Дело не в кошачьих ушках

Сяо пытается не хмуриться. Он старается сохранять бесстрастное лицо, хотя очень хочется фыркнуть и закатить глаза, а еще лучше Итэра заткнуть. Неважно чем — поцелуем, ладонью, кляпом или даже сразу членом. Не имеет значения. Главное, заткнуть, потому что с каждой минутой слушать его становится просто невыносимо. Итэр рассказывает про какого-то Кадзуху, Тому и прочих-прочих людей, которых он повстречал в путешествии в Инадзуму, но Сяо пропускает их имена мимо ушей. Потому что он не может объяснить, почему в груди разливается такое неприятное чувство, стоит ему представить Итэра рядом с кем-то другим… Сяо знает, что он не может присвоить себе того, кто появляется как вольный ветер и тут же исчезает, оставляя после себя лишь приятные воспоминания. Сяо все это понимает, но не хочет признавать. Поэтому он злится сейчас, слыша чужие имена. Поэтому он каждый раз отпускает Итэра как в последний, не веря, что тот вновь вернется. Поэтому он боится, что тот найдет кого-то получше и интереснее, чем молчаливый и весьма грубый адепт, не умеющий толком проявлять свои чувства. — …а еще у Горо офигенные ушки, представляешь? Как у пёсика! И хвост пушистый такой, мягкий… Он даже один раз позволил себя расчесать. Это было просто невероятно… Сяо чувствует, как внутри разрастается настоящее бешенство. Итэр не его собственность. Он может общаться с кем хочет, когда хочет и где хочет. Но… почему же хочется это исправить? Хочется пометить его бледную кожу укусами, нацепить на него ошейник с собственным именем, приковать к себе цепями, чтобы каждый человек знал, что Итэр уже занят. Но Итэр об этих наклонностях Сяо даже не догадывается. Он продолжает рассказывать об этом ненавистном Горо, которому Сяо с радостью выдрал бы всю шерсть. Продолжает удивляться тому, что это первый парень в его путешествии, который обладает ушками и что это потрясающе мило, невероятно забавно и все такое прочее. Сяо все же прикрывает глаза, пытаясь успокоить бешеную бурю в душе. Значит, этот Горо настолько милый из-за своих ушей? Интересно, Итэр бы тоже мог часами трепаться о Сяо, если бы у него был хвост и блядские ушки, которые так приятно гладить? Бесит. В тот вечер Сяо исчезает почти беззвучно, прикрываясь тем, что ему нужно защищать гавань. Это всё отговорки. Но Итэр в них верит и трепетно спрашивает, встретятся ли они завтра. Сяо лишь кивает в ответ. Ему хватит и нескольких часов.

***

— Сяо?.. — удивленно застывает Итэр, а глаза его распахиваются в немом шоке. — Что это значит? Сяо ухмыляется, показательно дергает плечом и как можно более непринужденно прикрывает глаза, стараясь сохранить на лице невозмутимость. — Не понимаю, о чем ты. Наглая ложь. Он прекрасно понимает, что имеет в виду Итэр. Мало того, он почти физически чувствует на себе этот изучающий, цепкий взгляд, которым Итэр его окидывает с ног до головы. И это приятно. Это согревает ревностное сердце изнутри и ласково поглаживает взыгравшее самолюбие. Сяо показательно медленно виляет хвостом, а глаза так и не открывает. Наслаждается повисшей тишиной и своим триумфом по полной. Ему кажется, что он даже слышит, как у Итэра в голове вертятся мысли, и от этого становится в разы приятнее. Сяо стоит, скрестив руки на груди, обмахивает себя длинным пушистым хвостом, едва заметно шевелит маленькими аккуратными ушками и все еще уверенно делает вид, что ничего необычного в его внешнем виде нет. Как будто это не он потратил несколько часов перед зеркалом, пытаясь с помощью магии адептов сделать себе красивые ушки. Как будто не он с удовольствием разглядывал собственную работу и потом старательно вычесывал длинную шерсть на хвосте. Как будто это не он, пытаясь представить, какими будут прикосновения Итэра, поглаживал себя за новыми ушами и у основания хвоста. Сяо ни за что об этом не расскажет, так же как и не признается самому себе, что все это он