Сделай себя сам

Девушка с пшеничным цветом волос прошла в свою небольшую квартиру. Тут не было чего-то эстетичного и атмосферного. Скорее, помещение наполнялось мраком и болью последний год. Немытые полы, посуда в раковине, пустой холодильник и наполненный мусорный пакет возле входной двери показывали Лизу с ног до головы. На уборку времени нет. Но время точно найдется на поездку в клуб, откуда она собственно и приехала. Внутренний кармашек куртки приятно грел, напоминая Савельевой о том, что в нем лежит заветный кокаин. Девушка жадно облизнула сухие губы с кровавыми корочками, доставая наркотик, который ей продал дилер Космоса. Они медленно умирали вместе, не обращая внимания на других людей. Две сломанные жизни. Елизавета ловко вытянула пластиковую карточку из своего пустого кошелька, вырисовывая красивые и аккуратные линии длиной в мизинец. Видимо, посещения уроков черчения в школе не прошли зря. Ирина Федоровна точно бы похвалила её и поставила заветную «пять» в виде звездочки. Только в школу кареглазая давно не ходит. Но, ей все равно хотелось простого тепла и похвалы. Взяв в свои тонкие пальчики пластиковую трубочку, она высморкала нос в раковину и нагнулась над столом. Вдох. Савельева разделась в один миг до трусов и легла на холодную кровать. По телу прошла приятная эйфория, расслабляющая все мышцы. Лиза ворочалась как кошка, принимая на свое тело лунный свет. Девушка проводила своими руками по телу, кайфуя от того, насколько у неё приятная кожа. Волосы пшеничного цвета были испорчены из-за долгого употребления кокаина, но проводя пальцами сквозь пряди они ощущались такими мягкими. Но без наркотиков этого не чувствовалось. Это было словно эффектом розовых очков при влюбленности. Ты видишь все реалии жизни только в момент отсутствия любимого человека рядом. Так же было с серо-белым порошком. Когда он заканчивается, приходит печаль, перерастающая в гнев. Лиза учла прошлые ломки и взяла больше дозы. Лишь бы не чувствовать одиночество и боль внутри черепной коробки. Наркотик погружал девушку в воспоминания.

***

Эпизод первый. Детство. — Мам! Пап! — крикнула девчушка лет шести, вбегая в уютную кухню. За столом сидела женщина средних лет, а рядом с ней мужчина такого же возраста. Молодая пара улыбнулась дочери, протянув ей руки. Они посадили её на стульчик, наливая чай. — Мартышка, у тебя завтра день рождение, — к ней обратился папа, поправляя Лизе косички, — кого пригласишь? Она хитро прикрыла глазки, смотря в окно, за которым играли её друзья: Космос, Саша, Валера и Витя. — Мальчиков со двора и Катю с садика, — ответила девчонка, откусывая сахарный пряник. Папа округлил глаза, смотря на свою жену. — Хорошие мальчики, воспитанные, — успокоила мама. — Я могу рассказать вам один секрет, только никому, — прошептала Лиза, прикладывая палец ко рту. Родители наклонились к ней, внимательно слушая. — Витя мой муж! — с особым восторгом сказала она. Мама и папа улыбнулись друг другу, обняв дочь, которая быстро поцеловала обоих в щечку и побежала на улицу.

***

Прошло двенадцать часов. Марафон продолжался, а Савельева потихоньку заканчивалась. Она сидела в темном углу, прижимая колени к груди. Было чертовски холодно. Кожа, натянутая по периметру худого тела, не согревала, а наоборот душила. Хотелось снять её и примерять новую, лишь бы жить в новом красивом теле. Волосы плавно лежали на спине, покалывая каждую зону. Было мерзко от себя. Девушка встала с пола и натянула на себя одеяло в попытках согреться. Сев на подоконник, она закурила сигарету. Начиналась ломка, но кокаин ещё был. Хотелось с кем-нибудь поговорить, но друзей нет. У неё даже телевизора не было, потому что Лиза продала его за дозу. Её внимание привлекло радио, стоящее на комоде. Савельева подошла к нему и воткнув вилку в розетку, начала настраивать волну. Небольшая коробочка шипела, издавая неприятные звуки. Пальцы левой руки тряслись, и девушка выронила из рук сигарету, которая упала обжигающим кончиком прям ей на ногу, оставляя ожог. Злость подхватила Лизу, но она терпела. — …к новостям спорта, — из радио прозвучал грубый мужской голос. — Блять, неужели, — облегченно сказала девушка, поднимая с пола бычок. Подкурив новую порцию табака, она плотнее закуталась в одеяло, ощущая себя гусеницей, которая скоро превратиться в бабочку, а после легла на кровать. Чертить новую порцию дорожек было лень, поэтому она просто засунула толстый и длинный ноготь на мизинце в небольшой пакетик, втягивая в ноздри. Савельева присела, оперившись о стену и закусила челюсть, продолжая вспоминать.

