Девочка со львиной душой и змеиным сердцем.

— Ты хорошо себя чувствуешь?— Гарри опустил широкую ладонь на плечо девушки, но та нервно его отдернула и устремила свои пустые глаза на парня. — С каких пор тебя это стало интересовать? — Не дав и слова сказать, она собрала свои вещи и ушла из большого зала с тугим пучком на затылке. С этого момента я стал замечать, что лучшая подруга меняется. И в голове даже не мелькала мысль, что могло этому послужить. Глупец. С начало 7 курса учебы Рон уехал в штаты к своей больной матери, и с тех пор наша дружба потихоньку угасала. Он был подавлен. Мы тоже. У всех были разные причины, и мы решили изредка присылать друг другу письма, чтобы не терять связь. Гермиона с самого начала была решительно настроена писать Рону как можно чаще. И со мной всегда таскалась, потому что дела с Темным Лордом так же подавляли и меня. Но эта девчонка всегда держала хвост пистолетом. Никогда не давала мне остаться с этими ужасными мыслями наедине. Рон отвечал сухо и с нежеланием. Я это понимал, но Гермиона упорно продолжала закрывать глаза на правду, пытаясь спасти нашу дружбу. Я почти не интересовался, что с ней, как она себя чувствует, ведь Гермиона всегда была на позитиве. Что у нее могло быть? Она тем временем стала все чаще пропадать в библиотеке и с каждой неделей приходить все позднее и позднее. Я не предавал этому значение, ведь своих дел и проблем у меня было по горло. Она лишь мягко улыбалась мне после каждого прихода и уходила в спальню девочек. Поиски крестражей шли, и Гермиона помогала мне как никогда, но потом ее запал начал угасать, и она все меньше предлагала своих идей насчет этого дела. Этому я тоже не придал значение. Лишь разозлился на нее, да так, что наговорил всякого бреда, который до сих пор отдается в черепной коробке. — Конечно, ведь не у тебя больна мать, не тебя хотят убить в ближайшем будущем, зачем тебе стараться!?— Она смотрела на меня своими большими глазами и медленно сгорала. На моих глазах. А я был слеп. Так по-глупому слеп. — Я делаю все, что могу, ты не имеешь права говорить такое обо мне. — Только нам с Роном плохо, ты же радуешься жизни и улыбаешься каждый чертов день! Ты абсолютно не знаешь, что мы чувствуем.— И после этого я ушел, громко хлопнув дверью, оставив ее одну. С этого момента ситуация стала набирать обороты. По утрам и во время учебы ее лицо можно было сравнить с лицом трупа, но ночью, когда она возвращалась под утро ее лицо украшала мягкая и радостная улыбка, которая ставила меня под вопрос, но мы не разговаривали, и я благополучно наблюдал со стороны.

