Конфеты на могилах

Лето жаркое, руки тёплые, любимые и родные. Руки Лизы своей, только-только своей. Своей Лизы, которую до боли в голове любишь, до улыбки широкой, до блеска в глазах, до пальцев дрожащих, что каждый раз волосы тёмные, словно вороны те самые, поправляют, чтобы в глаза не лезли. Любит Лизу сильно. Любит за поцелуи ласковые, которые не на шутку серьёзную и непривыкшую Кристину заставляют пунцовой становиться сразу, за трепетные прикосновения к волосам собственным, не таким как у Лизы своей, светлым и длинным. Ей косички заплетают, пока голова на ногах родных лежит, а в мыслях спокойствие одно. За помощь в учёбе, ведь если бы не любимая Лиза, возможно, и не сдала бы экзамены сложные. Ещё раз спасибо огромное за то, что глупую такую Кристину подтянула. За всю ту любовь любит. Но больше всего любит за то, что Лиза, её Лиза, которую мозг раньше отказывался как объект влюблённости воспринимать, приняла её такой, какая есть и показала, каким же бывает счастье. Её Кристина за это своим спасением в голове называет. Нещадное солнце сегодня, горячее, кожу до покраснений нагревает, желание спрятаться вызывает, воды холодной выпить, освежающей, или в речку сразу, искупаться, да до позднего вечера так, а потом ругаться долго на это самое солнце, из-за которого на плечи сейчас возлюбленная крем намазывает, стараясь нежнее делать всё, спасая хоть как-то кожу сгоревшую. Честно, она бы сейчас намного больше хотела пройти муки эти, чем шагать по тропинке на кладбище прямо, пока умиротворённая Лиза рядом бредёт, честно, только из-за этого она ещё тут. На авантюру вытащили её. Хочет конфет взять немного, а Кристину одна лишь мысль об этом пугает. Ещё с детства не любила кладбища и бабулек, что конфеты шоколадные вручают, но что уж поделать, согласилась, поэтому отступать некуда. Вокруг люди другие, а Лизе не страшно даже подойти к чужому надгробию, сладости забирая, вручая одну самой Захаровой, что отказывается любезно, пока уже обёртку открывают пальцы родные и с удовольствием конфету съедают, жалуясь, мол, растаяла уже. С удовольствием принимает и с рук чужих, благодарит тех самых бабулек, которых так в детстве она боялась. Весь свой страх глубоко в себя пихает, когда слышит слова трепетные, что рада очень Лиза её, что не испугалась, носом не повертела и пошла с ней в не самое обычное место. Ситуация странная до жути, но у Кристины тает внутри всё, она уже готова и конфеты растаявшие есть, и самой собирать, и от других принимать, и хоть каждый день гулять тут, только бы на Лизе любимой улыбка была такая. Поэтому, пока Лиза словно ребёнок ещё немного сладостей берёт, Кристина себе в карман парочку врученных пихает, на потом оставляя, да руку отдёргивает когда на надгробие кладёт, горячее ведь, солнцем нагретое кожу ошпаривает нежную, а Кристина ругается громким матом, не думая о том, что другие люди вокруг. Заботливая Лиза хохочет, глупой называет, рукой своей гладит по месту болючему, и чувство такое, словно и не болит ничего уже. Их прогулка быстро слишком заканчивается, в ближайший магазинчик идут, удивляясь, что тут они вообще есть. Мимо мусорки, цветами наполненной, проходят, а там и птицы рядом, ворон несколько, пока их привлекательными Лиза называет, думается ей, что уж больно они на саму Лизу похожи. На лавке газировку сладкую пьют, на двоих купленную, открытую слишком быстро, да на пальцы лимонадом липким попавшую. Кристина этот день точно не забудет, всю дорогу до дома будет жаловаться на то, что конфета та самая шоколадная, по глупости в карман положенная, растаяла пятном уж слишком заметным, а её утешат поцелуем, быстрым таким, со вкусом той самой газировки, на двоих купленной да конфетами.