***

Эпизод второй. Первый поцелуй. — Лизка, а Лизка, расскажи мне какой-нибудь секрет, — Пчела лег ей на колени, смотря на внутреннюю часть крыши беседки, — пожалуйста. Витя мигом посмотрел ей в глаза, смущая девушку ещё больше. Савельева отвела взгляд, краснея. — А говорила, что я дурак и смущать людей не умею, — продолжил он, поглаживая её руку, — мы кстати тогда на желание спорили. Ты проиграла, — Пчёлкин щелкнул её по носу. — Не было никакого желания, — она нахмурилась, — врёшь! — Давай у Фила спросим? — молодой человек вскочил с колен, чтобы пойти до дома Валеры. — Он все помнит! — Ладно, ладно! Я, кажется, вспомнила, — Лиза покачивалась с ноги на ногу, — что загадаешь? — Поцелуй меня. Девушка подошла к нему вплотную, заглядывая прямо в голубые глаза. Он стоял расслабленно. Витя перецеловал столько таких «Лиз», что совсем не боялся ещё одного раза. Савельева обвила его шею своими руками и прислонилась к губам, захватывая их как принтер бумагу. Его губы были со вкусом табака и сладкого мороженого. Смесь всего этого опьянила. Они стояли так ровно минуту, пока Пчёлкин не укусил девушку за губу. — На помидорах тренировался что ли? — выкрикнула Лиза, держа нижнюю губу пальцами, пока Витя крутился вокруг неё как угорелый, извиняясь всеми способами.

***

Прошло восемнадцать часов. Елизавета стояла посередине комнаты, пританцовывая под песню из радио, которое работало беспрерывно последние шесть часов. На ней была папина шляпа, в которой он любил ездить на светские мероприятия от театра, где собственно и работал. Савельева перевела дыхание и присела на стул, надевая шорты и футболку, чтобы точно не околеть после остывания тела. Девушка сняла с себя головной убор, внюхиваясь в него. Он до сих пор пах Леонидом Валерьевичем. Этот дешевый мужской одеколон, возвращал её в детство. Лиза хотела вернуть время назад. Отмотать тупорылую пленку и просто увидеть отца снова. Он любил её настолько сильно, что мог буквально сломать дочери ребра при объятьях. У них была особая связь, которой никогда больше не будет.

***

Эпизод третий. Плохой поступок. Первая часть. Елизавета сидела в своей комнате, писав очередную порцию её жизни в личный дневник. «Сегодня десятое августа. 1991. Папы нет с нами уже полгода и мне его очень не хватает. Мама пьет вместе с новым ухажёром. Я их боюсь и отсиживаюсь часто в комнате. Витя исчез вместе с ребятами. Я думаю, что мы больше никогда не увидимся. Мне очень больно, но я держусь. Папа всегда говорил, что я самая сильная дочь на свете. Видимо именно я и забрала у него всю силу, пока он болел раком. Кстати, планирую пойти работать и переехать из этой квартиры во вторую, которую мне оставил папа как наследство. Я правда сильная. Я справлюсь» Савельева закрыла тетрадь и убрала в дальний угол шкафа, чтобы мама его не нашла. Она правда изменилась и из чудесной, доброй женщины, Валентина Сергеевна превратилась в полутруп, состоящий исключительно из спиртного. Лизе было больно смотреть, как ещё один родной человек погибает на глазах. Девчонке хотелось кричать во все горло, проходя мимо кухни из детства, которая теперь похожа на бар, но никак не на то, что было раньше. Будто, этот деревянный стол из дуба, каждую секунду пропитывался водкой и если его поджечь, то сгорит все что есть в квартире. Ровно так же, как и любовь дочери к матери.

