Save me

      Стекло. Оно разбивается вдребезги. Рассыпается на маленькие частички, имеющие неровные, острые края. И они ранят. Незначительно или смертельно. Вынести такую боль нельзя, вся выдержка трещит по швам, потому что этот прозрачный кусочек наживую разрезает кожу, внутрь пролезает, окрашиваясь в бордово-красный оттенок, проникая глубоко в тело.       Физическая боль ужасна. Моральная боль — чудовищна. Она сильнее, она человека не щадит, гасит, закапывая всё больше в землю, душит, не позволяя проживать спокойно минуты. Это самая настоящая пытка души и внутреннего мира, в котором царит хаос и разруха. Заражает сердце, впуская свой губительный яд, медленно загоняет в томящую в темноте непроглядную депрессию. И вот уже оттуда вырваться — это как лазить по скользким, ровным стенам вверх. Безрезультатно. Да и во тьме беспощадной хрен что разглядеть вокруг возможно, так и каждые протекающие дни кажутся простой чёрной датой. Хоть солнце, хоть снег, хоть ливень за окном, — это ничего не меняет.       Вот и Чонгуку, разглядывающему просторную, одинокую гостиную с пианино, это представляется как чёрная комната душевных пыток, и существует лишь одно орудие — инструмент, чья мелодия проигрывает все струны изнывающих от горечи чувств, а звучание передаёт главный смысловой посыл исполнителя, говорящий через клавиши о себе.       Тэхён ушёл от него. О нём говорить альфа может с трудом. Потому что, блять, изнутри раздирает твою плоть разгневанный зверь, что вырвался из клетки. Зол на самого себя. Зол на Давона. На всю свою жизнь! Чонгук кричит. На всё помещение раздаётся громкий, полный отчаяния и гнева, крик, чьё эхо разбивается о стёкла окон и стены. Хватает пальцами волосы на голове, сжимая, оседает на пол, опускаясь всё ниже.       Тэхён ушёл от него. Едва перебирая ногами, он шёл к выходу. Взглянул на Чонгука, чей взор так и остался направленным на экран ноутбука, прошептал тихое, разбитое:       — Я побуду до вечера один. Прости.       Оставил за собой расплывающийся в воздухе аромат горькой ванили. Мужчина спорить не стал, и даже отказывать не смел, не имел права именно в данный момент. Кивнул да отпустил. Омега попросил Сокджина сопровождать его. Потому что знает, как изведёт себя гнетущими мыслями Чонгук, думая постоянно о его дальнем месторасположении и безопасности, да и самому хочется быть под защитой того, кому доверил его альфа. Сокджин без вопросов пошёл за ним, написав короткое сообщение начальнику.       Им действительно потребуется время на раздумья. Самокопание. Стоит наружу выпустить накопившиеся мысли и эмоции.

***

      Файл «Save me». Документ №1. Семья Пак.       Первая часть.       Давон и Сунан знакомы с университета. Учились на одном факультете в одной группе. Стали лучшими друзьями. После окончания учёбы у каждого появилось своё дело. Сунану передал его отец маленький бизнес, Давон всё начинал с нуля. У каждого начинающего предпринимателя случаются проблемы, в основном финансовые, но только в случае, если неправильно следовать своему бизнес-плану, а также неразумно вести свой доход. Давон брал множество кредитов и не мог их закрыть, так как нужной прибыли его дело не приносило. Сунан помогал ему как мог, чаще всего финансово, не желая бросать лучшего друга в беде.       В то время активно распространялась система «чёрного» бизнеса. Возможность работать секретно с людьми, занимающимися транспортировкой и продажей наркотиков, имела за собой отличный итог — увеличение роста прибыли и повышение репутации в обществе. Давон намеренно связался с ними, чтобы спасти свою работу и достичь большего успеха, обогнав своего друга — Чон Сунана.       Процесс был запущен. Давон за один месяц достиг уровня среднего бизнеса, а также поднялся до одинакового статуса с Сунаном, чего он и добивался. Далее Давон решил предложить Сунану сотрудничество: через их компании будет проходить товар, строиться маршруты, одним словом — отмывание денег. Сунан отказался. Более того, расторгнул действующие контракты с ним и потребовал вернуть все переданные им в качестве помощи деньги. Дружба на этом закончилась.       Давон обозлился. Обвинил Сунана в предательстве и ушёл.       Прошло несколько лет. Сунан женился на Миён. У них родились двое альф-двойняшек — Хосок и Чонгук. Компания Чона разрослась до высокого уровня, в то время как Давон опускался ниже. «Кинули» свои же коллеги, с трудом избавился от напора полиции, и в конце он остался почти ни с чем. Единственным, по его мнению, спасением оказался бывший друг. Однако Сунан его прогнал, не выслушав и слова.       Давон обозлился вдвойне. В нём зародилось чувство злости и план жестокой мести. И мне кажется, он был готов пойти на многое, лишь бы увидеть Сунана страдающим.       Он взял первый грех на душу — по его приказу два человека похитили Миён и трёхлетнего Чонгука. Мальчика закрыли в тёмном, холодном подвале, бедную Миён замучили едва ли не до смерти. Сунан тогда, найдя их, убил одного похитителя, второго не успел, и его посадили за решётку. У него осталась семья — жена и сын по имени Сомин.       [Прикреплены три фотографии: ребёнка, юноши и взрослого мужчины.]       Вы знаете его. Сомин — это и есть Джу Сон.

