Save me

      Тэхён медленно раскрывает глаза, ощущая чьи-то поглаживания на своей щеке. Сознание ещё мутное из-за крепкого сна, поэтому ему с трудом удаётся вырвать себя из сонного царства.       — М? — мычит, фокусируя зрение на фигуре альфы рядом с собой. — Чонгук?       — Солнце, просыпайся. Мы приземляемся.       Омега что-то бурчит себе под нос, кивая, и оборачивается к иллюминатору, рассматривая ночное звёздное небо. Голос из динамика оповещает о скором прибытии в город Вашингтон.       Первая грандиозная поездка Кима за границу. Признаться, сборы были довольно утомительными. Всё происходило как по щелчку пальца, и он мало, что может вспомнить. Однако тот ужас, охвативший его сознание, он не забудет. Ощущение, будто тонкие иглы вонзаются в чувствительную кожу, распространяя жуткую боль по всему телу.       Немного ранее.       Тэхён смотрит в одну точку перед собой, пока руки блуждают по шкафу и собирают одежду. Иронично, но ему никак не удаётся полностью освободить свой чемодан уже в который раз. Страшно находиться одному в своей комнате и понимание того, что за дверью стоит охранник, немного успокаивает.       Кажется всё сном. Хочется проснуться в своей кроватке, как утром, в объятиях Чимина, и снова пережить начало этого дня только без этой чёртовой посылки. Посидели бы после приезда Чонгука и Хосока вместе за столом, завтракали под шум дождя с улицы.       Чонгук был сам на себя не похож. В его глазах образовалась тёмная бездна, грудь поднималась от глубоких вдохов. Видно, как он пытался успокоить себя от гнетущего состояния.       Попал в самый настоящий тупик. И как из него выбраться теперь? Послание его ничуть не напугало. А вот то, что кто-то помешал ему на пути к заветной цели, стало пока единственным его выводом. Выходит, некто знает и о ноутбуке Кегвана. Знает, что хранится в том файле. У него всё время был скрытый враг. Не лежи Джу Сон на данный момент в коме, он бы мог подумать на него, однако, судя по последним событиям, он лишь чья-то пешка в этой опасной игре.       Терпение на исходе. Чон-младший не перестаёт твердить себе о самоконтроле, но чувствует он, что скоро всё полетит к чертям.       Хосок стоял позади него. Более эмоциональный, чем младший брат, альфа прислонился к панорамному окну, накрывая ладонью лоб. Для него это шок. В жизни он не был готов столкнуться с подобным. В голову лезут разные мысли, однако самый главный вопрос возникает в голове:       Чья это кровь?       Слово не может выдавить. Всё произошло так быстро, при этом ожидание было долгим. Каждая нервная клетка буквально горит. Хосок срывается с места и выходит из кабинета. Возвращается с открытой бутылкой коньяка. Молча ставит на стол возле брата и падает на диван, пытаясь прийти в себя.       Тэхён чувствует мерзкий холодок по своей спине, оставляющий за собой колючие мурашки. На секунду ему показалось, словно он один здесь с этой кровавой бумажкой, и никого нет поблизости. Разрыв от реальности. Душа блуждает по невидимой местности. Всё вокруг такое незнакомое, серое, а с неба падают капли дождя. Хочется тепла, но окружает лишь суровая прохлада, прорезающая кожу до костей. Кричать хочется, но голоса нет. Внутри дикий страх неизвестности. Как быть?       — Тэхён? — Чонгук поглаживает медленно дрожащие хрупкие плечи омеги, касается пальцами его подбородка и приподнимает. Видит напуганные карие глаза, от которых зверь внутренний воет, требует защитить его. — Солнце моё, не бойся.       — Что делать? — хлопает невинно глазами, спрашивая неуверенно. Альфа накрывает ладонью его затылок и просит уткнуться ему в шею, обнять в ответ. Жалеет о своей потере запаха, ибо невозможно сейчас выпустить феромоны и окутать ими омегу. Остаётся шептать в ухо несколько фраз, бережно оставлять поцелуи на холодных щеках.       — Мне надо быстро поговорить с Хосоком. Ты пока, пожалуйста, собери все свои вещи, хорошо? Возле тебя будет Алекс, позже я приду к тебе.       Тэхён отходит на пару шагов назад и, случайно взглянув на кровавое письмо, застывает, сглатывая образовавшийся ком в горле. Чонгук заметил, спешно подходит к омеге, закрывая обзор на свой рабочий стол.       — Не бойся. Через десять минут я поднимусь в твою комнату.       Алекс шёл в паре метров от него сзади. Ким чувствовал его присутствие. Чонгук строго повторил свой приказ внимательно следить за омегой, и проводил взглядом их до поворота.       — Билеты уже куплены? — Чон-старший проводит ладонью по поверхности дивана, поднимая тяжёлый взор на брата.       — Да, завтра вылет. Как чувствовал, заказал их на субботу, — Чонгук подаёт оставленный на столе коньяк Хосоку по его просьбе, а сам вновь берёт в руки лист.       Кровь кажется свежей. По крайней мере, запах чувствуется. Морщит нос, рассматривая кровавые буквы. К слову, послание написано на английском языке. Задумчиво смотрит в окно, нахмурившись, и резко подрывается с места, взяв в руки коробку. Название курьерской службы не указано. Простой белый картон. В пакете тоже ничего примечательного.       — Зови Сокджина, — говорит Хосоку, пока сам берёт телефон и набирает номер Вона.       Начальник охраны появляется спустя пару минут. Его цепкий взгляд хватается за письмо, скулы заостряются, как и руки в кулаки сжимаются. По позволению Чонгука, альфа читает послание несколько раз, вспоминая, как встречал курьера у ворот.       — Он был одет в красную куртку. Кепки не было. Лицо было скрыто под маской, — докладывает Ким. — Через камеру видеонаблюдения его можно найти.       — Работай с Воном. И ещё, — Чон-младший опирается руками о стол, — закажи билет на ближайший рейс до Вашингтона. Оставь здесь минимум пять человек, а остальных возьми с собой. Мы останемся там на некоторое время.       — Принял, господин Чон.       — Свободен.       Хосок хмыкнул, пальцами массируя виски из-за возникшей боли.       — Юнги тоже с нами?       — Надо будет у него уточнить. Вдруг передумает и согласится. Мне пора к Тэхёну, — Чонгук складывает проклятый лист обратно и оставляет в таком же виде, в каком его принесли. Ради его сохранности придётся положить в сейф, как показала практика, оставлять на столе ничего не надо. — Хосок, ты в порядке? — на середине пути альфа видит, как состояние брата ухудшается с каждой минутой.       — Мне надо поспать. С утра день не задался. Не волнуйся, — говорит, при этом улыбаясь слабо. Чонгук подходит к нему и помогает подняться на ноги, не обращая внимания на отказы старшего. Решает проводить его до спальни, иначе мало ли что может случиться по дороге.       В доме царит какая-то мрачная атмосфера. И дело даже не в дождливой погоде за окном. Хосок прав: с самого утра витает непонятное напряжение, от которого голова уже варится в адском котле. Хочется на время забыться в своём спокойном мире. Желательно с Тэхёном. Жизнь стала похожа на сплошной детектив, и почему-то вопросов возникает всё больше, нежели появляются на них ответы. Раздражает до дрожи. Чонгук едва удерживает разум чистым, а чаша терпения его скоро переполнится, и тогда уже настанет точка невозврата. Этого он опасается, ибо ожидать от себя можно чего угодно, и вовсе не хороших поступков.       Видит одинокую фигуру Алекса у закрытой двери в комнату Тэхёна. Приказывает проверить систему наблюдения, пока Сокджин работает с поиском курьера.       — В каком смысле, вы уже улетаете? Что произошло?       Голос Чимина врывается в мутное сознание Кима; омега в полном замешательстве, а увидев, как Тэхён обратно вещи собирает, то наступила паника.       — Всё очень запутано, Чимин. Нам просто нужно улететь, пока всё не утихомирится, — Ким садится на белый коврик, поджав ноги под себя. Голос уставший, слышно, как ему нужен временный покой для осмысления. Всё же не каждый день видишь кровавые письма, особенно, когда это касается твоего отца. Паку всё равно не расскажешь правду, а объяснить причину их срочного вылета в другую страну Тэхён не может — сил нет.       — Но почему ты не говорил мне об этом? — продолжает задавать бесконечные, как кажется Киму, вопросы.       — Чимин, я…       Щелчок, и вмиг воздух в комнате сгущается, вынуждая хранить звонкую тишину, нарушаемую лишь биением капель дождя о стёкла. Чонгук стоит на пороге, вид не самый доброжелательный, и Чимин гулко сглатывает, боясь лишний раз пошевелиться. Сразу вспоминается фрагмент из фильма ужасов, когда посреди дождливого леса появляется опасный маньяк с топором в руке. Именно такую схожесть в Чонгуке находит Пак.       — Спустись в гостиную. Разговор будет.       Омега взглянул на Тэхёна, берёт его за руку, прося пойти с ним, но уже на повышенном тоне альфа произнёс:       — Один.       Чимин упрямо сидит возле друга; аура у мужчины явно не самая добрая, а находиться с ним сейчас один на один он не готов, да и не будет. Неизвестно, что ещё можно ожидать от него. Однако Ким мягко отпускает его руку и успокаивающе гладит по спине. Чонгук ушёл, не закрыв за собой дверь.       — Не бойся ты так. Он ничего тебе не сделает, — Пак усмехается. Конечно, Тэхёна альфа и пальцем не тронет, а вот его. Непонятно откуда появился страх.       Чонгук достаточно вспыльчивый человек, несмотря на это он старается трезво оценить любую ситуацию. Говоря о Чимине, это ощущается, как очередная проверка его выдержки. Даже здесь: мужчина планировал помочь Тэхёну собрать вещи, поговорить с ним, а придётся невольно решать проблему с его ревнивым другом, выполняющим приказы своего отца.       Семья Пак никогда ранее не симпатизировала ему. На пятки наступают, мешаются под ногами. Настойчивость — основная черта в их характере и расценивается отнюдь не с лучшей стороны.       Мысли не было каким-то образом отдалить Чимина от Тэхёна. Он знает об их дружбе и сколько она длится. Ему местами интересно за ними наблюдать, а враждебное отношение Пака к своей персоне его абсолютно не волнует. Единственное, с ним стоит поговорить, дабы выделить определённые границы и дать понять, что у Тэхёна меняется жизнь, и это незначительно отразится на них двоих.       — Я тебя слушаю, — омега присаживается на кресло прямо напротив альфы.       — Мы завтра улетаем в Америку, — Чон, положив ногу на ногу, опирается на спинку дивана. Подбородок чуть приподнимает, а глаза смотрят на парня с прищуром. — Ты задавался вопросом, почему Тэхён тебе не рассказывал, верно? — медленный кивок. — Он узнал об этом совсем недавно.       — К чему такая спешка?       Чонгук опускает пристальный взор на телефон Пака, лежащий на журнальном столике.       — Скажешь Давону, что по личным причинам, — отвечает альфа. Чимин прикусывает нижнюю губу. То, что его раскусили, немного удивляет, но заставляет напрячься. Благодарит небеса за отсутствие запаха у мужчины, иначе бы он не выдержал густого кофейного феромона.       — Послушай, Чонгук, — в мыслях ничего. Омега не знает, как ему ответить. Альфа имеет полное право выгнать его из своего дома, а Давон там устроит ему мучительную лекцию о его никчёмности. До сих пор помнит условие Хосока, на которое он благополучно забил.       — Как отреагирует Тэхён на ваши с Давоном действия? Ему, наверное, будет неприятно, да?       Чёрт. Чимин обречённо выдыхает, опуская голову. Бьёт по больному. Потому что знает, что Тэхён хреново отреагирует, а возможно, даже сильно обидится. Ведь, по сути, они продолжают вторгаться в его личную жизнь. Не верят. Не доверяют. Пак скоро из ума выживет. Его постоянно толкают к стене, предотвращая все попытки отступления, и давят.       — Я никогда не буду против тебя, Чимин. Ты — близкий друг Тэхёна. Так почему у тебя ко мне такая ненависть? — недоумевает альфа, повышая голос на один тон. — Боишься, что ваша дружба закончится? Но я ведь не запрещаю вам общаться. А ты и твой отец нагло вмешиваетесь в мою личную жизнь с Тэхёном. Пора бы перестать искать во мне опасность. Сколько мне ещё объяснять, что вредить своему омеге я никому не позволю, особенно себе.       — Представь, каково мне? Мы с Тэхёном близки с самого детства, всё знаем друг о друге, делимся всем, что у нас происходит. И внезапно он пропадает, появляешься ты, меняя привычную нашу жизнь.       — Всё поменялось в один миг, понимаю. Но у каждого из нас есть секреты. Тэхён не говорил обо мне, потому что так было нужно.       Чистая ложь. Чон не боится запутаться в ней. Всё сделано лишь во благо, и Чимину вовсе не обязательно знать правду.       — С Давоном я поговорю отдельно. А вот с тобой нужно что-то решать.       — Я и без приказа своего отца был бы с Тэхёном всегда рядом, — уверенно ответил Пак, поднимая взор на мужчину.       — А ты спросил у него, нравится ли ему твоё постоянное, настойчивое присутствие именно в данный момент? — Чимин прекрасно видит, как Ким чаще начинает думать о Чоне. Да и бессмысленно отрицать очевидное: у них развиваются отношения, им хочется побыть вдвоём как паре. А застав их целующимися в кабинете, он тогда понял о серьёзности их чувств.       Нелюбимых так не целуют.       — Я тебе не враг, Чимин. Повторюсь, ограничивать Тэхёна я никогда не буду. И ты, пожалуйста, пойми нас. Надеюсь, выбор сделаешь правильный.       Чонгук оставляет Пака одного. Объяснил всё, действуя мирным путем. Правда, с Давоном использовать такой же метод не получится. Тут стоит действовать более жёстко. По сути, Чимин не является основной его проблемой в этой ситуации. Потому, в случае, если он не прислушается к его словам, то принимать серьёзные меры он будет касательно старшего Пака.       Душа приобретает лёгкость и долгожданное спокойствие при виде Тэхёна, читающего книгу, всё так же сидя на коврике. Омега поднимает взгляд на приближающегося альфу и откладывает чтение на потом.       — Где Чимин? — спрашивает Ким, наблюдая за мужчиной. Тот занимает место возле него и ложится на его колени. Не торопится ответить, любуясь парнем с нижнего ракурса. Хочется на несколько минут забыть о возникшей новой проблеме, о сильном ливне за окном, и получить возможность побыть с нужным ему человеком наконец наедине.       — Думает, — Тэхён приподнимает брови, глядя на него непонимающе.       — О чём?       — Не суть. Ты собрал все вещи? — меняет тему разговора альфа, желая повернуться на бок и уткнуться в маленький мягкий живот парня. Попробовать можно, но решает сделать это в другой раз. Омега смотрит на свой собранный чемодан, дорожную сумку, в конце остановившись на нежных лепестках лилий.       — Да. А во сколько рейс? — интересуется, робко касаясь тёмной макушки Чона и медленно запуская пальцы в волосы, вызывая у него довольное мычание.       — В девять утра прямым рейсом, — мужчине очень хорошо от расслабляющих движений чужих пальцев по коже головы. Закрывает глаза, улыбаясь, как сытый кот, а Тэхён продолжает делать массаж, забавляясь реакцией альфы.       — Сколько лететь?       — Почти что четырнадцать часов. Нас встретит ночной город Вашингтон.       — Полёт в Париж длился четырнадцать с половиной часов, — вспоминает омега. — Но я впервые буду в Америке.       — Я буду твоим личным гидом.       Смех, хоть и короткий, но ласкает слух приятным бархатом. Чонгук готов вечность слушать голос Кима, лежать на его коленях и проживать с ним каждый день. Сквозь тёмную пелену перед глазами он видит яркий белый свет, помогающий ему не упасть в невидимую пропасть и твёрдо стоять на ногах. А Тэхён тем временем проводит кончиком указательного пальца по его щеке, не мешая ему сладко засыпать. Некуда торопиться. Отдых небольшой не навредит. Благо недалеко лежал плед, небрежно оставленный Чимином, и омега, дотянувшись до него, укрыл им мужчину.

