Моя острая кровь

      11 утра. Стефан вновь провел бессонную ночь. С каждым днем становилось все хуже и хуже. Побочные эффекты от препаратов начинали сводить с ума. Тошнота, головные боли, учащенное сердцебиение… Сегодня у него озноб. Холодно – и не только в физическом плане.       Пальцы на руках заметно подрагивают, а к горлу начинает подступать ком. Сколько он плакал? Достаточно, чтобы заполнить весь медицинский центр своими слезами. Сейчас его зеленые глаза потухли, от яркого сияния осталась лишь краснота и заметные отеки. Он еще бледнее обычного и, кажется, сбросил очередной килограмм.       Когда все это закончится? Почему именно он? Сколько еще нужно ждать, чтобы стать здоровым? Стефан никак не мог найти ответов на эти вопросы. В груди кололо от собственного бессилия и слабости, он – просто ничтожество.       Ты всегда можешь высказаться мне, как раньше.       Демиан… Мысли о нем заставляют Стефана ненавидеть себя еще больше. На его фоне он такой… обычный и жалкий, да еще и сам парень вынужден просиживать дни в этом центре из-за него…       Зачем он сказал матери про Демиана? Зачем, спустя два года, разворошил старую рану? Зачем чувствует себя рядом с ним влюбленным идиотом? Зачем он вообще что-либо чувствует?       Отец… был бы он рядом, все вышло иначе. Но его тело давно в могиле, а вместо светлого образа – леденящие душу воспоминания о той ночи. Бездыханное тело, много крови, собственные руки, будто не принадлежащие ему, и двое мужчин, пытающих забить шестнадцатилетнего паренька до смерти.       Кровь. Из носа начинает идти кровь. Спохватившись, Стефан выныривает из пучины воспоминаний и бежит в ванную комнату. Включает кран и затыкает нос чистыми салфетками. Смотрит на свое отражение в зеркале, на свои оголенные руки, и понимает, что нужно сделать.       Смарт-часы, плотно закрепленные на запястье левой руки, показывают 11:40. В полдень он должен быть на очередном собрании. Тема сегодняшнего обсуждения – как вести себя после реабилитации? Стефану кажется, что он никогда не найдет ответа на заданный вопрос, потому что не видит надежды на свое выздоровление. Единственное, что он может сделать – уйти.       Убежать от реальности, как делает это уже второй год подряд.       Перед тем, как приехать в «Бладсуй», ему выдали список запрещенных вещей и продуктов. Естественно, в «блэк листе» оказался и бритвенный станок, но Стефану все же удалось пронести лезвие в носке. Острое и хорошо наточенное – то, что нужно. Ему необходимо сделать это. Он просто обязан.       11:45. Стефан делает первый надрез и пытается забыть о боли. Он никогда к ней не привыкнет, но и отказаться от нее уже не в силах.       Демиану вкололи препарат двое суток назад, наверное, так же утром, как и ему, между девятью и десятью утра. А, значит, сегодня, в 11:45, их связь уже оборвалась. Медсестры должны были получить новую партию еще вчера, но из-за непогоды поставка задерживается до сегодняшнего полудня.       Стефан проходил мимо и мельком услышал обрывки фраз. Тогда он понял, что сегодня – его шанс. Демиан не пострадает, а он… он уже привык к подобному. Холодным лезвием по тонкой коже, разрезая свое тело и свою душу, целиком отдавая себя пустоте и разочарованию.       На третьем порезе Стефан забывает про слово боль.       Смарт-часы на запястье левой руки показывают 11:40. Демиан откидывается на спинку мягкого дивана и пододвигает ноутбук ближе к себе. Последний экзамен успешно сдан, и теперь ближайшие полгода он может не волноваться об отчислении. На работе тоже все стабильно, разработка программ и их тестирование занимает, конечно же, массу времени, но это даже к лучшему. Чем бы он занимался, будь он только лишь студентом? С одногруппниками Демиан общался довольно хорошо, но ни одного из них не может назвать своим другом. Девушки проявляли интерес, и он, временами, отвечал, а иногда и сам проявлял инициативу, но до длительных отношений пока не доходило. Ему постоянно чего-то не хватало в выбранном партнере. И это ужасно раздражало.       