***

      Дом встречает Тэхёна мёртвой тишиной. Здесь проходила начальная часть его жизни: рождение, первые шаги, первый детский сад, далее первый класс в школе. Кегван сразу же после свадьбы с Иви приобрёл этот семейный дом, расположенный в удобном месте, и с тех пор не планировал куда-либо съезжать.       Воздух пропитан одиночеством, трепетной ностальгией, сжимающей сердце в тиски. Тэхён ступает в гостиную уверенно, — перед его приездом охрана Чонгука проверила дом изнутри и снаружи, — замирая резко у одного из кресел. Именно тут он выбежал навстречу пришедшему отцу, крепко обнял, не задумываясь о том, что делает это в последний раз. Кегван был в курсе о приближающейся смерти в лице Чона-младшего, смотрел на сына с тоской, обнимал бережно, крепко, навечно впитывая любимый аромат ванили. И от этой мысли Тэхёну печально. Непроизвольно бросает взгляд вниз на пол, куда их двоих насильно опустила на колени охрана Чонгука, а после омегу увели. Нет следов крови, что неудивительно.       Тэхён занимает правую сторону дивана, замотанную в прозрачную плёнку. Бывало, они с родителями сидели в гостиной, устраивали чаепитие за просмотром какого-нибудь фильма. Всё кажется таким давним, словно его здесь не существовало вовсе. Он отвык от когда-то родных стен. Воспоминания туманные, но чёткие, и омега, глубже вдохнув воздух, прикрывает глаза, погружая себя в тишину. Где-то неподалёку стоит Сокджин, не мешает, следит на расстоянии.       Кому: Господин Чон       Мы в доме Кимов.       — Сунан, Миён! Рады приветствовать вас!       Кегван радостно встречает прибывших гостей, обнимая господина Чона и целуя ладонь госпожи Чон. Прислуга уже подготовила стол для обеда. Иви о чём-то беседует с Миён, сказав, что у него есть одна важная тема для разговора, которую стоит обсудить им без альф.       — Как Тэхён? — интересуется Сунан, разрезая ножом стейк из говядины.       — Ох, сын наш уехал к Чимину, — отвечает Иви, мило улыбаясь. Его голос очень мягкий, низкий. — Ещё раз просим прощения за его поведение на мероприятии, — с ноткой сожаления произносит омега.       — Да мы всё понимаем: молодость, восемнадцатилетие тем более, хочется повеселиться, — Сунан ведёт себя не как суровый бизнесмен и серьёзный мужчина, а как добрый и близкий друг семьи. Кегван привык за столь короткое время их знакомства. — Помню, Хосок устроил вечеринку в клубе в честь дня рождения и Чонгука с собой взял. Так они оба вернулись домой пьяными, с глупыми улыбками и чуть не разбили вазу моей жены, когда падали на пол в прихожей, — рассказывает господин Чон.       — Кстати, вчера Чонгук особо не употреблял алкоголь, — заметила Миён.       Сунан усмехнулся, встретившись многозначительным взглядом с Кегваном. Оба понимают, о чём пойдёт речь дальше, потому не тянут время, сохраняя лёгкую и спокойную атмосферу между ними.       — Смотрел за Тэхёном. Они даже побеседовали немного.       Господин Чон прочищает горло, вставая с места и поднимая бокал с налитым в него красным вином. Омеги взглянули на него недоумевающе, а вот Кегван также приготовился, взяв в руку стакан с апельсиновым соком.       — Прошу простить Чонгука, он должен был присутствовать за этим столом вместе с нами, но у него появилась срочная работа в компании. И я планировал начать этот разговор без участия наших детей, в первую очередь обговорив всё с вами.       Миён, судя по ровному тону голоса и началу речи своего супруга, поняла, о чём будет идти речь, потому поддерживает его, сложив руки на столе и выпрямившись.       — Полагаю, вчера на мероприятии мы почувствовали смешанные запахи Чонгука и Тэхёна, — Кегван кивает ему, краем глаза поглядывая на своего любимого омегу. — Наши дети связаны. Они истинные.       Иви оказался в замешательстве, смотря на Сунана, после на Кегвана, и в голове появилась мысль о том, что изначально разговор был спланирован альфами заранее. Улыбка Миён это подтверждает.       — Считаю, их стоит потихоньку знакомить друг с другом, — предлагает господин Ким. Чувствует касание на своей ладони, чуть наклоняется к супругу, вопросительно приподняв брови.       — Тэхён наказан, милый. За вчерашнее. И почему ты со мной не говорил на эту тему? — негодует Иви без капли возмущения.       — Я помню, дорогой. Мы ведь не завтра назначим встречу, поэтому не волнуйся. Сунан сам подал идею обговорить это во время обеда. Я согласился. Ты обижен?       — Вовсе нет.       Тэхён стоит посреди пустой столовой, где нет ни стола, ни стульев. Сокджин у порога рассказывает детали произошедшего в этом месте. Он был на кухне и отчётливо слышал голоса из столовой. Ким задумался. Если бы не поехал тогда к Чимину, чтобы помочь ему придти в себя после выпитого им алкоголя за ночь, то, возможно, мог бы увидеться с четой Чон? А ведь тогда его вызвал Давон, сказав, что омеге плохо, и, невзирая на собственное шаткое состояние, он выехал к другу, пока родителей не было утром дома. Предупредить по дороге не смог — оказалось, телефон оставил в комнате. Выходит, Давон узнал о приезде четы Чон к Кимам и попросил Тэхёна приехать к ним, специально разрушив идеальный момент для знакомства? Ведь на мероприятии в честь дня рождения омеге так и не удалось увидеться с Чонами лично, кроме Чонгука.       Тэхён поднимается на второй этаж, держась за поручни, направляется в свою комнату. Минует спальню родителей, зная, что не выдержит. Эмоции и так на пределе, парень умело сжимает их в кулаке, потому что сейчас не лучшее время для слёз. Дверь издаёт скрипучий звук при открытии, омега поджимает губы, рассматривая свою прежнюю комнату. Всё осталось как прежде. Даже косметические принадлежности лежат на своих местах, кровать идеально застелена. В глаза бросается маленький календарь, указывающий его период течек. Грустно улыбается: там указана примерная дата в конце июля, а всё произошло совсем по-другому.       Присаживается на мягкий матрас, ладонью проводит по холодной простыне. Эта комната чужая ему. Он привык к тёплой спальне Чонгука, где сон слаще и приятнее, особенно с объятиями любимого человека. Почему так странно на душе? Его тянет обратно к альфе, оказать поддержку хочет, дать обещание, что всегда будет с ним, несмотря ни на какие трудности, однако упрямо следует своим мыслям, пожелавшим сегодня окунуться в чашу ностальгии.       Ложится на кровать, опуская голову на подушку. Расстёгивает своё пальто, прикасается к груди там, где бьётся сердце. Тихо льёт слёзы, думая о Чонгуке. Носом утыкается в воротник рубашки, где остался маленький шлейф кофейного запаха. Очередное препятствие на их пути? И сколько ещё осталось? Омега устал. Скучает по спокойным, тихим дням, когда он без страха чего-либо собирался на учёбу, гулял по городу, занимался в свободное время рисованием. Желает вернуть их обратно, только уже с участием истинного. Чтобы с ним жить свободно и легко. Тот отпуск за городом в Америке тепло отзывается у него на душе.       Когда закончатся болезненные страдания? Когда всё станет хорошо?

