Душевный покой

      До трагедии ничто не могло пробудить Саске ото сна. «Шиноби никогда по-настоящему не отдыхает», сказал его отец, и с тех пор дар крепко поспать стал ещё одной ошибкой, которую он пытался исправить. Итачи, конечно, решил это за него, и Саске не потребовалось много времени, чтобы понять, насколько он воспринимал сон как должное.       Стало легче после того, как он переехал к Наруто. Ему всё ещё снятся кошмары, но рядом с Наруто, который готов успокоить его и вернуть к нормальному сну, он стал редко даже вспоминать о них. Теперь, по прошествии пяти лет, он привык к обычному шуму и действиям Наруто, как к своим собственным. Вот почему он просыпается от едва слышного, но явно необычного звука шелеста бумаги, — Наруто никогда не читает в постели — со светящимся шаринганом, чакра уже собирается в его ладони, когда он хватает за горло того, кто нависает над ним.       — Ай! Это всего лишь я, мерзавец!       Саске моргает, его глаза всё ещё привыкают к темноте. На самом деле это Наруто, сжимающий карандаш и выглядящий застигнутым врасплох. Саске отпускает его, бросая взгляд на чистый лист бумаги, который, должно быть, был у него под рукой. — Что, чёрт возьми, ты делал?       — Ничего! — Наруто надувает губы и выхватывает бумагу. — Я просто уронил лист, а ты перекатился на него и проснулся, когда я попытался вытащить его из-под тебя.       — Ага. — Это, возможно, наименее убедительная ложь, которую Наруто когда-либо говорил, но Саске слишком устал, чтобы беспокоиться об этом. — Просто ложись спать, ты можешь закончить это утром.       — Но–       — Ты разбудил меня, — обвиняюще говорит Саске. Он переворачивается так, что его спина оказывается лицом к Наруто. — А теперь спи.       Наруто громко фыркает, но Саске слышит, как он кладёт бумагу и карандаш на тумбочку. Затем он забирается под одеяло и сворачивается калачиком позади Саске, надёжно обнимая его рукой за талию. — Ты мог бы просто сказать, что хочешь обниматься, знаешь.       — Я мог бы, — соглашается Саске. Он улыбается в темноту, когда Наруто ворчит ему в шею, и слабая вибрация смеха в его груди вскоре повторяется тем, кто прижимается к его спине.       — Не знаю, почему я люблю тебя, — дразнит Наруто, не обращая внимания на то, как эти слова режут Саске, словно лезвие. Он прижимается ближе и для пущей убедительности закидывает свою ногу на ногу Саске, не очень деликатно прижимаясь к его заднице, и вскоре мгновенный впад Саске в отчаяние заглушается удовольствием и похвалой. Оно отступает на задворки его сознания, не забывается, ожидая, чтобы снова преследовать его, когда Наруто наконец уснёт.

***

      На следующий день Саске заходит в спальню и видит, что Наруто теребит одну из его перчаток. Он недоумённо наблюдает, как Наруто пробует каждый из своих пальцев в одно из отверстий, как будто хочет понять, какой подходит лучше всего. — Хочу ли я вообще знать?       Наруто прыгает. — Я просто– мне всегда было интересно, каково это. Кажется, не очень удобно. — Он нюхает перчатку и бросает её обратно в их общий гардероб с видом человека, который определённо что-то скрывает. — Думаю, ты надеваешь её только потому, что это выглядит круто.       Саске подыгрывает, изображая раздражение. — Ты же знаешь, что у перчаток есть практическое применение.       — Да? Какое? Лучше держаться за свой меч?       Саске приподнимает брови, и щёки Наруто краснеют, голубые глаза быстро скользят по телу Саске, а затем возвращаются обратно. Тот молча подходит и хватает перчатку, температура в комнате взлетает до небес, когда он медленно натягивает её зубами. — Хочешь выяснить?       — Чёрт, — бормочет Наруто.       Саске не уверен, считается ли это победой или поражением, но это определённо похоже на первое.