***

      — Я надеюсь, за домом ухаживали. Квартира Хосока до сих пор мне в страшных кошмарах снится, — ворчит Юнги. Сзади Чонгук усмехается, мотая головой, и ближе прижимает спящего Тэхёна к себе.       — Не лучшая идея сейчас злить водителя, — отвечает Хосок, внимательно следя за дорогой и делая поворот направо, заезжая в элитный район города.       С двух сторон они окружены охраной. Впереди Алекс за рулём оповещает своих коллег об их скором прибытии.       Чон-младший чувствует себя здесь по-настоящему дома. Америка ему по-своему дорога, здесь он провёл остатки своего детства, пережил буйный подростковый период и стал заниматься делом отца. Здесь и воздух другой, менталитет полностью отличается от корейского. В своих мечтах Чонгук хотел приехать сюда с Тэхёном, познакомить его со вторым их родным домом, а также помочь адаптироваться на новой местности. Неизвестно, насколько изменятся их дальнейшие планы и, быть может, они переедут сюда.       К сожалению, долгий полёт вымотал их. Стоит сразу закрыться в своих комнатах, отдохнуть и пораньше лечь спать. Тэхён вновь уснул в машине, так как в самолёте ему не удалось хорошо выспаться. Чонгук видел, как омега ворочался во сне, шептал о чём-то, что разобрать он так и не смог, часто просыпался от жары, хотя их окружала лёгкая прохлада.       На этот раз альфа не собирался будить Кима. Просто аккуратно взял его на руки и после проверки дома охраной вошёл внутрь, осматривая просторную прихожую и лестницу, ведущую на второй этаж.       — Ну, здравствуй, — тихо приветствует дом Чон-младший и направляется в выделенную для омеги спальню.       В отличие от дома в Корее, данное строение трёхэтажное. Все спальные комнаты расположены на третьем этаже, и Чонгук без труда поднимается по ступеням, улавливая тихое сопение омеги. К счастью Юнги, везде чисто. По крайней мере, генеральная уборка сделана была совсем недавно.       Уложив Тэхёна на свежую постель, альфа снимает с него тонкий кардиган, обувь и укрывает тёплым одеялом. В идеале бы переодеть его в пижаму, но раздевать парня без разрешения не позволяет совесть, а будить жалко. Чонгук оставляет скромный поцелуй на лбу, поглаживает волнистые волосы и выходит, тихо закрывая за собой дверь.       Охраннику он напоминает дополнительно о важности его работы перед тем, как уйти в свою комнату. Она расположена по соседству с правой стороны.       Мистер Хэ нашёл человека, передавшего им посылку, и Сокджину удалось с ним поговорить. Оказалось, молодой человек никак не связан с отправителем. Он простой местный житель, которому предложили интересную подработку за хорошую сумму денег. Студент.       — И у тебя не возникало сомнений? К тебе приходят незнакомые люди, предлагают в определённый день передать посылку и ты так легко согласился? — Киму казалось, будто он разговаривает с маленьким мальчиком.       — Послушайте, мне обещали много денег. Разве я откажусь от них? Мне терять нечего. Тем более, они не кинули.       Легкомысленность паренька удивляла Сокджина, смысла вести с ним диалог не было. Скрыли свои следы, использовав «левого» человека. А что насчёт крови, то она животная, не человеческая. Чонгук приказал ему продолжать следить за обстановкой в доме до его вылета в Америку.       Множество непонятных событий. Очень много вопросов. Кто-то тщательно себя скрывает, и Чонгук уверен — этот кто-то из его близкого окружения.

***

      На плечи ложится невидимый, но ощутимый груз при входе в кабинет отца. Это место, как и весь дом, всегда приносили некий дискомфорт. Он будто неживой. Чимин не чувствует себя защищённым.       Альфа сидит за своим рабочим столом. Выслушал всё, что рассказал ему сын, и вот уже как десять минут сохраняет давящую тишину. И омега не знает, куда себя деть: молча уйти — остановят, приказав сесть обратно на место, а если останется — не поймут, почему он всё ещё находится здесь, и выгонят за дверь.       Давон в редких случаях бывает добр к сыну, только если настроение хорошее. В основном, отношения с ним у него натянутые. Бывает, ругаются, спорят, а на следующий день разговаривают как ни в чём не бывало. Омега первое время обижался на отца, игнорировал неделями, а под конец смирился с его непростым характером, делая всё по-своему. Однако Чимин заметил странные изменения в поведении Давона: злость, вспыльчивость, нервозность. Раньше тот старался скрывать их от него, а вот сейчас стало всё по-другому.       Раньше он не был так зависим от семьи Ким. Вот, что пугает на самом деле.       Чимину пришлось уехать. Прощался с Тэхёном он долго. Не хотел отпускать и возвращаться домой. Разговор с Чонгуком крутился в голове всю дорогу, и возможно, он и дальше продолжил бы анализировать его, не встреться ему отец по пути на второй этаж.       — Неизвестно, сколько там будут?       Пак вздрагивает. Отнюдь не от грубого голоса альфы, а от… спокойного? Да, Давон выглядит крайне уставшим и говорит он тише обычного. На лице ни одной эмоции. Лишь поднял незаинтересованный взгляд на сына.       — Нет, — отвечает омега, чувствуя себя чуточку полегче. Он ожидал, что отец снова выскажет пару ласковых о его никчёмности или глупости, а тут молча выслушал, не перебивая, слышались шумные вздохи на моменте с Чонгуком.       — Понятно, — Давон проводит ладонью по волосам, выпрямив спину. — Я завтра улетаю обратно в Токио по работе, но оставлять тебя одного здесь опасно, учитывая, что происходит у Тэхёна. Набери Чонгука и скажи ему о своём приезде. Понял меня?       — Отец, может, не надо…       — Я задал вопрос, Чимин. Контролировать каждый шаг Тэхёна не надо. Если что-то важное — звони мне.       — Хорошо.       Парень осознаёт всю суть разговора с отцом в своей комнате. Что это было? Он в полном замешательстве от его поведения. Не раздражался, не ругал. Выслушал, а уже потом дал свой ответ в спокойном тоне. Может, дело в усталости?       Чимин берёт в руки телефон и открывает чат с Тэхёном. Номер Чонгука в контактах у него отсутствует, поэтому попросит через друга. Улыбается краешком губ, представляя лица всех, когда он заявится к ним в Америку. А он уверен, что ему не откажут в гостеприимстве.

