Цветочек

      Было так мягко, будто я лежу на нежном облаке, что укутывало меня своими пушистыми боками, даря тепло и защищая от всего, что могло нести хоть капельку опасности. Так не хотелось открывать глаза. Хотелось забыться в этом ощущении, но чувство, что что-то не так тихо скреблось на краю сознания, не давая в полной мере насладиться моментом. С большим нехотением, я кряхтя пыталась подняться, но получалось только ерзать, потому что руки и ноги были запутаны в одеяло, что сильно ограничивало подвижность. Борьба с одеялом начала уже нервировать. Все-таки придется сначала открыть глаза. Первый раз открыв глаза, пришлось быстро проморгаться, так как они начали слезиться из-за непривычной яркости. Вторая попытка была уже удачней, но взгляд был немного расфокусирован. Сон и мягкие облачка не хотели выпускать меня из своих мягкий объятий. Третья попытка была самой удачной. Посмотрев на себя я поняла, что ничего не поняла. Одеялко оказалось не одеялком. Маленькое тельце было крепко закутано в пушистую пеленку. Лежало тельце в кроватке, окруженное резным заборчиком. В кроватке помимо меня были еще подушки, не такие огромные, как мы привыкли, а детские плоские, чтобы не травмировать шею младенцу. Были еще игрушки. Совенок необычного розового цвета, улыбающийся цветок с ножками и ручками и специальные жевательные кольца, для тех у кого режутся зубки. Над кроваткой, по-классике, висели музыкальные игрушки, которые по-идее должны крутиться и петь песенки. Меня эта штука не впечатлила. Взрослым может и нравится, но мне отсюда видны только попы зверюшек. Играет музыка, попы кружатся. Класс. Прежде, чем покупать такую вещь, подумайте о ребенке!       Повозмущавшись, я снова вернулась к себе. Только спустя минут десять пришло осознание, что я то теперь не совсем я. Это не моя кровать, не моя комната да и я не я. Маленько тело среагировало на начинающую внутри меня панику и залилось громким криком в сопровождении со слезами. Было так плохо. Я не понимаю, что произошло. Все было как всегда. Обычные день, обычные дела. Ничего необычного. А тут такое произошло. На сон это похоже не было. Сны я никогда не запоминала, да и видела, по ощущениям редко. Такой реалистичны сон просто не мог мне присниться. Следовательно, это происходит на самом деле. Не могу сказать, что это дело божественного вмешательства. Не верю я в привычную нам религию. Просто не понимаю слепого доверия к тому, кто вроде как сидит где-то там, и придумывает планы на каждого человека. Верила я в душу, что человек бессмертен, пока есть у него душа. Смерть не конец нашего существования — это лишь первый шаг к перерождению и очищению. Но я не умирала, чтобы перерождаться. Я просто легла спать. Так почему я тут? Все попаданцы эпичненько и не очень умирают или попадают в нелепые ситуации, а потом переносятся в новый мир. А тут как-то серенько, без спецэффектов. Заснула и проснулась. Даже тут не смогла сделать красиво. Ууууу, как же обидно. Я все плакала и плакала. Оплакивала я свою любимую семью, которая осталась где-то там далеко-далеко. Была твердая уверенность, что я их больше не увижу. Не смогу поцеловать маму, обнять младшую сестренку и не услышу папиных шуток и наставлений. Я выплескивала все свои эмоции. Слезы уносили печаль и силы, оставляя лишь опустошение, где-то глубоко внутри.       Сквозь слезы и крики послышались быстрые шаги. Дверь с тихим скрипом открылась, и в комнату зашел растрепанный высокий мужчина, одетый в тонкий халат поверх пижамных штанов и белой футболки. Он в панике огляделся, не увидел ничего опасного и в одно мгновение оказался возле кроватки. Я не смогла рассмотреть его лицо, но могла ощутить большие и теплые руки, которыми он достал меня из кроватки, а также широкую грудь, к которой меня прижали в защитном жесте. Он что-то тихо мне говорил, но я не слышала. Не знаю, сколько он качал меня на руках, что говорил мне в это время, но слезы начали иссякать. От усталости глаза начали закрываться, появилась сонливость. Я медленно проваливалась в сон под приятную вибрацию тихого ласкового голоса и громкий стук его сердца.       