***

      Остальная часть недели проходит примерно так же — у Наруто, похоже, развилась странная фиксация на руке Саске, он всегда смотрит на неё, как будто пытается решить особенно сложную головоломку. Вчера он «случайно» пролил чернилы на стол и попытался незаметно получить отпечаток руки Саске на клочке газеты. За день до этого он поднёс морковь к пальцам Саске, когда они готовили ужин, когда думал, что тот не смотрит. Это странно, но, честно говоря, многое в Наруто странно, и Саске считает, что он сам расскажет ему, что происходит, когда будет готов.       За исключением того, что эта ерунда продолжается ещё целую неделю, и хотя Саске является — или может быть является — терпеливым человеком, этого недостаточно, чтобы мириться с выходками Наруто в течение неопределённого времени.       — Ты собираешься сказать мне, почему так странно себя ведёшь? — Саске не поднимает голову с матраса, удовлетворённо вздыхая, когда смазанные маслом руки Наруто умело разминают его плечи. В промежутках между его небольшими попытками сделать то, что он пытается сделать с рукой Саске, Наруто был нехарактерно тихим. Хуже того, кажется, что он избегает Саске, и как бы не хотелось это признавать, Саске скучает по его прилипчивости. Тот факт, что он по непонятной причине предложил Саске сделать массаж, делает всё это ещё более подозрительным, но он не собирался отказываться от такой возможности.       — Что ты имеешь в виду? — Наруто проводит большими пальцами по его позвоночнику, нажимая и поглаживая во всех нужных местах, пока Саске не превратится в бессловесную лужицу под ним.       — Эта... ммм, бумага... И, э-э, что бы ты ни делал с– ах!       — Прости, тебе было больно?       — Нет. Чувствую себя хорошо. — Саске расслабляется ещё больше, потеряв ход своих мыслей. Наруто не вспоминает об этом, и он решает просто наслаждаться теплом рук на нём сейчас, а играть в сыщика позже. Наруто хорош в этом — выжимает всё напряжение из тела Саске, будь то словами или силой, и Саске больше не боится того, что после этого с него снимут кожу, а радуется этому. Несмотря на все странности, происходившие последние две недели, он всё ещё верит, что Наруто позаботится о нём.       Наруто начинает работать с левой рукой Саске, мягко массируя конец культи. Это уже не больно, но временами она всё ещё может быть чересчур чувствительной. Наруто не задерживается, переключаясь на другую руку. Он проводит на ней много времени, успокаивая переутомлённые мышцы запястья Саске, затем верхнюю часть его кисти и ладони, прежде чем, наконец, растянуть каждый палец отдельно. Саске чувствует себя лучше, чем имеет на это право, и он только начинает думать, что он действительно может заснуть вот так, когда вздрагивает от ощущения чего-то, что определённо не является кожей Наруто. Он поднимает голову, затуманенным взглядом глядя вниз на то, что выглядит как нитка, намотанная на его палец. — Что ты делаешь?       — Ничего, — быстро говорит Наруто, засовывая шнурок в карман. — Это было, э-э, кое-что новое, о чём я читал.       Саске неохотно садится и одаривает Наруто своим самым угрожающим взглядом, который, как известно, по крайней мере в трёх странах заставляет плакать любого моложе сорока. Ему даже не нужно говорить; он может видеть, как решимость Наруто слабеет с каждой секундой тишины, которая проходит, пока, наконец, он не издаёт громкий, разочарованный стон.       — Хорошо, прекрасно! Я пытаюсь измерить твой палец, придурок! Теперь доволен? — Наруто вскидывает руки в поражении, резко падая на кровать рядом с ним также, как когда съел слишком много тарелок рамена.       Саске склоняется над ним с пустым выражением лица. — Измерить мой палец для чего?       — Ты гений, не так ли? Разберись сам. — Наруто скрещивает руки на груди и хмуро смотрит в потолок, румянец на его щеках делает его раздражение довольно милым. Однако Саске заставляет себя подумать, и его сердце начинает колотиться о рёбра при первой же мысли, которая приходит ему в голову.       — Хорошо, — медленно говорит он, кладя руку на грудь Наруто и разводя пальцы, чувствуя, как учащённый пульс парня соперничает с его собственным. — Я не хочу делать никаких предположений.       — Ты всегда делаешь предположения, — говорит Наруто, всё ещё упрямо отказываясь встречаться с ним взглядом. — Неважно, сколько раз, сколькими способами я говорю, что люблю тебя, ты всё равно сомневаешься во мне. Ты всегда предполагаешь худшее, если я что-то напортачу или сделаю что-то не так… и я знаю, что ты работаешь над собственным дерьмом, точно так же, как я работаю над своим, но я просто хотел... — Он вздыхает. — Я просто хотел, чтобы ты не сомневался в этом. Я хотел, чтобы всё было идеально.       