Over time

Жить с перевязанным плечом очень неудобно. Когда Феликс поднялся с кровати, он первым делом поплелся в ванную комнату, чтобы умыться, но умудрился выдавить пасту мимо зубной щетки. На кухне он едва не облился кипятком, немного промахнулся, и вода из чайника полилась на пол, потом все-таки накосячил еще раз, налил уже разбавленный чай на домашние шорты, пришлось менять одежду. — Блять, — шептал он и со всей силой одной руки тер пол. Потом он пошел в университет, без проблем в общественном транспорте тоже не обошлось, люди толкались, ворчали, что ему надо снять рюкзак, потому что места из-за него совсем не было. Но не мог же Феликс одной свободной рукой и рюкзак держать и за поручень хвататься, потому мысленно парень послал всех на все матерные слова, которые знал, а на нужной остановке вывалился из автобуса, споткнулся о поребрик и все-таки сматерился вслух. — Ебаный сыр, что за хуета, — слов иных не было, впрочем, как и всегда при плохих обстоятельствах. Весь день пошел на перекосяк. Так же Феликс и ругался на себя, победа победой, а он теперь чувствовал себя покалеченным инвалидом из-за того, что именно правая рука у него была перевязана, а значит он даже ручку не мог нормально держать, поэтому конспект получался будто он, как курица лапой пишет На занятиях было скучно, половину материала записать в тетрадь он не успевал, каких-то хороших знакомых среди группы не было, от тоски его всегда спасал Минхо, а теперь он на игре. От безделья Феликс написал даже Енджуну, узнал, что тот уже помирился с Бомгю, но до сих пор на него зол, еще поделился тем, что у них послезавтра будет матч и посочувствовал травме Феликса. Ли в ответ пожелал ему удачи на предстоящей игре, потому что хотел встретиться с ним вновь на финале. Когда Феликс вернулся домой, команда уже готовилась к матчу, так что он развалился на диване, потом мерил шагами квартиру и включил трансляцию за полчаса до начала. Потом решил написать в групповой чат. «Удачи сегодня, надеюсь, победа будет нашей😼» Джисон ответил стикером, Сынмин лаконично поблагодарил, Чанбин написал: «Мы их порвем». Чан от всех передал привет. Даже после этого Феликс не успокоился, он волнительно поковырял брауни и все же написал Минхо. «Удачи, я верю, что ты забьешь сегодня много шайб:)» «Можешь не переживать, так и будет», — пришло ему через несколько секунд, так что Феликс довольно уткнулся лицом в подушку. Потом начался матч, перед этим показали ледовую арену, у Ateez она была впечатляющая, оранжево-черная, под стать команде. Болельщики уже были наготове и держали плакаты, возле трибун ходил символ команды — рыжая рысь, которую маленькие фанаты хотели потискать, Феликса это умилило, но больше он, конечно, любил собственного символа — серого волчонка. На фоне послышался голос диктора. — Приветствую всех любителей хоккея. Сегодня у нас матч Ateez против Stray Kids. Обе команды хороши, думаю, будет интересное противостояние. Оба клуба сейчас примерно на одинаковых строчках в турнирной таблице. Команды вышли на лед, и послышались крики, Феликс едва удержался, чтобы не заверещать вместе со всеми. — Вброс выиграл Чон Уен. Для него это, кстати говоря, сотая игра в клубе Ateez. Посмотрим, как он сегодня настроен, как вообще команда настроена на игру. Прошлый матч с Oneus прошел очень сложно, победу буквально зубами вырвали. Тренер, конечно же, сделал сегодня установку, что наглядно видно. Ateez сразу начали идти в наступление. Шайба — в зоне Ким Сынмина, вратаря гостей. Очень уважаемый участник, статистика у него хорошая, — говорил комментатор. — Смотрите, Хван Хёнджин, номер двадцатый, не пропускает защитника, номера 33, Пак Сонхва, к голкиперу. Арбитр остановил игру. Что произошло? Удаление у гостей, на скамью отправился капитан команды, Бан Чан. На самом деле удивительно, потому что он редко наказывается штрафами. Так, за игру с высоко поднятой клюшкой на две минуты на штрафную скамью его отправили. Посмотрим, отстоят ли меньшинство гости. Подождите! Снова удаление, Со Чанбин. Началась игра 5 на 3, Феликс нервно хрустел костяшками пальцев и не отрывал взгляд от экрана, слушая речь