Новое пробуждение было намного хуже первого. Глаза болели, в руках и ногах чувствовалась мерзкая усталость, а в груди была пустота. Плакать уже не хотелось. Все, что накопилось, ушло с истерикой, осталось лишь смирение, грусть и чувство вселенской несправедливости. Лежала я не в кроватке, а все еще на руках у мужчины, что пришел на мои крики. Было уютно. Он сидел в кресле, крепко прижимая меня к себе. Голова его была запрокинуты на спинку. Он спал тихо посапывая. Немного повозившись я смогла рассмотреть его. Молодой парень, действительно очень молодой. Растрепанные кудрявые каштановые волосы, тонкие губы, небольшая щетина и густые брови над глазами с длинными пушистыми ресницами. Я старалась не разбудить его, из-за меня он явно не выспался. Чувствуя небольшую вину перед человеком, который судя по всему являлся отцом малыша, в которого я попала, хотела дать ему небольшую передышку.       Так прошел где-то час, по моим внутренним ощущениям. Лежать уже поднадоело, желудок начал подавать недвусмысленные намеки, что пора бы его покормить. Напоминать о себе он стал ну очень часто неприятными голодными спазмами. Придется вставать, молодой папа, ребенок хочет кушать, да и умыться не помешает. Щеки немного жгло от высохших соленых слез. Завозившись в крепких объятьях, я вытащила одну руку из одеялкового кокона и стала похлопывать парня по лицу. Он нахмурился, но довольно быстро открыл глаза. На меня смотрели удивительно яркие синие глаза. Не темно синие, как море или сапфиры, а нежно синие, скорее голубые, как небо в летний день. Он улыбнулся мне и глубоким, но еще довольно мягкий юношеским голосом пожелал доброго утра. Обняв меня покрепче, он поднялся. — Ну что, мой цветочек, заставила ты меня поволноваться. Что же тебя так сильно расстроило, что ты так горько плакала? Ну ничего. Сейчас мы с тобой умоемся, переоденемся и пойдем кушать, — говорил он мне с улыбкой. Это не русский, точно заявляю, что это точно не он. Английский, мой злейший враг. Язык, который мне не поддается вот уже много лет. Понимаю и читаю, но писать и говорить — это не мое. Теперь я никуда уже не денусь от него. Раз семья у меня англоговорящая, то все-таки придется заговорить. Говорят же, что погружение в языковую среду убирает барьер. Вот и проверим. Зато, вроде как, я все еще девочка. Не будет же он сына ласково называть цветочком?       На все процедуры не ушло больше десяти минут. Вела я себя хорошо, позволила себя умыть, переодеть. Парень тоже не отставал. Вот уже на кухню со второго этажа мы спускались умытые и красивые. Я смотрела во все стороны, пытаясь понять где теперь предстояло мне жить. Домик был большим, на мой взгляд. Привыкшая к жизни в квартирах, все, что не квартира приобретает прозвище большой дом. Два этажа, как минимум три комнаты на втором этаже, одна из которых ванна, довольно неплохая, но и не такая не сказала бы, что современная. На первом этаже расположилась большая гостинная, справа от лестницы был выход в прихожую, слева была кухня. Все было выполнено в пастельных тонах, ни одного достаточно яркого пятна, не считая огромного количества растений разнообразных расцветок. Их действительно было много. Как минимум 30 горшков, больших и маленьких, были в гостинной и ровными рядами стояли вплоть до прихожей. На кухне было просторно, но и тут без цветов не обошлось. Весь подоконник и часть пола была заставлена всевозможными растениями. Из них всех я узнала розы, маки и все. Остальное не походило ни на одно из растений, что были мне известны.       Новоиспеченный отец посадил меня в специальный стульчик и пошел готовить завтрак, весело напевая незатейливую мелодию. Все тихо, спокойно и уже не так сильно хочется поддаться унынию. Вроде идилия, но тут, звонко цокая каблуками, зашла молодая девушка с короткими черными волосами, карими глазами и сильно недовольным лицом. — Что это сегодня было с ней? Совсем уже расшумелась. Занимайся с ней лучше, чтобы такого больше не было иначе я сама ее приструню. Ты меня понял, Фрэнк? — со злостью проговорила женщина и посмотрена на меня с нескрываемым презрением. — Дорогая, ничего же страшного не случилось. Виви просто приснился кошмар, да и успокоилась она быстро. Лучше садись завтракать, тебе же скоро выходить. Долг не ждет, милая, — Фрэнк быстро зачастил по кухне, делая кофе и накладывая новую порцию на тарелку. Было видно, что он любит эту мерзкую женщину, которая явно не отвечала ему взаимностью. Я же сидела и не могла понять, что с ним такое. Сразу же видно, что меня она терпеть не может, а с ним обращается как со слугой. У него совсем нет гордости? Давно