Саске долгое время молчит. Было бы легко поддаться чувству вины, которое он сейчас испытывает, но это только сделало бы их обоих несчастными. Вместо этого он предпочитает быть честным. — Дело не в том, что я сомневаюсь в тебе... — Его рука скользит вверх, обхватывая лицо Наруто. — Это... — он сглатывает, буквально выдавливая из себя слова. — Я не чувствую, что заслуживаю тебя.       В мгновение ока он оказывается на спине, а Наруто на его талии, глядя сверху вниз таким пристальным и яростным взглядом, что Саске чувствует вспышку страха, вспоминая последний раз, когда Наруто выглядел так из-за того, что Саске причинил ему боль.       — А что, если не заслуживаешь? Ну и что с того? Я всё ещё люблю тебя, всё ещё хочу тебя. Заслуживаю ли я иметь того, кто сделает меня счастливым? — Его руки сжимаются в кулаки на обнажённой груди Саске, ярость волнами накатывает на него. — Меня, блять, не волнует, чего заслуживает каждый из нас. Я не веду счёт, Саске. Я просто хочу, чтобы ты был моим так же сильно, как я — твоим. — Его плечи немного опускаются, голос становится мягким, но серьёзным. — Я всегда буду твоим.       Саске открывает рот, но жжение в горле не даёт ему говорить. Можно было бы подумать, что он только что применил технику огненного шара, а не слушал, как Наруто в сотый раз признаётся в своей бессмертной любви. Он уже должен был привыкнуть к этому, не так ли? Но Наруто никогда не перестаёт заставлять его чувствовать больше эмоций, чем кажется возможным, и его сердце готово разорваться от этого.       Он притягивает Наруто к себе для медленного, обдуманного поцелуя, не беспокоясь о том, чьи слёзы он чувствует на своих щеках. — Ты обещаешь?       Наруто бормочет рассеянное «хмм?» одними губами. Саске садится, заботясь о том, чтобы удержать Наруто и тот не упал, и тянется под матрас за свитком, который он спрятал там несколько месяцев назад. Он передаёт его Наруто, прежде чем тот успеет передумать.       — Что это такое?       — Распечатай его, — говорит Саске, не уверенный, как ему удаётся произносить слова, когда кажется, что его лёгкие забыли, как функционировать.       Наруто распечатывает свиток, и на его лице мелькает череда эмоций — шок, неверие, ещё больше шока, а затем отчаянная, робкая надежда. Его губы приоткрываются в прерывистом дыхании, когда он поднимает кольцо и надевает его на палец.       Оно идеально подходит.       — Как... — Наруто поднимает взгляд, разражаясь влажным, раздражённым смехом при виде того, как шаринган Саске лениво оживает. — Это нечестно!       Саске ухмыляется, он понимает. Сомнение, которое помешало ему отдать это Наруто раньше — не в преданности Наруто, а в его собственной ценности — наконец-то начинает отступать. Возможно, не полностью или не навсегда, но этого достаточно. Ему достаточно. — Значит, это «да»?       — Ты даже не спросил меня как следует!       — Я спросил, обещаешь ли ты быть моим.       Наруто выглядит готовым поспорить, но в итоге только качает головой с очередным смешком, на этот раз ломким и резким. — Ты... действительно хочешь этого?       — Я хочу. — Саске выуживает из кармана Наруто нитку, вдавливает её в его руку, прежде чем протянуть свои пальцы. — Продолжай.       Наруто прикусывает губу, но это никак не уменьшает его очевидного ликования. Он осторожно обматывает нитку вокруг четвёртого пальца Саске и завязывает надёжный узел. Однако вместо того, чтобы снять её, он берёт руку Саске в свою и встречается с ним взглядом. — Саске, — говорит он, и его мягкий голос пропитан такой любовью, что у Саске защипало глаза.       — Ты не должен спрашивать. — Собственный голос Саске — ужасный, дрожащий скрежет. — Я уже твой.       Неужели Наруто действительно думал иначе?       Возможно, это не совсем справедливый вопрос. Он знает, что у Наруто есть свои собственные сомнения, вероятно, усугубляемые тем, как редко Саске озвучивает свои чувства. Он хорош в редких, громких признаниях в любви, а не в мелких повседневных утверждениях. То, как сильно он любит Наруто, пугает, он даже не говорит об этом вслух, а постоянно напоминает себе о том, как много он может потерять.       Но это эгоистично, не так ли? Отказавшись от заверения, которого они оба желают для собственного самосохранения, он больше не должен быть тем человеком. Он сжимает руку Наруто.       — Выходи за меня, — выпаливает он. Тише: — Ты сделаешь это?       Улыбка Наруто медленно распространяется, как рассвет по небу, пока, кажется, не осветит всю комнату. И точно так же, как восход солнца, от неё невозможно отвести взгляд, она необычайно красива, независимо от того, сколько раз Саске был её свидетелем.       Он видит, как губы Наруто произносят слово, а не слышит его, а затем эти губы оказываются на его собственных, заставляя забыть обо всём остальном.       Наконец-то он может отдохнуть.