Болезнь

***

— Нет! Подождите! Пожалуйста! Что угодно, только не Гнозис! Почему всякий раз, когда он получает что-то, что он ценит, он теряет это сразу после получения? — Я… Я никогда не буду… Я никогда не вернусь туда! С самого начала ему было суждено потерять все, не так ли? Всегда, когда он был счастлив, все рушилось. Это потому, что он чувствовал себя странно, отравленно. Так что эти чувства, должно быть, болезнь. Когда он резко упал на пол, темнота заполнила все, в темноте не было никакой болезни, он чувствовал себя… опустошенным. Однако он знал, что свет вернется. Он всегда возвращается. По крайней мере, так было, когда он был с доктором. Неважно, сколько боли он ему причинил, Дотторе всегда пытался избавить его от болезни, но, увы, в конечном счете ему это не удалось. Как будто недостаточно было знать, что эта неисправимая вещь была причиной, по которой его всегда выбрасывали. — Ты станешь непобедимым в своем новом теле, хотя и будешь ограничен подвижностью своего крошечного тела. Несмотря ни на что, у машин всегда есть возможность улучшить себя, как только ты избавишся от своей болезни, ты вознесёшся к божественности и величию на которое ты имеешь право. — Что за шутка — исправить это было невозможно. — Если тогда не будет лекарства, я предпочитаю быть несчастным всю оставшуюся жизнь, это лучше, чем страдать. Он заполнял пустоту мыслями о яде, пока свет не вернул его к реальности. Однако море яда продолжало поглощать его разум.

***

Он не понял. Он действительно не понял ничего. Этот маленкий архонт могла просто приказывать ему и использовать его для своих собственных желаний, как это делал Дотторе, и все же все, о чем она просила, это помочь глупому Путешественнику найти информацию об Ирминсуле. Их дружба мало что значила, дружба всегда заканчивается предательством, он был уверен, что сопляк знал это, так зачем все еще помогать? Несмотря на недовольство, он продолжал идти, направляя Путешественника к Ирминсулю, не похоже, что у него был какой-то другой выбор, в конце концов, его жизнь теперь была в руках маленького архонта. Прогулка туда не была насыщенной событиями. Однако была информация, которую он обнаружил на ветвях светящегося дерева, которое собирало всю информацию мира. Он всегда думал, что из-за его болезни все так или иначе предавали и бросали него. Всегда кто-то притворялся, что любит его, чтобы заполнить пустоту там, где должно быть его сердце, и ждал, чтобы ударить его в спину. Дотторе был одним из тех, кто так делал. Он был тем, кто использовал его, чтобы причинить боль другим. Он был невиновен, но пострадал от жестоких людей. Но он не был жестоким, он не хотел, чтобы пострадали невинные люди. Хотя он больше не бог. И тут его озаряет идея. Он думает, что мог бы сделать еще кое-что… — Путешественник, дай мне свою руку. Он мог бы сделать еще кое-что… В последние мгновения своей жизни он мог думать только о панике в голосе Путешественника. Почему он был в таком отчаянии? В конце концов, они были врагами, верно? Верно, же? Пустота вернулась, чтобы остаться в нем навсегда.

***

Странник ни о чем особо не думал. Он просто жил, нигде не задерживался надолго и не проводил много времени с людьми, чтобы подружиться с ними. Так почему же Путешественник так на него смотрел? Конечно, ему уже объяснили, что в другой жизни или что-то в этом роде он совершал плохие поступки, но это не объясняло, почему он вообще выглядел тревожным, хотя, если он был плохим и причинил ему боль, конечно, он должен был бы ненавидеть его, а не заботиться о нем. Он решил, что Путешественник был странным человеком. Однако, как ни странно, яд, который все еще был у него в голове, даже после того, как ему стерли память обо всех предыдущих деяниях, все еще был там, разрывая его мозг и просачиваясь в раны: никому не доверяй, твоя болезнь появится снова, если это так, он просто хочет использовать тебя так же, как и все предыдущие люди. Взгляд Путешественника направленный на него был теплым, как теплые лучи солнца, которые не обжигают. На этот раз голоса в его голове стихли, следуя тишине, Странник решил взять Путешественника за руку. Ему не помешало бы побольше такого молчания.

***

Молчание длилось недолго. Все болело, в его голове была какофония разных голосов, бросающихся друг на друга, как дикие голодные собаки при виде сочного мяса. Смерть была бы лучшим вариантом; слабый, слишком доверчивый, больной, глупый, тупой, тупой! ТУПОЙ! — Странник! Он посмотрел вперед, на Путешественника, защищающего его. Путешественник. Солнце. Тот, кто избегал всех своих попыток стать божественным, кто силен, умен и блистателен, всегда окружен друзьями и улыбается, хотя и потерял что-то столь ценное для себя, как свою сестру. Всегда получает травму, всегда снова встает, всегда получает странные взгляды от кого-то, когда он куда-то попадает. Всегда идет в перед с поднятой головой и улыбкой на лице. Всегда стремится к своим целям, как и он сам. Думаю, в конце концов, они не так уж сильно отличались друг от друга, может быть, он мог бы спросить его про болезнь и он бы понял его. Как ты справляешься со своей болезнью? Наверно, он бы так спросил или может как нибудь по другому.