***

      Кабинет Чонгука, где сейчас находится Хосок, стал местом, наполненным апатией и удушливой серостью. Локтем опирается на стол, закрывает ладонью рот, только что закончив просмотр видео Кегвана. Альфа был не один, с ним был Чимин, которого вся эта ситуация подкосила окончательно, и омега просто закрылся у себя, попросив остаться одному.       Слов нет что-либо сказать. Чонгука нет, он так же закрылся в гостиной. Подходили Намджун с мистером Хэ, разобравшись с архивом, и были готовы озвучить свои мысли, но Хосок попросил пока отложить разговор на завтра, ибо на данный момент никто из них был не в состоянии вести серьёзную беседу. Они стали двигаться вперёд, как на дороге образовалась чёрная яма, не позволяющая идти дальше. Мужчина думает о Чимине, пребывающем в комнате с чувством глубокой вины; думает о Чонгуке, неизвестно какими мыслями пожирающем себя горькими сожалениями; думает о Тэхёне, на чьи плечи свалился груз коварного прошлого, не дающего ему покоя до сего дня. А сам Хосок в шатком состоянии. Он абсолютно не знает, как поступать дальше. Одно ясно — информацию от Кегвана надо переосмыслить. И все они четверо связаны между собой, каждый из них имеет точку соприкосновения друг с другом, и возникает мысль, что всё происходит по написанному сценарию судьбы.       Брат дверь не открывает. Хосок переживает за Чонгука, пытался поговорить с ним, попросить впустить его внутрь, но тот молчал, не издавая ни звука. Постоял минут десять и ушёл к Чимину, что ждал его прихода, чтобы оповестить о следующем:       — Мне нужен Тэхён. Отвези меня к нему, пожалуйста, — просит Пак, вытирая слёзы с покрасневших щёк. Чон-старший согласился в ту же секунду. Ему бы тоже хотелось увидеть омегу и поговорить с ним. Даёт время омеге успокоиться, умыться, привести чувства в порядок, пока сам мужчина спускается вниз, по пути набирая номер Кима.       Уже на первом этаже он сталкивается с Юнги, держащим в руке спортивную сумку. Хосок поджимает губы, вопросительно взглянув на дворецкого, судя по всему, с собственными сложенными вещами в руке. Они не говорили друг с другом вот уже долгое время. После того вечера, когда Чимин сделал свой выбор, Хосок планировал поговорить с Мином, как альфа с альфой, не как давние друзья, но его попросту избегали. Мин, после короткого диалога с ним в пьяном состоянии, старался лишний раз не сталкиваться с Хосоком наедине. Но, видимо, время нужное подошло для их встречи.       — Поговорим? — кивает в сторону двери Хосок, на что Юнги без слов выходит первым, ожидая его во дворе дома. Один из охранников кивнул ему, оповестив о подготовленной машине. — Уезжаешь?       — Да. Чонгук хочет побыть один в своём доме, — отвечает монотонно Мин, рассматривая пожелтевшие листья на деревьях.       — Это он тебе сказал?       — Сообщение написал. Только охрана остаётся.       Чон-старший опускает голову, тяжело вздыхая. В свою квартиру он не поедет, тем более подвергать Чимина опасности не собирается. Поэтому переночует с ним в отеле.       Альфа поворачивается к другу, прислонившись спиной к столбу. Смотрит на его профиль, ощущая впервые за долгие годы дружбы тяжкий дискомфорт между ними. Слабо улыбается, вспоминая дни, когда он мог свободно подойти к нему и бросить пару шуточных фраз, в ответ получив привычное ворчание или холодный сарказм. Ни разу не было мысли о недопонимании или обиде в дружеских отношениях с Юнги, и Хосоку больно от того, как они потихоньку отдаляются. Чувства к Чимину зарождались, как и переживания о Мине. Наблюдал за ними, и кроме как злостных взглядов и колкостей ничего не было. Однако всё оказалось намного сложнее. Наличие истинности приостановило мечтательные планы Хосока, касающиеся Чимина, правда, после нескольких разговоров он понял, что потерять свою любовь не сможет. Не захочет. К Паку мужчина чувствует особую любовь, доселе неизведанную, нечто большее, чем простая истинность. Омега оказался прав — связь бессильна, если отсутствует даже простая симпатия. И в этой ситуации Юнги остался с разбитым сердцем. В очередной раз.       — Послушай, я хочу с тобой поговорить, — не выдержав тишины, Хосок делает шаг к Мину. — Не молчи, — брови хмурит.       — Я дал себе определённое время, чтобы смириться с той мыслью, что мой истинный счастлив с другим альфой. С моим лучшим другом, — слова Мина звучат для Хосока таким образом, словно он — виновный предатель. На деле же совсем не так. Юнги замечает изменения в лице друга, примерно знает, о чём он думает, поэтому спешит дополнить: — Я не виню тебя, Хосок. Наоборот, рад за твоё счастье. И за Чимина. Ты — достойный для него альфа, который подарит ему хорошую жизнь и крепкую любовь. Для меня это важно, поверь. Учитывая, с каким человеком ему приходилось жить, — имеет в виду Давона, — так ещё от моего появления в его жизни стало хуже…       — Не говори так. Вам было хорошо вместе, просто не сложилось. Такое случается, — Хосок кладёт руку на плечо Юнги, слегка сжимая.       — Да, случается, — грустно усмехается дворецкий, накрывая руку Хосока своей. — Правда, я искренне рад за вас. Боль меня не отпустила, но время лечит. И наша дружба продолжится. Ты и Чонгук всегда останетесь моими верными друзьями и близкими братьями.       Несмотря на разъедающую его сердце печаль разбитых чувств, Мин нашёл в себе силы признаться в главном и настоящем. На лице отсутствуют эмоции, голос ровный, но Хосок видит в тёмных глазах друга правду, а именно — искренность. И это действительно мужской поступок.       Юнги отпускает своего истинного омегу к другому альфе. К тому, с кем тот будет счастлив. И от всей души желает ему только самого хорошего. Хосок — его настоящая любовь.       Альфы обнимаются. Чон-старший шепчет слова благодарности и поддержки Юнги. Их примирение — как первый лучик солнца, пробравшийся сквозь серые тучи. Вся недосказанность испарилась, как в тумане. Чимин с улыбкой на лице смотрит на них, стирает рукой упавшую слезу с щеки и направляется к ним. Надо поехать к Тэхёну.