сделал не потому что ему просто так этого захотелось, а потому что хотелось прочувствовать на себе все то восхищение, с которым Итэр отзывался об этом чертовом Горо. Сяо чуть вздрагивает, когда слышит торопливые шаги, и в следующую же секунду подавляет тихий стон, чувствуя горячее прикосновение к собственному хвосту. — Откуда это? — вновь спрашивает Итэр, все еще надеясь на хоть какое-то объяснение, но в ответ вновь получает лишь показательно-высокомерную усмешку. — Какая тебе разница, — огрызается Сяо и едва сдерживает рвущийся наружу скулёж. Итэр ведет рукой до кончика хвоста, нежно пропуская мягкую шерсть сквозь пальцы, а после почти внезапно обвивает плотным кольцом основание, чуть массируя его, из-за чего Сяо прогибается в спине, все еще не издавая ни звука. Это слишком приятно. У Итэра до дрожи охренительные руки, и это каждый раз становится концом света для Сяо, который с трепетом ловит каждое касание и в немой просьбе подставляется под новые. — Так ты у нас теперь котёнок? А где же тогда твой ошейник? — томно шепчет Итэр и носом зарывается в волосы возле ушка, щекочет его своим горячим дыханием, и у Сяо ноги от этого подгибаются. Он держится из последних сил, стискивает крепче зубы, не позволяя себе стонать, потому что хочет помучать Итэра подольше. Хочет довести его до слепого желания. До нездоровой страсти. Хочет, чтобы он вдавил его лицом в подушку и вошел до упора, крепко сжимая хвост в своей сильной ладони. Сяо кажется, что он точно помешанный. А может быть, ему и не кажется вовсе. — Я не твоё животное, чтобы цеплять на меня ошейник. Нацепи его на своего пса из Инадзумы, — цедит Сяо и чуть дергается в сторону. Он не пытается высвободиться по-настоящему. Если бы он действительно этого хотел, то уже давно не стоял бы тут. Этот показательный образ недотроги нужен лишь потому, что Сяо все еще совсем немного обижен, в чем он ни за что на свете не признается. Итэр в ответ тихо смеется, прижимается еще теснее, крепче стискивая хвост в ладони, и выдыхает в самое ухо. Сяо морщится от щекотки, прижимает ушки к голове, но тут же еле слышно поскуливает, когда вторая рука ласково зарывается в волосы. Нежные пальцы поглаживают чувствительную кожу, и от этого хочется позорно застонать и упасть на колени, потому что ноги держут с огромным трудом. — Так это всё из-за ревности, — спокойно заключает Итэр, и в его голосе слышится такое превосходство, что его хочется придушить сию же секунду. — Ещё чего. Сейчас бы ревновать к какой-то псине, — огрызается Сяо, но уже не так уверенно как раньше, потому что от всех этих абсолютно бесстыжих поглаживаний у него помутилось в голове. И не только в голове. Член требует к себе внимания так сильно, что ещё немного и Сяо будет готов тереться о бедро Итэра как последняя сучка, умоляя о том, чтобы его взяли прямо сейчас. — Не к псине, мой сладкий котёнок, а к генералу сопротивления, у которого, кстати говоря, уже есть свой хозяин. А вот что насчет тебя? Хорошие котята не должны гулять без поводка… — томно шепчет Итэр и все активнее гладит основание хвоста, массирует поясницу и каждым движением заколачивает всю самоуверенность Сяо глубже и глубже, оставляя на поверхности лишь похотливое желание быть обласканным этими руками. — Извращенец… — последняя попытка с треском проваливается, и с губ Сяо срывается протяжный всхлип, когда Итэр нагло протискивает бедро между ног и надавливает на изнывающий член, пальцами крепче впиваясь в мечущийся из стороны в сторону хвост. — Кто бы говорил, котёнок, — смеется Итэр и жадно припадает к чужим губам. Сяо окончательно сдается. Он словно животное притирается к любезно подставленному бедру, скулит жалобно в поцелуй и впивается руками в сильные плечи, желая притянуть Итэра еще ближе. И он не понимает, в чем дело — в ужасно чувствительных кошачьих ушках, в этом дурацком хвосте или же просто в их долгой разлуке, но сейчас