***

      Хосок с умилением наблюдает за Тэхёном, идущим позади него с широко распахнутыми глазами. Альфа показывает ему дом, одновременно делится несколькими историями, связанные с тем или иным местом, и вот сейчас он приводит его в обитель художественного искусства. В отличие от дома в Корее, здесь расположено больше гостевых комнат, также имеется творческий уголок, два личных кабинета четы Чон, которые теперь заняли их сыновья, бассейн на нижнем этаже и большой зал для мероприятий.       Чон Миён выделила для себя отдельный творческий уголок. Ей нравилось рисовать, творить на чистом холсте собственное произведение искусства. Все картины скромно украшали дом, могли быть подарены близким друзьям или деловым партнёрам. Госпожа Чон не имела желания продавать своё творчество, несмотря на предложения её супруга. Для неё было важно заниматься своим любимым делом в свободное от работы время. К сожалению, талант в рисовании не передался двум её сыновьям. Чон-старший вспоминает слова Чонгука о Тэхёне в период его поездок к ним домой.       — Хосок, он так красиво рисует. Прям как наша мама.       Видит в глазах Кима яркие огоньки при виде самых лучших картин его матери, висящих на стене. Омега прежде сталкивался с творениями множества людей в университете, посещал выставки и подолгу разглядывал произведения известных художников.       Но.       Любовь. Жизнь. Вкус. Тэхён неотрывно смотрит на каждую картину госпожи Чон, и с ними в голове возникают такие ассоциации. Она любила своё творчество. Она создавала живые образы. У неё действительно был отличный вкус.       — Как бы я хотел познакомиться с ней, — шепчет омега. Проводит кончиками пальцев по раме, обводит узорчатые линии на ней.       Хосок слабо кивает, ощущая горькую тоску в груди. Тэхён поджимает губы, закрыв глаза на минуту. Ему тоже грустно. Никого, увы, не вернуть. Порой возникает обида на прошлое, хочется повернуть время вспять и исправить всё, что могло бы изменить настоящее в лучшую сторону.       — Уверен, вы бы смогли подружиться, — грустно произносит альфа. Миён видела Тэхёна на его дне рождения, помнила его, но вот встретиться лично так и не получилось.       Юнги готовит завтрак, пока его две помощницы, прибывшие рано утром, накрывают на стол. Благо кухня оказалась подготовленной к его приезду, но из-за излишнего перфекционизма не смог высоко оценить уровень чистоты вокруг, и дворецкий сделал себе пометку скорее начать здесь генеральную уборку.       — Проследите за омлетом. Я пойду к господину Чону.       Теперь из уст Мина часто будет звучать официальное обращение к Чонгуку. Начались более активные дни в Америке. Многие, узнав о возвращении Чонов, захотят увидеться с ними, а если прибавить ко всему этому появление Тэхёна и сообщение о скорой их помолвке, то, кажется, во дворе дома соберётся целая толпа.       Поднявшись на второй этаж, Юнги встречает Хосока с Тэхёном. Оповещает их о скором завтраке и поднимается дальше. Крайне редко ему приходилось будить самому Чонгука. Первым делом выключает ночник, стоящий на прикроватной тумбочке, после чего раскрывает шторы и открывает окна нараспашку.       — Просыпайся, — аккуратно будит, стараясь сильно не тревожить его плечо.       — Тэхён? — сонно мычит альфа, медленно открывая глаза.       — К твоему великому сожалению, это Юнги.       Чонгук недовольно фырчит из-за яркого солнечного света. Заставляет себя подняться с кровати и следует в ванную комнату под тихий смех дворецкого.       Да, и это человек, который в гневе очень мрачный и пугающий.       — А вот и мелкий мой проснулся! — бодрый голос Хосока режет голову так, что Чонгук шипит от боли в висках. — Ты чего с утра такой угрюмый? Посмотри, как солнце светит за окном, — мелодичным тоном произносит, получая в ответ хмурый взор брат.       — Доброе утро. Всё хорошо? — спрашивает Тэхён, когда альфа занимает место во главе стола. Сам он сидит слева от него, как и полагается «мужу».       — Да, я просто не выспался, — голос ещё сонный, а вид уставший.       — Перелёт был утомительным, — добавляет Хосок.       Юнги ставит возле Чона-младшего чашку с ванильным кофе. Такой же, как у Тэхёна. Эта деталь оставляет необъяснимые ощущения внутри, так как раньше он готовил только одну порцию.       — Ты не будешь против, если я немного порисую в творческой комнате? — смущённо задаёт вопрос омега, и Чонгук замирает с чашкой кофе в руке в паре сантиметров от губ.       — Я показал ему дом, — Хосок кивает, взглянув на парня.       — Мне очень сильно понравились картины госпожи Чон, — Тэхён не может выдержать на себе пристальный взгляд Чонгука. Неловко как-то, потому что непонятна реакция альфы.       Он ошарашен? Или в недоумении? Может, анализирует слова Кима из-за не до конца проснувшегося сознания?       Омега вдруг резко поднял голову, когда почувствовал его прикосновение на своей ладони. Чон-младший берёт её и тянет к себе, дабы оставить поцелуй на тонких, изящных пальцах.       — Не представляешь, как это приятно слышать, Тэхён.       Щёки предательски начали краснеть. Парень слегка сжал руку альфы, рассматривая его тёплый взгляд.       — Юнги, дай я твою руку поцелую. Тоже романтики захотелось, — Хосок лукаво улыбается подошедшему дворецкому, поднимая брови, но его желания не разделили.       — Я могу дать тебе этим чайником по голове, — отвечает альфа, делая суровое лицо, пока наливает весело улыбающемуся другу горячий чёрный чай.       Тэхён издал смешок и улыбнулся благодарно Хосоку, когда тот ему подмигнул.       В доме начинает царить былой уют, а за завтраком атмосфера наполняется семейной теплотой. Чонгуку этого не хватало. Как и Тэхёну. Оба сейчас слушают внимательно истории Хосока, бросают друг на друга случайные взгляды, после которых омега чуть смущается, а альфа довольно улыбается.       — Юнги, а можно с тобой поехать за продуктами? — спрашивает разрешение Ким, помогая ему убраться со стола. Братья Чон отошли в кабинет младшего для обсуждения своей работы, потому парень остался наедине с Мином.       — Я буду долго. Не устанешь? — предупреждает о своём продолжительном нахождении в супермаркетах, так как он внимательно проверяет срок годности каждого продукта и читает о нём всю информацию. Частенько уходит примерно два часа.       — Нет. Наоборот, будет интересно!       — Хорошо. Чонгука оповести только.       Тэхён по привычке пошёл по коридору справа от кухни и наткнулся на комнату для персонала. Вспомнив, что это совсем другой дом, он поначалу обошёл весь первый этаж, затем стал подниматься на второй. Как раз навстречу ему шёл Алекс.       — Здравствуйте. Не подскажете, а где здесь кабинет Чонгука?       Альфа проводил парня до нужной двери и пожелал перед уходом хорошего дня, чем немного удивил его. Обычно охранники немногословны, даже Сокджин изредка может позволить себе короткий разговор. Ким уже было хотел постучаться, как услышал голоса мужчин за дверью.       — Наверняка Давон отправляет своего сына к нам, чтобы дальше продолжить за вами наблюдать. Он когда-нибудь успокоится? — возмущался Хосок.       — Если Чимин прислушался к моим словам, то…       — Сделает вид, что прислушался, Чонгук. Давон же требует от него информации касаемо вас, да и сам Чимин преследует свои цели. До сих пор не может смириться с новым положением Тэхёна.       — Что?       Альфы замирают, услышав дрожащий голос Кима, и переводят осторожные взгляды на него.       Одна небольшая частичка сердца дала трещину. Странные ощущения в районе груди появляются при полном осознании услышанного.       Давон и Чимин контролируют его отношения с Чонгуком? Наблюдают за ними?       Тэхён замечал неоднозначное поведение Чимина и его вмешательства именно в те моменты, когда он остаётся наедине с Чонгуком. Предполагал, что у него просто ревнивый друг, с которым позже стоит поговорить на эту тему, да и не впервые это происходило, а оказалось всё совсем по-другому.       Жар. Грудная клетка словно горит изнутри адским пламенем.       Обида. На Чимина. На Давона. Тэхён, по правде, устал. Доказывать кому-либо реальность его отношений с Чонгуком нет ни малейшего желания. Совсем недавно прошёл маленький, но тяжёлый путь к понимаю своих настоящих чувств к альфе, признал их и признался мужчине.       Разочарование. В Чимине. В Давоне. Они ведут себя подобным образом в первый раз, насколько помнит омега. Сколько бы разговоров между ними не происходило, навряд ли от этого что-то изменится в их мнении.       — Тэхён, мы… — Чонгук поднимается с кресла, желая объяснить всё ему, но его перебивают, перед этим мотнув головой.       — То есть, Давон сказал Чимину следить за нами и всё рассказывать ему? — уточняет Ким, надеясь, что он правильно всё понял.       — Да, Тэхён, — отвечает за брата Хосок. — Однако, я тебя прошу, не стоит сейчас принимать серьёзные решения. Лучше поговори об этом с Чимином. Быть может, тебя он услышит.       — Он прилетит сюда на следующей неделе. Ты не против? — Ким переводит взгляд на Чона-младшего.       — Это твой дом, Чонгук. Тебе решать, — произносит тихо омега.       — И твой тоже, — уверенно ответил Чон. Ким недоумевающе моргнул пару раз, пошатнувшись, и альфа ухмыльнулся его забавной реакции. — Забыл, мы ведь скоро поженимся.       — А… это… скоро? — запинаясь, уточнил омега.       — Думаю, да. Но я как настоящий мужчина должен купить кольцо, встать на одно колено, произнести свою речь, — перечислил альфа, после чего подошёл к Тэхёну и взял его ладонь, нежно поглаживая её большим пальцем, — и предложить тебе выйти за меня замуж.       Если Чонгук стремится засмущать омегу до красных щёк каждый божий час, то у него это хорошо получается. Парень вот-вот, кажется, упадёт от пристального взора тёмных глаз.       — Слушайте, я вам не мешаю? — раздаётся голос Хосока, смотрящего на них с хитрой улыбкой. Эти двое заставляют его внутреннего альфу позавидовать и желать подобной романтики со своей парой.       — Извини, — Чон-младший помогает сесть Тэхёну на стул и возвращается к прежней теме разговора с братом. — Так что делать с Чимином? Может, мне поговорить уже напрямую с Давоном?       — Не стоит, — встревает омега, — я сам поговорю с Чимином.       — Он прав, — соглашается Хосок. — В любом случае, даже если Чимин остановится, то Давон пойдёт дальше. И с ним, Чонгук, не советую тебе вести диалог наедине. У вас натянутые отношения, это может плохо закончиться. Лучше пусть с тобой будет Тэхён.       — Хорошо.       Чонгук готов поговорить с господином Паком, поставить его на место. Никому он не позволит встать между ним и Тэхёном. Ни одной живой душе. При необходимости, альфа сможет надавить, позабыв о вежливости и уважении к старшему по возрасту человеку. Не тот случай.       — Господин Чон? — Юнги у двери просит домработниц начинать уборку с цокольного этажа, затем только входит в кабинет, встречая свою пропажу. — О, Тэхён, ты оповестил Чонгука?       — О чём? — интересуется Чон-младший, взглянув на Кима.       — Ой, я забыл. Чонгук, я пойду с Юнги в супермаркет. Помогу, и заодно начну знакомиться с городом.       — Не лучшее решение начинать знакомство с супермаркета, тем более в компании с ворчливым Мином, — сказал Хосок со своей саркастической улыбкой.       — Хорошо. С вами ещё будет Алекс, — отвечает Чонгук, замечая милую улыбку на лице Тэхёна, и как Юнги закатывает глаза на фразу Чона-старшего.       — Когда на свидание позовёшь, мелкий?       Дверь за омегой и дворецким закрылась, и Хосок решил поинтересоваться личной жизнью брата. Как раз возможность появилась.       — Не знаю. Может, на следующих выходных.       — А может, уже в следующей жизни? — Чонгук выдыхает, бросая в ответ свой мрачный взор. — Я серьёзно. Подари ему лучший вечер, плавно переходящий в жаркую ночь… — мечтательно протягивает, получая несильный удар в плечо.       — Хосок, я сам решу.       — Ну хорошо.       То жаловался, что не может пригласить на свидание Тэхёна, то теперь торопиться не хочет. Горе-любовник.       Обсудив ещё несколько вопросов касаемо работы, Хосок покидает кабинет младшего, в голове выстраивая гениальную идею. Но для начала ему надо разобраться с проблемами, касающимися обстрела его квартиры, и выплатить компенсацию пострадавшим за моральный ущерб. Благо Хана справилась со СМИ, и шума не образовалось.

***

      Чимин расстроен. Он представлял, как в аэропорту его встречает Тэхён с тёплыми объятиями, как они всю дорогу, а потом и дома, ведут свои разговоры (целую неделю же не виделись), и как вместе заснут на кровати так же в обнимку.       Тэхён был холоден к нему. Поприветствовал скромно, в дороге молчал, особо не проявляя активности в диалоге, а по приезду в дом он указал на соседнюю гостевую комнату, попросив Алекса оставить чемоданы здесь.       И на данный момент Чимин лениво раскладывает свои вещи по полкам, обдумывая сомнительное поведение друга. Он никогда таким не был.       Омега психует, откладывая вещи в сторону, и падает на мягкую кровать, схватившись за голову. Что вообще происходит? Почему Тэхён относится к нему, как к чужому человеку? Да, у них бывали ссоры, недопонимания, однако он себя так холодно никогда не вёл, пускай и был обижен. Плакать хочется, но ещё больше, это прижаться к Киму и вдыхать его ванильный аромат, действующий как успокоительное.       В голову лезли разные мысли. Поначалу думал, что Ким просто без настроения. Лучше бы это было на самом деле, потому что, заходя в дом, их встретил Чонгук.       Тэхён улыбнулся ему. Тэхён подошёл к нему и обнял, окольцевав шею. Тэхён был рад своему альфе, а не Чимину.       Ревность и обида прожигали всё его нутро, оставив в конце лишь чёрный пепел. Ненависть к Чонгуку вспыхнула внутри сродни сильной буре, беспощадно разрушающей принятые ранее здравые решения после его разговора с альфой.       А сейчас… Чимин в отчаянии. Ибо идёт четвёртый день его пребывания в доме Чонов, а напряжённая ситуация с Тэхёном не решилась. Ему плохо видеть его рядом с собой. Плохо от того, что с ним лишь здороваются и прощаются, будто они соседи. Плохо без него.       — И долго ты будешь его игнорировать?       Ким нарезает помытые овощи и останавливается, услышав вопрос Мина.       — Я обижен, Юнги, — на выдохе признаётся омега. — Думал, что поговорю с ним в первый же день, но… не могу.       — Как бы я равнодушно не относился к Чимину, — дворецкий встаёт позади парня и кладёт руку на его плечо, — мне жаль его. Ходит потерянным, одиноким. Даже со мной не спорит, хотя раньше занимал первые ряды с Хосоком, чтобы взбесить меня.       Тэхён грустно усмехается.       — В первый раз такое.       — Я понимаю тебя.       — Мне плакать хочется при виде его. Но вот мешает что-то внутри взять и подойти к нему с серьёзным разговором.       Омега резко выпрямляется, отчего Мину приходится убрать свою руку с его плеча, и он поворачивается к нему, говоря очень тихо.       — Я ведь тоже ему вру, Юнги. О Чонгуке. И он имеет полное право не верить. Чёрт, что мне делать?       Дворецкий прикрывает на минуту глаза, собираясь с мыслями. Делает шаг вперёд и обнимает Кима, несильно хлопает по спине. Затем отстраняется, вытирая упавшую слезу с его щеки.       — С Чонгуком говорил?       — Он занят работой, да и разбирается до сих пор с моими преследователями, ещё с тем посланием. Не хочу его загружать своими проблемами. В последние дни он приезжает уставшим и… нет. Ему нужен отдых.       — Поверь мне, ради тебя он сделает всё, Тэхён. И Чимина ты вовсе не обманываешь. Никто не должен знать правду, сам знаешь, как важно её хранить в секрете. Чувства Чонгука к тебе настоящие, как и у тебя к нему. Так ведь? — омега робко кивает, и альфа продолжает. — У вас всё только начинается. И Чимин, как самый близкий друг, должен поддерживать тебя, а не ревновать и докладывать о вас всё своему отцу. Да, он эмоциональный, вспыльчивый, и когда-то мне нравился таким. Но всему есть предел, Тэхён. И ваш разговор решит все эти проблемы и разногласия.       Ким стоит перед закрытой дверью комнаты Пака. Недалеко совсем находится Алекс, который поднимает кулак вверх в знак поддержки. К слову, с ним у него сложились хорошие взаимоотношения.       Глубокий вдох и выдох.       Стучится два раза и ждёт. Сначала тишина. Затем слышны шорохи, потом неспешные шаги. И вот перед Тэхёном стоит Чимин: влажные, опухшие от слёз глаза, волосы взлохмачены, одет он в пижаму. Видимо, так и не вставал с кровати с утра, потому что за весь день им встретиться не удалось.       — Поговорим? — Пак ему кивает, приподнимая брови. Неверящим взглядом смотрит на него, а Тэхён спрятаться от него хочет, ибо больно. В глазах — надежда, печаль, тоска.       Похожее было в период пропажи Тэхёна. Тогда Чимин выглядел точно так же.

***

      Чонгук пулей влетает на кухню, с кем-то ссорясь по телефону. За ним входит Хосок и просит Юнги подать ему стакан для виски.       — Что значит, ты не можешь их найти? — шипит в трубку альфа. — За Тэхёном следили неизвестные нам люди, Вон. Хер знает, что у них в голове происходит. След простыл, говоришь? Ты, блять, детектив или кто?! — на повышенном тоне произносит последнее предложение. — Значит так. Либо до конца этого месяца называешь мне имена тех людей и их заказчика, либо же с тобой я больше не работаю. Всё, разговор окончен.       Чон-старший проводит рукой поперёк своей шеи, ясно давая понять Юнги, чтобы он их пока не трогал. Чонгук на пределе. Ему нужно успокоиться.       — Где Тэхён? — резко задаёт вопрос альфа.       — У Чимина.       — Хорошо, — отбирает у старшего брата стакан и направляется к себе в кабинет.       Дела идут медленно и безрезультатно. Сокджин прилетит уже на следующей неделе, а мистер Хэ не может найти людей, что следили за Тэхёном. За весь свой немаленький период работы детектив ни разу не сталкивался с таким уровнем сложности. Чонгуку это не нравится. Со всех сторон на него оказывается тяжёлое давление.       — Прости меня, Тэхён. Я не мог пойти против отца.       Пак рассказал ему всё. От начала и до конца. И его слушали внимательно, не перебивая. Ким грустно усмехается, отворачивает голову, смотря на вечерний вид из окна. В Вашингтоне теплее, просторнее, и всё кажется таким необычным. Конечно, он ни разу здесь не был, правда, ощущения внутри совсем иные, они будто шепчут ему о правильности его местонахождения.       — У тебя и Давона схожие цели, Чимин.       — Я могу ослушаться его, но не в данном случае. Да, Чонгук мне тоже не нравится, но, знаешь, — Пак двигается ближе к омеге, обнимая его со спины, — я вижу, как вы нуждаетесь друг в друге и чувствую вашу связь.       — Что будем делать? — вопрос сложный, и Чимин вздыхает, потираясь кончиком носа о его плечо.       — Я не буду больше вам мешать, Тэхён, — единственное, что сказал Пак, совсем не зная, как стоит поступить с отцом. Тот ведь ждёт, начнёт расспрашивать.       — Мы с Чонгуком поговорим с Давоном, — Ким поворачивается полностью к Чимину и обнимает, наконец притягивая за талию. К нему жмутся, целуют его щёки, наполняют лёгкие ванильным запахом, в то время как свой цветочный усиливается и наполняет воздух в комнате. — Ты всегда останешься моим Чимином. Тебя я никогда не забуду. И пожалуйста, вместо того, чтобы наблюдать за мной и Чонгуком, разберись лучше с Юнги.       Пак остаётся один. Только уже с лёгкостью на душе и улыбкой на лице после разговора с Тэхёном. Лишь одна мысль, мигающая красным светом в голове, заставляет невольно принять решение и действовать.       Мин Юнги.

