Второй шанс

— Оу оу оу оу оу оу оу! — Еще немного, — подбодрил целитель Бернс. — Ой, ой, ой! — Еще немного. — Ай-ай-ай! — Это чертовски больно! — закричал Гарри. — Аааа! — Том вздрогнул, когда Гарри еще сильнее сжал его руку, так, что он почувствовал и услышал скрежет костей. — Это Люциус виноват! Я требую, чтобы ты убил его! — огрызнулся Гарри, глядя на Тома. Том подумал, что сейчас, наверное, самый ужасный момент думать о том, как привлекателен Гарри, даже когда пот покрывает его лицо, красные щёки горят от усталости и напряжения, а ярко-зелёные глаза горят огнём, впиваясь в него. — Гарри, если я убью Люциуса, ты потом пожалеешь об этом, — Том успокаивающе похлопал по руке, не пытавшейся сломать его руку, как он надеялся. — Ах! — Гарри слегка приподнялся с кровати, когда началась очередная схватка. — Хотя бы помучай его! — потребовал он. — Мы можем обсудить это, когда ты не будешь рожать нашего сына, — Том снова похлопал его по руке. — Не надо меня опекать! — крикнул Гарри. — Тьфу! — Том старался не обращать внимания ни на хихиканье, доносившееся из конца комнаты, ни на ухмылку, которую Бернсу не удавалось скрыть. — Гарри, я думаю, ты заставишь Люциуса потерять сознание от испуга, — улыбнулась Гермиона, поглаживая его по руке с противоположной от Тома стороны кровати. — Что случилось? — Рон растерянно моргнул. — Я предупреждал тебя, что если ты потеряешь сознание, то будешь лежать там, где приземлишься, пока не очнешься! — Бернс ухмыльнулся, глядя на Рона, который только что сидел. — О, приятель, извини, но это больше, чем я хотел бы увидеть! Это было очень мерзко! — Рон застонал. — Тогда не надо было смотреть, придурок!» прошипел Гарри. — Ах! — Ух ты, сурово, — надулся Рон, вставая. — Приятель! — Рон вскрикнул, не сумев вовремя увернуться от заклинания, брошенного в него Гарри, и с ужасом увидел, как его кожа стала пурпурно-зелёной. — А-а-а! — Гарри заскрипел зубами, надавливая изо всех сил. — У тебя замечательно получается, — Том осторожно провёл прохладной тканью по лбу Гарри, когда тот слабо опустился на кровать. — Вы отлично справляетесь, милорд, ребенок рождается, еще несколько схваток, и он будет здесь! — Бернс ухмылялся с края кровати, не обращая внимания на скрип стульев, когда Северус, Люциус, Драко, Чарли и Фенрир слегка подались вперёд. — Это чертовски больно! — простонал Гарри. — Знаю, знаю, ещё немного, — подбодрил Том. — У тебя будет следующий, — хмыкнул Гарри. — Я… эээ… ну… — Том пробормотал, слегка побледнев. — Да не завязывай ты свою палочку в узел, я просто раздражён и мне больно, я же не собираюсь делать… ах! — Гарри дернулся вперед, его желудок сжался. — Делать, что? — Рон нахмурился, когда Гермиона ударила его в живот. — Будь немного более ободряющим! — Гермиона нахмурилась. — Давай, Гарри! Ты можешь это сделать! — скандировал Рон. — Давай… давай, о Мерлин, Рон перестань подбадривать, — засмеялся Гарри во время очередной схватки, когда Том ошеломленно смотрел через кровать на Рона, который густо покраснел. — Ну всё, милорд, ещё немного! — призвал Бернс. Том сжал руку Гарри так же крепко, как и тот его, и вложил все силы в следующую схватку, продолжая тужиться даже тогда, когда почувствовал, что его тело устало, пока не опустился обратно на подушки. — Головка вышла! Еще одна потуга! — Я не могу! — Гарри слабо покачал головой. — Ты можешь, Гарри! — твердо сказал Том, поглаживая свободной рукой щеку Гарри. — Я не могу, — Гарри почувствовал, что от изнеможения по его телу текут слезы. — Гарри, ты самый сильный человек из всех, кого я знаю, ты сделал все, чтобы он оказался здесь, ты