Сказка про Рождество

Юнги умеет готовить. Проблема в том, что он этого делать не любит, и делать этого совершенно не хочет. Ему удобнее не завтракать, есть булочки из супермаркета и ужинать в доме Тэхёна. Чонгук, к тому же, считая его безответственным ребёнком, который сам себя без его помощи прокормить не сможет, часто самостоятельно приносит остатки еды ему домой. Честно говоря, иногда Юнги чувствует, что младший ведёт себя лучше, чем его собственные родители. Ах, да, возможно так и было. В общем, без еды Юнги не оставался, но была ещё одна проблема. Юнги не любил есть. А может и любил, когда ел своё любимое блюдо, но очень неохотно. Правда, Юнги не был большим фанатиком приёма пищи. Сам ритуал приготовления или разогрева, использования посуды, сидения за столом, не вызывал у него восторга. Юнги знал, что был ленивым, и твёрдо отрицал, что причины могут быть связаны с его вечной усталостью. Он продолжал есть, продолжал спать, продолжал работать — Юнги жил, разве этого было недостаточно? Юнги размышляет об этом, когда ставит пакет с какой-то едой, которую ему притащил Тэхён по дороге на работу, в холодильник. Он был благодарен Чонгуку, но уже было так лень разогревать. Внезапно Юнги подумал о том, что хорошо было бы иметь жену. Вот Тэхёну хорошо: ему даже не нужно напрягаться. Встал утром — завтрак на столе, обед собран в ланчбокс, ужин будет ждать после работы. Ещё и поебывать можно своего любимого человечка, и обниматься, и целоваться, а ещё спорить и воспитывать коротконожек. Юнги отпил колу и вздохнул. Несмотря на своих родителей, ему всегда хотелось семейной жизни. Не было такого, как у Тэхёна: лезть на скалы, прыгать с парашютом или ещё чего. К примеру трахнуть школьника и потом жениться на нём по залёту. Хотя, смотря на их счастливую жизнь, Юнги не сказал бы, что это было плохо. Просто немного экстремально для него. Но семейная жизнь не хотела Юнги, в этом была проблема. Его отношения начинались и заканчивались, достаточно часто именно потому, что омеги не ожидали серьёзности и брака с ним. К своим тридцати Юнги стал семейным только в отношении своих лучших друзей. Чимин и Тэхён, да и Чонгук, чего уж там, стали для него младшими братьями. Юнги навсегда остался “дядей”, но не мужем или отцом. Юнги даже стал семьёй для своего участка в Сеуле. — Что за депрессуха в голову лезет, - сам себе сказал мужчина, ставя бутылку на край стола, - нужно собираться. И не по обычному поводу, а по особенному. Сегодня Юнги встречался с Сокджином. Прошло три дня с их встречи. С рождества. Неподдельное предвкушение заставило Юнги отсчитывать часы до встречи. — Я просто хочу убедиться, что у Сокджина всё хорошо. Или действительно хотел увидеть живую красоту снова? Сокджин такой кристально приятный был, что с ним хотелось провести больше времени. Он был похожим на зимнюю сказку, такой хорошенький, что Юнги просто не мог не обратить на него внимания. Боже, ну такая чудесная омега. Если жену, то только такую, как Сокджин. Но Юнги не рассчитывал на какие-либо отношения. Он был старым и никому не нужным. У Сокджина же было целое будущее впереди. Тем более, что омега он симпатичная, приличная, очень умная для своего возраста. Юнги, в итоге, надевает белую толстовку. Всё равно под пальто не будет видно. Только капюшон. Да и зачем наряжаться? Юнги не умеет. Толстовка слегка мятая, но это выпрямится на нём, поэтому он почти спокойно выходит из дома. С улыбкой на лице. Провести время в хорошей компании — всегда хорошо. Провести время с очаровательной омегой — ещё лучше. Юнги искренне улыбается, даже когда ведёт машину. Едет по глупому навигатору, который путает дороги и ведёт окольными путями через все пробки мира. Юнги думает о том, стоит ли купить какой-то подарок, когда смотрит на цветочный магазин. Гирлянды всё ещё украшают витрины, предвкушая новый год. Но он отказывается от этой идеи, поскольку Сокджин собирается угостить его в честь благодарности. Он всё ещё боится спать без света после произошедшего, но чувствует себя безопаснее, зная, что сталкер за решёткой. В конечном итоге, Юнги находит нужное ему место. Это один из узких переулков, которые наполнены кафе. А среди них одиноко стоит маленькое помещение пекарни. Юнги почти слышит запах булочек, хотя это его фантазии, смотря на вывеску, которая светит тёплым светом. Пекарня имеет большую витрину, а оформление — в тёплом желтом свете. Красивые буквы курсивом делают арку на окне. Украшения в виде снежинок заполняют пустоту, но самое лучшее украшение — аппетитная выпечка. У Юнги даже слюнки пускаются, когда он подходит ближе. Альфа любит и сладкое, и солёное. Ему нравится пирожное, которое украшено белой пудрой. Юнги по-идиотски заглядывает в пекарню, впечатав лицо в стекло, чтобы обнаружить там Сокджина. Он не ошибся, омега была за кассой. Внутри была пустота, в такое время люди обычно работают. Юнги выкуривает сигарету, прежде чем зайти. Сокджин, видимо, занят