***

      Время протекает с невероятной скоростью. Совсем недавно они прилетели в Америку, а уже прошло две недели.       Тэхёну тут очень нравится. Разум очистился от множества событий, произошедших в Корее. Благодаря наличию творческого уголка, принадлежавшего госпоже Чон, он познаёт все тонкости художественного искусства, наполняется своеобразной и удивительной энергией, помогающей его вдохновению творить на белом холсте, выходить за все рамки.       Чувствовать себя. Свои мысли. Свою душу.       К слову, о душе. Внутренний зверь наслаждается долгожданным покоем, не боится и не скалится, выпуская острые когти. Потому что рядом есть альфа, укрывающий от всех бед. Под его защитой он находится.       Чонгука Тэхён видит по вечерам. Мало времени отведено для них двоих. Мужчина решает рабочие дела своей компании, проблемы, возникшие в Корее, по сей день заботясь о безопасности Кима. Сам парень старается подарить ему хотя бы пару беззаботных часов. Они особо не разговаривают, крепко связывают друг друга невидимыми нитями, пребывая в своём необъятном, комфортном мире.       Альфа уважает классическую музыку и умеет играть на пианино. Поэтому инструмент и стоял в гостиной на втором этаже, а слова Хосока о том, что это лишь декор, оказались маленькой ложью. Тэхён это понял.       С ним у него схожие вкусы в литературе. В основном, они читают романы известных корейских писателей, интересуются английскими произведениями. Мужчина тоже читает мангу. Омега на это лишь улыбнулся.       Оба знают несколько иностранных языков, потому трудности с английским у Тэхёна не возникло.       У них много общего. Ким озвучил данный факт, а Чонгук подтвердил кивком и потянулся к нему, накрывая его губы своими. Чаще альфа стал дарить ему скромные и короткие поцелуи. А омега внутри млеет от этой нежности.       Совсем недавно Тэхёна увёл в свой кабинет Хосок на личный разговор, от которого у омеги появилась тихая паника.       — Первого сентября у нас с Чонгуком день рождения. И я решил…       — Как? — Ким приоткрывает рот, а глаза широко раскрываются от удивления.       — Ты не знал? — в ответ ему отрицательно мотают головой, и Чон-старший выдыхает, поглаживая тёмную макушку омеги. — Ну, зато теперь знаешь. Так вот, я решил отпраздновать его в своём клубе.       — У тебя есть ещё один клуб? — сегодняшний день Тэхён может считать откровенным в плане информации.       — Есть два моих небольших бизнеса, помимо основного. Первый клуб здесь, второй откроется скоро в Корее. О нём я тебе когда-то говорил. Помнишь?       — Помню.       — На дне рождения будет только наша компания. Тэхён, к тебе есть просьба, — тон сменился на более серьёзный. — Чонгук не любитель шумных вечеринок. Впрочем, как и ты.       Чонгук не любит праздновать особо этот день. Пока Хосок уходит с друзьями в ночной клуб или ресторан, он сидит у себя и размышляет о событиях прошедшего года. Для приличия выпьет бутылку вина, попросит Юнги пожарить ему стейк. На этом всё.       — Много чего мы пережили, да и сейчас он глубоко ушёл в работу. Хотя бы на день стоит его отвлечь от этих проблем. Поэтому нужна твоя помощь. В клуб одного он тебя ни за что не отпустит, даже учитывая, что будут только свои и охрана.       — Хочешь, чтобы я его попросил пойти с нами? — предполагает Ким.       — Нет, поставишь перед фактом. У него не будет шанса отказать или переубедить тебя. Ну как?       Тэхён согласился исполнить просьбу Хосока. Чонгуку правда необходимо отвлечь себя от изнуряющей работы, прекратить мучить свой головной мозг и дать ему отдохнуть. Ким всё ещё не чувствует его кофейный аромат. Зверь теряется, не может понять, почему он не чует альфий запах. Это тревожит Кима. Чонгук отмахивается, демонстрирует таблетки, которые прописал Бэкхён для восстановления иммунитета. Почему результата всё ещё нет?       — Давайте быстрее! — выкрикивает Хосок.       — Не думал, Тэхён, что ты способен на такое, — первым выходит Чонгук, с недовольной миной надевая чёрный пиджак. Сзади него идёт Ким, поправляя свою атласную рубашку бордового цвета. Чимин спускается следом, копаясь в своей маленькой сумке, а самым последним приходит Юнги.       Хосок обводит всех победным взглядом, ведь уговорить своего младшего брата и ворчливого Мина пойти на вечеринку — непросто. Это как плыть против течения, вдобавок ещё можно услышать злобные бормотания с их стороны.       Чимин — тот человек, кто разделил яростное желание Хосока пойти в клуб. И ступив за порог заведения, в первую очередь их оглушила громкая музыка, которой управляет диджей, восседающий на высокой сцене среди ярких разноцветных софитов. Людей на танцполе очень много, что не нравится Чонгуку.       Всю компанию встречает администратор и ведёт их на второй этаж в вип-зону. Чон-младший крепко держал за руку Тэхёна, а под конец прижал к себе, дабы его случайно не толкнул какой-нибудь прохожий. Чимин шёл впереди всех с Хосоком, а Юнги незаинтересованно плёлся позади.       Удобные, а главное мягкие диваны, большой круглый стол, специальное ограждение в виде декоративных столбиков — это место предназначено для элитных гостей клуба. Чон-старший создал максимально комфортные условия для празднования, поэтому он надеется, что младший не захочет уйти пораньше.       — Ну что? Начинаем!       Каждый пьёт, что хочет. Тэхён ограничился бокалом красного вина. Он сидит между веселящимся Чимином и спокойным Чонгуком. Когда настала его очередь сказать пожелания, омега поднялся с места и произнёс короткий тост, так как все важные слова ему удалось лично произнести наедине с Чоном-младшим.       — Чонгук, я не хочу вспоминать то, с чего всё у нас началось. Сейчас мы постепенно сближаемся. За эти почти четыре месяца я увидел в тебе всё: твои настоящие чувства, твои намерения, твою силу, смог ощутить твою защиту. Ты очень мил ко мне, уважаешь меня, заботишься, и это заставляет сердце моё биться чаще. Спасибо тебе за всё хорошее. Обещай мне, пожалуйста, что будешь рядом со мной. Кроме Чимина у меня больше никого нет.       Тэхён вздрагивает от горячей ладони на своей талии и, коротко улыбнувшись, поднимает взгляд на мужчину. Подаётся первым и целует его так нежно, вкладывая все свои чувства в этот поцелуй. Одну руку кладёт на чужой затылок, сжимает волосы, ближе притягивая, а второй водит по крепкой, вздымающейся груди. Чонгук тонет в нём. И понимает, насколько их отношения меняются в лучшую сторону. Резко сажает омегу на свои бёдра и обнимает, руководит процессом, сминая нетерпеливо любимые губы. Знает их вкус, а ощутить не может. Отвечает с жадностью, пьянеет от страсти, горящей в их телах, не может насытиться сладостью манящих губ Кима.       Подарок. Самый ценный. От самого драгоценного человека. Тэхён долго ломал голову над ним. Благо Хосок ему поведал о своём плане касаемо дня рождения заранее.       Рисунок. Ким нарисовал две держащие друг друга руки, объединённые красной тонкой нитью, скрепляющей их. На вид кажется простым. Но в нём заложен глубокий смысл.       — К сожалению, не каждому везёт: кто-то не находит истинного, кто-то, найдя, не может с ним быть вместе, есть те, кто страдают от этого. Поначалу я ненавидел наличие истинности между нами. Сейчас благодарен ей.       — Солнце моё, иди ко мне. Я даю тебе обещание, Тэхён, что никогда в жизни тебя не оставлю. Я буду рядом с тобой, как ты со мной.       Рисунок Чонгук повесит в своей спальной комнате. Это самый дорогой подарок, который ему делали когда-либо.       Хосоку, к слову, Тэхён вместе с Чимином подарили его любимый виски и самый большой пазл, которым увлекается альфа. Об этом он узнал у Чонгука.       Танцевальный ритм клубной музыки, над которым колдует диджей, владеет вниманием большой толпы, поддерживающей своими криками. Мелодия окутывает всё сознание, расслабляя его. Тело движется под каждый твёрдый бит, призывает плавно следовать звуку электрогитары, чьё звучание особо выделяется в середине музыки.       Чонгук неотрывно следит за омегой, танцующим с Чимином на отдельном танцполе. Окружённый неизвестными людьми, Тэхён с довольной усмешкой поднимает руки вверх, прыгает, покачивая бёдрами, тем самым заставляя альфу гулко сглотнуть. Немного не рассчитав с алкоголем, Ким, под воздействием Чимина, вышел с ним потанцевать, дабы выплеснуть эмоции и накопившуюся усталость. Ограничений в танце никаких нет; люди могут двигаться свободно, прислушиваясь к внутреннему голосу, и наслаждаются современной, неоднотипной музыкой.       Движения Кима мягкие, местами скромные. Чон-младший помнит о танцевальных увлечениях парня, видит это наяву, в нескольких метрах лицезреет плавность его стройного тела. Чимин, более опытный в этом плане, отдаётся полностью в следующую композицию, пока его друг, подустав, возвращается на место, жадно выпивая вишнёвый сок, заботливо заказанный Чонгуком.       — Ты был прекрасен, — альфа говорит омеге в ухо и подмечает смущённую улыбку на его лице.       Ангел, скрывающий в себе демонические чары.       Хосок присоединился к Паку, соблюдая между ними расстояние, а Юнги скучающе рассматривал со второго этажа зажигающих людей.       Перед глазами образ Тэхёна на танцполе. Избавляться от него Чонгук не планирует, наоборот, закрепляет, хищно облизываясь. В свой гон мужчина представлял Кима, особенно расплывчатый разум вырисовывал самые потаённые в недрах его подсознания фантазии, как он прижимает обнажённое тело к себе, как вдыхает приторный ванильный аромат, возбуждающий ещё сильнее. И вот здесь, сидя на диванчике, он смотрит в одну точку, пребывая в своих шальных мыслях.       Грудная клетка горит от возникшего жара, стоит только вновь прокрутить в голове пластичные движения парня. Наряду с этим всплывает воспоминание, в котором он языком водил по припухшим губам омеги, впитывал каждый бархатный стон, углубляя поцелуй, и как чужие ладони прижимали его к себе.       Чонгук мечтает завладеть сердцем Тэхёна, беречь и любить.       Чонгук мечтает завладеть телом Тэхёна, сделать своим, поставить метку и доставлять ему настоящее удовольствие.       Чонгук мечтает о Тэхёне. О будущем с ним.       — Я на десять минут отойду, — осведомляет Ким альфу, но тот аккуратно берёт его за локоть и наклоняется к уху.       — Я провожу.       — Зачем? — недоумевает он.       — Надо. Идём.       Мужчина обнимает омегу за плечи и вдвоём они спускаются вниз, как оказалось, в уборную. Ким охлаждает лицо холодной водой, влажной ладонью проводит по шее и, опираясь на раковину, разглядывает себя в зеркале.       Не жалеет, что согласился приехать сюда. Пускай особая тяга к подобным заведениям у него отсутствует, тело смогло расслабиться. Слишком долго он не чувствовал себя живым во время танца, будто в нём пробудилось давно позабытое веселье.       Тэхён чувствовал на себе пристальный, пожирающий взгляд Чонгука. И он соврёт, сказав, что это его напрягало. Тело было лёгким, стремилось к освобождению от оков разума хоть на миг, а приятные мурашки распространялись по коже в момент щекочущих ощущений внизу живота. Взгляд альфы возбуждал. Ким стремился продемонстрировать свою пластику: телодвижения уверенные, гибкие, манящие, но в то же время сохраняющие сдержанность.       Тэхён чувствовал себя желанным. И, чёрт возьми, ему нравилось, хотелось встретиться с тёмным взглядом альфы, разглядеть в глазах своё отражение.       Что на него нашло тогда? Желание истинного. Отнюдь не простое.       Его неожиданно подталкивают к дальней стене, откуда их с трудом можно увидеть, и Ким, испугавшись, пытается оттолкнуть неизвестного от себя до того, пока не узнаёт в нём Чонгука.       — Ты…       Договорить не позволяют сухие губы, вовлекающие растерянного Кима в поцелуй, позволяющий прикрыть глаза от наслаждения и забыться в сладострастной эйфории. Альфа целует более пылко, собственнически притягивает его к себе, накрывает ладонью округлую ягодицу.       Он будто с цепи сорвался. Действует иначе.       Языки переплетаются, стоило мужчине повернуть голову чуть вбок и усмехается, когда Тэхён окольцовывает его шею, отдаваясь целиком в пылающий танец раскрывшихся чувств.       — Волшебный мальчик, — опаляет гладкую кожу шеи своим горячим дыханием, водит кончиком носа и досадно рычит от того, что не осязает тягучий привкус ванили на языке.       — Что это было? — омега касается пальцами напряжённых мышц на его плечах, добровольно попадает во власть томного взгляда больших глаз, внутри которых красные искры сверкают.       Альфа убирает ладонь с ягодицы и накрывает поясницу, поглаживая её медленно. Следующий поцелуй он дарит жгучий, кусает осторожно нижнюю, малинового цвета губу, и оттягивает. Омега охает, зажмурившись.       Под руку, как ни в чём не бывало, они направляются к лестнице через толпу танцующих. Тэхён поднимает голову, глядя на них, и резко замирает, остановившись.       По спине словно нанесли удар жгучей плетью, распространяя колючий холод по смуглой коже. Зрачки сузились, в то время как глаза неотрывно смотрят на фигуру мужчины в костюме, стоящего в углу у выхода. В горле пересыхает, невозможно даже звук издать. Взволнованный голос альфы рядом слышится издалека и всё же доходит до его сознания.       — Тэхён? Что с тобой? — Чонгук ощущает сильную хватку на своём предплечье.       — Он… он, кажется, следил за мной.       Омега отворачивается, желая как можно скорее восстановить дыхание. Просит Чонгука уйти отсюда, но его не слушают. Альфа смотрит в ту же сторону, куда смотрел парень. Никого нет. Сам обнимает крепче его, ведёт дальше на второй этаж, попутно набирая на телефоне номер Сокджина. Начальник охраны прилетел к ним два дня назад. На его плечи легло ещё больше ответственности за семью Чон. Благо есть Алекс, исполняющий те же функции, что и Ким.       — Проверьте все входы и выходы. Был замечен один из преследователей Тэхёна.