***

Прошло двадцать часов. Во входную дверь постучали. Савельева огляделась вокруг себя, понимая, что сейчас будет очень стыдно. Все так и осталось на своих местах. Девушка быстро натянула на себя какую-то кофту и смахнула со стола крошки кокаина. Выключив радио, она подошла к источнику звука. — Кто? Молчание. Глазок был закрыт ладонью. Лиза напряглась и взяла с маленького стола нож, спрятав его за спину, потянулась к замку. Страха особо не было из-за огромного выброса адреналина в кровь. Девушке на полном серьезе хотелось, чтобы её сейчас убили. Лишь бы избавить от страданий. Щелчок. Дверь распахнулась. Перед ней стоял пьяный Холмогоров, который покачивался из стороны в сторону. Она положила орудие защиты на полку и протянула руки к другу детства, чтобы соседи не вызвали милицию. — Космик, ты чего такой пьяный то? — спросила Савельева, снимая с него пальто. — Больно мне, — он постучал себя по груди, — вот тут. Она села рядом с ним, кладя свою голову на колени к Холмогорову. Молодой человек погладил её по волосам, игнорируя поток своих слез, которые стекали по щекам. — У тебя можно поспать чуток? — спросил Космос, опираясь на руку. — Мне просто домой нельзя в таком виде. — Да, конечно. Ложись на кровать, я все равно в магазин сейчас за сигаретами пойду, — ответила Лиза, подходя к шкафу, чтобы взять одежду.

***

Эпизод третий. Плохой поступок. Вторая часть. Савельева проснулась ночью от того, что её трогают под одеялом, оттягивая трусы. Она резко отскочила в сторону стены, прижимаясь к спинке кровати, прищуриваясь в темноте. Перед собой Лиза увидела пьяного алкаша, который являлся уже третьим сожителем матери на этой неделе. — Вы чего делаете? — испуганно спросила она. — Да ладно тебе, — он хрипло рассмеялся, — ты что, целка? — Пошел вон отсюда или я маму позову! — крикнула Елизавета, вырывая одеяло на себя. Хотелось защититься, изображая себе, что пуховой квадрат — это щит. — Да зови кого хочешь, — мужчина приблизился к ней ближе, дыша перегаром, — дома все равно никого нет. Девушка чувствовала себя словно в клетке. Над ней нависал этот упырь, который тянул к Лизе свои грязные руки. Она закричала так громко, что ей показалось, как она потратила весь жизненный запас воздуха в легких. Мозг переключился в режим инстинкта самосохранения. Савельева выбежала из своей комнаты на кухню и стянула из раковины нож, облепленный хлебными крошками. Девушка зажалась в углу, спрятав оружие за спину. Мужчина зашёл в помещение и включил свет, посматривая на Лизу хищным взглядом. — Ты чего сюда то побежала, глупая девчонка, — он облизнул свои губы и подошёл к ней в упор, — ответишь на вопрос и отпущу. Она кивнула, жмуря глаза. — У тебя уже был секс? Или так и ходишь целкой для принца на белом коне? Елизавете захотелось соврать, лишь бы он отстал. — Был, — прошептала она, держась покрепче за ручку. — Ну раз был, значит ты уже взрослая дама, которая будет удовлетворять меня, — сказал он и погладил её по левому бедру. Девчонка аккуратно достала нож с правой стороны и засадила ему в бок живота, он резко упал, хватаясь за дыру из которой вытекала алая кровь. Лиза перепрыгнула через него в коридор, надела курточку и выбежала на зимнюю улицу. Руки тряслись, а глаза слезились. Хотелось попросить помощи у людей, лишь бы он выжил и Савельеву не посадили в тюрьму.