бы бросил эту стерву и нашел себе нормальную женщину. Ну ничего, я еще разберусь что к чему и вытащу этого милашку из лап противной ведьмы. — Ты бы заканчивал возиться с ребенком и возвращался на службу, — сказала эта женщина. — Милая, ты же знаешь, эта работа не для меня. Только из-за того, что ты настояла, я и пошел в авроры, но мне по душе больше дома, с Виви. — Я уже не раз говорила тебе, что за ней уже не нужен такой присмотр, хватит и домовушки, — не поняла, что за домовушка? — Алиса, любовь моя, я уже оформил отпуск. Меня ждут не раньше, чем дочке исполнится два года, — мне нет двух, так и запишем, а женщина у нас Алиса. Что-то знакомое… — Так отмени его! — хлопнула она по столу. — Ты не представляешь, как сложно иметь дело с этими чистокровными уродами. Они меня ни во что не ставят, хотя я твоя жена! — Ты же знаешь, что у них полно своих заморочек. Они даже друг друга за спиной ругают налево и направо, — все пытался успокоить ее Фрэнк. — И ты туда же. Хочешь оставить меня одну, уйти с работы, чтобы эти снобы меня выгнали оттуда, заняли мое место. Я не могу так просто потерять должность! Ты же понимаешь, сколько от этого зависит! Сам Дамблдор поручил мне задание. Я не могу провалить миссию из-за этой девчонки! — так, остановите Землю, я сойду. Гарри, твою дивизию, Поттер. Пазлы начали вставать на свои места. Дамблдор, домовушка, Фрэнк и Алиса. Так. Я в потерриане, мои родители Фрэнк и Алиса. Папаня чистокровный, мать аврор. Я Невилл Лонгботтом! Только уже явно девочка по имени Виви, что больше походит на кличку собаки, а не имя ребенка, но лелеем надежду, что это такое ласковое прозвище. — Все совсем не так! Ты же знаешь, как я тебя люблю, — а Фрэнк все не сдается. — Но ты все еще общаешься с матерью. Она меня терпеть не может. Постоянно попрекает и унижает, а ты ей слово поперек сказать не можешь. Слабохарактерный дурак, — а Августа причем тут? Хотя она умная женщина, раз заметила, что Алиса то с гнильцой. Но что такое с Фрэнком? Он не видит, что она им пользуется, что не любит? Или не может заметить, так как она что-то с ним сделала? Я не питаю романтических надежд, что мир Гарри Поттера милая и добрая детская сказка, что люди здесь добрые и делаю хорошие дела всем и везде. Нет, все люди делают все только ради себя самих. С волшебниками также. — Мама просто такая какая есть. Она тебя любит, просто выражает это в своей манере, — наивная простота. — Меня уже достало это все. С самого утра одни проблемы и неприятные разговоры. Я ухожу на работу, а ты уж проследи, чтобы тут все было в порядке к моему приходу. Если эта мелочь что-нибудь сломает, то пеняй на себя. Я ясно выразилась? — так и не притронувшись к еде, она разъяренная пошла к большому камину, что находился в самом центре гостинной. — Конечно, милая! — крикнул он ей вдогонку. Зеленая вспышка и женщина исчезла. Это какой-то беспредел, как она может так поступать! Мое сердитое ворчание и яростное постукивание кулачками о стул Фрэнк заметил сразу и взял меня на руки. — Ну что ты, Виви. Мама пошла на работу и будет очень поздно. Сегодня у нас насыщенный день. Нужно будет порисовать, походить, немного поговорить и много-много поиграть. Ты у меня такая умница и красавица. Папа всегда будет с тобой, — Фрэнк с нежностью поцеловал меня в пухлые щеки и пошел в гостинную.       Думаю, все только начинается. Милый наивный Фрэнк, противная Алиса, бабушка Августа, которая явно не одобряет выбор сына и это лишь за сегодня. Боюсь себе представить, что будет дальше. Никогда не отличалась особой храбростью, да и в чужие дела не лезла, особенно, если они опасные. Жить я люблю, особенно с комфортом. Но что-то мне говорит, что эта жизнь будет настолько неспокойной, насколько это вообще возможно. Мне нет двух лет, но на взгляд уже есть год или ближе к нему. Осталось узнать точнее. Впереди ждет нападение Лестрейнджей, смерть Волан-де-Морта и начало истории Гарри Поттера, Мальчика-Который-Выжил. Сейчас я ничего не могу, слишком мала для этого, но хуже пытки и не придумаешь. Видишь, что происходит, а сделать ничего не можешь. Полная беспомощность. Остается лишь надеяться и ждать, что если Невилл Лонгботтом теперь девочка, а Алиса та еще стерва, то все может пойти не так, как в оригинальной истории. Но это будет потом, а сейчас нужно учиться и развиваться, ведь впереди меня ждут серьезные испытания.