духовной энергии угасло, превращая Стража в обыкновенную статую и значительно уменьшая игрушку. Однако планы Мо Жаня резко изменились. Чу Ваньнин выглядел нуждающимся — в точности как в прошлой жизни, когда, приняв афродизиак, он умолял императора взять его. Мо Жань никогда не мог и не хотел противиться этому зову, заставлявшему его кровь кипеть, а рыку клокотать. Алчно сверкнув глазами, он сместил обе руки на запястья Стража, прекратив вызволять Чу Ваньнина из добровольно созданной им ловушки. — Учитель отключил охрану и наслаждается один, — с деланной задумчивостью проговорил Мо Жань. — Этот ученик сочтет подобный жест приглашением. — Что ты... — Чу Ваньнин не успел договорить, подавившись громким стоном. Искусственный член внутри него пришел в движение, разжигая возбуждение заново, и алчный оскал Мо Жаня ясно указывал, кто теперь контролирует ситуацию, отравляя к игрушке мощные потоки духовной энергии. Сквозь шум крови в ушах, эхо собственных стонов и захлестывающие приливы наслаждения Чу Ваньнин смог разобрать тихий смех и слова, будто навеянные одним из множества его горячих снов. — Чу Ваньнин, я затрахаю тебя до смерти.