***

Девушка стояла возле двадцати четырехчасового киоска в очереди. От воспоминаний её дернуло. Захотелось быстрее купить сигареты и пойти домой. Лишь бы забыть про тот кошмар, из-за которого она лишилась любви матери окончательно. Савельева смотрела на асфальт, прожигая в нем мысленно дыру. Хотелось иметь себе глаза-лазеры, которые могли прямо сейчас распилить землю на две части. Но такого не существовало, поэтому девушка продолжала стоять там, где стояла. Её оправдали. Обосновали все самообороной, отправляя на исправительные работы. Лиза себя не винила в том, что случилось, ведь она была жертвой обстоятельств. Мать громко кричала на весь зал суда, обвиняя во всем своего единственного ребенка. Женщина, ставшая моментально ей никем, выбрала мужика, которого знала неделю от силы. Елизавета не плакала, страдала и тому подобное. Пыталась найти психотерапевта, но быстро передумала, потому что время само по себе было тяжелым. Ещё в психушку загреметь не хватало для полной картины. — Девушка, вы меня слышите? — к ней обратился продавец киоска. — Да, простите, задумалась. Мне, пожалуйста пачку Мальборо и раскраску какую-нибудь с карандашами, — ответила Лиза и протянула мужчине купюру. Взяв свои товары, она двинулась к дому. Почему-то резко захотелось порисовать под кокаином. Это, кстати очень приятное занятие. Одно из любимых. Космос храпел как слон и абсолютно не обращал внимание на музыку из радио. Савельева разрисовывала Винни-Пуха и Пятачка, наполняя черно-белые очертания радужными цветами. Вывалив на бумажный журнал немного кокаина, она разделила его на толстые дорожки и достав трубочку, вдохнула порошок, продолжая процесс. «У Пятачка такие большие ноздри» — подумала она и усмехнулась своим мыслям, поглядывая каждую минуту в окно. Вдруг все-таки огромный метеорит решит упасть на её дом, раздробив худое тело по кускам.

***

Эпизод четвертый. Встреча с тем, кого никогда не ожидаешь. Прошло три месяца с момента оправдания Лизы. Жить как-то надо и на днях в газете она увидела работу уборщицей в каком-то центре. Лишь бы платили нормально. Весна во всю дарила людям тепло и радость, а вместе с ними и грязно-коричневый снег, который таял. Девушка шла по влажной дороге, перепрыгивая каждую лужу. Перед собой она увидела большое здание с нужным названием. «Курс-Инвест» — Девушка, вы куда? — спросил мужчина. Вероятнее всего он тут был в роли охранника. — На собеседование. Вам тут уборщица требуется, — она улыбнулась ему в тридцать два зуба, — или уже не нужна? Он потянулся рукой к рации. — Валера, тут девушка какая-то пришла, говорит, что на собеседование уборщицей. Мне её пускать? — Да, впускай, — ответил знакомый до дрожи голос, но через шипение рации было не очень понятно. — Заходите. Вам на третий этаж, увидите дверь прямо от лестницы, заходите туда, — приказал охранник. — Спасибо. Она поднималась по шикарной лестнице, обтянутой каким-то красным ковром. Елизавета чувствовала себя какой-то суперзвездой, только, девушка совсем забыла про то, что идёт устраиваться уборщицей. Да и пофиг, Савельева уже всё продумала! Заработает много денег, и сама себе такой купит, подумаешь, пустяки какие. — Добрый день! — сказала милая девушка за стойкой. Видимо, она выполняла роль какого-то секретаря или же помощницы. — Здравствуйте, я по поводу работы убор… Её перебили. — Офигеть! Лизка, ты что ли? Савельева обернулась в сторону источника шума и увидела перед собой Витю. Который уже набирал что-то в телефоне. — Пчела? — девушка находилась в состоянии шока и буквально прыгнула к нему в объятья.