***

      Одинокая свеча горит в помещении, заполненном глубокой тьмой. Звенящая тишина режет слух, как и чужой, пытливый взор напротив разъедает кожу, яд хочет свой распространить и тихо убить. Помещение походит на какой-то заброшенный склад, только без какого-либо просвета. Одинокий холод окружает всю местность. Мрачная атмосфера вынуждает мозг прислушиваться к каждому секундному шороху, от дальнейшей неизвестности убежать не получится, а напряжённое зрение старается уловить с помощью маленького источника света непредсказуемую фигуру парня.       Вопросы так и крутятся в голове, образовывая целый вихрь из-за длительного безмолвия, сводят со временем с ума. Рука то и дело сжимается в кулак, рубашка, застёгнутая на все пуговицы, начинает душить, потому альфа наспех расстёгивает верх, сглатывая.       — Ты виноват, Давон, — Инкогнито подаётся вперёд, раскрывая перед ним своё лицо, свою личность.       Перед ним сидит молодой парень. Как и говорил ранее, с Чонгуком он одного возраста. Глаза красные, а взгляд его озлобленный, бешеный, вот-вот накинется на него, как дикий зверь. Кожа лица бледная, чёрные волосы небрежно уложены.       — Понимаешь, что наделал? — произносит нервно, слышно его тяжёлое дыхание.       — Кихён, послушай…       Кан Кихён, именуемый как «Инкогнито». До сего момента Давон знал лишь о фамилии, а по приезде в это отдалённое от города место узнал и об имени.       — По твоей вине мы потеряли наши деньги, сука! Ты должен был следить за границами, курировать грузовик с нашим товаром. Почему тебя не оказалось на твоём рабочем месте?!       — Я следил дистанционно! — шипит господин Пак. — Засранец, имей уважение к старшему!       — Какое нахер уважение? Я потерял клиентов! Я потерял огромные бабки, как и ты! Просрал свой шанс на безбедную старость.       Кихён рукой роняет свечу на стол, отчего Давон резко поднимается, отшатываясь. Благо она потухла во время падения, однако молодой альфа берёт железную подставку, на которой стояла свеча, и кидает её в мужчину.       — Либо ты мне находишь новых поставщиков до конца месяца, либо я раскрою все твои тайны и прошлые грехи, понял? — Давон не в том состоянии, чтобы ссориться с Кихёном. Придётся закрыть глаза на его выходку.       Считай, судьба его в руках этого засранца.       — Не боишься утонуть вместе со мной? — с ехидной улыбкой спрашивает господин Пак.       — В отличие от тебя, мои дела скрыты под тысячей замков, — Кихён разворачивается и направляется к ожидающей его у входа машине, но напоследок бросает одну опасную фразу: — Месть — это блюдо, которое подают с особой жестокостью.       Кан усмехается, закрывает дверцу автомобиля и рассматривает ночной вид из окна.       Он ждёт с нетерпением будущий вечер в Вашингтоне. А знакомство с Чимином и Тэхёном он ждёт ещё больше. Оставит после себя самое хорошее впечатление.

***

      На столицу обрушился настоящий осенний ливень. Крупные капли дождя бьются о панорамные окна большого дома, стекают по толстому стеклу вниз. Яркая молния, беспощадно разрезающая небо, отбрасывает тени и освещает улицу на пару секунд. Ветер бушует несильный, тем не менее тонкие ветки деревьев отрываются из-за силы дуновения, падая на мокрую землю.       Неспокойная погода полностью отражает внутренние ощущения альфы, что сидит на краю своей кровати и задумчиво смотрит в угол комнаты. Мышцы в напряжении отдают слабой болью, на лбу виднеются вздувшиеся вены от постоянных раздумий, отнимающих не только энергию, но и моральные силы. Проблемы, возникающие вокруг его семьи, обхватывают разум в плотное кольцо. Они шепчут в ухо об опасности, как голодные грифы, летящие над головой, и в любой удобный момент готовы наброситься, если не предпринимать каких-нибудь действий.       Прошло три недели. Всё как в тумане.       Чонгук плохо помнит вечер дня рождения и чем он закончился. Перед глазами был только испуганный Тэхён.       Вся компания в тот же час уехала домой под контролем охраны. Сокджин и Алекс пытались выйти на неизвестного альфу, проверяли через камеры все номера машин, взяли список посетителей в ту ночь, но никто из них не вызвал подозрений.       Тэхён более вспоминать не хочет этого человека, что глядел на него исподлобья, не выражая каких-либо эмоций. Волнение ещё долгое время не покидало его гулко бьющееся сердце, а взор всё время был направлен на Чона-младшего, что закрылся в себе.       Чонгук плохо помнит визит господина Кана в их дом. Перед глазами был только Тэхён, растерянный от усиленного внимания приветливого альфы к своей персоне.       Мужчина в возрасте, но не пожилой. Доброжелательный и тактичный: за всё время их недолгого разговора ни разу не спросил о статусе их отношений, а также коротко упомянул о Кегване, не желая расстраивать омегу.       Именно господин Кан является организатором грядущего мероприятия, которое состоится двадцать третьего сентября. Он объяснил причину переноса даты, не вдаваясь в подробности. С Чонгуком и Хосоком альфа говорил отдельно в кабинете старшего.       Чонгук плохо помнит приезд мистера Хэ.       Детектив вылетел первым же рейсом после звонка Сокджина о том, что преследователи Тэхёна в Америке. К тому же, он уже летел в самолёте с новой информацией о них.       — У них не было с собой оружия. Их работа заключалась лишь в наблюдении за Тэхёном, и есть подозрения, что и за Чимином тоже. Сверившись с номерами машин, я увидел, как они выезжали с территории, где расположен дом Пака.       Вон разговаривал с Чонгуком и Хосоком. Тэхён в это время спал крепким сном, так как детектив прибыл в дом Чонов ближе к трём часам ночи.       Ким переживал за Чонгука. И это мягко сказано. Альфа с трудом влился в рабочий ритм, а дома он часто находился в кабинете, пребывая в своих мыслях.       Омега скулил. Буквально рычал на бездействие своего обладателя, оставляя маленькие царапины изнутри, пытаясь пробудить в нём желание оказаться подле альфы и оказать ему поддержку. Тэхён послушался. Был рядом. И таким образом, не в меньшей степени помогал Чонгуку забыть о реальности, создавая маленький уют между ними.       Короткие истории, расслабляющий массаж головы, плеч, совместная идиллия, пропитанная душевной тишиной, скромные поцелуи в губы на прощание.       Альфа, несмотря на столь бурную жизнь с горящими в адском котле сложностями в работе, выделял время для романтики: дарил различные виды цветов, привозил из кофейни любимые сладости Тэхёна, заодно и Чимина, пробовал покупать новые продукты, которых не встретишь в Корее, часто советовал книги, которым стоит уделить своё внимание.       В мыслях крутился разговор, требующий их обсуждения. Тэхён теряется в отношениях с альфой. Они считают друг друга парой? Именно по внутренним ощущениям. На публике, само собой, им предстоит испробовать роль тех, кто совсем скоро сыграет свадьбу, и публично подтвердить статус своих отношений. А за кулисами? Как себя вести? Чонгук молчит, Тэхён всё никак не решается поговорить с ним на эту тему. Тревожить его не стоит, пускай мужчина ни раз говорил, что ради Кима он всегда будет свободен.       Короткий стук в дверь обрывает цепочку напряжённого анализа прошедших дней, и Чонгук поднимает взор на вошедшего Хосока.       — Ты готов?       Сегодня двадцать третье сентября. Ожидается деловое мероприятие господина Кана и его сына — Кихёна.       Хосок уже оделся в чёрный смокинг, выбрав для вечера более упрощённый образ, не желая выделяться. Видит, как Чонгук тяжело вздыхая, поднимается с места и стягивает домашнюю футболку. Юнги подготовил для него костюм.       Альфа придерживается в основном тёмных, непримечательных оттенков в одежде, и в этот раз он решил не изменять своим вкусовым предпочтениям, выбрав чёрную рубашку с галстуком, брюки и пиджак с длинным поясом в серых цветах. Последняя деталь, к слову, идеально подчёркивает его тонкую талию.       Чон-старший, судя по его приподнятому настроению, в предвкушении вечера, в отличие от своего младшего брата, за чьё здоровье в последнее время он волнуется.       Крепкий кофейный запах Чонгука проявился две недели назад во время очередной совместной его посиделки с Тэхёном. Омега первым почуял отдалённый аромат своего истинного, а затем, почувствовав терпкий привкус на языке, он резко поднялся с места и подошёл вплотную к альфе, кончиком носа проводя по всей зоне шеи. Да, слабые феромоны Чона-младшего заметны. Больше изменений не происходило.       Хосок помог собраться брату, напоследок уточнив о его самочувствии, и вдвоём они спустились вниз, где ожидали в гостиной омеги с Юнги.       Цепкий взгляд Чонгука находит фигуру Тэхёна, медленно проходится с ног до головы. Ранее мужчина особо не выделял рост омеги, но увидев его в тёмном костюме, идеально подчёркивающем ровные, длинные ноги и тонкие плечи, он оторваться не мог от него. Казалось, на вид совершенно простой образ с нетипичным дизайном пиджака: отвороты пришиты как единая полоска белой ткани с боковыми чёрными треугольниками с заметными блёстками.       Чон-старший удивлённо хмыкает, когда видит Чимина в белой, свободной рубашке, заправленной в классические брюки. Учитывая, что в основном все гости прибудут в костюмах, Пак решил внести толику своей неординарности. Привлекает внимание отдельный длинный белоснежный платок на передней части рубашки.       — Пора выезжать.       Юнги вёл себя обыкновенно, однако чувствуя целый спектр далеко не самых приятных эмоций. Он увидит своих родителей и старшего брата на этом мероприятии. Изначально альфа принял решение остаться дома, честно признавшись Чонгуку о своём отвращении к подобным вечерам. Ему глубоко плевать на мнение общества, которое, тыкнув в него пальцем, укажет на его позорное место в жизни, а отец и вовсе смерит презрительным взглядом, зная, что сын его — простой дворецкий.       Ради Чонгука он согласился присутствовать на мероприятии господина Кана. В приглашении он дописал имена двух людей после своего визита в дом Чонов. Среди них есть Мин.       — Ты мой близкий друг, Юнги. Знаю твои не совсем идеальные отношения с родителями. Но позволь себе хоть раз увидеть их. Это важно как для них, так и для тебя.       Тэхён делает глубокий вдох, настраивая себя на предстоящий вечер. Он впервые выйдет в свет после стольких месяцев затишья, так ещё и вместе с Чонгуком, подтвердив тем самым слухи, распространившиеся в Корее благодаря немилой особе Хане. Тревожно на груди, и почему-то развивается внутри призрачный страх неизвестности, будто что-то пугающее надвигается и в конце концов настигнет его в самый неожиданный момент. Иначе можно назвать это плохим предчувствием.       — Всё хорошо? — интересуется Чонгук, заметив изменения в лице омеги. Он чем-то взволнован.       — Да, — прозвучало неуверенно. Мужчина взял его за руку и чуть сжал, таким образом прося взглянуть на него.       — Я с тобой, Тэхён.       Ким слабо кивает ему, приподняв уголки губ в благодарной улыбке. Чонгук прав. С ним будет он. Всегда.