сможешь, еще один толчок, еще один, — подбадривал Том, прижимая нежные поцелуи к губам Гарри и рассеивая их по его лицу. Гарри встретился с Томом взглядом и стиснул зубы, черпая силы в уверенности Тома. Он был почти уверен, что повредит себе шею, так как наклонил голову назад, а тело вперед, надавливая изо всех сил. Том невольно поморщился, когда Гарри сжал его руку еще крепче, чем прежде, и сосредоточился на том, чтобы повторять, как он надеялся, слова ободрения и успокоения, наблюдая за тем, как его измученный любовник вкладывает в это усилие всю свою энергию. Когда Гарри в последний раз рухнул на спину, глаза Тома расширились, и комнату заполнил сильный, уверенный вопль, от которого у всех перехватило дыхание. Бернс кивнул своему помощнику, который с благоговением принял ребенка и направился к месту, где его должны были осмотреть и привести в порядок, как только Бернс перережет пуповину. Оставив главного целителя убедиться, что с Гарри все в порядке. — У вас определенно мальчик, с прекрасными и здоровыми легкими, — усмехнулся Бернс, накладывая на Гарри лечебные заклинания, которые помогут ему быстрее поправиться. — Целитель Бернс! — позвал ассистент, и тон его голоса сразу же привлек всеобщее внимание. Целитель взглянул на своих лордов и поспешил к ассистенту и ребенку, негромко переговариваясь между собой, после чего Бернс начал накладывать на ребенка многочисленные заклинания. Ассистент подошел и закончил накладывать заклинания на Гарри, но не переставал обеспокоенно смотреть на Тома и Гарри и через плечо на Бернса и ребенка. — Всем нужно выйти из комнаты, — сказал Бернс, наконец, повернувшись, после того как аккуратно спеленал ребенка. — Нет, мы… — Сейчас же! — твердо сказал Бернс. — Пока я вас не вышвырнул. Все медленно вышли из комнаты, оглядываясь каждые несколько секунд, на лицах читалось беспокойство. Гарри, несмотря на усталость, поднялся и сел, его зелёные глаза перебегали с ребёнка на Бернса и обратно. — Что происходит? Что случилось с моим ребёнком? — судорожно спросил Гарри. — Не о чем беспокоиться, он совершенно здоров. Но его глаза, простите, милорды, он слепой, — мягко сказал Бернс. — Он… — Гарри подавился слезами, застилавшими ему глаза. — Есть заклинания и зелья, которые мы можем давать ему по мере его роста, чтобы попытаться вернуть ему хоть немного зрения. Но, простите, полного зрения у него никогда не будет, — мягко сказал Бернс. — Я… дай его мне, — Том протянул руки. Медленно Бернс подошел и положил маленького ребенка на руки Тому. — Теперь иди. — Милорд… — Бернс перевел обеспокоенный взгляд со стоического лица Тома на Гарри и ребенка и обратно. — Я не повторяюсь, Бернс! — мягко огрызнулся Том. Целитель окинул их всех обеспокоенным взглядом, затем повернулся и вышел из комнаты, оставив их троих наедине. Гарри с ужасом смотрел на спину Тома, а Том — на их сына. Он был измучен, и ему казалось, что его сердце разрывается, он был в ужасе от того, как Том воспримет это откровение, и он не представлял, что это будет означать для их сына. — Том, я так… — Прекрати! — Тон Тома ничего не выдавал. Гарри закрыл глаза, так как чувство вины захлестнуло его, это была его вина, он не успел уйти достаточно быстро, и теперь его сын будет страдать из-за этого. Его мысли прервались, когда кровать опустилась прямо рядом с ним, и он открыл глаза, чтобы увидеть Тома, сидящего рядом с ним и крепко прижимающего к груди ребёнка. — Он так совершенен, — выдохнул Том. Гарри поднял голову и увидел, что на лице Тома написано благоговение и любовь, которые светились в его глазах, когда он смотрел на их сына, его глаза даже