***

      Чонгука встречает оглушительная тишина. Переступает порог чужой комнаты, большими глазами осматривает помещение, останавливаясь на большой двуспальной кровати, где, сжавшись маленьким клубочком, крепко спит Тэхён. Его волнистые волосы раскиданы по подушке, длинные ресницы подрагивают, щёки и кончик носа приобрели розоватый оттенок, а малиновые губы чуть приоткрыты. И в этот момент сердце альфы не выдержало. Оно будто ожило, встрепенулось, готово было выпрыгнуть за пределы грудной клетки. А зверь внутренний проснулся после долгой спячки, почуяв тонкий, едва различимый аромат ванили в воздухе. Он оказался в смятении из-за странной реакции своего организма на омегу, но не придал этому особого значения. Приехал ради Тэхёна.       Совсем недавно вернувшись из командировки в Пусане, Чонгук не ожидал услышать весть о гибели Иви Кима. Их встреча прошла единожды на дне рождения Тэхёна, а дальше альфа с головой окунулся в огромную гору работы вместе с Хосоком, мельком вспоминая о встрече с забавным и красивым омегой. Сунан и Миён были в доме Кимов несколько раз, оказывали поддержку Кегвану, ушедшему в глубокую скорбь вместе с сыном. Оба не живут, а существуют и не замечают ничего и никого вокруг, заперевшись в своём куполе. Они волнуются за Кегвана, а Тэхён никого не желает видеть, даже своего близкого друга Чимина, попросив дать ему время побыть наедине с собой. Сунан предложил Чонгуку поехать вместе к ним домой и постараться побыть с Тэхёном хотя бы пять минут. Толком никто не знает о нём, омега закрылся в себе, а в таком периоде в голову могут влезть множество нехороших мыслей. И тут Чона-младшего током прошибло, стоило на секунду представить картину, как парень заканчивает свою жизнь самоубийством, не справившись с горем.       Кегвана увели родители в гостиную. Чонгук же поднялся на второй этаж, следуя интуиции и невидимой нити, указывающими на нужную дверь.       Сейчас мужчина присаживается на край кровати, смотрит на спящего омегу. Просто сидит, не зная, как дальше поступить. Сунан лишь поведал ему о состоянии Кима. Возле него, по сути, малознакомый человек, правда, с каждыми протекающими минутами, рассматривая личико омеги с ближнего расстояния и вдыхая слабый его природный запах, кажется, что они каким-то образом связаны. Может, в прошлой жизни виделись? Или в детстве? Навряд ли. Но вот чувствует Чонгук что-то непонятное к Тэхёну.       В действиях себя ограничивает. Да и вовсе не двигается, боится потревожить сон Тэхёна. Берёт телефон в руки только и читает статьи, натыкаясь на заголовки о смерти Иви Кима.       Автомобильная авария. Не справился с управлением. Там от машины ничего не осталось… Ужасные кадры. Их омеге видеть ни в коем случае нельзя. Делает пометку поговорить об этом с отцом. Резь в груди вынуждает зверя метаться в клетке, толкает своего обладателя к омеге, позаботиться о нём и помочь со всем, с чем можно. Чонгук уже начинает недоумевать от собственного голоса разума.       — Чонгук? — Миён тихо закрывает за собой дверь и подходит к сыну, поглядывая на всё ещё спящего Кима. — Как вы? Он не просыпался?       — Нет. Спит как младенец, — улыбается от своих слов, поглядывая на парня. — Как Кегван?       — Плохо. Не знаем, честно, что делать дальше, — с отчаянием произносит женщина. Её тонкая ладонь касается макушки альфы, пальцами перебирает короткие чёрные волосы на затылке. — На удивление, Тэхён спокоен.       — В каком смысле? — прикосновения матери оказывают волшебный эффект на него, несмотря на довольно взрослый возраст. Веет теплом и уютом.       — Он часто мог просыпаться от кошмаров, мы всегда пугались, слыша его крики. Сегодня всё по-другому, — не отводя взора от омеги, шепчет Миён, в следующую минуту задумавшись. Затем делает несколько вдохов, прикрывая глаза. — Вкусно пахнет.       Чонгук тоже повторил за матерью и почуял смешанный аромат: кофе и ваниль. Причём второе явно преобладает больше, хотя альфа, зайдя сюда, ощущал тонкий вкус сладкого аромата в воздухе. Странно. Но вот Миён, кажется, всё поняла.       — Возможно, ему стало лучше с приходом тебя, — говорит госпожа Чон, встретившись с вопросительным взглядом сына.       — Что?       — Ничего, — ухмыляется, большим пальцем поглаживая щёку Чонгука. — Нам пора уезжать. Приедем в субботу сюда, не против?       