Ветер перемен, на дне ларца лежащий

Белая луна возвышалась в небе над Мондштадтом. Тучи недавнего летнего дождя скрывались за горизонтом, обнажая тысячи ярких звёзд, составляющих луне компанию на бесконечном небосводе. Но несмотря на это, луна всё равно чувствовала себя одинокой. Ведь она знала, что для каждой её спутницы-звезды рано или поздно наступит день, когда та перестанет светить. И погаснет, подобно умирающему светлячку. К сожалению, наравне с этим, луна понимала, что и спасти звёзды ей не под силу, ведь законы, по которым живут небесные светила, стояли выше всех её возможностей. Поэтому одинокой луне ничего не оставалось, как продолжать освещать тихую Долину звездопадов, с беззаботной улыбкой делая вид, что она ни о чём не подозревает. Зелёные поля, начинающиеся сразу за Мондштадтской стеной, тихо дремали. С травинок ещё не исчезли капли прошедшего дождя, а в воздухе стоял узнаваемый запах мокрой земли. И на всю округу был слышен лишь шелест огромного дерева, возвышающегося над Долиной. Ходили легенды, что когда-то под этим деревом собирались могущественные герои, а иногда даже сами Архонты проводили пиры в тени его огромной кроны. Но, увы, те времена, давно остались лишь в позабытых преданиях. И сейчас, в столь поздний час, во всей округе не было ни единой души. Ни лесного зверя, случайно забредшего сюда. Ни чудовища, рыскающего во мгле. И ни рыцаря, верно несущего свой долг и патрулирующего эти земли. Неизвестно, сколько прошло времени прежде, чем на дороге, ведущей из города, появилась фигура. Холодный лунный свет осветил его, и если бы кто-нибудь захотел, то сразу же смог бы его разглядеть. То был юноша с двумя косичками, одетый в наряд, который быстро выдавал в нём барда. Но в этот раз он не держал ни лиры, ни лютни. В его руках был лишь странный расписной ларец. Бард медленно шёл, неся его перед собой. Нет, скорее, брёл, бездумно плыл, рассекая ночной туман. Любой, кто знал его чуть ближе, сразу бы понял, что с ним что-то не так. Но, к сожалению, понять было некому. Как бы ни казалось, но цель у барда всё-таки была. Он шёл прямиком к огромному дереву. Это было его любимейшим местом. И в то же время, самым печальным, ведь оно ненароком каждый раз напоминало ему о расставаниях, которые непременно его ожидали или ожидают. Здесь бард гулял со своей подругой — верным рыцарем Мондштадта. Здесь же, она и умерла, вознесясь на небо. Тут он после собирал друзей, чтобы подарить этому месту новые счастливые воспоминания. И тут же они так никогда более и не встретились, несмотря на данное обещание. Бард присел на мокрую траву, облокотившись спиной к дереву. С этой точки ему открывался вид на город, сам подобно луне освещающий все вокруг теплым светом, и на свободные просторы, принадлежащие лишь природе и ветру. При виде этого пейзажа на душе у барда становилось немного спокойнее. Хоть и печаль, тревожащая его сердце никуда не пропадала — тоскливая песнь его души становилась тише только на мгновение. Когда луна заметно передвинулась на ночном небе, он оторвался от красоты своего королевства и снова обратил внимание на ларец. Его украшал причудливый орнамент, а замок обрамляли знаки семи элементов. Анемо. Гео. Электро. Дендро. Гидро. Пиро. И Крио. Бард аккуратно провёл пальцами по каждому из них, и шесть из семи элементов отозвались в нём эхом воспоминаний. Щёлкнул замок, и юноша открыл крышку ларца. В нём, к удивлению, не оказалось ничего ценного, только старая бутылка вина и семь бокалов. Бард бережно расставил бокалы на земле в круг и наполнил их вином. Они были потёртые, а на одном из них даже виднелся скол. Но бард, кажется, не замечал этого. Взяв один из бокалов, он торжественно встал, будто собираясь сказать тост. Грустное лицо его вновь озарила улыбка, и лишь блестящие в лунном свете глаза выдавали всю наигранность этой маски. — Друзья! — громко объявил бард. Он старался сделать голос как можно более весёлым, словно пытаясь сам убедить себя в том, что счастье ещё теплилось в нём. — Сегодня, ровно пятьсот лет со дня нашей последней встречи, мы, как и договаривались, снова собрались вместе, чтобы отпраздновать нашу дружбу, пронесённую сквозь века. Надеюсь, что и через пятьсот лет мы вновь соберёмся с той же целью. Ведь пока мы, Архонты, находимся в мире друг с другом, будет сохраняться и равновесие в Тейвате. И будут барды слагать песни! И будут вина течь рекой! Его звонкий голос дрогнул, и улыбку перечеркнула слеза, скатившаяся по щеке. Он поднёс бокал ко рту, но поперхнулся, отчего всё вино из него пролилось на землю. Барбатос замер на мгновение, а после сквозь слёзы рассмеялся, да столь громко, что даже на другом конце Долины пробудились птицы и поднялись в воздух.