слегка наполнились, когда он с обожанием смотрел вниз, он нежно провел пальцем по мягкой бледной щечке. — Его глаза… — Гарри задохнулся, привлекая внимание Тома. Он мягко улыбнулся, покачав головой, и переложил ребенка на руки Гарри. — Это неважно, он здоров, у него две руки, две ноги, совершенно здоровые легкие. С его глазами мы справимся, это не делает его менее удивительным, совершенным или великолепным. Гарри, это не твоя вина, ты выносил и подарил мне идеального… просто идеального мальчика, посмотри на него, — мягко сказал Том, обхватывая Гарри одной рукой, а другую нежно положив на их крошечного сына. Гарри прикусил губу и посмотрел на своего сына, его глаза расширились, когда он увидел его. Он был совершенен и такой маленький! Он был пугающе мал. Кожа у него, судя по всему, будет такой же бледной, как у Тома, на голове уже пробивается небольшой пушок чёрных пушистых волос, скулы, по мнению Гарри, будут его собственными, когда он вырастет, а нос пуговкой, как у Гарри. Его глаза были плотно закрыты, и Гарри не мог удержаться от того, чтобы не поцеловать его в закрытые глаза, так как у него самого наворачивались слезы. Он держал на руках своего сына, несмотря на всё, что им пришлось пережить, несмотря на всё, с чем они столкнулись, он держал на руках своего великолепного милого малыша. Когда он узнал, что беременный, он и мечтать не мог о том, что дойдет до этого момента, он едва ли мог думать о том, что ему удастся спастись. И хотя последние несколько месяцев он представлял себе этот момент, он даже близко не стоял к тому, чтобы действительно иметь этот момент. — Гарри? — Том обеспокоенно провел пальцами по волосам Гарри, заставив юношу открыть глаза и посмотреть на своего любовника. — Ты прав, он совершенно идеален, — улыбнулся Гарри, подавив смех, когда Том притянул его к себе и крепко поцеловал. — У нас получилось что-то вроде гениального, да? — сказал он, глядя на их сына. — Идеально, — мягко улыбнулся Том, тоже глядя на сына. — Спасибо тебе, — вздохнул Гарри, прижимаясь к Тому всем своим тяжелым телом, и его голова естественно сползла на его плечо. — За что? — Том нахмурился. — За все, за то, что рискнул мной, за это, за то, что сделал тот выбор, который сделал с той первой ночи. За то, что любишь меня, нас. За то, что показал мне, какой ты замечательный человек и какую жизнь мы можем прожить вместе, втроем, — улыбнулся Гарри. — Ты возьмешь его? У меня очень болят руки, — неохотно вздохнул он. Том слегка нервно переложил их сына из рук Гарри в свои собственные. — Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Тон. — Я только что родил нашего сына и почти не спал последние два дня. Я просто устал, — Гарри не мог перестать вздыхать, даже если он был измотан. — Тогда спи, мы останемся здесь, — успокоил его Том. Гарри откинул голову назад в знак просьбы, которую Том с радостью удовлетворил, и наклонился, чтобы нежно коснуться их губ. — Я вас обоих очень люблю. — Я тоже тебя люблю, и он тоже, — сказал Гарри, погружаясь в сон. Том сидел, прижимая к груди своего новорожденного сына, который вслед за отцом погрузился в сон. Оба они были измотаны родами, Том и сам чувствовал себя не лучше, и рука у него сильно болела, но он был насквозь пропитан адреналином от всего этого, и не хотел отрывать глаз от представшего перед ним зрелища: образ его маленькой семьи, то, на что он уже потерял надежду, когда-либо иметь, теперь находилось прямо перед ним, оба были крепко и надежно завернуты в его руки, где он будет держать их. В безопасности и любви. Теперь им нужно было только договориться об имени, и побыстрее.