все касания ощущаются как будто иначе. Сяо никогда не думал, что он может быть настолько чувствительным, но он буквально дуреет просто от того, что касается ладонями спины Итэра в отчаянной попытке слиться с ним в единое целое. Он не сопротивляется, когда Итэр подхватывает его под бедра и несет до кровати, почти небрежно опуская на неё. Сяо совершенно без стеснения высовывает язык, пропуская длинные пальцы в рот. Он скулит задушенно, облизывает любимые костяшки и млеет от того, как вторая рука гладит его за ушами, перебирает волосы и пальцами массирует такую чувствительную кожу. Сяо жалеет, что не умеет мурчать, потому что он сейчас с радостью бы сделал это. Так вот, что испытывают кошки, когда их гладят. Так вот, почему эти маленькие шерстяные комочки с таким трепетом подставляются под мягкие касания. Сяо весь дрожит и не может прекратить нетерпеливо вилять хвостом, откровенно выдавая собственное возбуждение. — Котята не носят одежду, — игриво произносит Итэр, окончательно вживаясь в роль, и с пошлым звуком вытягивает пальцы из разгоряченного рта. — Придется тебе поскорее раздеться… — Ты можешь заткнуться? — шипит Сяо, но вопреки своему недовольству стягивает штаны с бельём дрожащими руками и следом торопливо скидывает майку, оставаясь полностью обнаженным. — Прости, а ты уверен, что кошечки разговаривают именно так? — посмеивается Итэр и давит на губы ладонью прежде, чем Сяо успевает съязвить в ответ. — Послушные котята ласково мяукают. Не заставляй меня надевать на тебя намордник. — Просто заткнись, Итэр, — шипит сквозь пальцы Сяо и пытается укусить прижимающуюся к губам ладошку, но тут же теряется в стоне, когда его грубо разворачивают спиной и давят на голову, вынуждая уткнуться лицом в подушку и пошло вскинуть бедра вверх. — Посмотрим, как ты замяучешь через пару минут, — беззлобно, но с долькой какого-то садизма произносит Итэр, и Сяо весь сжимается от предвкушения. Когда руки наглым образом перехватывают и заводят над головой — Сяо молчит. Он совсем немного шипит, пока Итэр приковывает их к изголовью гео элементом. Каменные оковы болезненно впиваются в запястья, и Сяо даже усмехается про себя, потому что обычно Итэра довести до подобного состояния очень трудно. Но сегодня особенный день, поэтому когда на шее плотной удавкой затягивается шарф, Сяо даже не препятствует этому, позволяя оттянуть себя назад за импровизированный поводок. Воздух тут же улетучивается из легких. Итэр держит его так пару секунд, после чего резко отпускает, позволяя упасть обратно на подушку. Сяо вдыхает жадно и до звезд перед глазами. — Трахни меня уже, — бросает он грубо, подаваясь бедрами назад и задевая вполне заметное возбуждение Итэра. — Сяо, если ты произнесешь еще хоть слово — я заткну тебя, — холодно бросает Итэр, и Сяо осознает, что доигрался. Такая версия холодного и грубого Итэра — огромная редкость. Всегда ласковый и трепетный ангел, сейчас произносящий такие волнующие вещи, возбуждает Сяо до немого восторга. Такому Итэру хочется подчиняться. Перед ним хочется послушно раздвинуть ноги, скулить как самая последняя шавка и принимать его так глубоко, как только он пожелает. — Ну так заткни, Итэр. А то ты только обещать и може… — не успевает договорить Сяо, как ему в рот тут же просовывают какую-то тряпку, плотно завязывая ее на затылке, после чего за волосы дергают на себя и в самое ухо шепчут на выдохе. — С радостью послушаю твой жалобный скулёж, когда засажу тебе по самые яйца, а ты послушно меня примешь. Потому что хорошие кошечки не сопротивляются, правда? И Сяо едва ли не кончает от этих слов. Он весь покрывается мурашками, стонет надрывно и начинает вилять хвостом ещё отчаяннее, не в силах сдержать это рвущееся изнутри желание. Итэр отпускает волосы, позволяя с тихим стоном упасть щекой на подушку. Он скользит руками по спине, вновь цепляет мечущийся из стороны в сторону хвост и чуть