***

— Ура! — два бокала взмыли вверх и с громким звуком ударились друг об друга. От удара вино хлынуло из них, окатив алым цветом руки пирующих. Кто-то, сидящий рядом за столом, вскрикнул и вскочил со стула, чтобы случайно весельчаки не заляпали и его тоже. — Да ладно тебе, Фокалор, — рассмеялась рядом с ней женщина с красными, как вино волосами, — ничего страшного, если на тебя прольётся пара капель. Вино полезно для здоровья. — Тогда оставь его при себе, Мурата, — с этими словами Гидро Архонт пересела подальше от веселящейся компании. Но, кажется, Мурата и Венти даже не заметили этого, продолжив пировать как ни в чём не бывало. Длинный стол стоял посреди большого цветущего поля под огромным деревом, ветки которого укрывали собравшихся от жаркого полуденного солнца. Хоть назначенный час уже минул, и блюда, от которых ломился стол, давно остыли, пир не начинался. Ведь стул одного из гостей пустовал. Одна из Архонтов сильно опаздывала. И пока часть богов честно ждала опаздывающую, некоторые решили приступить к празднику без неё. — Моракс, ты же не против? — поинтересовалась Фокалор, подойдя к свободному месту рядом с ним. В принципе, она и не собиралась дожидаться его ответа — главное для неё было занять стул, как можно дальше от буянящих. Гео Архонт ей ничего не ответил, но, нахмурившись, посмотрел в сторону двух друзей. Возможно, он был недоволен их вызывающим поведением. Или тем, что они не дождались седьмого гостья. А, может, у него были и другие тайные причины огорчиться из-за сложившейся ситуация. Как бы то ни было, Венти, заприметив тяжёлый взгляд друга на себе, поперхнулся и понял, что настало время разрядить обстановку. Он достал лиру и вышел из-за стола, встав так, чтобы все могли его видеть: — Дорогие гости! Рад, что вы сегодня собрались здесь. Крио Архонт немного опаздывает, поэтому, пока мы её ждём, я предлагаю вам послушать традиционную песню Мондштадта, очень популярную среди бардов. Конечно, в исполнении лучшего из них. — Кстати, — перебила его недавняя собутыльница, — а кто-нибудь знает, почему малая опаздывает? — Может, она не любит такие встречи? — предположила Архонт, сидевшая, по другую руку от Моракса. — Например, Вельзевул тоже не хотела идти. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы сестра согласилась. — Нет, это не в её характере, Баал, — тихо ответил ей Моракс. Но несмотря на то, что он предусмотрительно говорил негромко, Мурата с другого конца стола всё равно услышала. Пиро Архонт выпрямилась и ни то шутя, ни то с вызовом громко крикнула: — А ты, смотрю, у нас, старичок, уже успел разобраться в её характере, да? Она же, вроде, только недавно — ик! — Архонтом успела стать. Мурата громко рассмеялась и залпом опустошила очередной бокал вина. Колкость с её стороны не осталась незамеченной. Моракс сильно сжал кулак и уже намеривался встать, но тут вновь вмешалась Баал и спокойным голос спросила у Анемо Архонта: — Барбатос, а у тебя нет еще одного стула? А то Вельзевул стоит там совсем одна. Сестрёнка, иди сюда, садись рядом! Она приветливо замахала девушке — своей точной копии — которая до сих пор держалась в стороне ото всех, гуляя вдоль речки неподалеку. Услышав зов сестры, Вельзевул напряглась, замерла и отрицательно замахала головой из стороны в сторону. Баал на это только досадно улыбнулась и, указав своему соседу Мораксу в её сторону, произнесла: — Стесняется… Это отвлекло на время Гео Архонта от расправы с богиней войны. Венти хотел было вновь вернуться к исполняемой песни, но как только он прочистил горло, к Дендро Архонту, сидевшей на краю стола рядом с Муратой, прилетела маленькая голубая птичка и, сев ей на плечо, что-то прощебетала. — Наша гостья на подходе! — объявила Руккхадевата. — Это тебе птичка рассказала?! — Мурата в недоумении уставилась на животное и от удивления бокал снова чуть не выпал из её рук. — Кажется, кому-то на сегодня уже хватит… — Фокалор закатила глаза и ещё раз порадовалась тому, что успела