***

Прошло двадцать два часа. Елизавета лежала на полу под диваном, иногда цокая языком, чтобы Космос перестал храпеть. Он очень крепко спал, не обращая внимание на посторонний шум. Девушке резко захотелось личного пространства, лишь бы остаться одной со своими мыслями. Зачем она вообще вспомнила их первую встречу спустя долгое время? Стало невыносимо больно где-то в области сердца. Холмогоров снова начал храпеть, и Лиза окончательно окунулась в серотониновую яму. Она поглощала девушку в порцию злости и ненависти ко всему миру. Ей на полном серьезе хотелось прямо сейчас убить Космоса, лишь бы он заткнулся и перестал издавать любой звук. Елизавета была в марафоне уже битые двадцать два часа без перерывов. Девушку с волосами пшеничного цвета могло спасти одно — доза. Но от наркотика уже тошнило. Запах будто пропитал всю её одежду, квартиру и даже блядскую раскраску с карандашами, валяющиеся рядом. Она сводила челюсти почти сутки, потому что ей казалось, будто так делать очень даже прикольно. В конечном итоге Лиза вообще не чувствовала рта и даже слова из себя выдавить не могла. Злость не отпускала. Савельева лежала на спине и стучала пальцами по животу, обдумывая как можно решить проблему. Лечь спать? Нет. Этого не хотелось совершенно. В ней до сих пор играла бодрость из-за вынюханного порошка. Пойти погулять и подышать свежим воздухом? Тоже отпадает. Сейчас она выглядит как зомби, а людей на улицах пугать совсем не хотелось. Времена, итак, страшные. Ещё сто идей пришли в голову, но каждая из них отпадала. Девушка села на подоконник и закурила сигарету, выпуская дым изо рта колечками. Ну, хоть какое-то развлечение нашлось.

***

Эпизод пятый. Во всем виноват он. Лиза по привычке сидела за столом, как и в прошлой квартире, исписывая личный дневник новыми событиями её жизни. «Двадцать седьмое сентября. 1992. Привет, мой самый надежный друг всего времени. У меня все хорошо, я живу с Витей в папиной квартире. Мы вместе уже два месяца. Я работаю у ребят на фирме вторым бухгалтером, так как более-менее разбираюсь в математике. Мама пыталась выйти со мной на связь пару раз, но я её послала. Она же сама не хотела меня видеть. Старая карга, другим словом и не назвать. Следующую запись постараюсь написать в течение месяца» Савельева до сих пор прятала свой дневник от всех, потому что это было её единственным маленьким секретом. Услышав, как открылась входная дверь, девушка быстро закрыла шкаф и выбежала в коридор встречать Пчёлкина. — Привет, — она подошла к нему, обнимая и целуя в губы, но он отстранился, — эй, ты чего? Что-то случилось? — Лиза, я так больше не могу, — ответил он, разглядывая свои ботинки, — помнишь, я тебе месяц назад сказал, что остался ночевать в офисе? Девушка сглотнула слюну, которая давила где-то в районе середины горла. — Да. — Я тогда с Космосом напился, и мы поехали в клуб, я тебе там, — он сделал долгую паузу, — изменил. Савельева села на диван и смотрела в одну точку не отводя взгляд. Хотелось плакать от такого жестокого предательства, но глаза были сухими. Витя стоял в коридорном проеме, дожидаясь хоть какой-нибудь реакции. Но, в ответ ничего не было пять, десять и пятнадцать минут. — Собери, пожалуйста свои вещи и уезжай, — на двадцатую, Лиза заговорила, — ты сам меня ревновал к каждому столбу, и сам же изменил. Вить, — она ткнула ему прямо в грудь, — ты мерзкий человек. Он принял это молча, просто потому что был виноват. Виктор Павлович Пчёлкин изменил своей любимой девушке, которую ждал почти два года в другой стране, чтобы скрыться от милиции в поиске Белова и всей его компании.