своими делами, поэтому не замечает альфу за окном. О его входе сообщает приятный звон колокольчиков. Юнги заходит, опасаясь разрушить карточный домик. — Юнгичи! - голова Сокджина тут же отрывается от телефона и звонкий голос разносится по пекарне, - ты здесь! — Привет, - Юнги ступает внутрь, тепло окутывает его тело, - здесь очень красиво. Сокджин выходит из-за прилавка со смущенной улыбкой. На нём светло-коричневый фартук с мишкой на кармане. Прелесть. Его щеки всё такие же красные и большие, как в прошлый раз. Сердце Юнги радуется. — Спасибо, что пришёл, - благодарит омега, - спасибо, я очень старался над дизайном. Это мой второй дом. — Это видно, - улыбается Юнги, - эта пекарня словно живая. Глаза Сокджина загораются. — Правда? Никто не говорил мне подобного. — Я так чувствую, - Юнги разглядывает стены и полочки с выпечкой, вдыхая свежий запах, - это место как волшебный островок посреди океана. Сокджин прикрывает лицо рукой, но альфе прекрасно видно его горящие уши. — У тебя красные уши. — Юнгичи, ты меня смущаешь! - омега ударяет старшего по руке, хотя получается очень безобидно, словно котёнок толкнул, - прекрати! — Но это правда, - из Юнги вырывается едва слышимый смех, - а где Джуни? Сокджин, одобрив смену темы для разговора, тут же оживляется. Он снова идёт к прилавку, а Юнги следует за ним. В пекарне есть два маленьких столика. Они круглые, железные и розовые. Юнги не знал, что в пекарнях можно есть. — Он в школе, конечно. Джуни очень печётся о своей успеваемости. Он лучший в классе, - гордо говорит Сокджин, пока нагибается, чтобы достать кусочек тортика из витрины, - у тебя же нет аллергии на клубнику? - он внезапно замирает, не до конца разогнувшись. — Нет, - улыбается Юнги. — Тогда чудесно, - с облегчение выдыхает Сокджин, - это мой самый вкусный тортик. Мой фаворит. Садись за столик. Юнги выглядит весьма комично, сидя за розовым стулом. Его громоздкая фигура не вписывается в это крохотное место. Здесь пахнет летом. А Юнги старый детектив с разбитым сердцем. Что он здесь забыл? Но Сокджин так не считает. Он накрывает столик на двоих, ставя две белые тарелочки с клубничным тортом и чашечки капучино. Юнги очень нравится наблюдать за тем, как Сокджин беспокойно бегает из места в место, пытаясь, чтобы всё выглядело просто идеально. Юнги здесь нравится. Он хочет быть здесь чаще. С Сокджином так хорошо-хорошо. Он щебечет без остановки, смеётся, закрывая рот и красиво краснеет от комплиментов. Юнги нравится наблюдать за тем, как он кушает тортик, хотя Сокджин уплетает его за две секунды. Это альфа ест по два часа, даже если еды с чайную ложечку. — Точно, - вспоминает Юнги, когда уже закончил свою порцию и даже допил кофе, - у Тэхёна же день рождения. Ты можешь испечь торт на заказ? — Конечно! - Сокджин хлопает в ладоши, - с удовольствием. На какое число? — Тридцатого. — Хорошо! - омега воодушевленно выпрямляет спину, - что он любит? — Наверное, шоколадный торт, - альфа напрягает извилины. Ну, шоколад это всегда хорошо, - он любит шоколад. Да и всё, в принципе, что сладкое. “Особенно Гуки!” - звучат в голове слова лучшего друга. — Понял! Я обязательно постараюсь для твоего близкого человека. Сделаю самый лучший торт для него. Обещаю. И Юнги ему верит. А как не верить, если Сокджин — само очарование? Он сам, если честно, похож на самый вкусный торт. — Не хочешь пойти со мной на свидание? Юнги больше в ахуе, чем сам Сокджин. Вырывалось так легко и правильно, что он даже не задумался. Глаза омеги расширяются, потому что явно не самый подходящий момент. А может и подходящий, чем плохой? Юнги даже не оправдывается. Будь что будет. — Хочу. Очень хочу, Юнгичи. Ах. Юнги даже поднимает брови в удивлении. Неужели так просто? Он даже фыркает от смеха. Неловкость наполняет комнату с маниакальной скоростью. Сокджин становится красным помидором с каждой секундой всё больше и больше. — Прости, что так неожиданно спросил. Юнги чешет затылок. Он чувствует себя максимально глупо, но радость заполняет его грудную клетку и, что он как школьник в конце-то концов? — Ничего, - Сокджин отвечает, закрывая лицо подносом, - я очень этого ждал. — Правда? - альфа удивляется. — Конечно! - восклицает омега, - ты ведь такой замечательный. И даже спас мне жизнь. И моему брату. И даже не один раз. И мы так хорошо поладили на рождество, ты такой хороший альфа, правда. Юнги едва не взрывается от смеха. Его лёгкие горят, а сам он сгибается пополам, стуча себя по бедру. — Боже, Сокджин, ты нечто. Сокджин дует губы, хотя альфа ничего не видит за подносом. — Не смейся с меня. Или ты пошутил надо мной? Не смешно. — Я не шутил, - Юнги даже шмыгает от смеха, хотя возможно это из-за мороза на улице, - на счёт свидания. — Правда? — Правда. Сокджин выглядывая из-за подноса и улыбается, словно хомячок. — Я тебе верю, Мин Юнги, - тихо говорит он, - только посмей меня обмануть. Отрежу достоинство. — Даю обещание.