пересесть. Буквально через несколько минут на окраине поляны появилась крестьянская телега. С неё сошла девушка в белом плаще и, расплатившись с возницей, направилась в сторону застолья. Когда она подошла ближе, Архонты увидели, что под плащом у неё что-то спрятано. — О, вот и малая, наконец-то! — на лице Мураты засияла широкая улыбка. Она попыталась встать и пойти навстречу девушке, но стоило ей это сделать, ноги предательски подкосились, и богиня упала обратно на стул. Подобное её нисколько не раздосадовало, скорее наоборот, только сильнее развеселило. Венти поприветствовал прибывшую гостью широким жестом и сказал: — Хе-хе, извини, Мурата, не дождавшись тебя, немного перебрала. — Ой, а мы сегодня все под псевдонимами? Тогда зовите меня Царица, — девушка рассмеялась и, продолжая прятать предмет, аккуратно обнялась с Анемо Архонтом. — А вообще, это вы должны меня простить, я припозднилась. Царица поздоровалась с каждым из Архонтом и издали помахала рукой продолжающей гулять в одиночестве Вельзевул. После она окинула взглядом стол, замедлившись на Мораксе. Кажется, Царица хотела сесть неподалеку от него, но рядом с Гео Архонтом мест не оказалось. Так Крио и Анемо Архонты заняли свободные стулья. Царица села в середине стола, слева от неё — Венти, далее за которым сидели Мурата и Руккхадевата. Справа же от Царицы расположились Баал, Моракс и Фокалор. Теперь вся Семёрка была в сборе. Пир официально начался! Дух праздника тогда пропитал всю Долину Звездопадов. Все о чём-то громко переговаривались, шутили и хохотали. Их голоса прерывал только звон бокалов. Вскоре большая часть блюд была съедена, а от запасов Мондштадтского вина осталась только одна бутылка. Венти наконец-то исполнил песню, о которой упоминал в самом начале. И ещё одну — написанную специально к сегодняшнему дню. И ещё одну… Наверное, он бы пел до самого заката, если бы Моракс вежливо не попросил его остановиться. Кроме того, Царице и Баал всё-таки удалось уговорить Вельзевул подойти к общему столу. Но продержалась она там недолго. В скором времени, съев все сладости, она вернулась обратно к прогулке вдоль берега. Но, кажется, Электро Архонт была довольна и этим. Она тихо шепнула Царице, что надеется, что когда-нибудь её младшая сестрёнка сможет преодолеть свои страхи и научится заводить друзей, а пока ей приходится приглядывать за ней. Поэтому, встав из-за стола, Баал присоединилась к Вельзевул, тем самым освободив место между Царицей и Мораксом, чем последний поспешил воспользоваться. Он пересел на место Баал и попытался завязать разговор. Секрет крылся в том, что Моракс близко дружил с предыдущем Крио Архонтом, поэтому в какой-то степени чувствовал ответственность перед ним за благополучие молодого бога в новом для себя статусе. Тем временем Руккхадевата предложила всем сыграть в классики. Прогуливающиеся Баал и Вельзевул с радостью к ней присоединились. Стоит ли говорить, что радостно присоединилась лишь Баал, затащив с собой сестру. Дендро Архонт зазывала собой и остальных, но те предпочли остаться за столом. Хотя, спустя несколько минут, Фокалор, изначально посчитавшая это чересчур детским развлечением, но с интересом наблюдающая за играющими, в итоге присоединилась к игре. Моракс, стало быть, обрадовался: чем больше людей ушли играть, тем меньше вероятность того, что их разговору с Царицей кто-то помешает. Но как бы не так! Ведь за столом всё же остались Мурата и Венти. Поэтому их беседа вышла недолгой. Стоило им разговориться, как сзади в Царицу прилетел бокал. И лишь чудом он не разбился — от него откололся только маленький кусочек. Но приятного в этом всё равно было мало. Оказалось, что Мурата целилась на спор в Венти, но, видимо, немного промахнувшись, угодила не в того. Конечно, это привело к ещё одной перепалке между Мораксом и Муратой. И в этот раз Царице пришлось сглаживать углы. Крио Архонт подозвала всех к столу: — У нас в Снежной есть традиция — нельзя приходить в гости без подарка. Поэтому, следуя