***

      — Рады Вас приветствовать!       Место проведения скромного торжества — пятизвёздочный отель, расположенный за пределами города. Господин Кан готовился к этому дню тщательно, со всей отдачей, ибо будут присутствовать самые важные гости, среди которых имеются почётные. Каждому стоит уделить своё внимание, а самым главным персонам он готов выделить целый час для личной беседы, так как их заинтересованность в будущем проекте альфы — золотая победа.       Само строение двадцатиэтажное и имеет достаточно высокую репутацию среди жителей большого города. Место так и кричит о своей роскошности, предназначенное для особых слоёв населения. Сочетание самых ярких цветов в дизайне, ограниченных местами холодными оттенками, украшения, посвящённые специально сегодняшнему дню, создают комфортную атмосферу для хорошего времяпрепровождения.       Тэхён рассматривает огромную люстру на высоком потолке, плавно переходит к окружающей его обстановке. Как дизайнер и художник, он старается оценивать любой понравившийся ему дизайн помещения. Его не привлекают вспышки камер, часто направленные в сторону него и Чонгука, как и слова восхищения мимо проходящих гостей.       Этика и тактичность. Люди бросают заинтересованные взгляды на их пару, при этом не смея публично и слова высказать, оставляя своё мнение для более удобного случая. Натянутые улыбки и поздравительные фразы — первое, с чем сталкивается Ким. Чонгук обнимает его за талию, тем самым затыкая всех прибывших омег, в чьи планы входило близкое знакомство с «одиноким» господином Чоном. Остаётся метать ненавистные молнии в сторону Тэхёна и прикусить язык от раздирающих эмоций.       В отеле имеется ресторан, специализирующийся на азиатской кухне. Омега обводит глазами гостей, заметив, что большинство из них — корейцы. Парень и правда старается вести себя непринуждённо, наоборот, гордо приподнимает подбородок и идёт вместе со своим альфой, бросая победную улыбку при виде завистливых омег. Чимин сзади радуется, разве что не пищит, наблюдая за интересной сценкой.       Недалеко от них играет живая музыка. Классика — одна из особенностей любого подобного мероприятия, чья плавная мелодия приходится по душе каждому человеку и совсем не мешает им во время светских бесед. Всё продумано до мелочей.       — Что будешь пить? — спрашивает Чонгук, занимая высокий столик посередине огромного зала.       — Красное полусладкое, — отвечает Ким. — Здесь так красиво.       — Согласен. Господин Кан хорошо постарался.       Недалеко стоял Хосок в компании Чимина и Юнги. Если Пак участвовал вместе с Чоном-старшим в разговорах с гостями, то Мин в свою очередь, одиноко пил минеральную воду, безэмоционально рассматривая людей. Быть может, он пытается найти среди толпы своих родителей и старшего брата, просто признаться себе не хочет.       — Господин Чон?       Чонгук отзывается на зов позади себя и встречается с молодым альфой, что, улыбаясь, протягивает ему свою руку.       — Меня зовут Кан Кихён. Я сын господина Кана, — представляется мужчина, и Чон-младший пожимает его руку, приглашая к их столику. — Ох, господин Ким, рад с Вами познакомиться.       Тэхёна бросает в жар при виде альфы. Он наблюдает, как тот целует его ладонь, как дарит свою доброжелательную улыбку, при этом сердцебиение учащается, вводя его в ступор. Что происходит?       — Вы прекрасны.       Простой комплимент так горячо отзывается в грудной клетке, отнюдь не в хорошем смысле. Чонгук внимательно смотрит на омегу, ощущая исходящие от него вибрации, заставляя внутреннего зверя рычать на чужого альфу, выпуская свои острые когти.       — Для меня важна наша с Вами встреча, господин Чон, так как Вы являетесь одной из главных персон данного мероприятия. Если у Вас возникнут вопросы, то обращайтесь ко мне, я обязательно на них отвечу, — Чон-младший сомнительно оглядел стоящего перед ним Кихёна. На губах заиграла лёгкая улыбка.       — Благодарю, Кихён. Я ведь могу обращаться к Вам по имени?       — Да, конечно.       Альфа ушёл к соседнему столику, дабы поздороваться с освободившимся от гостей Хосоком, заодно поприветствовать Чимина, чей образ, по его мнению, выделяется яркой звездой на фоне тусклого неба.       Чонгук оборачивается к Тэхёну и касается его покрасневшей щеки. Жест не на публику. В нём собрана искренняя забота, и омега понимает это, в отличие от пожирающих их взглядов людей.       — Солнце моё, что случилось? — задаёт вопрос тихо, ибо в этом месте у любого появляется идеальный слух и жадный интерес, поэтому всегда стоит вести себя осторожно. А учитывая, что они оба являются основной мишенью для распространения различных слухов, то стоит быть предельно внимательным.       — Не знаю, непонятное состояние. У Кихёна довольно резкий аромат корицы, а её я не особо люблю.       Омега ведь почувствовал себя нехорошо именно во время короткой беседы с Кихёном, и, быть может, природный его запах так повлиял.       — Господин Пак, Ваш отец не прибудет на мероприятие?       Чимин был готов столкнуться с подобными вопросами об отце. К сожалению, Давон передал своему сыну по звонку, что он не сможет посетить вечер господина Кана и попросил его присутствовать на нём от своего имени. Поначалу весть расстроила омегу, и осознание, что он появится без сопровождения Давона, заставило напрячься и ощутить себя незащищённым. Наверняка альфы начнут уделять ему своё настойчивое внимание, чего Пак старался избегать.       По счастливой случайности или же удобному стечению обстоятельств, Хосок предложил свою кандидатуру в качестве поддержки.       — Увы, много работы.       — Понимаю, — Кихён усмехается. Знает настоящую причину. Доволен его отсутствием.       Юнги, чей мрачный взгляд направлен на чересчур дружелюбного Кана, не успел вовремя увидеть недалеко от себя своих родителей.       Ещё один отпечаток прошлого оставил глубокую рану не только в сердце, но и в памяти. Воспоминания родного дома влияют на чувства иначе: они пропитаны горькой обидой, разъедающими чувствами несправедливости и обжигающими словами отца о его бесцельной жизни. Последний разговор Юнги с родителями дался намного легче предыдущих: поднявшись на ноги благодаря поддержке семьи Чон, он отказался от всех предложений отца вернуться к ним и стал свободным человеком, в чьих руках лежит ответственность за свою дальнейшую судьбу.       Обидно, так как после этого о нём забыли. Никто, даже любящая мать, не интересовались им. Для них существует единственный старший сын, а младший отдалился, стал чужим. И семейная фотография осталась без боковой части. Юнги безжалостно оторвали от семьи.       — Сын? — обращение Хиндже к нему показалось сначала плодом коварного воображения, пока на его плечо не легла женская ладонь. И в эту минуту Мин всё-таки пожалел о своём присутствии.       Отец не изменился, в отличие от матери, чей внешний вид печалит глаза Юнги. Она женственная, красивая дама, предпочитала строгий стиль одежды, так и по характеру она была холодна, равнодушна, но заботливо относилась к близким людям. Альфа похож на неё. Но перед ним сейчас стоит другая женщина: бледная кожа лица, уставший взор карих глаз, на руках — ажурные белоснежные перчатки, скрывающие их недостатки.       — Здравствуйте.       Госпожа Мин чуть опускает голову. Сын смотрит на них с полным безразличием, в голосе слышатся нотки пренебрежения. Господин Мин прочищает горло, исподлобья разглядывая альфу перед собой.       — Ты не изменился, — подмечает мужчина. Выпрямляется, накрывая ладонь супруги своей и сжимая. — Как твоя жизнь?       — В порядке.       — Сынок, не хочешь увидеться с Юджином? — предлагает госпожа Мин, поднимая тёплый взгляд. Нет былой суровости в глазах, тонкие губы приподняты в маленькой улыбке вместо безэмоциональности в выражении лица. Именно она изменилась.       — Нет, спасибо, — старшего брата Юнги в душе ненавидит. Во встрече с ним не нуждается, как и в братских узах, соединяющих их.       Разговор не идёт. Мать рассматривает сына, и сердце тоскливо отзывается. Хиндже поджимает губы, видимо, обдумывая следующий вопрос, который можно задать, чтобы продлить их беседу, но Юнги уходит, перед этим извинившись. Покидает общество любимых родителей, оставляет с чувством недосказанности и окончательно выдирает кусочек своего существования из их жизни.       Госпожа Мин протягивает руку к нему, смотрит на его спину, плакать хочет. Корит себя за допущение самой грубой ошибки в прошлом — она не сумела подарить материнскую любовь и тепло родному сыну. В её зрачках таится боль душераздирающая, но всё утихает, стоит глазам найти фигуру Пак Чимина неподалёку.       — Неужели? — неверяще произносит женщина, поворачивая голову и шокированно глядя на супруга, что так же неотрывно смотрит на парня. — Запахи, милый.       — Истинный омега нашего сына.       Тэхён берёт в руки палочки, начинает аккуратно двигать красное мясо к краю тарелки. Аппетита особо нет, омега решает поужинать овощным салатом, осматривая просторы торжественного зала внутри ресторана.       На сцене выступает малознакомая группа музыкантов, а глубокий голос солиста приятно обволакивает слух своим мелодичным тембром. Сквозь классическую мелодию доносились негромкие, но бурные обсуждения за ближайшими столиками.       Тэхён уже наслышался разных мнений, касаемо его и Чонгука, начиная с «они не подходят друг другу», заканчивая «отхватил себе богатого Чона, хитрый лис!». Не стоит упоминать и о том, как было неприятно омеге слышать имя своего покойного отца. Здесь он не смолчал, а ясно выразился о бестактности некоторых особ, возомнивших себя частью высшего общества.       В голове сплошная пустота. Виски начинают пульсировать, отдавая тянущей болью при попытке поразмышлять над сегодняшним вечером. Альфа возле него крайне обеспокоен.       — Почему не ешь? — Чонгук просит официанта принести стакан прохладной воды, заметив, что омега к своему вину так и не притронулся.       — Я хочу домой, — признаётся Ким. — Всё давит. Окружение, люди, слова, взгляды.       — Тише, солнце, ты ещё не привык, — Чонгук кладёт свою руку на бедро парня и гладит незаметно, чуть двигаясь к нему ближе. — Могу вызвать Сокджина, и он отвезёт тебя домой.       — А ты? — неприемлемо, если омега покидает вечер без своего альфы, какими бы ни были причины. Таковы правила. — Нет, я продержусь.       — Мне твоё здоровье гораздо важнее, Тэхён, — твёрдо произносит мужчина.       Ещё одно правило, созданное господином Каном, — это отсутствие своей личной охраны на мероприятии. Он позволил себе выделить для важных гостей собственных охранников, ссылаясь на доверие к своей системе безопасности. Потому Сокджин и Алекс на данный момент ожидают окончания вечера в специальном месте, недалеко от отеля. Тэхён по привычке искал Алекса и испуганно вздрагивал, когда позади останавливался один их охранников господина Кана.       — Нет, Чонгук, я подожду. Мы надолго?       Чонгук и Хосок, как одни из потенциальных инвесторов, приглашены на деловую беседу, где они обсудят будущий проект Кихёна и его отца, желающих внедрить свой бизнес в Америке. В ней могут участвовать люди с отдельным приглашением, потому и места рассчитаны на определённое количество людей, однако по настоятельной просьбе Чонгука с ними будут сидеть две омеги — Тэхён и Чимин.       — Максимум час, но мы не задержимся, — Чонгук сталкивается лбами с Кимом, просит его посмотреть на него и совершенно плевать на новую волну обсуждений вокруг них. — Я могу снять для тебя люксовый номер, и ты можешь отдохнуть там…       — Нет, всё в порядке, правда, — шепчет омега, целуя кончик носа альфы.       — Кхм-кхм, прошу прощения, — Чон-младший выдыхает. Скалится, едва сдерживая себя от злости на незнакомца, что решил не вовремя их потревожить.       — Чимин? — странно, что альфа не узнал его голоса.       Тэхён резко поднялся, увидев блестящие от накопленных слёз карие глаза, покрасневший нос, а губы дрожали, и стало понятно, что он сдерживает себя на людях, дабы не заплакать навзрыд.       — Пожалуйста… пойдём в другое место, Тэхён, — умоляюще просит Пак, пребывая на грани истерики.       — Господин Чон, просим Вас пройти на второй этаж. Собрание скоро начнётся, — оповестил подошедший охранник, и альфа ему кивнул, возвращая взор на омег. Тэхён опустил голову и, повернувшись, посмотрел на Чонгука, пока одной рукой он держал за руку Чимина.       — Мы опоздаем немного. Ничего страшного?       Чон-младший смотрит сначала на Пака, что скрывает свой взор от него, затем на Кима. Отпускать одних не хочет, но им надо уединиться. Видимо, что-то серьёзное произошло.       — Держи свой телефон всегда включённым, — хрипло отвечает мужчина и рукой подзывает альфу, охраняющего их весь вечер. — Глаз с них не спускай, понял? Наблюдай, в случае чего, сразу же действуй. Мой номер ты знаешь, — чётко произносит каждое слово, повторяет ещё раз, переходя на более резкий тон голоса.       Потому что на нём лежит на время ответственность за Тэхёна. За его дорогого человека. Чон-младший изначально был против чужой охраны под боком, когда у него есть своя личная, тем более доверяет Кима он только Сокджину или Алексу. Господин Кан был непреклонным в своих правилах, даже перед Чонгуком, выделяя своё равное отношение к каждому важному гостю без каких-либо исключений. Единственной привилегией было разрешение присутствовать двум омегам на собрании альф.       Проводив взглядом омег до коридора, ведущего в уборную, Чонгук в лифте пишет короткое сообщение.       Кому: Сокджин       Следи за Тэхёном через датчик слежения.       Ким о нём в курсе. Дал своё согласие, договорившись использовать только в крайних случаях. И фраза, произнесённая альфой напоследок, стала ясна ему.       