комментатора. — Нападающий Ким Хонджун снова прорывается вперед, оказывается возле ворот, так, он бросает. Но мимо. 34 номер выбросил шайбу из зоны. Быстро однако. Сон Минги снова оказывается у ворот, сделал бросок. Ну что? Мимо, вратарь гостей ловит сегодня все шайбы. Посмотрим, реализуют ли большинство хозяева. Надо сказать, что сезон у Stray Kids начался не очень хорошо, но последние игры они отстаивали с победой. Игра напряженная, нужно лишь дождаться выхода Чана на лед, тогда уже будет не 3 на 5, а 4 на 5, хоть тоже меньшинство, но шансы вывести шайбу из зоны значительно выше. — Нападающий Бан Чан, капитан команды гостей возвращается на поле, теперь игра 5 на 4, большинство по-прежнему у хозяев. Номер третий сделал передачу Сынхёну, но ворота закрыты, Кан Ёсан на страже нашего голкипера. Феликс нервно трясет ногой, Чанбин возвращается на поле, Минхо идет в атаку, делает бросок — и нет, шайбу фиксирует вратарь Чхве Чонхо. Трибуны облегченно выдохнули, а Феликс разочарованно вздохнул. Тренер кричит про нападение, но минуты истекают, в первом периоде ничья, во втором тоже. — Парни, — начал Пак Джинён, когда все хоккеисты разошлись по раздевалкам в перерыве, — нужно не обозначать борьбу, нужно навязывать! Что вы мусолите шайбу на пятаке? У вас было столько возможностей забивать, нужно пользоваться этим. У второго тренера есть замечания? — Чанбин, — начал Ким Джунмен, — все в атаке, а ты где? Ты не возвращаешься. Минхо, будь пожеще с 33 номером. Чан, возьми капитана на себя. Третий период начался с вброса, который выиграл Минхо, он вообще как будто был на кураже, руки были развязаны установкой второго тренера. Дальше шайба перешла Джисону, он ловко перехватил ее у борта, вырвал с победой у нападающего, номера 10, Чхве Сана, и быстрым взглядом оглядел поле. Слева стоял Генхи, у ворот Хёнджин. Нападающий решил сделать передачу Гёнхи, занёс клюшку, но к хоккеисту подъехал 10 номер, так что Джисону ничего не оставалось, кроме как, скрепя сердцем, отдать шайбу Хёнджину. Защитник уже поджидал у ворот, рядом крутился Кан Есан, он попытался перехватить шайбу у него, но Хёнджин ловко отправил ее в калитку, правда вратарь Чхве Чонхо снова ее поймал. — Осталось пять минут до конца третьего периода, друзья, — говорил комментатор, — счет 0:0, давно такого не было. Посмотрим, будет ли овер тайм, ни хозяевам, ни гостям, наверное, не хотелось бы. Вот, видим, тренер Stray Kids взял тайм-аут, посмотрим, какую стратегию выберет он. Снимет ли вратаря, чтобы пойти уже в агрессивную атаку пять на шесть. Это будет рискованно. Феликс впился ногтями в ладони и ни на секунду не отрывал взгляда от экрана. Если он не мог быть в такой важный день вместе с командой, то считал себя просто обязанным хотя бы морально поддерживать коллег. В итоге Сынмина сняли с ворот, на поле вышли Минхо, Хёнджин, Джисон, Гёнхи, Чанбин и Сынхён. Хоккеисты начали осаждать ворота противников, шаг рискованный, ведь если шайбу вдруг выкинут из зоны, то она полетит в пустую калитку. — Вброс выиграл номер одиннадцатый, Со Чанбин. В зоне хозяев был вброс, сейчас гости активно осаждают ворота, уже встали на позицию. Так, Хан Джисон выиграл борьбу у борта. Он, в принципе почти всегда побеждает в таких маленьких схватках. Защитник гостей, Хван Хёнджин у ворот, шайба у него, сейчас посмотрим, что он с ней сделает. Так, передача Ли Минхо. Он бросает шайбу в ворота. И что? Что? Гол, друзья, 1:0 теперь в пользу Stray Kids, — трибуны обречённо загалдели, а Феликс спрыгнул с дивана и завизжал, так что стало даже стыдно перед соседями. — До конца матча минута двадцать секунд, ну успеют ли хозяева отыграться? Не знаю, сейчас мы видим, как рады гости, болельщики, конечно, огорчены. Минхо, как и обещал, принес команде победу. Так что когда он уже поздно вечером ехал на автобусе обратно, то прочитал сообщение. «Вау, ты сегодня хорошо постарался!» Далее была серия игр с VERIVERY, обе из которых Stray Kids выиграли, а к матчам с Oneus Феликс уже выздоровел, даже забил две шайбы. В итоге команда была уже на 7 месте в турнирной таблице, что довольно-таки хорошо, учитывая, что у них еще должно было быть много игр.