11:45. В полдень ему снова вколют D378, но перед этим мисс Хейли заботливо предоставит вторую сотню «очень важных и необходимых» документов. Демиан знал, что может отказаться, знал, что может уйти в любой момент, но Стефан… что же будет с ним?       Последние два дня прошли довольно спокойно. Демиан видел, что его друг скрывает что-то, сдерживает боль, но в целом он ведь чувствует себя нормально, так? Может, это лечение не стоит того, может, Стефану помогут без препаратов, и Демиан… уйдет. Снова.       Парень тянется рукой к телефону, лежащему на журнальном столике, и, не успев схватить его, корчится от жгучей боли. Замирает и сначала не понимает, что вообще происходит, а потом видит, как на левой руке, чуть выше запястья, появляется глубокий разрез, из которого моментально начинает сочиться кровь.       Смотрит на окровавленную часть тела и часто-часто дышит. А потом резко срывается с места и заходит в ванную в поисках полотенца.       Второй приступ вслед за первым, только на этот раз становится еще больнее. Демиан, даже с высоким болевым порогом, издает протяжный стон и прикрывает глаза.       Если под действием препарата пациент наносит себя увечье, вы будете ощущать его в разы сильнее… Обычный порез у одного может привести к печальным последствиям у другого…вплоть до…       Слова мисс Хейли, старшей медсестры, отчетливо всплывают в памяти. Демиан бледнеет и прикусывает губу. Пытается остановить кровотечение, но все без толку. Раковина и полотенце окрасились в алый цвет, повсюду – капли крови, а собственная рука… кажется, придется зашивать.       В третий раз Демиан шипит и до боли кусает нижнюю губу. На боль ему плевать, поэтому он, превозмогая слабость от кровопотери, почти бегом покидает свою комнату – прямо так, с окровавленным полотенцем и безумными глазами.       В висках стучит, сердце бешено колотиться, а в мыслях лишь одно: Стефан, Стефан, Стефан. Боже, он надеется, что не опоздал. Надеется на это и ускоряет шаг, сбивает дыхание и чуть ли не падает на скользкой лестнице. Кровь, повсюду кровь, обе руки уже по локоть в крови.       Но он должен успеть.       Врывается в нужную палату стремительно, словно ураган, и моментально, словно зная, где и что искать, толкает ногой дверь в ванную комнату. От увиденной картины в глаза темнеет, а во рту становится сухо.       Стефан… его Стефан прижимает маленькое, уже пропитанное кровью, лезвие, к худому запястью, и с силой нажимает. Стеклянные глаза, на лице – полное отсутствие эмоций, словно оболочка без души, фарфоровая статуя.       Секунды ему, запыхавшемуся, но с приливом адреналина, хватает на то, чтобы вырвать у несчастного парня лезвие, которое падает куда-то за раковину. Стефан словно отмирает и, вздрагивая, переводит взгляд на Демиана. Растрепанные волосы, бледное лицо, дрожащие губы и окровавленные руки. Одежда в крови. Он весь в крови.       В крови из-за него.       И тут до Стефана наконец доходит: препарат ему ввели позже. Была какая-то заминка и он… он ранил их обоих. Снова причинил боль близким.       Дорогому человеку.       – ЧТО ТЫ ТВОРИШЬ, ТВОЮ МАТЬ? – тем временем у Демиана сдают нервы: от кровопотери, от слабости, от вида семнадцатилетнего парня с порванными запястьями, от всего это.       Стефан смотрит в глаза напротив, и первая слеза начинает стекать по его скуле. Гнев, Демиан злится, Демиан зол на него… А он…       – Отвечай, Стефан! – парень подходит вплотную, совсем близко, и прижимает хилое тельце к стенке. – ВСЕ ЖЕ БЫЛО НОРМАЛЬНО, ВЧЕРА ВСЕ БЫЛО НОРМАЛЬНО, ПОЧЕМУ ТЫ ЭТО СДЕЛАЛ? ПОЧЕМУ ТЫ ПОРЕЗАЛ СЕБЯ, ПОЧЕМУ ТЫ…?       