На мероприятии полно людей. Да и отель хвалится своим масштабом. Поэтому желательно перестраховаться.       — Мой истинный — Юнги.       Чимин словно неживой. Пустые глаза смотрят куда-то в угол, холодные щёки обжигают горячие слёзы, падающие на белую ткань рубашки. Перед ним раскрыли ту правду, которую он так боялся. Ему прямо указали на альфу, дарованного природой и, видимо, насмехающейся над ним судьбой. Сотни эмоций, круговорот мыслей внутри создают разрушительный хаос его прежней жизни.       Он рассказал Тэхёну о встрече с четой Мин. Как они подошли к ничего не подозревающему омеге, провели с ним короткий разговор с базовыми вопросами, и буквально одна фраза господина Мина стала началом его конца. Быть может, Пак драматизирует, но для него встретить истинного сродни некой зависимости, от которой с трудом можно избавиться, пройдя все круги ада. Внутренний зверь не простит разрыв, как и чёртово сердце. Они оба будут тянуться к источнику манящего запаха альфы, туманить разум, и Чимин знает — он не выдержит. Падёт. Отдаст себя во власть собственным предательским инстинктам. Живой пример стоит сейчас перед ним. Пак видит, что происходит между Тэхёном и Чонгуком. Не хочет это переживать сам.       — Я подозревал, однако молил всё на свете, лишь бы это оказалось ложью. Юнги, вроде, хороший альфа, но наш роман закончился плохо, и по сей день мы не можем нормально друг с другом контактировать. Это полный пиздец, Тэхён. Не хочу…       — Чимин, рано или поздно вам надо поговорить друг с другом, — Ким медленно поглаживает спину омеги. — Прошёл месяц…       — Боюсь, что сопротивляться я долго не смогу. Родители первыми узнают истинную пару своего ребёнка, затем постепенно мы сами начинаем ощущать эту связь, а дальше сплошные страдания.       — Истинность — не приговор к несчастной жизни. Многие живут и без этого, — Чимин усмехается, мотнув головой.       — Мне, кажется, стал нравиться другой альфа, — признаётся не только Киму, но и самому себе вслух. Проявляются доселе неизвестные чувства внутри, и долгое время он считал это призрачной мыслью, пока окончательно не убедился в этом сегодня, узнав весть из чужих уст об истинном.       Пока Чимин, прислонившись к стене, раздумывает о возникшей проблеме, Мин находится под чётким прицелом своего отца и старшего брата. Господин Кан демонстрирует через электронную интерактивную доску важные особенности своего проекта, Юнги задумчиво глядит в одну точку. Он тоже оказался в списке приглашённых по просьбе господина Мина. Сделано это не просто так.       Тэхён переводит взгляд на звонящий телефон и, взяв его в руки, видит имя Чона-младшего на светящемся дисплее.       — Прости, мне надо ответить. Ты пока умывайся, я скоро вернусь.       Омега выходит в коридор, почему-то слабо освещённый, хотя изначально здесь горели все лампы, и отвечает на звонок, отходя чуть дальше, так как прямо возле двери стоит их охранник.       — Да, Чонгук, слушаю.       — Тэхён, всё в порядке?       От кого: Сокджин       Они в той же комнате.       Прошло от силы пятнадцать минут. Альфа вздрогнул, прочитав сообщение от Кима, и решил набрать номер омеги, дабы уточнить их самочувствие. Услышав голос его, сознание приобрело покой, избавившись от напряжения, что усиливалось во время долгих гудков.       — Да. Чимина надо было успокоить. У нас всё хорошо, Чонгук. Не волнуйся.       — Понял. Прости, что потревожил.       Альфа обещал закончить с собранием через пятнадцать минут, и на этой ноте они завершили звонок. Тэхён вернулся обратно, мягко улыбнувшись Паку, стоявшему перед зеркалом с косметичкой в руках.       — И кто этот альфа, который тебе нравится?       Чимин тяжело вздыхает и, заканчивая с быстрым макияжем, закрывает свою сумку, поворачивается к Киму.       Острые, как лезвия кинжала, мурашки прорезают кожу изнутри. В глазах полное смятение, перемешанное с диким страхом, отчего в горле образовался ком, не позволяющий сказать хоть слово.       — Т-тэ…       Ким пугается не дрожи в его голосе, а резкой смены эмоции на лице друга, увидевшего нечто страшное. Парень сглатывает вязкую слюну и медленно оборачивается назад, вскрикнув.       На пороге стоит мужчина. В маске чёрного дьявола с вырезом у глаз. Сумасшедшая, демоническая улыбка вселяет безумный страх, от которого бежать хочется, но тело, как вкопанное, стоит на месте.       — А вот и мои сладкие мальчики.       Тэхён никогда не думал ранее о смерти. О своей смерти. И то, что он видит в данный момент перед собой, в прямом смысле сжигает в нём всё живое, предвещая самый ужасный исход этого проклятого вечера. И говорится вовсе не о физической смерти.       Выкрикнуть имя Чона-младшего — последнее, на что способен был Тэхён, прежде чем его грубо схватят чужие, мерзкие руки охранника, что был с ними весь вечер, и как сильно закроют ему ладонью рот, приставив к горлу хладное лезвие складного ножа. Позади с Чимином обращается ещё грубее второй альфа из охраны, потому что тот начал брыкаться, пытаться кричать, и дьявол, внимательно смотрящий на них, рычит, выпуская свои сильные и крепкие феромоны.       Омега внутри скулит под натиском крепкого аромата, будто яд распространяется в лёгких, умертвляя всю дыхательную систему. Тэхён не выдерживает, безвольной куклой падая на пол, и Чимин мычит, пытаясь докричаться до него, но ему не позволяют грубые мужские руки, крепко держащие его.       Корица. Проклятая корица.       Пак болезненно стонет, едва опираясь руками о холодный пол. Их небрежно бросили в тёмное помещение, похожее на подсобку, расположенное на цокольном этаже здания. Шумоизоляция в этом месте прекрасная, никто не сможет с первого этажа расслышать крики и зовы о помощи. Чимин подползает к Тэхёну, аккуратно кладёт его голову себе на колени, убирая пряди с лица.       — Пожалуйста… очнись, Тэхён… — шёпотом просит Пак, чьи слёзы падают на кимовы щёки, и он судорожно их стирает ладонью.       Пока никого не было, их быстро перенесли на этаж ниже. Даже сумки и телефоны забрали с собой, бросив в другое место. Что же будет с ними и кто этот человек в маске дьявола? Что они сделали? Что с ними будет?       Чимину никогда в жизни не было так страшно. И сердце сжимается при виде бессознательного Тэхёна, из-за чего горькие слёзы продолжают литься из глаз, заставляя душу изнутри переживать все спектры дичайшего страха.       Ким слышит чей-то плач. Его тело словно закрыли в прозрачном куполе, через который приглушённо доносится знакомый голос. Глаза открываются с трудом, сквозь мутную пелену омега видит Чимина, и на минуту он успокаивается. С ним близкий человек. Однако Тэхён вспоминает события перед своим падением и эту корицу…       — Кихён! — охрипший голос Кима заставляет Чимина резко дёрнуться от испуга. Он крепко прижимает к себе пришедшего в сознание друга.       — Я боялся за тебя, Тэхён! Я… не знаю, что нам делать! — у Пака истерика. Путается в предложениях, не заканчивая их до конца.       Внутренний зверь умолк. Закрылся в своём панцире, не проявляет признаков присутствия.       Острая корица всё ещё оседает на стенках лёгких, появляется привкус горечи на языке. Феромоны были довольно мощными, и если бы альфа не сумел их проконтролировать, то это могло навлечь серьёзную беду.       — Запах Кихёна. Я узнал…       — Похвально.       Насмешливо комментирует вошедший к ним альфа, хлопая в ладоши. Каждый стук его каблуков о пол заставляет вздрагивать. Он шёл медленно, походка вальяжная, а улыбка его опасная, хищная. Тэхён теснее прижимается к дрожащему Чимину, не может позволить себе закрыть глаза. Неяркий свет горит в помещении, и от этого картина вселяет больше ужаса.       — Что тебе от нас надо? — Чимин крепче сжимает ладонь Кима, когда Кихён присаживается на корточки прямо перед ними и начинает смеяться.       — Месть — это блюдо, которое подают с особой жестокостью.       — За что?.. — тихо спрашивает Тэхён, вызывая очередной приступ смеха у альфы. Неестественный и животный.       — Месть, — он растягивает один гласный мерзким своим голосом. Покрасневшие глаза максимально раскрыты, зрачки расширены, а смотрит он неотрывно в душу, пролезает своими щупальцами внутрь, желая замарать её. — Ме-е-е-есть! — тон повышается, звучит более устрашающе, и Пак внезапно двигается назад, заметив, как из его рта текут слюни.       Чимин кричит громко от удара спиной о металлический стеллаж, и все бытовые средства, что аккуратно были разложены по полкам, падают на омегу. Одна бутыль падает на голову, и парень шипит от боли. Кихён отталкивает его в сторону, желая отделить омег друг от друга. Тэхён дёргается в сторону Пака, но Кан прижимает его к стене, схватив за тонкую шею.       — Сиди смирно, — с трудом проговаривает фразу, испепеляя взглядом испуганное лицо омеги. От этого зрелища он получает настоящее удовольствие. Никогда он не чувствовал себя на пике возбуждённых эмоций. Определённо, этот вечер он может считать самым лучшим в его жизни.       Кихён приближается к его лицу, отчего омега закрывает глаза и отворачивает голову, издав тихий писк. Альфа высовывает язык и проводит им по его щеке, улыбаясь, когда тот дрожит ещё сильнее, опускается вниз, оставляя влажную дорожку и останавливается на шее, слизывая приятный ванильный аромат с пахучей железы. Стонет блаженно, осязая, как сладость обволакивает стенки его горла, и хочется испить эту наивкуснейшую ваниль.       — Сука, это так божественно, — мычит мужчина, смачно облизывая чужую шею.       — Нет! — Тэхён грубо толкает его в грудь, но сил недостаточно, и альфа начинает рычать, выпуская наружу свои острые клыки. Злость накрывает мутное сознание Кана, ощутив сзади удары по спине, по затылку и оборачивается, пихая Пака в другой угол.       — Чимин!       Обжигающая боль пронзает правую щеку Кима. Кихён дал ему звонкую пощёчину, смотрит горящими глазами на него.       — Никакой ты не омега Чонгука, тварь лицемерная, — альфа рукой сжимает челюсть Кима и ударяет головой о стену, требует не опускать взгляд. — На тебе нет ни его запаха, ни метки. Кого вы обманываете? Или после потери своего тупого отца ты решил стать его личной шлюхой?       — Не смей! — с трудом отвечает Тэхён, за что получает ещё один удар по щеке, только на этот раз он чувствует, как из носа течёт алая кровь. Слёзы застилают карие глаза, боль рвёт беспощадно на части хрупкую душу. Внутренний зверь не вырывается, а отчаянно зовёт своего альфу, усиливая ту самую красную нить, соединяющую их, дабы спасти своего обладателя.       Кихён небрежно толкает Тэхёна к шкафчику и двигается ко второй своей жертве.       Чимин, чей взор устремлён на фигуру Кима, не может успокоиться, обвиняя себя за бессилие. Пинается, стоило альфе подойти близко к нему, но его крепко хватают за лодыжки и тянут к себе, отчего он падает спиной на пол.       — Перестань дёргаться, иначе я придушу тебя, мразь! — Кан раздвигает ноги омеги и устраивается между ними. Руки он поднял над его головой. Рассматривает вблизи фигуру парня, облизывает губы, скалится.       — Нет! Отойди! Слезь! — горло дерёт от криков своих, умоляет, глядя на него.       Умолять дьяволов нельзя. Для них мольба — пустой звук.       Кихён второй рукой бьёт омегу по лицу несколько раз, желая избавиться от громких вскриков и, не сдерживая, рвёт его рубашку, отчего все пуговицы разлетаются во все стороны. Оголяет для себя вздымающуюся грудь и припадает жадно к твёрдым горошинам сосков, кусая их, не заботясь о том, что делает больно.       — Цветочный жасмин, — с наслаждением повторяет те же действия, языком собирая всю пряность крышесносного аромата.       Как вампир желает досуха выпить всю кровь из человека, вонзив свои клыки в вену, так и Кихён всем своим адским нутром желает оставить свой укус на гладкой коже шеи омег, отпечатать на них свой запах и оставить свой след до конца их жизни.       Он пьян. Алкоголем. И наркотиками. Сумасшедшее комбо попросту отключает его связь с реальностью, и весь разум впадает в совершенно иной мир, подпитанный действующими на организм ядовитыми веществами.       Галлюцинации — опасная штука, и человек, страдающий ими, становится неадекватным и совершенно не контролирует себя, своё тело, свои мысли. С ними находиться рискованно. Они могут сделать всё что угодно.       Кихён посмеивается над беспомощностью парня под ним, продолжает целовать его ключицы, и царапает клыками кожу в районе шеи, раззадоривая своего внутреннего зверя.       — Не трогай его!       Тэхён едва смог подняться на ноги, оперевшись рукой о стену, и взяв бутыль с очищающим средством, кинул её в альфу. Задело голову. Тот оторвался от Чимина, и Ким на трясущихся ногах стремится добраться до него, но падает на колени на середине пути.       Из уст Кихёна выходит вся нецензурная брань. Поступок омеги ещё больше разозлил его, и теперь перед ним лишь одна единственная цель — Ким Тэхён.       — Зайдите сюда, быстро! — Кан зовёт кого-то, пристально глядя на Кима недалеко от себя, и переводит взор на вошедших двух охранников. — Один держит этого ублюдка и не отпускает. Пусть видит чудное зрелище, — указывает на Чимина и подходит к Тэхёну. — А второй мне поможет в одном деле.       Дьявол во плоти, не имеющий за собой никаких человеческих качеств. Маска, надетая им ранее, полностью олицетворяет его сущность истинную, выставляет наружу все ужасные пороки, создаёт в его тёмной душе новые грехи. Прощения он не заслужит никогда. А ему этого и не надо. Мужчина питается страданиями чужих, забавляется их криками о помощи, всем кровавым сердцем любит ломать и разрушать светлые жизни, оставить отдельное воспоминание о себе.       И остановить его может такой же дьявол, что явится прямо из Преисподней.