***

В один из дней ко мне подошел парень из факультета Когтервана — Староста и с озадаченным видом задал следующий вопрос: — Эй, Гарри, что случилось с Грейнджер? — Я тогда недоуменно посмотрел на смуглого Когтерванца и развел руками. — Мы не разговариваем, я без понятия. Он задумчиво уставился на стену рядом со мной. — Я вчера патрулировал этажи и увидел ее в туалете Плаксы Миртл. Знаешь, она выглядела паршиво. — Как это понимать? — Небольшая тревога промелькнула, и я принялся вспоминать дни, что подруга проводила не рядом со мной. Возможно, немного бледный оттенок лица и излишняя молчаливость, но это наверняка из-за их ссоры. Ведь так? — Она... ну... блевала в общем. — Он спрятал руки в карманы и смотрел в пол, пока я шастал по его лицу. Ей стало плохо? Но почему она решила спрятаться ночью? Тогда я решил на завтраке спросить у нее, в чем дело. Спустя месяц нашей ссоры. На что я получил едкий укол, который был написан выше. Я начал приглядываться к лучшей подруге и заметил, что ее левая рука слегка потряхивала, от чего той приходилось ее придерживать. Синяки под глазами стали очерченнее, и даже макияж не скрыл бы ее болезненный вид. Я снова начал оставаться в гостиной в ожидании Гермионы, но теперь она не приходила обратно. Совсем. С ней что-то происходило, и я этого не замечал. Лишь думал о том, как бы спасти всех от Лорда. Мне нужно было спасать ее. Подругу, что всегда спасала меня. Как-то раз я решил прогуляться рано утром по Хогвартсу, чтобы в случае чего найти Гермиону, но обнаружил Драко Малфоя. Брови свелись к переносице, и я прислонился к колонне, что была рядом со мной, и выглянул, обнаруживая, что рядом с ним стоит кто-то еще. Малфой был зол. Это явно читалось на его сдвинутых бровях и сжатых в тонкую линию губах. Он дернул рукой, и я понял, что он схватил своего собеседника, приближая свое лицо к нему. Что-то прошипел, а потом я услышал невнятное шипение в ответ. — Я не позволю тебе этого сделать, поняла?! — Драко проорал эти слова, что эхом прошлись по всему коридору, но его подхватывал лишь я и ветер. Там стоит девушка. Интерес съедал меня, и я выглянул еще сильнее, дабы увидеть, с кем Малфой так эмоционально разговаривает, и увидел собранные в тугой пучок волосы. Что-то щелкнуло в мозгу, и я замер как ошпаренный. Гермиона стояла напротив Малфоя и хмурила свои тонкие брови, что-то ему объясняя, схватившись за его мантию. С Малфоем. — Я не позволю им сделать это с тобой, черт тебя побери! — Она схватила его руку и сжала до обеления пальцев, пока он яростно вглядывался в нее. Что происходит? С каких пор она водится со Слизеринцем? С Малфоем? Тогда я постепенно узнавал то, кем стала моя лучшая подруга и ужасался этой новой девушке. Я быстро ушел и не говорил с Гермионой об этой сцене, а она возвратилась, лишь когда время подошло к завтраку, и молча направилась в спальню. Я решил, что сам узнаю причину такого поведения и выясню, как к этому причастен слизняк Малфой. С этого дня я присматривался к нему и заметил, что он часто бросает на нее беглые взгляды, как и сама Гермиона. Что их связывает? За завтраком, обедом и ужином. Как только Малфой заходит в зал, она сразу же бросает на него взгляд, будто выискивая что-то тогда как его взгляд мимолетно скользит по ней, словно проверяя. Я начал подозревать, что по ночам Гермиона находится не в библиотеке, а в компании с ним. Пазл начинал складываться, но я не мог спросить напрямую. Обычно Гермиона сама приходила, и все налаживалось, но теперь она лишь молча смотрела на меня и проходила мимо. Как если бы я был ей незнакомцем. С какого момента все пошло не так? каких пор Гермиона, та, что презирала Драко Малфоя, теперь шастает с ним? С тех пор, как мы ее бросили. Ответ был на поверхности, но я упорно его не признавал и продолжал свое расследование.

***

Она ввалилась в гостиную, слегка пошатываясь, и мне показалось, что ее движения были слегка резки. Не такими, как раньше. Я вскочил с дивана и глядел на нее широко раскрытыми глазами, пока та, не замечая моего присутствия, хваталась дрожащей рукой за стол, что был ближе всего. Ее ноги совсем не слушались, и я уже было хотел подойти к ней, но ее янтарные глаза столкнулись со мной. Я увидел мимолетный страх, что мелькнул в усталых радужках, но он вмиг развеялся, и Гермиона выпрямилась, словно предыдущая сцена была лишь галлюцинацией. Она сложила руки на груди, и теперь ее рука не тряслась, а ноги твердо держали ту на полу. Пока она не двигалась. — Теперь ты караулишь меня? — Что происходит, Гермиона? — В моем голосе отчетливо слышалась мольба и беспокойстве, а ноги уже несли к ней, но та одним взглядом пригвоздила меня к месту. В ее взгляде отразилось сомнение и что-то еще… Тогда я не понимал, но сейчас точно знаю, что это была боль. Боль от всего, что случилось. И какие вещи привели к этому исходу. — Я не могу уснуть и хожу в библиотеку. Помогает собрать мысли. — Она говорила твердо и уверенно, и я бы поверил. Правда поверил, если бы не события, что приковали мой взгляд предыдущие недели. — Ты лжешь. Скажи мне правду. Она усмехнулась и растянула губы в такой знакомой ухмылке, что на миг стало страшно, и мне захотелось сжать палочку в руках, но я отдернул себя. — Лгу? Какую правду ты ожидаешь услышать, Гарри? Ты не знаешь меня. Ты не интересуешься мной. Тебе было плевать, что со мной, пока не узнал от других то, что заставило задуматься? — Эти слова она говорила так, словно каждое последующее слово сорвется на отчаянный крик. Но она все так же стояла и смотрела на меня. Она знала, что мне известно про туалет, но не знала, что я знаю и про Малфоя. — А что ты скажешь на то, что я видел тебя и Малфоя? Почему ты связалась с ним? — Взгляд был осуждающим, и я был не в силах его спрятать, да и не было толку. Она все поняла. Мне показалось, что ее ноги слегка покачнулись, а лицо утратило тот легкий румянец, что еще окрашивал родное лицо, которое неумолимо исчезало, заменяясь на что-что другое. Совсем чужое и пугающее. — Ты несёшь бред, лучше иди и хорошо поспи. Перестань выжидать меня каждую ночь. — После этого она быстро ушла в спальню и прежде чем скрыться из виду, я увидел, как она покачнулась и чуть не упала, но сжала кулаки и завернула на извилистой лестнице. Тогда я понял, что теряю ее и в этом виноват только я.

