Беда с чёрными косами

***

Праздник урожая проходил спокойно, что не могло не радовать директора академии Невермор — Ларису Уимс. Как бы ни хотелось расслабиться в этот вечер, она должна была выполнять свою работу и присматривать за студентами, а в особенности за одной мрачной девчонкой — Уэнсдей Аддамс. Одно только упоминание её имени из чьих-либо уст заставляло глаз нервно дёргаться, а мозг уже вырисовывал ситуации, которые могли бы произойти без присмотра директора. А это ещё даже месяца с их знакомства не прошло! Лариса твёрдо для себя решила, что ни за что и ни в коем случае не даст сбежать студентке-недотроге из её академии, поэтому она сейчас сидит и с хитрой ухмылкой наблюдает за Уэнсдей и Энид, которые пока что её не заметили. Лариса Уимс не стала бы потрясающим директором этой академии, если бы не была достаточно умной и проницательной женщиной, ей даже думать не надо, чтобы знать наверняка — юная мисс Аддамс сегодня попытается сбежать. Девочки что-то обсуждают и пристально смотрят на шерифа и его сынка, Уимс лишь закатывает глаза. Когда она в машине говорила Уэнсдей завести друзей, то не думала, что выбор друга будет таким… необычным… странным… Хотя что ещё можно ожидать от этой семейки? Энид повернулась к своей соседке и развела руки для объятий, но та только пошатнулась и смерила оборотня презрительным взглядом, мисс Синклер ушла, а Уэнсдей, видимо чувствуя на себе пристальный взгляд, обернулась, сразу же пересекаясь глазами с директрисой. Не скрывая своего раздражения и недовольства, Аддамс быстро уходит в противоположную сторону, но Мисс Уимс так быстро не сдаётся, у неё есть цель и препятствий быть не должно. Уэнсдей останавливается около палатки с тиром и дротиками попадает точно по всем целям, к слову, кто бы сомневался в обратном. К ней подошёл Ксавье Торп, а Лариса всё-таки удивляется: как эта чёрно-белая девчонка умудряется привлекать внимание парней, не прилагая при этом особо никаких усилий? Мисс Уимс невольно рассматривает девушку, пытаясь увидеть в ней хоть какие-то намёки на взаимность к этому юноше, и, к своему счастью, ничего не находит. Принесли бургер и она решает отвлечься на него, но к паре присоединяется Тайлер Галпин и наблюдать становится ещё любопытнее. Директриса не слышит, о чём идёт разговор, но вид расстроенного мистера Торпа заставляет пересмотреть свои выводы о взаимности мисс Аддамс уже к другому молодому человеку. Лариса даже начинает испытывать чувство собственности, но с чего бы вдруг? Времена их с Мортишей близкой дружбы давно в прошлом. Ладно, над этим она подумает позже, а сейчас у неё другая цель. Пересекаясь глазами со студенткой ещё раз, Уимс открыто улыбается, показывая, что она всё ещё начеку, но, как оказалось, радоваться было рано. Как только взгляд директрисы перемещается на большую панду, которая приземляется на стол со словами «Я люблю тебя!», Уэнсдей уже и след простыл. Какая неугомонная и хитрая девчонка, всё-таки смогла улизнуть. Лариса, не на шутку обеспокоенная, ещё раз обходит ярмарку, выискивая в толпах тёмную фигуру в сопровождении Галпина младшего, но пока что её попытки не увенчались особым успехом. Директриса надеется, что успеет найти эту несносную девчонку раньше, чем она найдёт неприятности на свои идеальные косички. «Wednesday’s child is full of woe», — как сказала Мортиша Фрамп, но Лариса Уимс хочет верить, что это не так. Приближаясь к концу торговых рядов, она видит Бьянку, которая в панике бежит навстречу. Нарастающая тревожность не предвещает ничего хорошего, но Лариса стойкая женщина, всегда с достоинством переносящая трудности, пытается вникнуть в суть рассказа девушки. — Мисс Уимс, похоже, у нас проблема, — девушка пытается выровнять своё дыхание после пробежки. — Аддамс выбежала из леса, сказала позвать кого-нибудь на помощь и ещё, что какой-то монстр напал на Роуэна, а сама упала без сознания. Услышав последние фразы, глаза директрисы наполнились ужасом, а сердце забилось в два раза быстрее. Произошло то, чего она опасалась — Уэнсдей нашла неприятности и, кажется, Роуэн пострадал. — Мисс Барклай, не поднимайте лишнего шума, паника нам сейчас ни к чему, — директриса говорила уверенно, тщательно скрывая свою тревожность, чтобы ещё сильнее не напугать девушку. — Сейчас Вы пойдёте на ярмарку, найдёте наших студентов и скажете только то, что мисс Уимс просит организованно собраться и подойти к школьным автобусам, которые доставят всех обратно в академию, а я пока позвоню шерифу Галпину. Все поняли? После короткого кивка от Бьянки, Лариса её отпустила выполнять поручение, а сама как можно быстрее побежала к лесу, по пути вызывая медика и своего помощника из Невермора. Лариса издалека видит одиноко лежащую фигуру, она подбегает к девушке и садится рядом с ней, начиная осматривать на наличие травм. — Уэнсдей, — руки директрисы аккуратно обхватывают голову с чёрными косичками и бережно поворачивают, чтобы удостовериться в отсутствии повреждений. — Уэнсдей, ты меня слышишь? — ответа не последовало, и паника уже почти добралась до стойкой нервной системы женщины, но Лариса вспоминает про Роуэна, когда прибегают её проверенные люди из академии, которым она всецело доверяет. — Нам нужно отыскать мистера Ласлоу, он должен быть где-то недалеко. Шерифа Галпина привлекать не будем, нам не нужны лишние слухи, — проговаривает своему помощнику мисс Уимс и они вместе удаляются, пока врач осматривает Уэнсдей.