Альфа поворачивает голову к Тэхёну, на этот раз задержавшись на его закрытых глазах. Помнит тот вечер и карие омуты, глядевшие на него через дымку выпитого алкоголя.       — Не против, — отвечает даже раньше своего сознания по велению сердца. Чонгук осознаёт одно после второй встречи с Тэхёном — его явно влечёт к нему.       Третья встреча прошла более осознанно. Чонгук заходит в комнату к Киму и видит эти красивые, карие глаза с болью внутри. Они чуть покраснели от слёз, а кожа вокруг них слегка опухла, как и щёки. Омега снова плакал.       — Вы кто? — разбитый, хранящий в себе невыносимую боль голос слышит Чонгук и теряет буквально дар речи на добрые пять минут. Омега шмыгает носом, падает на постель, уже не смотря на неизвестного ему гостя.       — Я… эм, Чонгук?       Человек с высшим образованием, неплохим опытом ведения бизнеса за плечами, серьёзный и опасный на вид для окружающих, с трудом собирает буквы в слова и произносит их так, будто он безграмотный болван. Его и не слушали. Тэхён застрял в мучительном круге морального ада, и выбраться ему не удаётся вот уже которую неделю. Совсем недавно он проснулся после хорошего, крепкого сна. Ничего его не пугало. Омега, правда, этого до конца не понимал, возвращаясь к воспоминаниям с папой и сталкиваясь с суровой реальностью. Нет дела до альфы, но вот при очередном вдохе парень вздрагивает. Пахнет кофе, и так приятно он обволакивает стенки лёгких, чешет нос, чувствуя непонятные ощущения внутри себя. Это не остаётся незамеченным Чонгуком, делающим аккуратные шаги к нему.       — Мне сказали, что ты ничего не ел, — попытка заговорить с Тэхёном не принесла результата. Альфу игнорируют. Однако слушают. Это уже хорошо.       Чонгук сидел за рабочим столом Кима, держа в руках маленькую игрушку капибары, не отводил взгляда от него, больше не разговаривая. Им двоим максимально комфортно находиться здесь в тишине.       Увы, по причине плотного графика, Чонгук не имел возможности приезжать к Тэхёну чаще, чем раз в неделю. На его пятый приход Кегван лично поприветствовал альфу, делился своими наблюдениями за сыном, выделив важный момент — Тэхён стал потихоньку есть и выходить из своей комнаты. Мужчина посадил господина Кима на кресло, так как тот был слаб и не мог подолгу стоять на ногах. Поговорив ещё немного, Чонгук направился к комнате Тэхёна, желая поскорее его увидеть. И каково было его удивление, стоило у порога услышать тихий голос.       — Папа…       Киму снился кошмар. Видно по его насупившимся бровям, участившемуся дыханию и метаниям на постели. Чонгук поспешил к нему. Сел на краю кровати и, взяв за руку, осторожно стал будить его, зовя по имени.       — Тэхён, просыпайся.       Омега раскрыл влажные от слёз глаза, чей взор устремился на мужчину, нависающего сбоку над ним. Дышал часто, уловив знакомые нотки крепкого кофе, и организм отреагировал спокойно, как и отходящий от ужасного сновидения Ким осознал, что он в безопасности. Ближе двинулся к застывшему Чону и опустил голову на его плечо, носом утыкаясь в шею, находя интенсивный сгусток кофейного аромата. В такой неудобной позе он и затих, а Чонгук смиренно сидел, боясь пошевелиться лишний раз.       Тэхён заснул повторно. Лёжа на кровати с альфой, обнимая того за талию. Чон-младший расслабился с ним, вдыхая сладкий запах ванили и наслаждаясь их первым телесным контактом. В последующие дни встреч они вот так лежали вместе: омега был в долгожданном спокойствии, внутри царило умиротворение, благодаря окутавшему его запаху альфы и заботливых объятий.       Длилось это недолго. Чонгуку потребовалось срочно улететь в Америку по работе, а вернувшись в Сеул, он узнал об улетевшем в Париж Тэхёне со своим другом Чимином. С тех пор они больше не виделись. До вечера двадцать первого июня.       Тэхён обжигающие его кожу слёзы льёт. Он вспомнил. Находясь в этой комнате, в этой же кровати. Чёткие кадры прошлого появились перед глазами, сменялись короткими вспышками, отчего сердце замерло на миг. Что омега чувствует? Радость и грусть. Вернулись воспоминания, но нет рядом Чонгука, с которым он бы поделился хорошей вестью.       Ему нужен свежий воздух.       — Сокджин, можем выезжать.