тянет на себя. Сяо сходит с ума. Он стирает запястья о каменные оковы, вгрызается отчаянно в ткань зубами, жмурится до разноцветных кругов перед глазами, и с трудом держит дрожащие колени вместе, не позволяя им разъехаться в разные стороны. Пальцы щекочут поясницу, массируют кожу под хвостом, а другая ладонь, крепко держащая за основание, двигается вверх-вниз, и Сяо не может не сравнить это с тем, что обычно Итэр делает то же самое, только с его членом. И это выше всех его сил. Эта сладкая пытка, кажется, длится целую вечность. Сяо уже откровенно скулит, прогибается в спине все более доступно, пытаясь привлечь внимание не только к ставшему в разы чувствительнее хвосту. Но Итэр, сука, не желает прекращать. Он продолжает издеваться и ловить с этого чистый кайф. Сяо мысленно сравнивает его с садистом, хотя прекрасно понимает, что до настоящего садизма им еще ой как далеко. — Горо скулил примерно так же, когда я гладил его за ушком и расчесывал его пушистый хвост, — нагло шепчет Итэр и, игнорируя недовольное мычание, выдавливает смазку на пальцы, тут же погружая два внутрь. — В какой-то момент я даже подумал, что он ляжет под меня, если я продолжу ласкать его. Он был таким слабым и податливым… — грязно бросает Итэр, каждым словом неприятно задевая эго Сяо и в то же время возбуждая только сильнее. — Ты бы расстроился, если бы я трахнул его, м? Сяо вновь отчаянно дергает руками. Он бесится почти до трясучки, ненавидит Горо, Итэра, а еще в большей степени себя за то, что проявил слабость, показав Итэру свою ревность, на которую тот с нескрываемым садизмом сейчас надавливает. И Сяо знает, что тот не стал бы спать с другими, потому что они поклялись друг другу в верности, но, блять, выдрать бы этому Горо его рыжий хвост… Пальцы внутри скользят легко, хотя после долгой разлуки ощущаются так ярко, как никогда раньше. Итэр знает наизусть каждую чувствительную точку, поэтому сейчас откровенно измывается, давит на стенки изнутри и не позволяет отстраниться ни на мгновение. У Сяо перед глазами уже всё плывет от возбуждения. Он хочет то ли кончить, то ли заплакать, потому что он переполнен до самого края. А пальцев в нем становится больше, и он даже не знает, сколько их внутри, но зато точно знает, что он уже достаточно растянут, чтобы Итэр мог войти одним плавным размашистым движением. — Хотя ты знаешь, я всё же больше люблю кошек, — продолжает Итэр, вдруг резко вгоняя пальцы до упора и вырывая в ответ задушенный вскрик. — Люблю своенравных, — легкий шлепок приходится на дрожащую ягодицу. — Желтоглазых, — пальцы быстро выскальзывают наружу, оставляя после себя неприятное чувство пустоты. — Дерзких, но таких покорных кошечек, — заключает Итэр, и Сяо скулит по-блядски, когда в него входят сразу до упора, проезжаясь по всем нервным окончаниям внутри и заполняя его целиком. Этого слишком много. Сяо теряется в ощущениях, замирает абсолютно потеряно и чувствует такое опустошение, словно он кончил минуту назад. Итэр тем временем поудобнее перехватывает хвост и импровизированный поводок, натягивает чуть на себя, заставив опереться на дрожащие скованные руки, и начинает двигаться. Предательски медленно, но достаточно резко, каждый раз оставляя в воздухе звонкий шлепок кожи о кожу. Сяо хочет сорваться на мольбы. Он пытается подмахнуть бедрами навстречу, но в такой позе это делать ужасно неудобно, да и хвост держат так крепко, что лишние движения вызывают почти неприятную боль в пояснице. Но это всё мелочи. Мелочи, по сравнению с тем, как сильно Сяо любит чувствовать Итэра внутри. И когда это происходит, то все неудобства отходят на второй план. — А может мне вылизать тебя под хвостом? — вновь грязно произносит Итэр, и Сяо мотает головой так сильно, как у него это получается, мычит бессвязно и течёт все сильнее, потому что такой Итэр — это просто безумие. Толчки с каждой секундой становятся все быстрее, грубее. Они