Мне не нравится

Неделя третья. Уэнсдей делает выводы.

       На улице шел дождь, который из половины окна Энид казался слишком красочным и даже приятным для обычного человека. Уэнсдей же смотрела на него сквозь свою призму и видела его настоящим. Темным, мрачным и печальным. Под стать настроению Аддамс в последние дни. Она никак не могла выкинуть из головы поездку в машине Уимс. Ничего такого не произошло, но что-то внутри младшей, что казалось мертвым с самого рождения, подавало странные и ранее незнакомые сигналы. Даже на теплые слова родителей, самых близких ей людей, она так не реагирует. А директор, которая просто постоянно смотрела на нее и говорила странные слова, заставила мертвеца ожить.        Вспоминая немногочисленные прочтенные ею романы и многочисленные рассказы Энид о своей большой любви к Аяксу, волей-неволей в голову приходит лишь одно объяснение своим ощущениям. Она, Уэнсдей Аддамс, самая мертвая среди людей, которая всю сознательную жизнь отрицала наличие каких-либо чувств помимо дикой радости над пытками — влюбилась. Нет, проявляет симпатию. Ко взрослой женщине, являющейся ее директором, по совместительству еще и бывшей подругой матери Уэнсдей. Самый настоящий цирк, а ты в нем — главный клоун.       Ты в жизни ни в кого не влюблялась, что произошло? Неужели то, что Уимс чуть не погибла, разбудило в тебе что-то? Ну молодец, а дальше-то что? Что ты собираешься с этим делать? Бежать к директору и признаваться? Или же сбежать из Академии, чтобы ни одна живая душа не узнала о таком позоре?        Все эти мысли были бредом, даже Аддамс признавала это. Остается лишь один вариант — поговорить с человеком, который разбирается в этом лучше всего.        — Эй, Земля вызывает Уэнсдей. Вы умерли?        — Если ты не в курсе, Энид, я давно мертва.        Около пяти минут оборотень пыталась докричаться до младшей, но она никак на нее не реагировала. Более странная, чем обычно.        — С тобой все в порядке?        — Да, просто думаю.        Энид взглядом очень четко донесла свою мысль: «Ну же, не тяни, о чем?!»        — Это… — Стоит ли говорить? С одной стороны, она не хочет никому раскрывать такую свою сторону. Но с другой, она будет как воздушный шар, который без остановки надувают. Рано или поздно она лопнет и об этом может узнать кто-то, кто точно знать не должен. Что ж… — Мы не говорили о таком, — Уэнсдей, ранее лежавшая на кровати, села на ней, а Энид присоединилась к ней. Странно она смотрелась на ее половине комнаты. Слишком яркая для такой тьмы, — Возможно, это все твои рассказы о чувствах к Аяксу так на меня повлияли, но тем не менее. Несколько дней я живу с чем-то странным и непривычным для меня. Чем-то, что заставляет меня содрогаться только об одной мысли об этом. И смотря на человека эти ощущения усиливаются многократно. Чувство, будто это вовсе не я, будто меня подменили. Даже пытки не вызывают у меня такие ощущения. И я… И это все, я думаю.        Повисла пауза. Чувствовалось, как Энид обрабатывает информацию и подбирает правильные слова.        — Ты… Влюбилась, так ведь?        — Я не знаю, Энид. Я сравнила свои чувства с тем, что ты мне рассказывала и в какой-то степени есть совпадения.        — Уэнсдей, — Синклер глубоко вздохнула и улыбнулась, — Ты слишком много думаешь, — Она подняла руки в примирительном жесте, увидев взгляд младшей, — Да, я знаю, что в этом вся ты, но послушай. Я понимаю, что для тебя это все в новинку, но вот, что я тебе скажу. Расслабься и просто прими то, что с тобой происходит. Ты не сможешь насильно заставить перестать себя чувствовать то, что чувствуешь.        — И что тогда?        — Одним из лучших вариантов для влюбленного сердца, пускай даже мертвого, будет признаться.        — Меня будут ненавидеть и выгонят из Академии.        — Во-первых, за такое нормальные люди не ненавидят. А во-вторых, я не устрою тебе допрос с вопросами о том, кто это, ведь ты сама только что созналась.       Уэнсдей, ты, черт возьми дура.        Аддамс посмотрела на Энид с вызовом, мол, да, я влюбилась в Ларису Уимс и что ты сделаешь, посмеешься надо мной? Но она увидела взгляд, полный поддержки и понимания, разбавленный щепоткой веселья.        — Мне нужно идти, но я надеюсь, что ты сделаешь то, чего так сильно хочешь, — Оборотень приобняла подругу, стараясь не нарушить ее личное пространство и удивилась, когда она приобняла ее в ответ, — Я рядом, хорошо?        Уэнсдей кивнула, провожая взглядом Синклер, которая уже собиралась уходить.        — Энид, спасибо.        — Всегда к твоим услугам!

***

      В кабинете было довольно мрачно, даже несмотря на огонь в камине. Он был тусклым. Обычно, это единственный источник освещения с наступлением темноты, не считая настольной лампы в месте обитания Ларисы Уимс. Она сидела за своим столом, в привычной позе. Все как обычно.       Уэнсдей подошла к столу преподавателя, чувствуя, как становится все меньше и меньше с каждым шагом. А Лариса наоборот, стала еще более величественной. Зачем она здесь вообще?        — Не хочешь вина?        — Давно вы пьете со своими студентами?        Директриса усмехнулась, встала со своего места и подойдя к шкафу у камина, достала два бокала и бутылку какого-то красного вина. Действительно, какое еще вино может пить обладательница губ, носящих всегда красную помаду.        — Присядь, — Она похлопала по свободному месту рядом с собой на небольшом диванчике, после того, как сама села на него.       И давно он тут стоит, его же не было.       Младшая присела, но не рассчитала и оказалась слишком близко к ней. Ее бедро соприкасалось с бедром Уимс. Непозволительно близко.       Вино на вкус было странным. Уэнсдей чувствовала его вкус, запах и ощущения на языке наполовину. Не так ярко и отчетливо как должно быть.        — Я хочу кое-что сделать.        — Отчислить меня?        — Нет, не сегодня. Но, я боюсь, за это меня будут искать по частям.        — А вы рискните, — Аддамс посмотрела на старшую, пытаясь в ее глазах прочитать то, чего она добивается.       Уимс поставила допитый бокал на пол, посмотрела на Уэнсдей, склонив голову на бок. Словно что-то обдумывая и приняв решение, она медленно приблизилась к лицу младшей, не отрывая взгляда. Ее рука легла на маленькую руку девушки и возникло ощущение, что там и должна быть. Всегда.       В момент тело Уэнсдей стало ватным, появилось чувство, что она прямо здесь упадет. Дыхание участилось, захотелось выбежать на улицу и вдохнуть весь кислород. Младшая схватилась за горло, чувствуя, как задыхается. Она посмотрела на Ларису и увидела, что та начала исчезать. Буквально. Она растворяется в воздухе, словно дым от огня.       Уэнсдей проснулась с тупой болью в груди и бешено бьющимся сердцем. Это был просто сон. Но зато какой…       Посмотрев на соседку и увидев ту спящей, младшая тихо встала и направилась в душ. Ей точно нужно умыться. И, наверное, перестать спать.