***

      Чонгук пальцами стучит по поверхности стола, скучающе наблюдая за презентацией господина Кана, объясняющего свои главные цели на оставшийся год. Пару минут назад он закончил своё выступление, пояснив детально свою точку зрения касаемо рынка в Америке. Ответа окончательного он не дал, хотя многие ожидали. Чон-младший пытается правильно понять принцип работы семьи Кан и вместе с Хосоком тихо обсуждает последствия, которые могут так или иначе повлиять на их дело: либо потеряют деньги, либо приумножат. Ошибок допускать предпринимателям нельзя, потому и на арену выходят только те, кто обладает знаниями в этой области, складным аналитическим умом и может точно рассчитать все риски перед тем, как принять решение о начале сотрудничества с кем-либо.       Голос братьев Чон важен. И Хосок, глядя на младшего, поднимается первым и даёт своё согласие, выделив положительные стороны озвученных ранее деловых предложений господина Кана. Чонгук ещё рассуждал. Ему хотелось бы услышать Кихёна, которого всё ещё нет.       Внезапно приходит уведомление на телефон, и Чон-младший, отвлекаясь от собрания, подключает дисплей, в надежде увидеть имя своего омеги, но яркими буквами загорается иконка сообщения от мистера Хэ.       От кого: Хэ Вон       Нам надо срочно поговорить! Пусти меня в здание!       Чонгук просит прощения у господина Кана, прерывая его монолог, и выходит вместе с Хосоком из кабинета. Оба направляются к выходу, где их ожидает детектив. По дороге Чон-младший написал Тэхёну сообщение, чтобы они с Чимином подошли в главному залу. Там их встретит Хосок.       — Ну и что за срочность?       Мистер Хэ пытается отдышаться, так как бежал он сюда как можно быстрее, ругаясь на водителя за то, что тот остановился не в нужном месте. Рука крепко держит телефон, и мужчина передаёт его Чонгуку, говоря, куда надо нажимать.       — Я нашёл этих преследователей, — начинает Вон, и Чон-младший уводит его в сторону, дабы никто поблизости их не услышал. — Вот фотографии, — кивает на галерею, в которой хранятся ценные снимки. — Они следили не только за Тэхёном, но и за Чимином. С помощью твоей охраны нам удалось поймать всех шестерых альф.       — Где они?       — Сокджин велел отвезти их в закрытый участок одного его знакомого, — отвечает детектив и просит перейти к следующей фотографии, что повергнет в шок Чонгука.       По спине проходится мерзкий холодок, отчего мышцы тела напрягаются. Брови нахмурены, а в зрачках загорается огонь, заживо пожирающий своим пламенем фигуру Кихёна.       — Это он нанял их и приказал следить за ними, — на снимке точно видно, как Кихён стоит возле толпы тех самых альф и передаёт им деньги. — Всё это происходило в Токио среди ночи.       И тут в голове произошёл щелчок. Чонгук поднимает голову, смотря в одну точку перед собой, проигрывает в мыслях все события сегодняшнего вечера, и вдруг картинка замирает на Кихёне. Он казался обычным альфой, вёл себя культурно, не вызывая подозрений, однако…       Его не было в ресторане ровно так же, как и не было на собрании.       Удар в районе груди образовывает в ней тёмную дыру, и чувствуется лишь глубокая пустота. Сердце как будто перестало биться, и до него постепенно доходят отдалённые дикие крики своего внутреннего зверя. Где-то рядом происходит нечто ужасное, до него дозваться пытаются, подают тревожные сигналы.       Зверь рокочет, когти длинные и острые выпускает. Чует опасность, заставляет своего обладателя действовать.       Осознание тяжёлым камнем падает на голову, а изнутри ещё больше гореть начинает в безжалостном пламени. Альфа громче порыкивает, указывает на отсутствие поблизости своего истинного.       — Чонгук, я не могу их найти. В уборной нашёл платок Чимина. Они куда-то пропали, — выходит Хосок, вонзая первое лезвие одним ударом прямо в сердце.       Альфа медленно оборачивается к старшему брату. В зрачках не утихает яркий огонь, он кажется отрешённым от этого мира. И этот вид пугает Хосока.       — Господин Чон! — позади раздаётся голос Сокджина. Он пихает охранника у входа, преградившего ему путь, и стремится скорее подбежать к альфе. Алекс следует за ним. — Тэхён отключил свой телефон. Датчик слежения перестал работать.       Ким запускает второе лезвие уже более резким ударом, отдающим невыносимой болью. Живое сердце едва сохраняет свой ритм биения, вопреки нанесённым ему глубоким ранам. Но хватит ли его надолго?       Хосок отходит назад, стоило ему позвать брата. Чонгук поднял на них гневный взгляд.       Глаза. Адский огонь поглотил их полностью, ласкает всю душу своим пламенем и целенаправленно следует в потаённых недрах его сознания к заветной точке. При её пробуждении запустится разрушительный процесс, что станет началом конца всех человеческих качеств альфы.       Карие радужки окрасились в кроваво-красный цвет.       Мужчины вокруг делают ещё пару шагов назад. Воздух пропитывается удушающими, крепкими феромонами Чона-младшего, заставляя окружающих его альф сторониться, осязая в нём гиблую опасность, а омеги не выдерживают силы, с которой давит на них терпкий кофейный аромат. Слабые выбегают, не имея способности вынести давление на себе, а сильные принимают и подчиняются, боязливо опустив головы.       Вернулся его запах. И чувствительный донельзя нос улавливает слабую нить ванильного аромата омеги, возбуждая за секунду рецепты. Зверь находит своего истинного, рычит, прорезая кожу изнутри когтями. Вырваться хочет. Инстинкты берут всю власть над мужчиной, минуя отголоски трезвого разума. Кровь бурлит в венах от безудержного гнева, подкармливаемого проснувшейся жестокостью.       — НЕТ! НЕ НАДО, УМОЛЯЮ!       Кихён избавляется от ненавистного пиджака омеги, затем переходит к рубашке, с лёгкостью порвав её, облизываясь при виде манящей груди. Долго времени не теряет, и, пока второй охранник, присоединившийся к ним, держит руки Тэхёна, Кихён ловко справляется с его брюками и широко раздвигает длинные ноги для себя, жадно рассматривая чёрное нижнее белье, желая увидеть самое сокровенное под ним.       — ОТПУСТИ ЕГО, УБЛЮДОК!       Чимин бросает проклятия на альфу, кричит, даже не задумываясь о том, что может сорвать голос, и зовёт на помощь до тех пор, пока ему не затыкают рот чужой ладонью. Он плачет, ненавидит себя ещё больше. Зачем Тэхён полез к ним? Зачем?! Пак был готов забрать все эти страдания себе, но не видеть, как жизнь Кима сломается перед его глазами. Это хуже любых других пыток. Это самое жестокое наказание. За что?!       Пак в безумном отчаянии просит все Небеса о появлении здесь Чонгука.       — НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ! НЕТ!       Кихён смеётся над горькими слезами Тэхёна, гладит своими грязными руками его обнажённое тело, грязным языком лижет дрожащую грудь, возвращается к шее, к источнику ванильного аромата и клыками оставляет на ней порезы. Голодным зверем вгрызается в малинового цвета губы, безбожно их сминая, на что омега отворачивается, брезгливо сморщившись. Альфа за это кусает нижнюю губу, намеренно проткнув её верхним клыком, и сдирает прозрачную тонкую кожицу, дабы потом с упоением слизать сладкую кровь.       — Давай покажем Чонгуку, как надо правильно метить своего омегу и делать своим.       Ким вырывается что есть сил, хотя понимает, что хватка крепкая, и ему никак не спастись. Кан расстёгивает свой ремень, следом брюки, и приспускает их, демонстрируя Тэхёну своё видное возбуждение.       Омега мычит, щёки полыхают, а сердце, кажется, останавливается. Тянется к своему альфе, старается сильнее усилить их связь, кричит ему о требуемой помощи, однако душа желает спешно покинуть этот мир.       Тэхён никогда не думал ранее о собственной смерти. Морально он умирает прямо сейчас. Перед глазами родители. Они оберегали своё сокровище от всех бед. Быть может, время Кима подошло к концу? Быть может, родители его ждут там? На Небесах? Зовут в свои объятия, и омега мчится к ним, оставив позади все кошмары реальной суровой жизни. Душа тогда приобретёт долгожданный покой. Он вернётся к своим близким. Закроет навсегда свои карие глаза в надежде увидеть далёкий свет, иной мир, где его встречают папа и отец.       Но.       Чонгук. Альфа за руку берёт, и Тэхён оборачивается, смотрит на него. Его просят не покидать его, не оставлять одного. Их красные нити на грани разрыва, и омега невесомо поглаживает их кончиком указательного пальца. А он разве может поступить так с ним? У них ведь всё ещё впереди.       Отношения начали развиваться. Скоро их ждёт свадьба. Семейная жизнь, пускай продиктована она просьбой отца. Однако чувства. Они новые, возникшие совсем недавно, и получили своё долгожданное признание. Тэхён влюбился в Чонгука. Тэхён хочет выйти замуж за него и быть только его. Хочет доверить ему всего себя. И в дальнейшем любить.       Омега улыбается широко, искренне, с ноткой печали. Он поворачивает голову к родителям и, подняв ладонь, машет им на прощание. С ними Тэхён встретится, но не сегодня. Не время. Его ожидает длинная, хорошая жизнь с любимым альфой. С его человеком.       «Он станет для тебя крепкой опорой. Мы доверяем тебе и молю тебя, Тэхён, доверься и нам».       Кегван был прав. И омега уверен в скором появлении своего спасителя. Связь усиливается.       Кихён поглаживает свой возбужденный орган, освободив от тесного нижнего белья, усмехается гадко, пальцем второй руки проводя по кромке боксеров Кима.       Тэхён чувствует Чонгука. Он рядом. Он где-то тут. Поэтому делает последний рывок и старается вырваться, освобождая правую ногу, чтобы ударить Кана, за что получает ощутимый удар по лицу. Хриплый крик.       Дверь с грохотом ударяется о стену и в конце концов падает на пол из-за разломившихся дверных петель. Она была изначально закрыта на замок, а теперь от него не осталось и следа. Ручка безвольно болтается, так как весь замочный механизм был разломан.       На пороге стоит он. Шумное дыхание, от которого грудь часто вздымается. Кулаки разодраны после столкновения с последним дверным препятствием. Под воздействием обострённых инстинктов альфа не контролировал свою мощь. Ведомый горьким привкусом ванили, он стремился добраться до своего омеги и спасти. Каждый крик Тэхёна равнялся одному удару кувалдой по голове. Это невозможно было терпеть.       Сущий дьявол прибыл из Преисподней. В его ярких рубиновых глазах виден весь смертный ад. Животное рычание раздаётся по всему помещению, и жёсткие феромоны врываются в чужие лёгкие.       Тэхён. Его истинный. Его любимый. Его ценный омега. Лежит полуголым на полу. Над ним нависают двое альф, один из них сидит между его раздвинутых ног.       Зверь внутри в бешенстве. Встаёт в боевую стойку и ждёт команды своего хозяина.       Точка невозврата. Именно это стало последней каплей. Чаша терпения разбилась вдребезги, и осколки её оставляют последнюю, третью рану в горящем в агонии сердце.       Двое охранников отпускают омег, а Кихён не успевает даже взгляд опустить, как Чонгук молниеносно оказывается подле него и грубо хватает за шею, забирая его с собой в коридор, пальцами сжимая горло.       Чимин, не раздумывая, подбегает к Тэхёну и укрывает его брошенным неподалеку пиджаком, прижимая ближе к себе. Ким уже кричит от боли, от ужаса, что пришлось ему пережить. Схватился за Пака, утыкаясь ему в шею, и плачет надрывно, истерически, а тот позволяет выпустить наружу накопленные, болезненные эмоции, разъедающие все органы внутри.       Кана кидают в узкий коридор. Первым же делом бьют по отвратительной физиономии, сломав нос, и, возможно, выбив зуб.       Чонгук наслаждается молящими криками Кихёна, когда ломает ему вторую руку. Выжимает все соки из него, бросает в самое пекло, в самый эпицентр Подземного царства, вынуждая проходить все девять кругов личного ада Чон Чонгука. Кихён не справляется с ним, принял свой проигрыш с первых минут его появления на пороге.       — Как ты посмел тронуть моего омегу, тварь сучья! — его альфий орган сжимают грубые руки, и Кану кажется, будто его сейчас безжалостно оторвут. — Ты собирался изнасиловать моего омегу! Блять, я тебя убью! Живым не оставлю!       Чонгук поднимается и ногой пинает прямо в пах. Кихён издаёт нечеловеческий крик. Услада для ушей.       Слышится отчётливо хруст, и Кан ощущает, как сознание отключается от болевого шока. Чонгук сломал ему рёбра.       — Вставай! — хватает того за волосы и прижимает к стене. — Так просто ты не отделаешься!       — ЧОНГУК!       Хосок не может узнать своего младшего брата. Он в полном ужасе. То, во что Чонгук превратил Кихёна… это не передать словами. Чон-старший поднимает руки, показывая, что он не его соперник, ибо взгляд алых глаз устремлён на толпу, что стоит неподвижно. Позади Хосока стоят Сокджин, Алекс, господин Кан и мистер Хэ. И шага никто не делает — рискованно. Перед ними минное поле.       — ЧОНГУК, ОСТАНОВИСЬ!       — Не лезь.       Низкий, глубокий голос. Холодный тон. Чонгук знает, кто перед ним стоит. Узнаёт своего брата и ради же его сохранности предупреждает не подходить к нему.       Чон-младший рычит громче, и зверь внутри приготовился ко второму раунду. Его цель — убить. Уничтожить. Отправить эту поганую душонку псевдодьявола в Тартар на вечное страдание.       — Прошу, пощади моего сына, — молит господин Кан. Чонгук выпрямляется, грубо толкает Кихёна, и его цепкий, бешеный взгляд находит этого альфу, прячущегося за спиной Хосока.       — Пощадить? — огрызается, сжимая кровавые руки в кулаки. — Нет, — протягивает слово, медленно надвигаясь к ним. — Воспитал выродка, — едко бросает фразу, — который не жалеет никого вокруг. Он хотел оскорбить омег. Он притронулся к моему омеге! Я всё могу простить, но этого не прощу никогда. Весь мир в порошок сотру ради него. Тебя, — злобно шипит, направляя указательный палец на господина Кана, — я уничтожу. Весь твой бизнес, всё твоё наследство, твою репутацию. А твоего единственного сыночка я отправлю в Ад! — произносит последние предложения на высоких тонах.       — Чонгук…       И только тихий зов истинного омеги усмиряет его горящий гневный пыл. Он действует как противоядие, тушит адский огонь своим мягким ванильным ароматом, а взор кровожадный исчезает, возвращая прежний карий цвет глаз.       Тэхён не допустит, чтобы его альфа утонул в собственной жестокости. Он не допустит взять ему ещё один грех на душу. Не позволит превратиться в настоящего дьявола и сохранить в себе его облик.       Чимин осторожно двигается в сторону, заметив, как приближается Чонгук к Киму.       — Пожалуйста, остановись. Не делай этого.       Шепчет омега и прикрывает глаза от чувственных прикосновений альфы. Кровавая дорожка из носа застыла, как и на губе, на смуглой коже лица виднеются сильные покраснения, а тело… нет. Руки, что ломали кости и оставляли серьёзные травмы, сейчас нежно касаются кисти омеги.       Те двое охранников пытались сбежать ещё в начале прихода Чонгука, но их остановил Хосок и приказал своей охране увести их в машину. С ними будет отдельный разговор.       Чонгук бережно поднимает на руки Тэхёна, боится причинить ему вред, дополнительно накрывает сверху своим пиджаком, и утыкается лицом ему в шею, ощущая едкий запах корицы. Вздрагивает, глядя на неглубокие порезы, и выдыхает. Чужой метки нет.       — Тэхён…       — Умоляю, останься со мной, — омега внутри Кима медленно успокаивается, ощутив всеми фибрами позабытый густой кофейный аромат альфы.       Дьявол пал к ногам своего ангела. Он тихо льёт горячие слёзы. Сердце разбитое собирается по кусочкам от маленького поцелуя Тэхёна в его макушку.       Чонгук чуть не потерял свой смысл жизни. Ему удалось спасти его. Вырвать из коварных лап смерти. Вернуть в свои объятия.       Кошмар закончился. Всё осталось позади. Чёртова подсобка, чёртов отель, чёртовы люди. Теперь все узнают о громком событии этого вечера, но Чонгуку плевать. Он начнёт мстить. В нём разбудили спящего монстра, действующего лишь по своим законам, и защищающего только своё.

«Потеряй человечность к окружающим тебя людям, но сохрани её по отношению к своим близким».

      В своё время Сунан предвещал этот переломный период в жизни Чонгука, что превратит его в настоящего альфу, вселяющего страх, но хранящего любовь лишь к своей семье.       Начинается следующий этап. Более безжалостный и страшный.