уже не такие размашистые, но всё равно выбивающие весь воздух из легких. Сяо дышит через раз. Он чувствует бегущие дорожки слез по щекам, и от осознания, что он снова заплакал в процессе, ему становится так легко на душе. Словно все оковы кармы вмиг исчезли. Словно остался только он и Итэр во всем мире, и больше никого. Когда на член ложится крупная ладонь, Сяо вскрикивает. Он едва не падает животом на кровать, настолько ему невыносимо держать себя сейчас на руках и коленях, но Итэр заботливо поддерживает его, продолжая вколачиваться в мягкое, на все готовое тело. Движения ладони по члену рваные, беспорядочные, заставляющие скулить высоко и почти что плачуще. Пальцы массируют головку, щекочут яички, и Итэр даже сейчас позволяет себе вдоволь поиздеваться. Он то ускоряется, то вообще останавливается, даже выпуская член из ладони, и Сяо на грани, чтобы просто не упасть на живот и не начать тереться о простыни как животное. Когда Итэр в очередной раз крепко сжимает ладонь и быстро проводит ей вверх-вниз, болезненно проезжаясь по головке, Сяо все же доходит до пика. Он весь сжимается, плачет абсолютно открыто и благодарит Итэра за то, что тот продолжает медленно и плавно двигать рукой, не останавливаясь ни на секунду, потому что знает, что Сяо так больше нравится. Знает, что тот душу продаст за эти блаженные моменты во время оргазма. Когда Итэр через пару грубых толчков кончает следом, Сяо почти и не чувствует. Он обессиленно падает на живот и, почувствовав, что оковы исчезли, с наслаждением притягивает к себе руки, разминая затекшие и чуть ободранные запястья. — Прости меня, я перегнул палку, — дрожащим голосом шепчет Итэр и почти бережно стягивает шарф с шеи и развязывает кляп, небрежно откидывая его в сторону. — Итэр, я именно на это и напрашивался, — спокойно, но с заметной хрипотцой и дрожью в голосе, произносит Сяо, старательно сдерживая довольную улыбку. — Я наговорил тебе столько ужасного! Сяо, я никогда бы не стал делать подобного с Горо, я тебе клянусь! — тараторит Итэр и замолкает внезапно, когда Сяо чуть давит ладонью ему на губы, вынуждая замолчать. — Всё в порядке, Итэр, — вновь заверяет Сяо и все же позволяет уголкам губ разъехаться в легкой ухмылке. Это приятно. Сяо так сильно по этой заботе скучал, что даже себе боится в этом признаться. — Так… не хочешь объяснить?.. — Итэр пытается подобрать слова, но в итоге просто очерчивает в воздухе круг руками и замирает в ожидании ответа. — Адепты могут менять свой облик так, как им захочется, — пожимает плечами Сяо, и Итэр чуть не давится воздухом. — Но зачем?.. — Подумал, что так ты тоже начнешь мной восхищаться, — язвительнее, чем хотелось бы, отвечает Сяо и тут же мысленно ругает себя за грубость. Итэр молчит с несколько секунд, а потом все же заливается звонким смехом, загоняя Сяо в ступор. — Архонты, ты правда приревновал? Кто бы мог подумать, что древний адепт способен на ревность, — нежно произносит Итэр и, игнорируя слабое показательное сопротивление, притягивает Сяо к себе, заключая его в крепкие объятия. — О тебе, дурачок, теперь знает вся Инадзума, потому что я рассказал про тебя даже Таромару, а он, на секундочку, настоящий пёс, который не понимает человеческий язык. И я восхищаюсь тобой и без кошачьих ушек и без этого замечательного хвоста, хотя, надо сказать, это весьма приятное дополнение… — последние слова Итэр шепчет так томно и сладко, что узел внизу живота закручивается практически моментально. — То есть мне не обязательно теперь каждый раз создавать их, чтобы тебе нравилось? — все еще с легкой обидой спрашивает Сяо, и вновь получает в ответ искренний смех. — Глупый… — ласково произносит Итэр и утыкается носом в шею. Сяо блаженно прикрывает глаза. Наверное, дело и правда не в кошачьих ушках, но, честно сказать, опыт получился довольно интересным. Сяо ловит себя на мысли, что был бы не против это повторить…