Нескучная повседневность художки (к сборнику«Коридорные дети»)

      Вероника уныло плелась на занятие. Нельзя сказать, что ей там не нравилось или Женька не уживалась с коллективом (с ним было по-своему весело, хоть не всегда понятно почему или почему всем смешно, а ей нет), на этот раз она и не опаздывала (слава Богу, не придётся паниковать перед дверью) и домашку почти сделала, так, пару штрихов на перемене добавить.       Присутствовала непонятная тоска, опусташение, возможно от бурной игры воображения до этого, а теперь оно ушло и кончилось вместе с силами. Хотелось спать и сладкого. ОЧЕНЬ ХОТЕЛОСЬ. Частое состояние. Сладкое, оно как наркотик, пока ты его ешь, думаешь : «Жизнь прекрасна! », а когда кончается, приходит мысль : «Почему?» и понимаешь, что не в силу над этим думать, сойдёшь с ума , «Надо ещё!». Но я отошла от темы.        В классе уже были не люди. Лиза с Ритой сидели за своей любимой первой партой правого ряда (значит, в очередной раз помирились) . Аня С что-то слушала в наушниках, казалось, что без BTS или прочих k-pop групп это уже будет не Аня, Елисей был как Елисей, Настя с Аней М затаились на последней парте, Алина, видимо косплеила молчаливого Елисея, но с нотой вдохновение и какого-то прекрасного любования творила свою работу яркими и широкими мазками гуаши, обличавшими её оптимистичную натуру (по крайней мере мне так кажется), Ева сидела за ней.        Не смотря на редкие замечания Ольги Константиновны в классе царил постоянны, тихий говор часто переходящий в диалог и редко прерываемый ещё более редкими криками о помощи. Как и сейчас.       – «Я тебе этот карандаш щас в ухо засуну!»        – «Не бейте меня!» –верещала где-то набедокурившая Настя, уворачиваясь от шуточных ударов Ани М .        У Женьки в голове промелькнул похожий по смыслу чёрный юмор : «Вчера я избил бездомную, чтобы она смогла нормально переночевать в больнице.»        Ближе к перемене Ольга Константиновна рассматривала и критиковала работу Лизы, на которой был изображён подъём семьи девочки в гору «По тропе альпинистов», где у всех участников были жёлтые рюкзаки и цветные куртки.        – «Это что? Верёвка? А откуда она? Прямо из руки? Новая версия человека-паука? Кажется, учительница пребывала в несвойственном ей весёлом и «докапывающимся до всего» настроении.        – «На рюкзаки добавь карманы и пальцы прорисуй, чтобы зрителю было понятней», как бы возвращаясь к своему привычному состоянию и одумываясь, произносит Ольга Константиновна.        – «Верёвка проходит за спиной, потом через рюкзак и в руку», – поясняет Лиза.        (Знаете, в горах практикуют способ, когда всех участников похода связывают одной верёвкой? О таком способе и идёт речь)        – «Это как?! Один споткнулся и все упали, чтоб не скучно было?»,– спросила перегнувшаяся, чтобы увидеть предмет рассмотрения Рита.        – «Ага, и к рюкзаку привязали, чтобы если человек и упал в пропасть, то рюкзак остался. Представляю : «А-а-а-а! Олег! Он упал! Стоп, мы же рюкзак привязали?! Тогда всё хорошо, сейчас вещички вытащим !» – ответила вместо Риты развеселившаяся преподавательница.        Все уже смеялись, а Лиза стояла немного обсиженная, но со смеющимся взглядом, как вдруг Рита сказала :        – «Яндекс-доставка. Это рюкзаки Яндекс-доставки. Вот там на горе Елисей сидит, а Лиза ему поесть несёт.»        – «Что?! Мы же с тобой обвенчались … И обнимались, и кольцо из пластилина было! Почему я иду к нему!?» – с горечью и досадой воскликнула Лиза.        – «Хотя ладно! Расторгаю наш союз! Елисей!», выходя из-за парты сказала девочка. – «Согласен ли ты быть моим мужем?» – продолжила Лиза сценично вскинув голову и встав на одно колено, протянув руки, держащие воображаемую коробочку с кольцом.        – «Шубу купишь?»        – «Just like a шуб . Шуб-шуб-шуб-шуб-шуб», – пропела на манер zoo Аня С, смутилась и посмотрела на картину Рембрандта «Возвращение блудного сына».        Бедный Елисей сидел, как маков цвет, отчаянно пытался и дальше оставаться Елисеем, но наконец сдался и отвернулся к стенке, чуть заметно кивнув головой и улыбнулся.        – «Ура! Ещё я хочу кожаные сапожки и путёвку в Америку, нет, на Мальдивы!» –кричала Лиза, пытаясь обнять Елисея.        Всё это время раздавался смех. Громкий с характерными глухотой и громкостью у Ольги Константиновны, напоминающий говор моржа; со средним тембром и приятной звонкостью смех Лизы, смех чайки (поймут избранные) и прочие интонации смешались и рассыпались, как конфети после взрыва хлопушки, но с постоянным громким звуком, он так возвращал силы и дарил ощущение эйфории! …        Все умерли от абсурда. Хорошо, что не пришла Алина Валентиновна. Расстроилась бы. Все умерли, кого ей убивать?