***

Я перехватываю Малфоя, когда тот остаётся один, и толкаю в пыльный класс, накладывая заглушающие чары. Тот чертыхнулся и ловко выхватил палочку из-под мантии, но увидев меня, недоуменно вскинул брови. Палочку не убрал. — Что, Поттер, гормоны пляшут? Я и не думал, что ты … — Я хочу поговорить. — Мой голос серьезен, и Малфой слегка прищуривает свои серые глаза, а затем медленно убирает древко, облокачиваясь на парту позади него. — И для этого ты затащил меня в пыльный класс, как какая-то шлюшка? — Он недоверчиво оглядывает меня, а я теряю обладание и решаю проверить теорию, что вертелась в голове недавнее время. — Это насчет Гермионы. — Что с ней? — Он выпрямился во весь свой внушительный рост и сделал два шага в мою сторону, прежде чем остановил себя. — Это ты мне скажи. Что с ней? — Сомнений нет. Они общаются. Он так быстро изменился в выражении лица, что вызвал секундное удивление в моем лице. Понимание. Именно эта эмоция была в его зрачках, и он издал тихий смешок, складывая руки на груди. Совсем как она. — Решил поинтересоваться ее жизнью? — В голосе сочилось презрение и усмешка. Так горько и больно. Он понимал, что не имел право на это. Не сейчас. — Она ведет себя странно, и недавно я увидел вас вместе. Отвечай, что она забыла с тобой?! — Гарри приблизился к Малфою, а руки так и чесались, чтобы врезать по его самодовольному лицу. — Какое тебе дело, Шрамированный? Ты давно утратил привилегию лучшего друга Грейнджер. — Откуда тебе знать?! — Я схватил того за белую рубашку и потянул на себя, когда тот даже не дёрнулся от этого действия. Лишь улыбнулся. Совсем забыл какие руки его держат? — Был бы я на ее месте, то убил бы тебя. Пытал долго и мучительно, чтобы ты понял все, что твоя тупая, пустая, блять, голова не понимала. Ты ублюдок, ясно? Если бы вы со своим дружком были не такими эгоистами. Гребаными эгоистами! Сейчас бы мы тут не стояли. Сейчас бы все было по-другому. Она была бы другой. Он отталкивает меня и открывает дверь, яростным рывком уходя в неизвестном направлении, оставляя после себя ярость и презрение. Я не мог до конца понять весь масштаб проблемы и ужаса, что происходил с ней. Я и помыслить не мог, что через пару недель произойдёт то, что изменит меня навсегда.