***

      Чимин взял телефон Хосока, ближе прижимая к уху, пока слушал долгие гудки. С момента их прибытия в парк прошло двадцать минут. Омега по дороге дозвонился-таки до Тэхёна и назначил ему встречу в их общем месте. Уговаривать не пришлось, тот согласился с первого раза.       Альфа сидит рядом с встревоженным Паком, переживающим за опаздывающего Кима.       — Почему парк? — интересуется Чон-старший.       — Тут мы впервые встретились, по словам наших родителей, — слабо усмехается омега. — Поссорившись с Давоном, я приходил сюда, а Тэхён меня находил. Всегда был рядом. Честно, не знаю, что говорить ему сейчас. Страшно так.       — Радость моя, я буду с тобой.       Фигуру Тэхёна Чимин находит с дальнего расстояния безошибочно. Вскакивает со скамейки, чувствуя, как горло душат все недосказанные слова и обида на самого себя. Без раздумий подбегает к нему, заключает в свои крепкие и такие долгожданные объятия, и кажется, что весь мир перед глазами оживает, всё становится на свои места и нет тяжкого груза на плечах. А когда Тэхён обнимает его в ответ, то Пак не сдерживает потока горьких слёз и плачет, пряча лицо в чужом плече. Ким рукой накрывает его затылок, дышит слабым цветочным ароматом, зажмурившись от больных ударов сердца.       — Как я скучал по тебе.       Одновременно произносят омеги, сильнее укрепляя их ценное объятие, не оставляя даже миллиметра расстояния между телами. Чимин больше вдыхает ваниль, не переставая лить слёзы, но теперь уже радости. Его друг снова с ним. Его любимый и близкий Тэхён.       В голове у Пака всё было иначе: они бы сели на скамейку, начали говорить и уже там омега извинился бы за свои необдуманные поступки, совершённые ранее, и за громкие слова, ранившие не хуже острого лезвия ножа.       Но всё вышло по-другому.       — Прости меня, умоляю тебя, — задушенно произносит омега, ощущая укол совести при одном воспоминании об их конфликте, а за ним идут и другие моменты прошлого, в которых Чимин злостно обвинял Чонгука во всём, не доверял Тэхёну, так нелепо верил Давону, оказавшись не на той стороне.       — Прошу, не надо… — Тэхён слышать этого не желает, его родная душа, его Чимин, которого он любит всем сердцем, не виноват ни в чём.       — Мне так стыдно, Тэхён. Я спорил с Чонгуком и подозревал его во всех грехах, слепо доверяя Давону. А он спас тебя от человека, которого я считал правым и справедливым, являющимся на деле убийцей и настоящей тварью, — шипит Пак. — Узнав правду о Кегване, я много чего наговорил, что едва не разрушило нашу дружбу! Молю, Тэхён, прости!       — Чимин, я не обвиняю тебя, — омега берёт его лицо дрожащими ладонями, смотрит в его заплаканные глаза. — Ты меня прости, что ударил. Я не хотел, правда! Я тебя очень сильно люблю! — целует его лоб, веки, мягкие щёки, после чего обнимает, слушая утихающие всхлипы.       Хосок, как немой зритель трогательного примирения омег, ощущает всеми фибрами источающуюся ими радостную грусть. Соврёт, сказав, что не пустил слезу. Мимо проходили люди, подолгу глядя на них с умиляющимися улыбками на лицах. Обращается к Сокджину, стоящему возле него, с позволением вернуться обратно домой. За Тэхёном он приглядит сам, Чонгуку он сообщение написал. Тот не ответил, но прочитал.       — Мне жаль, — Чимин переплетает пальцы с Тэхёном, оставляет поцелуй на них и пересаживается ближе к нему. Они вернулись на скамейку, а позади них стоял Хосок. — Всё смешалось и стало так запутанно. Мне страшно за тебя, потому что над тобой висит смертельная угроза. Мне больно от того, что я жил с чужим человеком под одной крышей и называл его «отцом». Мне стыдно за своё поведение раньше. Я прошу прощения у тебя, Тэхён. И мне следует также извиниться перед Чонгуком. Он тебя и правда спас от неизвестного, чего-то страшного. От Давона.       Это имя из уст Чимина звучит отчуждённо, небрежно. Омега постепенно смирился с тем, что Давон ему никто. Как таковой отцовской любви не дал, и бывают минуты, когда вспоминаешь хорошие моменты с ним и невольно ищешь оправдания, отрезвляющим фактором становится правда, услышанная из диктофона, и подтвердилась она просмотренным сегодня видео с Кегваном. А ведь ещё неизвестно, какая информация хранится в тех документах и в сейфе.       — Всё будет хорошо, Чимин. Мне не по себе от навалившихся проблем, но меня окружаете вы — мои родные люди, — аккуратными движениями поглаживает друга по плечу.       — Я был против твоего союза с Чонгуком, — Пак нахмурил брови, опустив взор. — Сейчас моё сознание перевернулось на все сто восемьдесят градусов.       Тэхён покрывается весь волнительными мурашками. Чонгук. Альфа всё ещё в его мыслях, внутренний зверь тянется к нему, кричит о нём, требует скорее оказаться с ним рядом. Кусает нижнюю губу, коротко взглянув на Хосока.       — Чонгук тебя защищал, — грустно усмехается омега, — Чонгук тебя оберегал от опасностей. Чонгук тебя по-настоящему любит. Да и по тебе видно, как его любишь ты. И ваша история такая сложная, грустная, надеюсь, не с трагическим концом. Дойдя до истины, которая оставила глубокий отпечаток на каждом из нас, вы оказались в трудном положении. Он закрылся в гостиной и никого к себе не подпускает, ждёт тебя, — Тэхён зарыть себя в землю хочет от услышанного, осязает, как зверь измывается над ним, оставляя изнутри глубокие порезы.       — Мне потребовалось время наедине с собой. Я о многом раздумываю, выпускаю наружу все скрытые эмоции, открываю дверцы в прошлое. Странно со стороны, да? И мои действия покажутся бессмысленными, но никто не знает, что творится в моей душе, кроме него. И Чонгук меня понимает. Ему самому это нужно. Я вернусь к нему полностью подготовленным к важному разговору. И признаюсь во многом, о чём не осмелился говорить раньше.       — Истинность — сложная штука. То, как вы чувствуете друг друга, мне не понять, — улыбается Чимин, подняв глаза на Хосока. — Однако и без неё я встретил свою любовь и стал счастливым.       — Я за вас очень рад, — Тэхён поднимает уголки губ, с нежностью глядя на этих двоих. Они милые. И влюблённые.       — С Чонгуком я тоже поговорю. В любом случае мы помиримся. Тем более, Хосоку я обещал исполнить его просьбу.       «Однако, согласившись быть со мной, у меня будет к тебе единственная просьба: построить с Чонгуком нормальные взаимоотношения. Он мой родной брат. И мне, как и Тэхёну, будет крайне неприятно, если между вами сохранится напряжённая ненависть».       Ненависть прошла. У Чимина так точно.       — Меня не забывай, ладно? — ухмыляется Пак, вызывая короткий смех у Тэхёна.       — Конечно не забуду, мой Чимин-и.