***

Хёнджин все еще чувствовал вину, потому что прекрасно осознавал, что наделал. Если сначала он испытывал обоснованную некой ревностью злобу, то вскоре понял, что это была совсем не она, точнее не в том варианте, на который подумал Хван. Потому что после недели в отношениях с Йеджи начал все чаще и чаще задаваться вопросом: «Что же я наделал?». Сначала ответ не приходил, либо состоял только из матерных выражений, но потом Хёнджин понял, что не хотел отдавать он совсем не Йеджи, а Джисона, но все мосты были уже сожжены, собственный нос сломан, под ребрами до сих пор кололо, а теплая улыбка девушки совсем не ощущалась нужной. — Что я наделал? — прошептал он в темноту. Дни шли, Джисон его избегал, от голоса Йеджи становилось тошно. Хотелось кричать, орать и плакать, как маленькому, несмышленому ребенку, который кроме этого не умеет ничего. Но так же Хёнджин прекрасно понимал, что он уже взрослый, и обманывать никого не надо, но по-иному не получалось, язык завязывался в узел при виде девушки, аппетит пропадал, так что на очередном медицинском осмотре врач совсем изумился тому, сколько килограмм потерял хоккеист. Пришлось говорить, что это все из-за физических нагрузок, да и просто метаболизм у него хороший, но медик все равно пригрозил отстранением от матчей, если Хёнджин продолжит худеть. Пришлось силой впихивать в себя еду. Вина становилась все больше, так что парень порвал с Йеджи, сказал, что не хочет ее видеть, что все было ошибкой, только вот она совсем не желала воспринимать его слова, говорила, что это Джисон довел его своими криками и орами, обещала поговорить с ним, объяснить, что сама приняла такое решение, готова была упрашивать Хана больше не вгонять Хёнджина в такое состояние. Но все было не из-за этого, более того, сначала Джисон вообще не обращал внимание на Хвана, позволил ему вести свою жизнь дальше, только уже без него, и так было бы проще, если бы Хёнджин этого действительно хотел, только все было наоборот. Он сам начал выводить Джисона, потому что это было просто необходимо. Но так же росло и отчаяние, потому что Хёнджин чертовски сильно хотел вернуть то прошлое, которое потерял. В котором еще не было его ублюдского поступка. Так что каждый вечер перед зеркалом он ругал себя за то, что не может даже получить простую улыбку от Джисона. Наверное, именно в такие моменты и осознаешь, как сильно дорожил всем, что потерял. Хван долго гипнотизировал смартфон в руках, смотря на чат, в котором последними были сообщения его извинений месячной давности, и он вспоминал, как обнимал Джисона в автобусе, как незаметно вдыхал запах его шампуня, он все еще неимоверно сильно скучал. Парень покрутил телефон в руках, разблокировал и набрал текст, потом стер его и снова напечатал. Но скоро Хвану это надоело, он решительно поднялся с постели, поменял домашнюю одежду на первую вывалившуюся из шкафа и пошел к дому Джисона. Нужно было поговорить один на один, писать сообщение слишком рискованно — Хан может не ответить. А потому Хёнджин в кратчайшие сроки добежал до многоэтажки, зашёл в подъезд с каким-то мужчиной, поднялся на лифте на нужный этаж и позвонил в звонок. Раздалась не очень приятная уху мелодия, а потом шаги, которые замерли, когда приблизились к двери. Хоккеист задержал дыхание, в надежде, что его все-таки пустят в квартиру. Послышался щелчок, а потом удивленный голос Джисона: — Что ты здесь делаешь? — в проёме показалась сначала его растрёпанная голова, а потом и вся фигура. Хёнджин немного закусил губу, чтобы сдержать улыбку от его безумно милого домашнего вида. — Я… — все, что смог сначала выдавить из себя парень. — Ну, нам надо бы поговорить. — О чем? — Хан все еще стоял на пороге квартиры, он сложил руки на груди и облокотился боком на стену. — Прямо здесь? — немного неловко было говорить на лестничной площадке еще и с учетом того, что вдалеке слышались приближающиеся по лестнице шаги. — А что тебя не устраивает? Легкий вздох сорвался с губ Хёнджина, но тут же прервался совершенно чужим, третьим голосом. — Сынок, а ты чего гостя на пороге держишь? — оба парня резко вздрогнули. — Мама, а ты чего пришла? — спросил Джисон и оторвался от стены, так что встал прямо, как натянутая нить. — Ну как? Кимчи тебе принесла, да и просто захотела проверить, как ты тут живешь, поживаешь, выносишь ли мусор, — сказала