Демиан срывается на крик, бросает полотенце и руками цепляется за плечи Стефана, начиная трясти школьника. Тот в ответ никак не реагирует, только плачет и шмыгает носом. Одежда обоих уже пропитана кровью, и его любимая майка с Наруто тоже…       Демиан потерял счет времени. Он просто тряс парня и орал на него до тех пор, пока к ним не ворвались санитары, а вместе с ними доктор Джонс. Через пару минут психотерапевт уводит его, а Стефана поручает заботам мисс Хейли, прибежавшей из другого крыла.       – Боже… у него очень глубокие раны, их нужно зашить… – шепчет девушка доктору, когда тот уводит Демиана.       – Предоставьте это мне, – уверенным тоном отвечает Брайан и начинает выполнять свои прямые обязанности. – Обработайте раны мистера Картера и приведите в порядок его комнату. Найдите лезвие и избавьтесь от него. Потом попросите одну из свободных сестер заняться комнатой мистера Милтона.       Демиан приходит в себя только тогда, когда доктор Джонс зашивает третий, самый глубокий, порез. Натянув медицинскую маску, он внимательно осматривает руку парня в операционном кабинете. Этим местом они пользуются нечасто, однако в такие случаи, как сегодня, подобное место просто рай даже для самого опытного хирурга.       – Я вколол вам обезболивающее и несколько витаминов разных групп, – вслух произносит Брайан. – Вы, мистер Милтон, потеряли много крови, но, к счастью, переливание не потребуется. Головокружение и слабость скоро пройдут, я назначу вам пару препаратов, а также несколько дней вам следует соблюдать постельный…       – Что со Стефаном? – не дожидаясь объяснений доктора, Демиан слегка дергает рукой, убеждаясь, что она все еще функционирует.       – С мистером Картером все будет хорошо. Его раны не такие серьезные, как у вас, поэтому его здоровье вне опасности.       Демиан молчит, молча наблюдает, как доктор делает аккуратный шов. Затем перебинтовывает его руку до самого плеча и ведет в свой кабинет, расположенный неподалеку. Просторное и светлое помещение, совсем не похожее на кабинет мозгоправа.       Парень продолжает молчать, нахмурив брови. В тишине они с Брайаном выпивают по кружки крепкого чая – с сахаром, хотя Демиан его терпеть не может. Спустя какое-то время, когда сердце перестает бешено колотиться, а мысли, наконец, сводятся к рациональности, задает вопрос, мучавший его с того самого первого пореза на своей коже:       – Почему он это сделал?       Доктор Джонс внимательно оглядывает парня. Еще совсем молодой, но глаза… понимающие и искренние. Мудрые.       – В смысле, почему именно сейчас? – вновь продолжает Демиан, не в силах сдерживать себя. – Вчера все было хорошо, мы просидели до самого вечера, он даже смеялся над моими глупыми шутками, а сегодня… Он же мог убить себя, господи…       Брайан, быстро сообразивший, в чем дело, глубоко вздыхает:       – Мистер…       – Просто Демиан, пожалуйста. И обращайтесь ко мне на «ты».       – Хорошо, Демиан… Перед тем, как ответить на твой вопрос, я задам тебе один: что ты почувствовал, когда осознал происходящее? Когда увидел первый порез и понял, что Стефан…       Опустив глаза, парень судорожно сглотнул:       – Что я почувствовал? Страх… Я испугался, но не за себя, а за Стефа. Он резал себя, а я… я все это чувствовал, но только на физическом уровне, понимаете? И я, черт возьми, никак не могу понять, почему он сделал это…       – Потому что, как бы тебе не хотелось, но нужно признать один факт: твой друг болен. У него посттравматическое расстройство и депрессивный эпизод… Знаешь, по правде говоря, мне всегда тяжело работать с пациентами, у которых стоит диагноз: депрессия.       – Почему? Вы ведь…       – Эта болезнь очень непостоянна, и идеального лекарства, подходящего всем, не существует. Многие бросают курс антидепрессантов, не пройдя и половины. Лечение депрессии занимает длительное время, и не всегда можно понять, идете вы по правильному пути или же свернули не туда.       