***

      Намджун выходит из здания компании господина Пака. С целью договориться с заместителем Давона о пропуске в архив, альфа подготовил все имеющиеся документы, в том числе письменное согласие Тэхёна, однако всё оказалось не так просто. В отсутствие Давона или Тэхёна архив полностью закрывается, как и доступ к нему становится невозможен.       Ознакомившись со всей информацией в копии, которую подготовил Кегван, Намджун хотел удостовериться в её правдивости, чтобы с полным пакетом доказательств обратиться в соответствующие органы.       Кегван добавил все имеющиеся документы в файл, выставил секретные процессы всей работы в сотрудничестве с той бандой, предоставив полностью компрометирующие факторы о ведении незаконных дел внутри его компании.       В следующий раз Намджун приедет сюда с Тэхёном и Чимином. Мистер Хэ готовит целый доклад, включающий в себя весь собранный материал о банде наркодилеров, с которыми сотрудничал Давон, а также дополнительно готовит заявление. Покушение на Тэхёна — дело серьёзное.

***

      Хосок плавно паркует машину, убирая руки с руля. Оперевшись на спинку сидения, альфа с тяжким грузом в сердце вздыхает, неотрывно смотря на лобовое стекло. Это место всегда вызывает в нём унылые чувства тоски, разрывающие сердце на части, выпускающие на волю хранимую в глубинах сознания память о родителях. Услышав от Тэхёна адрес, куда он хочет поехать, поначалу был в смятении. А затем пришла печаль. И со всем этим спектром не лучших ощущений выезжая на знакомую дорогу, он сказал себе держаться.       Удалось с третьего раза уговорить Чимина остаться в машине и ждать. Сейчас не тот случай, когда омеге стоит пойти с ними.       — Мне очень жаль…       Альфа стоит в паре метров от парня. Руками сжимает ограждение, смотрит на его подрагивающую спину, сглатывает ком в горле, прислушиваясь внимательно к словам.       — Я обвинял Чонгука в смерти своего отца. Ненавидел его всем сердцем, пытался покончить жизнь самоубийством в его доме, даже не думая о последствиях. Меня разъедала изнутри скорбь, — снова читает даты и годы жизни четы Чон, и от этого слёзы повторно застилают глаза. — Вы поддерживали моего отца, Чонгук поддерживал меня. Вы были с нами всё это время. Вы переживали за нас, и как же горестно от того, что нам не удалось встретиться снова. Простите меня! — последующие фразы Ким произносит, повышая голос, потому что боль режет беспощадно горячую плоть, и так плохо.       Тэхён приехал сюда, чтобы излить всю душу и попросить прощения. К своим родителям он не сможет пойти один. Неизвестно, что с ним случится и справится ли он со своими эмоциями.       — Виноват Давон, испортивший жизнь всем нам, — сквозь сжатые зубы продолжает говорить омега. При одном упоминании альфы ему хочется гневно прокричать на всю улицу. — Мы добьёмся справедливости.       Вытирая слёзы, омега поднял голову, руки сжимая на груди.       — Господин Чон. Госпожа Чон, — Тэхён встаёт на ноги, дрожа всем телом от холода. Постепенно приближается вечер, температура понижается. — Я полюбил Чонгука по-настоящему. Когда мы расстались с ним на неделю, нам было обоим плохо. Здесь же мне уже невыносимо без него, а ведь прошло всего три часа. Наша связь укрепилась. Попрощавшись с вами, я приеду в свой родной дом. Там, где Чонгук. Обещаю, мы справимся с ним вместе. Напоследок скажу ещё одну вещь: судьба не позволила нам с вами встретиться вновь. Но для меня вы — вторые родители. Помнить о вас, ценить и уважать я буду всегда.       Тэхён разворачивается к выходу, следуя к Хосоку. Оба плачут. И оба обнимаются, так по-родному, отчего по коже мурашки бегают. В жизни Тэхёна и его родителей были и есть всегда Чоны. Они как ангелы-хранители. Помогали и оставались рядом в трудные минуты. Парень всхлипывает, чувствуя тепло чужого тела, пока Хосок успокаивает, поглаживая по спине.       — У нас должен был родиться ещё один братик. Омега.       Чон-старший решился открыть важную тайну своей семьи, о которой знает только один человек. Он долго держал его в себе, не думал однажды, что скажет об этом Тэхёну. Эмоции достигли максимальной чувствительности, умалчивать не желает. Рано или поздно это стало бы явным.       — Мама была беременна, — Тэхён слегка отстраняется от мужчины, глядя ему в глаза. Его щеки касается шершавая ладонь. — Чонгук ведь рассказал о похищении?       — Да, — хрипло отвечает омега.       — Она находилась на грани жизни и смерти. Те уроды её мучили, не давали пить или есть, бросали на холодный бетонный пол, били.       — Ваш отец успел спасти…       — Успел. Но мама потеряла ребёнка. И больше не могла забеременеть. А я так мечтал о брате-омеге, — в голосе таится саднящая душу боль. — Отец, рассказывая это мне, попросил не говорить Чонгуку. Он долгое время обвинял себя в том, что не сумел вовремя защитить жену и сына. Узнав, что маму и брата похитили чужие люди, я плакал каждый день, скучал по ним, умолял вернуть их обратно домой. Сунан держал меня на руках, не отпускал, утешал, оставался сильным со мной, сам потом уходил в другую комнату и бесшумно лил слёзы.       — Почему Чонгук не должен был знать этого?       — Утопил бы себя в сожалениях. Ему и так досталось: чуть психику окончательно не испортили, долго приходил в себя. До сих пор темноты боится.       — Ужасно. Столько всего вы пережили, — Тэхён снова обнимает Хосока за шею. Его по голове гладят, ближе прижимают, прикрывая глаза.       — С твоим появлением сбылась одна из моих давних мечт, — альфа мягко улыбается, оставляя поцелуй на лбу Кима. — У меня наконец появился младший брат-омега, которого я буду тоже оберегать, защищать, шутить и баловать вкусняшками. И я счастлив, что у вас с Чонгуком всё налаживается. Ты сильный, Тэхён, и очень хороший парень. Я тебя люблю, мой милый братик.       У Тэхёна есть не только Чонгук — его истинный альфа и мужчина. Теперь у него появился старший брат-альфа, о котором, к слову, когда-то мечтал омега в детстве.