***

Прошло двадцать четыре часа. Лиза сидела на том же самом подоконнике, зажавшись в угол. Воспоминания кололи её тело и мозг похлеще чем кокаин в носу, придавая специфические ощущения. Только в этот раз было неприятно, а очень больно. По щекам бежали слезы, будто они играли в догонялки с друг-другом, принимая новую эстафету. Тело билось мелкой дрожью. Савельева чувствовала, что сейчас откинет коньки. Она надеялась на очередной передоз. Единственное, что отличало — это отсутствие рвотной массы из рта и затрудненное дыхание. Вот так хуяк и нет человека, который страдал последний год, жадно обвиняя себя во всем. Витя даже и подумать не мог о том, что девчонка, полюбившая его в шесть лет — любит до сих пор. Резко захотелось спать. Просто закрыть глаза как после трудного дня. Она подумала, что сон исцелит, приведет в норму, но это было обманом. Будто бы сейчас Савельева пришла к гадалке или бабке колдунье, которая ничего кроме мошенничества делать не умеет. Хотя, какая уже разница. Елизаветины веки закрылись так же быстро, как и железная дверь на сквозняке. Но не вздумай её остановить, а то непременно останешься без пальцев.

***

Эпизод шестой. Осознание. Девушка лежала пластом на кровати. Лицо будто въелось в подушку, пропитанную слезами. Лиза не ела ничего уже третий день. Единственное, что она делала — это беспрерывно переключала каналы на телевизоры, курила и нюхала кокаин, чтобы медленно умирать. Она села в позу лотоса и начала обдумывать все детали по десятому кругу на дню. Каждый момент её черной полосы: смерть отца, запои матери. Попытка изнасилования, а после, убийство человека собственными руками. Оправдание судом и начало чего-то хорошего и светлого. Она даже умудрилась каким-то боком отыскать своих старых друзей, которые пропали из-за какого-то косяка Сашки Белова, но деталей Лиза не знала. А там он. Взгляд. Улыбка. Разговор. Новый этап дружбы. Много разговоров. Сокровенные тайны. Перерождение любви. Смущение. Поцелуй. Отношения. Первый секс. Искренность. Розовые очки. Ревность с его стороны. И финалом измена. А впоследствии депрессия. Только теперь она была не с Виктором Павловичем Пчёлкиным. В ней теперь что-то по круче любви и прочей хуеты: наркотики и суицидальные мысли. Он загнал её в угол боли, приказывая Савельевой стоять там, как маленького ребенка, провинившегося перед родителями.

***

Лиза проснулась от громкого звука. Открыв глаза, она почувствовала себя как-то слишком плохо. Тело ломило, голова раскалывалась и руки на сгибах болели. — Добрый день, как вы себя чувствуйте? — перед девушкой стоял мужчина пожилого возраста в белом халате. Он осматривал какие-то светящиеся кнопочки, которые Савельева видела очень мутно. — Где я? — вырвалось у неё стоном, челюсть продолжала болеть, изнуряя и без того слабое тело балластом боли. — Елизавета Леонидовна, вы находитесь в больнице. Это её отрезвило. Девушка приподнялась на локтях, протирая глаза, чтобы четче видеть картинку. Она думала, что ей это всё снится. Лиза ущипнула себя за руку, но все осталось на своих местах. Перед ней и правда была одиночная палата, в котором находилась только Савельева и доктор, писавший что-то в блокнот. — Почему я тут одна? Где остальные люди? — Вам оплатили эту палату, — ответил мужчина, садясь рядом с ней на стул, — Виктор Павлович и его друзья. Лиза рухнула обратно в кровать от услышанного, смотря в потолок. Она не хотела слышать это имя вообще. Витя — перечеркнутый этап её жизни, который сотворил со Савельевой то, что происходило сейчас. Как он вообще смеет помогать ей? Девушка со злостью начала чесать себе руки, чувствуя мелких паразитов под кожей. Они извивались, задевали вены и впитывали себя в кровь. — Что вы делаете?! — крикнул врач, нажимая тревожную кнопку. В палату вбежали какие-то люди. Они связали Лизу, не давая ей наносить себе вред. Руки были в свежих порезах от ногтей, которые она так тщательно отращивала. Ком стоял в горле, не давая кричать. Савельева могла лишь плакать. Возможно именно соленые слезы помогут вытравить всех паразитов под кожей. Девушка лежала смирно, пока ей наносили пятый по счету слой бинта, пропитывающийся кровью. «Зачем он меня спас? Зачем он меня спас? Зачем он меня спас?», — проносилось у неё в голове.