***

В этот день ее лицо наконец-то не было таким мертвенно-бледным, а рука больше не дрожала. Я подумал, что, возможно, все налаживается? Теперь она не смотрела сквозь лица Профессоров. И даже болтала с некоторыми Гриффиндорцами. Я подумал, что могу подойти к ней и поговорить. Может, я могу все наладить? За обедом мы сидели напротив друг друга, и я поднял голову, что держал опущенной на протяжении этих месяцев, встречая ее взгляд, что был направлен в сторону. Ох. Это было похуже мертвого лица и дрожащей руки. Ее глаза вместо уставших выражали такую пустоту, что та могла сравниться с кратером. Взгляд в никуда. В пространство. Просто существует. — Как у тебя дела? — Вопрос вырвался, и вернуть его было нельзя, а Гермиона перевела свои пугающе стеклянные глаза на меня и улыбнулась. Эта улыбка была самой ужасной картиной, которая отпечаталась у меня на обратной стороне век. Улыбка лучшей подруги, что была похожа на улыбку куклы. Безжизненной и холодной. Возвращаясь назад я жалею, что именно эта улыбка запомнилась мне. Я отдал бы что угодно, только бы стереть то искривление рта и оставить лишь ее теплые глаза и мягкий изгиб губ, который всегда успокаивал меня. — Отлично, эти дни выдались хорошими. — Встречного вопроса не последовало, но мне этого было и не нужно. Мне нужна была моя подруга. Настоящая. Она ушла раньше остальных, а за ней ушел и Малфой. Они никогда не уходили вместе. Я наплевал, что люди могли подумать, и направился за ними. Отставая на несколько шагов, я следовал за двумя фигурами. Малфой хватал ту за руку, но она лишь яростно ее отдергивала даже не оборачиваясь в его сторону. Что происходит? Плохое предчувствие закрадывалось под кожу, и я не мог от него отделаться. Что-то надвигалось. Если бы я знал. Если бы я только знал, что натворил. На что обрек свою единственную подругу, которая отдавала себя без остатка, пока я страдал, как маленький щенок. Они поднялись наверх, а я остался внизу. Прямо под ними, наблюдая через щель за разворачивающейся картиной. Дамблдор стоял у окна, сложив руки за спину, и на звук шагов развернулся, встречая две пары глаз. — Ждал вас, молодые люди. — Он посмотрел на Гермиону, и что-то отразилось в его глазах, но он лишь улыбнулась и кивнул ей. — Иногда жизнь преподносит неожиданные подарки судьбы. Не думал, что настанет время, когда мы встретимся как враги, Мисс Грейнджер. — Люди меняют людей. Их поступки заставляют делать людей страшные вещи, Профессор. — Не думал, что вы столкнетесь с этим, мне жаль вас. Она сжала губы, а пальцы впились в материю кофты. — Мне не нужна ваша жалость, я наелась ей сполна, и теперь другого пути нет. Гермиона достаёт палочку из кармана брюк и направляет ту в сторону Дамблдора. Мое дыхание уходит. Словно перекрыли кислород и я вынужден с ужасом наблюдать, как моя лучшая подруга убивает Профессора Дамблдора. Малфой безмолвно наблюдает за развернувшейся сценой, и на его лице так ясно читается боль и сожаление. А еще гнев. Тогда я думал, что гнев на Дамблдора, но теперь знаю, что на нее. Девушку, что полюбил порочный человек. Которую он хотел спасти, но четно. Он ненавидел себя. За то, что она стала как он. Что тогда, в гребаной библиотеке, когда она рыдала навзрыд и тряслась в конвульсиях, он был тем кто нашел и утешил. Лучше бы он никогда туда не приходил. — Я никогда не думала, что мне придется это сделать, но другого выхода нет, прощайте. — И после этих слов с ее губ срывается заклинание, что теперь всегда будет звучать в голове ее голосом. Голосом Гермионы Грейнджер, которая оголяет рукав кофты левой руки, и моему взору встает черное пятно, по которому она проводит древком. Метка Пожирателя Смерти. Ее рука озаряется зеленым свечением, а я чувствую лишь горечь, презрение и гнев. На все и всех. На себя. За то, что не сумел поддержать ее и увидеть первые знаки. Крики о помощи. На нее. За то, что она в первые свое горя отдалась им. Этим ужасным людям, и теперь это клеймо навсегда останется с ней. На него. За то, что втянул ее в это и теперь они стоят вдвоем на этой башне, пока тело старика летит вниз, чтобы с глухим стуком разбиться. И если бы глаза не застилала пелена, то я бы увидел, как по пустому такому чужому лицу бегут слёзы. Слезы боли и отчаяния. За все. За то, что люди, которых она так любила, оставили ее и теперь она находилась здесь. С человеком, который подарил ей надежду и защиту. Она знала, что он никогда бы не обрек ее на этот путь, но она и не спрашивала. Если ее душу никто не спас, когда она в этом так нуждалась, то она спасет душу того, кто неоднократно пытался спасти ее. Это была Гермиона Грейнджер — девочка со львиной душой и змеиным сердцем. Та, что стала легендой всего мира. Две стороны одной медали. Золотая девочка. Подруга Гарри Поттера и Пожиратель смерти. Убийца Дамблдора. И лишь три безликих фигуры знали правду о ней. Знали, что сподвигло эту отважную душу отдать своей сердце змеиным клыкам.