Over time

Это было волнительно. Какой же это был стресс — знакомиться с родителями своего парня! Мало того, что несколько дней назад он рассказал своим родителям о том, что у него есть молодой человек, так еще и предстояло устроить семейный ужин. Конечно, у него дома, где же еще. — Ты как кисейная барышня, — то ли ворчал отец, то ли посмеивался, в тот момент Чан не понимал ничего, просто еще лишний раз перепроверил, всем ли хватает вилок, у всех ли чистые тарелки… Паранойя преследовала его, так что он уже думал, что с таким количеством стресса он проживет намного меньше, чем мог бы. Но все-таки понравиться родителям Чонина он хотел, а потому еще и перед зеркалом маячил, поправлял волосы, рубашку, примерял галстук и снова развязывал, так что мать уже шикнула на него. Отложила галстук в нижний ящик тумбочки и усадила за стол. — Я сама всё накрою, не переживай, — сказала она, а Чан еще раз удивился ее спокойствию. Да и вообще вся эта ситуация была за гранью его понимания. Нет, он, конечно, знал, что родители у него отличные, но такие темы, как однополые отношения, они не обсуждали никогда, так что реакцию родителей на его признание он не мог предугадать, а потому, когда родители просто удивились, но не выразили ничего против и не отреклись от него, он был в шоке. — Но я думал, что у вас будет немного другая реакция, — неловко сказал он и почесал затылок. — Ну если не от твоей сестры, то хоть от твоего младшего брата мы дождемся внуков. А если нет, то, видимо, проживать старость будем в свое удовольствие. Или ты думал, что мы заорем и скажем, что ты нам больше не сын? — мама сама засмеялась от абсурдности этих слов. Тогда Чан и понял, родители у него действительно лучшие. Но вот теперь нужно было познакомиться еще и с родителями Чонина, а вот какие они личности — он не знал. Потому что сам Чонин был временами немного вредным, особенно до их отношений и в начале их. Вообще, их история была простой. Они просто понравились друг другу, начали встречаться, потому что проблем с тем, чтобы признаться в своих чувствах не было ни у одного, ни у другого. Заминка была в том, что они это скрывали и по сей день, потому что Чан не мог предугадать, какие эмоции эта новость вызовет у команды. Даже если это примут как данное, то это не означало, что все всегда будет хорошо, потому что с каждым сезоном игроки приходят и уходят. Рано или поздно придут и те, кто будут этим недовольны. Короче, Чан любил себя накручивать, а Чонин это ненавидел. Наверное, эта была их единственная глобальная проблема. В остальном — у них все было хорошо. Когда в квартире раздался оглушительно громкий звонок, Чан подорвался с дивана, где он до этого сидел в прострации. Подбежал к зеркалу, поправил рубашку и трясущимися руками открыл дверь. За порогом стоял Чонин, и он был такой же бледный, как и сам Бан. А за его спиной стояли родители, они не улыбались, их лица будто выражали вселенскую злобу, так что из-за этого хозяин квартиры даже почувствовал дрожь, пробежавшую под кожей, пока его за плечо не потрепала мама, тогда он пришел в себя и осипшим от волнения голосом прохрипел: — Проходите, — и отошел от двери подальше в коридор, затем спохватился и достал из шифонера плечики, чтобы гости повесили туда куртки. Всё это время у него тряслись руки, словно в треморе у семидесятилетнего старика. Затем всё так же молча они прошли на кухню, где расселись двумя семьями. Семья Ян против семьи Бан. Чан не мог понять эмоции родителей Чонина, а вот самого парня — да. Тот выглядел так, будто его лицо натерли мелом, до того оно было белое, словно вампиры выпили всю его кровь. Так что когда они только подходили к столу, Чан умудрился ему подмигнуть, чтобы хоть как-то приободрить. Чонин смущённо улыбнулся, но здоровее от этого выглядеть не стал. — Итак, кхм, положить какой-нибудь еды? — радостно предложила мама, чтобы хоть как-то скрасить эту неловкость за столом. — Пожалуй, да, — ответила госпожа Ян, так что мама тут же оказалась возле плиты и стала кружиться. Чан, как хороший сын, вызвался помогать, но матушка усадила его за стол, чтобы не мешал, потому что кухня итак была тесная. И только тогда, когда на столе оказались токкпоки, кимчи, пулькоги, отец Чонина взял слово. — Итак, парни, вы уверены, что вы хотите быть вместе? — спросил он. Тон его голоса казался строгим, словно он был недоволен всей этой ситуацией. И к еде так никто пока и не прикоснулся, так что Чан на своей шкуре ощутил, как недовольна мама тем, что еда стынет. Понятно дело, что вопрос был адресован самому Чану, потому что Чонина его отец мог об этом спросить еще дома, и скорее всего, так он и сделал, а потому отвечать надо было хозяину дома. — Конечно, мы уверены, что это настоящие чувства, — ответил он, глядя в глаза свёкру. В мыслях Чан решил, что уже может так его называть, хоть они с Чонином и не женаты. — Да! — Чонин впервые за все время подал голос. Отец с какой-то усталостью взглянул на сына, но ничего не возразил. — Давайте выпьем за любовь! — наконец предложил отец Чана, и только тогда угнетающая тишина сменилась звоном бокалов. Зазвенели ножи, ложки, палочки, неловкость немного отступила, но токпокки ничуть не умерили пыл отца Чонина. Хоккеисты хоть и выдохнули с расслаблением, господин Ян все равно не собирался от них отставать. Когда прошло немного времени, он отложил палочки и продолжил свой расспрос с пристрастием: — И как же будете, молодые люди, встречаться, если будете в разных командах. А такое может произойти скоро, — в целом, он выглядел строго, и Чан не мог понять, то ли свёкор его не возлюбил, то ли ему в принципе претила мысль о том, что его сын оказался геем. — Я думаю, что всё в этом мире решаемо, мы можем вместе принять решение, в какой команде будем играть, так что можно обойтись и без отношений на расстоянии. — Пап, ты всё тоже самое спрашивал и у меня дома, — недовольно пробормотал Чонин, за что получил строгий взгляд родителя. — Ну правда, Ян Чонхён-щи, дети сами могут решить, как они будут жить, где и когда, — вмешался отец Чана, пытаясь сгладить углы. — Я просто думаю, насколько будет долговечен этот союз, и стоит ли моему сыну тратить силы на такие, — он немного скривился в лице, — отношения. — Папа! — воскликнул Чонин, со звоном отложив палочки. — Позволь мне самому решать когда и с кем встречаться! — Действительно, дорогой, наш сын уже стал совершеннолетним, хоть и совсем недавно, но всё же, он не ребенок. Да и разве твои родители вмешивались в наши отношения? Разве они мешали? — спросила госпожа Ян, ласково поглаживая руку мужа. — Но у них не было причин мешать нам, а тут я вижу, как сын вляпывается в какую-то чепуху! — Ян Чонхён-щи, постойте! Вы считаете моего сына недостойным? С чего это ради их чувства — чепуха? — казалось, ярость медленно закипала в каждом за этим столом, потому что даже отец Чана уже убрал свою добродушную улыбку и не надеялся улучшить ситуацию, потому что казалось, что это невозможно. — Именно так, спасибо, что догадались. Я считаю, что подобного рода связь не имеет никакого смысла, что будет с ними через десять лет? К чему это приведёт? — А что было с вами, Ян Чонхён-щи, через десять лет после того, как вы встретили свою жену? — мама Чана нахмурилась, в то время, как госпожа Ян уже прикрывала глаза руками в попытке не расплакаться. — У нас родился сын и была семья! Вот, что у нас было! А у них? Что будет у них? — голос его уже срывался на крик, на вопли отца, беспокоящегося за своего сына. — У нас будем мы, отец! И если вдруг эти отношения исчерпают себя, мы сами решим, что с ними делать! — закричал Чонин и быстро направился в коридор. — Чонин! — воскликнул Чан и убежал ему вслед, когда всю комнату оглушил звук захлопнувшейся входной двери.