она, — а-а-а, или ты из-за беспорядка не хочешь впускать друга в квартиру? — Мам! Ты меня позоришь! — закричал Хан, только вот женщина уже обошла его, проходя в глубь квартиры, но выглянула обратно на площадку. — Хёнджин-и, проходи, не стесняйся, — сказала она и приглашающе помахала рукой. Так что с легкой руки матушки он уже сидел за столом, держал в руках чашку с чаем и со слюнкой у рта ждал великолепные кимчи, которые просто были коронным блюдом госпожи Хан. Хёнджин никогда не переставал ей удивляться, мало того, что она выглядела достаточно молодо на свои годы, даже без ее возраста она была шикарна, и редкие морщинки не портили ее лицо с такими же открытыми глазами, как у Джисона. Так еще готовила просто отменно, так что раньше, в школьные времена, когда Хан жил еще вместе с родителями в этой квартире, Хёнджин, проживающий тогда в соседнем подъезде, постоянно прибегал клянчить еду, за что потом получал нагоняй от матери. Приходилось доказывать, что и ее стряпня очень вкусная, что не всегда было так. Сейчас же он жил на другой улице, родители переехали в центр города — все было совсем по-другому. — Хёнджин-и, так давно тебя не видела, да и сын как-то редко про тебя рассказывал. Как дела-то хоть у тебя? — Да все хорошо, — ответил он, светясь от счастья, от атмосферы того былого, которое он упустил. Джисон же сверлил его взглядом, следил за мамой и метал в него угрожающие взгляды, но Хёнджина это волновало мало, ему было хорошо, и он впервые не ощущал удушающее чувство вины. В итоге Хан ел молча, пока его мама и Хван весело переговаривались. Было немного неловко, но в то же время тепло, так что к концу трапезы даже Джисон чуть-чуть оттаял и уже вставлял свое словцо, не переставая дуть губы, чтобы Хёнджин ничего не додумал. — Думаю, мне пора, поздно уже, — гость встал из-за стола, так что Джисон тоже поднялся, чтобы закрыть дверь. Хёнджин снова начал кусать губы, все-таки не за этим он сюда пришел, а с одной единственной целью. — Пойдешь со мной в кино? — прошептал он, потому что до липкого ужаса боялся ответа и того, что снова окунётся в этот ледяной омут одиночества и раскаяния. Джисон замер, приоткрыл рот и распахнул глаза, пребывая в неверии. Он молча оглядел Хёнджина, перебирающего руками бегунок от молнии на куртке, и отошёл на шаг назад, но все-таки так же тихо сказал в ответ: — Да, пойду. И вот, сеанс был выбран, напитки куплены, а Джисон стоял под боком и наигранно скучающим взглядом осматривал все вокруг. Было немного неловко и скованно, потому что вести себя так же, как в прошлом Хан не мог. По кинотеатру туда-сюда сновали толпы людей, потому что в выходной тут был просто ажиотаж. Были и компании подростков, и родители с детьми, и влюбленные парочки, так что разглядеть что-то сквозь эту толпу было сложно, но Джисон все-таки удивленно заприметил знакомых. — Там Чонин и Чан! — воскликнул он и стал махать руками, привлекая к себе внимание не только коллег, но и прохожих. Но Хёнджин улыбнулся, если встреча с этими двумя расслабит Джисона и заставит отвлечься от мыслей о прошлых проступках Хвана, то тогда он только рад. В итоге оказалось, что они тоже пришли на страшилку, поскольку это был самый поздний сеанс, захотели знатно потрепать свои нервы. И сделали это. Чонин с одной стороны был рад встретить сокомандников, но с другой — был расстроен тем, что свидание пришлось превратить в простой поход в кино. Еще Чонин не любил проявлять инициативу, наедине это к нему всегда приставали, тискали и обнимали. Однако в людных местах Чан вел себя всегда сдержанно, словно они правда были друзьями, но несмотря на это Чонин в темноте все-таки прижался к тёплому боку бойфренда и даже игриво покусал его шею, не оставляя следов, пока Хёнджин и Джисон в это время орали в голосину и дрожали от психически больного убийцы, который за десять минут с начала фильма успел убить пять человек. Сердце ходило ходуном, а пульс зашкаливал, и не только потому что громкие вопли с экрана побуждали собственные крики, а еще из-за того, что напитки были разные, а вот попкорн был общий, и Хёнджин просто жаждал случайно столкнуться рукой с Джисоном, только вот тот, казалось, совсем не ел лакомство, будучи слишком увлеченным триллером. Но Хван сдаваться не собирался, когда сосед буквально впечатался в спинку кресла и сжал подлокотники, Хёнджин подобрался к