***

После всех событий которые вернули ему воспоминания, он сел рядом с Путешественником, своим новым попутчиком. Они были в его чайнике как называет сам Путешественник «чайник безмятежности». Он вспоминает время, когда сам все еще был с Фатуи, когда они задавались вопросом, где, черт возьми, он прятался, чтобы они не нашли его ночью? Они лежали на траве снаружи и смотрели на небо. И снова ему приснился кошмар, и он не мог заснуть, не то чтобы он нуждался во сне, но вся эта неразбериха с Ирминсулем не заставила его исчезнуть, просто заставила его и всех остальных забыть, поэтому он чувствовал себя так, как будто его побило сто Митачурлов с того момента, как он выпал из своей механической божественной формы. Путник, как бы упрям он ни был в своих инопланетных манерах в основном никогда не спит, настоял на том, чтобы сопровождать его, и поскольку он не мог заставить его передумать, он сдался и позволил ему сопровождать его. Теперь, когда он подумал об этом, он не знал имени Путешественника. Слышал ли он когда-нибудь, чтобы кто-нибудь им пользовался? — Эй… Я только что понял, что никогда не слышал твоего имени, я просто хочу знать, сколько еще глупости можно найти в тебе. Да, это было неловко, и за этим последовало молчание. Неужели Путешественник заснул? Внезапно он слышит звонкий смех. — Эй! Тупица, почему ты смеешься?! Путник все еще смеясь потихоньку успокаиваясь отвечает. — Хи хи хи… Извини, я не ожидал такого вопроса. Неужели никто не задавал его? Он уже некоторое время живет в Тейвате, думает Скарамучча. — Тебе не нужно знать, достаточно просто и Путешественника. Он не был похож на него, у него должно было быть имя, верно? — Скажи мне свое имя. — Нет. Улыбаясь, ответил путешественник смотря на него своими золотыми глазами, таящие в себе много тайн. Дерзость, он не любит когда ему дерзят. — Скажи мне свое чертово имя! Он не хотел кричать, но желание узнать все еще было в нем. Они были похожи, но Путешественник не был похож на него, он не был пустой марионеткой, от которой можно было избавиться, поэтому у него должно было быть имя. — Это не так уж и важно, зачем тебе вообще знать? — Потому что, если у тебя нет имени, ты такой же, как я! Глупое, больное существо, ожидающее своего падения, а ты не такой! И он действительно думал, что другой не достоин такого конца. — Больной? Почему он был сбит с толку? Разве он не знал, что это за болезнь? Конечно, он этого не знал, у него было сердце, так что болезнь не повлияла на него таким образом. — Всякий раз, когда у меня что-то есть, я всегда теряю это, как будто это проклятие! Если бы у меня было сердце, меня бы не отвергли с самого начала, но я должен был родиться пустым и уязвимым для болезни! Ха-ха-ха… Даже сейчас я не знаю, как это называется! Он почувствовал, как его щеки стали влажными. Это было жалко. Он чувствовал себя раздавленным и уязвимым — словно он букашка. — Скажи мне, Путник! Ты знаешь, как называется эта болезнь, от которой у меня слезятся глаза?! Он был в отчаянии. Путник, не говоря ни слова, обнял Странника. Поглаживая его по волосам, Путешественник не осмеливался посмотреть ему в лицо, так как его сердце разрывалось от слов Странника. — У тебя действительно есть сердце. На самом деле это причина, по которой у тебя есть эта твоя болезнь, болезнь, которая есть у всех, и она называется чувствами. Странник был в недоумении. — Если ты все еще думаешь, что ты пустой, я мог бы дать тебе твое собственное имя, иметь имя — значит быть запоминающимся и, следовательно, не быть дырой в истории, иметь личность, которую, в конце концов, нужно помнить. Он еще раз протянул руку, теплую и манящую, заставляя его болезнь — подождите нет, чувства — кричать, он все еще не был способен разобрать, что творилось у него внутри в районе где должно быть сердце и в голове. Он взял его приглашающую руку. — Тогда с этого момента ты будешь Хиндзицуши! Отныне и на веки! С гордостью громко заявляет Путник смотря на него радостными глазами. «Чувство» как сказал Путешественник, расцвело в его груди. — А теперь, может быть, мы дадим имена и твоим чувствам тоже? Улыбаясь спрашивает Путешественник у своего нового друга Хиндзицуши. Которому дал имя и помог понять свою «болезнь».