От слов доктора Демиану стало не по себе:       – Не понимаю… что вы имеете в виду?       – Человек с психическими заболеваниями не всегда ведет себя девиантно. Люди годами живут с депрессией или биполярным расстройством, считая это нормой. Если Стефан улыбается тебе, то это не значит, что ему стало лучше. Если он смеется и говорит, что чувствует себя хорошо, это не означает, что ночью, оставшись один, он не будет плакать или заниматься самоповреждением. Сегодня человек может быть милым и заботливым, а завтра он покончит с собой…       Демиан нервно провел по волосам. Голова гудела от всего того, что произошло за какой-то час. Стефан… он болен, и он был болен вчера и позавчера. Ему нужна помощь, а Демиан слепо верил, будто простой разговор с бывшим другом поможет вернуть его к привычной жизни. Что он сейчас чувствует? Наверное, он и сам не понимает своих эмоций.       Никто не способен понять их.       – Прости, если огорчил тебя, Демиан, – вновь начал доктор Джонс, видя расстроенные синие глаза.       – Нет, это я, идиот, все не так понял с самого начала, – в ответ пробубнил парень. – Получается… я ничем не могу помочь ему?       – Это не так, – с готовностью возразил Брайан. – У Стефана сейчас непростой период, поэтому поддержка и забота близкий порой куда важнее, нежели назначенные мною лекарства. Не забывай про это.       – Могу я… увидеть его?       – Конечно, вам никто не запрещает видеться. Правда, сейчас мисс Хейли наверняка вколола ему сильное успокоительное, поэтому он проспит, как минимум, пару часов.       – Ничего, так даже лучше. Я подожду его… Хочу быть рядом, когда он откроет глаза.       Стефан молча наблюдал за мисс Хейли, пытающуюся попасть небольшим шприцом в его вену.       – Это простое успокоительно, Стефан. Ты проспишь от двух до пяти часов, а потом… доктор Джонс заглянет к тебе.       Парень не ответил, лишь слегка кивнул. Силы оставили его, в голове – пустота, а мысли затуманены белой пеленой.       Словно в тумане.       Ему плохо, но, если мисс Хейли или доктор Джонс попросят уточнить, что именно болит, он не сможет найти ответа. Потому что болело все и одновременно ничего. Болела его израненная душа. Почти мертвая израненное душа с кровоточащим сердцем.       Как только укол был сделан, Стефан почувствовал, как его веки плавно опускаются. Он бы хотел заснуть навсегда, не просыпаться, никогда не видеть этот гнилой мир, никогда не огорчать маму и никогда не смотреть в синие глаза Демиана. Потому что подвел их, подвел их всех, и в очередной раз облажался…       Когда Демиан, еле волоча ноги от усталости, добирается до палаты Стефана, тот уже мирно сопит в кровати, повернувшись на бок. Парень знал, что не разбудит больного из-за сильного лекарства, но все равно старался ступать как можно тише, не нарушая спокойную атмосферу комнаты. Палата казалось такой же чистой и светлой, как вчера. Следы крови, которые оставил еще Демиан, уже исчезли, должно быть, медсестры постарались на славу, чтобы все отмыть. Стефан тоже сменил одежду, теперь вместо майки на нем была черная толстовка.       Сев на край кровати, Демиан начал внимательно изучать лицо спящего. Уголки губ слегка подрагивали, а в остальным этот мелкий напоминал настоящего ангелочка. Красивый… всегда таким был. И эти пухлые, как у девушек, губы, частенько становились предметом насмешек со стороны одноклассников.       В тот день, когда они впервые встретились, Стефану разбили его прекрасную губу. Начало учебного года в старшей школе, выпускной класс у Демиана, и первый год – у этого недоразумения. Их встреча была нелепой случайностью, но и по сей день воспоминания о ней греют душу парня. Тот самый жаркий день…