***

Два дня назад. Космос проснулся от звенящей тишины. Голова раскалывалась на две части как грецкий орех. Хотелось пить и курить, чтобы стало немного легче. Рядом с ним лежала Лиза, отвернувшись к стене. — Лиза, просыпайся, — Холмогоров потряс её за плечи, пытаясь привести в чувства, — где у тебя вода тут? Но Савельева не просыпалась. Она вообще была будто мертвая. Капли пота скатывались по её лбу, падая на кровать, где уже образовалось небольшое влажное пятно. — Эй, ты жива там? Молодой человек решил потрогать пульс, чтобы убедиться в том, что подруга детства просто крепко спит после долгого марафона. Девушка прохрипела. Космос чувствовал пульсацию вен, но она была какой-то слишком слабой. Перевернув её на живот, Лизу моментально вырвало желчью, ведь пища не попала в её желудок уже минимум сутки. — Твою мать! — крикнул Холмогоров и побежал к своему пальто, вытаскивая телефон. Он набрал самый первый номер по списку. — Алло? Витя! — Ты время вообще видел? — спросили на противоположной стороне. — Я у Лизы дома и она походу умирает, — жалобно сказал Космос, подходя к девушке. Холмогоров хотел убедиться в том, что она ещё дышит. — Скорую вызывай, я сейчас приеду, — моментально отреагировал Пчёлкин, сбрасывая трубку.

***

Прошла неделя. Лиза чувствовала себя намного лучше. Порезы заживали, а вместе с ними и она сама. Все это время у неё не было посетителей кроме Валеры, который заезжал, чтобы передать девушке фрукты и витамины. С ней на постоянной основе работал психиатр, следивший за её эмоциональным состоянием. Савельевой было уже все равно. Она надеялась, что её отправят в психушку и накачают лекарствами до состояния овоща. Хотелось уснуть вечным сном, чтобы избегать реальности. Дверь палаты открылась, и Лиза даже не посмотрела кого принесло на этот раз, хотя боковым зрением девушка заметила знакомый силуэт. Повернув голову перед ней стоял сам Пчёлкин, который опустил взгляд и положил пакет на стул рядом с входной дверью. Савельева спряталась под одеяло, нажимая тревожную кнопку под кроватью. Она не хотела его видеть. — Прости меня, пожалуйста, — прошептал Витя, ковыряя себе кутилу. Ему было чертовски стыдно. Лиза вытащила голову из своего укрытия буквально на секунду. — Сюда сейчас придут люди и выведут тебя, — сказала девушка и нырнула обратно. — Я сказал, чтобы никто сюда не заходил, так что выслушай меня, и я уйду, — ответил молодой человек, поправляя воротник пальто, — сам. Савельева глотала воздух ртом, чтобы окончательно не сойти с ума. — Во всем виноват я, — он ударил себя по груди, — не было никакой измены. Я так сказал, чтобы ты была в безопасности. Нас тогда с Космосом чуть не убили из-за того, что мы бандиты, — Витя впервые сказал это слово вслух. — Но я не думал, что ты начнешь морально и физически себя убивать. Одеяло упало на пол, покрывая худое тело девушки мурашками. Она посмотрела на Витю и глаза моментально начали выводить свои слезливые войска. — Вить, ты не виноват, — прошептала Лиза. События как волна при шторме, накапливали в девушке ту самую боль, которую мог исправить исключительно кокаин. Конец отношений с Пчелой стал финальным этапом падения с высоты. Только, он не заставлял употреблять её наркотики. Витя хотел, как лучше. — Мне порекомендовали хорошую клинику в Европе, мы можем съездить туда, и ты вылечишься окончательно, — сказал Пчёлкин, подходя к кровати. — Я готова, — ответила девушка, смотря ему прямо в глаза. Кома, в которой она находилась сутки, слова Вити и анализы из рук врача пару часов назад дали ей пощёчину. Савельева вспомнила запах кокаина и ей стало тошнотворно. «Смотри! Этот ребёнок очень долго собирал цветную башенку из колечек и наконец, собрав её, вытер слёзы и с покрасневшими щечками побежал рассказывать родителям, что у него получилось. Не сразу, но у него получилось!»