нему сбоку и уже действительно задрожал от происходящего на экране. Джисон не понимал, почему ему стало спокойнее, когда их руки, наконец, соприкоснулись, но ему стало значительно лучше, учитывая, что сначала он чувствовал себя не совсем уверенно в компании бывшего друга, и сомневался идти или нет вплоть до того момента, когда одетым сидел на краю кровати и перечитывал сообщения, считая секунды до выхода. Он даже хотел развернуться и уйти, когда возле входа у кинотеатра заметил спину Хвана. На самом деле Джисон боялся даже себе признаться в том, что скучал. Да, он понял это еще несколько дней назад, но двигаться дальше и предпринимать что-то было ему не по силам. И будучи закрытым человеком ему и так совсем не просто кому-то открыться, а после совсем бесчестного поступка Хёнджина это сделать значительно сложнее. Гораздо проще просто прижиматься к нему боком, тем самым отвлекаясь от тревожной картинки на экране, и Джисон был рад, что смог сделать хотя бы это. И ночью, когда после сеанса они уже как обычно подошли к перекрестку, Хан долго метался в сомнениях, а может ли он обнять Хёнджина, и даже не подозревал, что Хван сам думал об этом же. Правильно ли это? Не слишком ли рано? И когда они оба столкнулись взглядами, то Хёнджин все-таки обнял Джисона и прошептал ему на ухо: — Еще раз прости.

***

Чонин негодовал, его личную жизнь преследовала череда неудач. Сначала он столкнулся в кинотеатре с Хёнджином и Джисоном, но они не сильно помешали его свиданию. Потом произошла неожиданная встреча с Сынмином и Джису. Как оказалось, вратарь решил, что на свидание еще рановато, а вот пригласить ее прогуляться по площади вполне себе можно, заглянуть в уютную кофейню, когда они бы замёрзли от февральской свежести. Вот только Чонин подумал точно так же, когда вытащил Чана на мороз, он еще подумал, что было бы неплохо покататься на коньках, но понял, что они и так каждый день несколько часов проводят на льду, а потому можно обойтись и простой прогулкой. Так что свидание неожиданно превратилось в двойное, правда, Сынмин и Джису об этом не догадывались, так же как и не подумали о том, что Чонин считал их новоиспечённой парочкой. Даже тогда, когда они с Чаном решили посетить театр, в надежде, что хоть там их никто не потревожит на безлюдных балкончиках, Чонин встретил классную руководительницу из школы, в которой он раньше обучался. И хоть он уже выпустился, но не мог не поболтать с ней, пока Чан наслаждался спектаклем. И Чонин в который раз пожалел, что живет он в той стране, где своего парня приходилось называть другом, целоваться только в безлюдных местах и молчать о своих отношениях, даже если все в округе считали его монахом. Это было жутко несправедливо, потому что когда те же Сынмин и Джису начнут встречаться, то их не будут ждать такие же проблемы, они смогут называть себя парой, не скрываться и ходить на свидания. И это было обидно, потому что свидания Чонин любил. Если летом можно было придумать что-то, например, пикник в лесу или поездка к морю, то в зимнее время от людей не спрятаться нигде, кроме дома. И Чан прекрасно понимал своего парня, а потому и предложил ему посмотреть «Гринча» в один из вечеров. Хоть просмотр каких-нибудь сериалов и фильмов и был для них чем-то обычным, это все равно грело душу. Чонин любил бывать у Чана, у него всегда были задёрнуты шторы, в комнате висела неоновая подсветка, в ванной была припасена дополнительная зубная щетка, а еще пахло кофе. Чан сварил им какао, купил маршмеллоу и завернул Чонина в пуховое одеяло, так что виднелась только его голова, правда совсем скоро он выпутался из кокона и залез под покрывало Чана, а потом обнял его всеми конечностями. Было тепло, даже немного жарко, потому что батареи грели сильно, а тело под боком было теплым. Вскоре Чан потёрся головой о его шею, так что Чонин захохотал от щекотки и старался смотреть на экран ноутбука, но глаза все-таки щурились из-за смеха, так что кадры проплывали, так и не оставаясь в памяти. Чонин скучал по таким моментам, когда он вел себя наигранно серьезно, стараясь не улыбаться, пока Чан обнимал его все крепче, иногда целуя сладкие от зефира губы. Вскоре парень лег головой к нему на колени, так что Чонин перебирал его волосы, короткие после недавней стрижки. Так и заснули, совсем забыв про фильм, ради которого вообще-то собрались.