ей, я тоже кое-что принесла. Она достала уже перепрятанный под стол предмет, принесённый с собой. Им оказался ларец, который весь был покрыт причудливом рисунком. Но главной его особенностью были украшения в виде семи элементов, каждый из которых олицетворял одного из Архонтов. — Это для тебя, Венти, — продолжила Царица, — чтобы ты всегда помнил о своих друзьях, которые непременно придут тебе на помощь. Сохрани в нём самые ценные воспоминания. Венти от всей души поблагодарил её. — Ты поэтому опоздала? — заботливо поинтересовался у Крио Архонта Моракс. — Ага, — улыбнулась ему богиня, — просто у ремесленника, который занимался им, возникли семейные трудности, и он немного не уложился в график. Всё-таки, — она загадочно понизила голос, — как бы ни были всемогущи Архонты, только люди могут создать подобную красоту, вложив в неё частичку чего-то волшебного. Чего-то неподвластного нам. Все с интересом рассматривали подарок. Неожиданно Венти, окрылённый новой идей, схватил последнюю оставшуюся бутылку вина и положил её в ларец. Следом туда отправились семь бокалов, в том числе и тот, что случайно попал в Царицу. Сделав это, Барбатос произнёс: — Пусть этот ларец станет свидетелем того, что вскоре мы опять соберёмся на подобный пир. И тогда все вместе разопьём вино, спрятанное в нём. Ведь пока мы, Архонты, находимся в мире друг с другом, будет сохраняться и равновесие в Тейвате. И будут барды слагать песни! И будут вина течь рекой! Каждый с жаром поддержал его идею. Начали обсуждать, где провести будущую встречу. Царица тут же предложила всем приехать к ней в Снежную. Однако Фокалор начала доказывать, что Фонтейн для этого подойдёт куда лучше. В итоге каждый Архонт стал настаивать, что именно его регион будет самым подходящим для мероприятия. И хоть к согласию по этому вопросу они не пришли, отложив спор на потом, все были едины в мнении о том, что в следующий раз Мурате лучше ограничиться в количестве выпитого. Под конец кто-то высказал идею о том, что ларец можно передавать: предыдущий организатор встречи будет дарить его нынешнему. На том и условились. Так тот радостный день подошёл к завершению. И в итоге растворился в водовороте дней, словно один прекрасный, но несбывшийся сон…

***

Луна ушла — и ей на смену в небо поднялось солнце. Его лучи довольно быстро согрели землю, так что от ночного дождя не осталось и следа. Потихоньку просыпался и Мондштадт. Однако, пока одни отходили ото сна, кто-то только направлялся в постель. К последним относилась дерзкая монахиня, возвращающаяся в город с копьем за спиной. Хоть её глаза и слипались от усталости, ей это не помешало, проходя мимо могучего дерева Долины Звездопадов, заприметить под ним барда, спящего в обнимку с пустой бутылкой вина. Тяжело вздохнув, монахиня подошла к нему и больно ткнула юношу копьём в плечо. Тот резко проснулся и был крайне возмущён таким методом. — Эй, у тебя еще осталось что-нибудь? — монахиня указала копьем в сторону бутылки. Бард не сразу понял, что она имеет в виду. Но как только он посмотрел в сторону направления копья, к нему вернулись воспоминания прошедшей ночи и пришло осознание. Печальная дымка затянула его лицо, он опустил глаза и в отрицание покачал головой. Монахиня вновь тяжело вздохнула, молча развернулась и пошла своей дорогой. Но прежде, чем оставить барда одного, она обернулась и дала ему совет на прощание: — В следующий раз пей где-нибудь в другом месте. Мне-то всё равно, но если тебя увидит какая-нибудь другая монашка, то ей очень не понравится пьяное тело рядом со статуей Барсибадоса. И девушка скрылась среди холмов. «Хах, Барсибадос, значит», — подумал бард и усмехнулся собственным мыслям. Почему-то ему показалось это забавным. Следом в Долине поднялся сильнейший ветер, поднявший ввысь опавшие листья и мелкие ветки. А когда он успокоился, под деревом уже не было ни барда, ни ларца, ни бокалов, ни вина. Лишь та самая пророненная случайно слезинка застыла на травинке навечно.