***

Чан нашёл Чонина практически сразу же, как выбежал из подъезда, далеко он уйти не мог за такой короткий промежуток времени. Он сидел на скамье в соседнем дворе, беспощадные слёзы хлестали его щеки и застывали на морозе, совсем недавно вновь ударившем их город, так что выглядел Чонин совсем плохо — куртка была расстегнута, шнурки на ботинках не завязаны, потому что он попросту не успел это сделать, впопыхах выбегая из квартиры. Чан не нашёл, что сказать, лишь сел возле него на корточки и взял его замёрзшие руки в свои, обжигая их теплым дыханием. — Перед этим ты мне сказал, что твои родители уже знают, что у тебя есть парень, — начал диалог Чан, после того, как понял, что всхлипов становится всё меньше. — Так и есть. Просто папа… Он сразу отреагировал плохо. Но в последнее время он успокоился, и я думал, что смирился, но видимо нет, — сказал он и снова всхлипнул, пытаясь задушить в себе новую волну слёз. — Боюсь представить, что он дома учидит… — Не возвращайся сегодня, побудь у меня. Кстати, я надеюсь, у тебя нет никаких планов на отпуск, потому что я купил билеты, — Чан достал из кармана кошелёк в котором лежали два билета. — На горно-лыжный курорт, рейс послезавтра. Сюрприз такой, — он улыбнулся, пытаясь развеселить хоккеиста. — Ты бы ещё позже сказал, — пробубнил Чонин и вытер влагу с уголков глаз. — Я собирался с родителями в деревню к деду, но думаю, они могут съездить и без меня. Так и было решено. Они вызвали такси и быстро доехали до дома Чонина, где он скидал вещи первой необходимости в дорожную сумку, и они быстро уехали обратно, пока родители Чонина не вернулись. А через день они уже прилетели в горы, отдохнули они славно, но мысли о произошедшей ссоре все равно всплывали в сознании в самые уязвимые моменты. — Я чувствую, что ты грустишь, — прошептал Чан поздним вечером, когда они уже легли спать. Чонин заворчал и повернулся к нему, пытаясь разглядеть черты лица в полутьме. — Я всё о папе думаю, — пробормотал он, утыкаясь носом в ключицы своего парня. — Переезжай ко мне. Чонин замер, притаив дыхание. — Я думал об этом уже несколько недель, я на самом деле хочу жить с тобой, просыпаться по утрам, завтракать… Чонин не мог поверить своим ушам, всё, на чём он мог сосредоточиться, — теплые руки, что поглаживали его спину, разнося мурашки по всему телу. — Ты… Не хочешь? — спросил Чан, когда тишина уже затянулась, только тогда парень в его руках встрепенулся, приподнялся на локтях, заглядывая ему в глаза. — Нет, хочу, конечно хочу. Так они и решили съехаться, после своего отдыха они первым делом заехали к Чонину домой, где он собрал вещи. Родители, как назло, были дома, мама не пыталась отговорить его, а вот отец явно был недоволен этим, но еще его гложила тоска по сыну. Виной это не назвать, потому что свою точку зрения он считал все-таки самой правильной, но и терять контакт с сыном не хотел. — Приходи в любой момент обратно, — сказал он, когда Чонин уже переступил порог квартиры, намереваясь уйти. — Мы всегда будем тебя ждать.