***

Огонь в камине согревал, а потрескивание дерева расслабляло после тяжёлого дня, Лариса сидела в кресле и хотела бы просто насладиться небольшим отдыхом, но мысли в её голове проносились с невероятной скоростью, оставляя после себя лишь головную боль. Директриса обдумывала всё произошедшее сегодня: начиная от псевдо-ревности Уэнсдей, заканчивая смертью Роуэна. Если вопрос с родителями мистера Ласлоу был решён и относительно закрыт, то со второй проблемой было куда сложнее. Лариса не могла понять почему она беспокоится за эту темноволосую девочку больше, чем за всех остальных и откуда взялось щемящее чувство в груди в тот момент, когда юная Аддамс стояла в окружении двух молодых людей. Вот уж точно сестра беды с чёрными косичками. Возможно близкие и тёплые отношения с Мортишей давали о себе знать, ведь они долгое время были соседками, подругами-соперницами, но Уимс быстро откинула эту мысль, понимая, что с Фрамп её ничего не связывает. Уэнсдей и её мать были абсолютно противоположны, тут дело было в другом, и директриса пока что не могла себе признаться, что эта невыносимая и вездесущая девчонка по-настоящему её привлекала. Лариса Уимс идёт по коридорам своей академии, стараясь быть незамеченной, в своих руках она несёт панду, которую Уэнсдей выиграла в тире и решила использовать её как отвлекающий манёвр. И вот она уже стоит в Офелия-Холл напротив комнаты, которая когда-то тоже была её. Энид по счастливой случайности в помещении не оказалось, поэтому директриса осталась необнаруженной. Она ставит панду на стол, аккуратно поправляет ей ушки. Перед тем как уйти, Лариса на несколько секунд задерживает взгляд на Уэнсдей, борется с желанием поправить чёлку, которая упала девушке на глаза. Удостоверившись, что все хорошо и причин для беспокойства нет, мисс Уимс также тихонько уходит, как и пришла. Уэнсдей проснулась как ни в чём не бывало и в глаза сразу же бросилась огромная панда, которая стояла на столе рядом с печатной машинкой. От одного взгляда на эту милоту к горлу подкатила тошнота, а глаза неприятно защипало, будто из них сейчас польётся кровь. Первой мыслью было то, что Энид окончательно решила нарушить её личные границы и превратить всю их комнату в игрушечный склад, но от этой идеи Уэнсдей отказалась, как только её внимание привлекла одна небольшая деталь. На шее панды была завязана бантом чёрная лента, которая прижимала небольшую открытку в мрачных тонах. Взяв в руки таинственное послание, до носа Уэнсдей долетел лёгкий, едва уловимый запах духов, который был только у одной женщины в этой академии. Догадаться не составило большого труда, а лёгкая ухмылка тронула губы. Эта женщина определённо её бесила своим любопытством, настырностью и опекой, но одновременно с этим директриса Уимс была дьявольски привлекательна и в целом идеальна вообще во всём. Противоречивость раздражала, кажется, ещё больше, но пока что Уэнсдей не заострила на ней особого внимания. На обратной стороне открытки было написано несколько строчек красивым ровным почерком: «Уэнсдей, я рада, что с тобой всё в порядке и ты не пострадала. После завтрака зайди, пожалуйста, в мой кабинет, шериф Галпин хочет с тобой побеседовать. Ах, да. Я прихватила с ярмарки твой трофей, не могла бросить бедную пандочку на произвол судьбы. Надеюсь, она у тебя приживётся.

Искренне Ваша, Мисс Уимс»

Отложив открытку в сторону, Уэнсдей улыбнулась, а в глазах появился задорный блеск. Всё-таки мисс Уимс ей не была противна. — Ну что ж, дружок, если ты действительно хочешь остаться на моей половине комнаты, а не в радужной блевотине единорога, то тебе придётся слегка преобразиться, — с этими словами нож врезался в область сердца и панда в последний раз умирающим голосом произнесла «Я люблю тебя». Добавив немного красных брызг, Уэнсдей восторженно посмотрела на своё творение. — Да, так определённо лучше. Спасибо, мисс Уимс, несомненно моя половина комнаты стала выглядеть мрачнее и гармоничнее. Если Энид от увиденного лишиться чувств, я сочту это за самое большое восхищение.

А ДАЛЬШЕ БУДЬ ЧТО БУДЕТ.