***

      Файл «Save me». Документ №1. Семья Пак.       Вторая часть.       Сунан в похищении жены и сына подозревал Давона, но тот легко вышел безнаказанным. Выживший похититель являлся одним из его охранников. Он взял всю вину на себя, признался чистосердечно в содеянном, и его посадили на пожизненное. Сунан, добившись по крайней мере такого наказания, улетел с семьёй в Америку. И жили они там долгое время.       Я и Давон познакомились на одном из приёмов. Мы быстро нашли общий язык. Стали сотрудничать. Всё было хорошо. В тот период я уже состоял в отношениях с Иви, он стал моим женихом, и мы готовились к свадьбе. Однако Иви Давон не понравился с первой встречи, просил меня быть аккуратным в работе с ним.       Позже я узнал, что Давон влюблён в Иви, хотел добиться его внимания за моей спиной, искал встреч с ним. Между мной и Давоном произошёл конфликт. Больше его к своему омеге я не подпускал.       Мы с Иви поженились. Через год у нас родился сын — Тэхён.       В один из вечеров к нам в парк во время семейной прогулки пришёл Давон с годовалым ребёнком на руках. Он умолял нас о помощи с сыном Чимином. Его жена — Лия — умерла в родах, не выдержало сердце. Давон долго скорбел по ней, а Чимин в это время был у её родителей год, после чего его забрали.       Нам стало жаль малыша, так рано потерявшего родную мать. Иви согласился помочь им, заботился и воспитывал Чимина, относился как к родному сыну. С самого детства наши сыновья стали неразлучными друзьями. Давон, в свою очередь, обещал держать дистанцию. Даже попросился стать крёстным отцом для Тэхёна.       Совсем поздно я выяснил обман. После нашего разлада он женился на Лии, но перед свадьбой она созналась ему в измене: нашла своего истинного альфу, забеременела от него и хотела быть с ним, но её просто так не отпустили. Давон женился на ней, чтобы испортить впоследствии ей жизнь. Её беременность проходила тяжело, природный запах Давона душил, он пытался заботиться о ней, но делал только хуже, а истинного альфу своего она больше никогда не видела. На девятом месяце Лия узнала, что её истинный альфа пытался получить шанс увидеться с ней и их общим ребёнком, ему отказали, произошёл конфликт, и Давон убил его в порыве злости. У Лии начались роды из-за нервного срыва. К сожалению, она не выдержала, а Чимин чудом выжил. Давон не хотел видеть его, отправил его родителям на воспитание, через год забрал, чтобы восстановить дружбу с моей семьёй.       И в дальнейшем иметь возможность чаще видеться не только с Иви, но и с Тэхёном.       [Прикреплены две фотографии. Пак Лия.]

***

      Дом встречает Тэхёна печальной тишиной. Нет Юнги, встречающего у порога; не слышны голоса Чимина и Хосока из гостиной; не виден силуэт любимого альфы. Что осталось неизменным — Сокджин с Алексом и вся охрана. Правда, альфы стоят во дворе, предупредив, что вернутся домой только под ночь.       Кима привёз Хосок, пожелав удачи и взяв обещание когда-нибудь устроить двойное свидание. Всю дорогу он пытался поднять немного настроение омегам и придать уверенности Тэхёну.       Следует на второй этаж в гостиную. Чует запах кофе, тянет его неимоверно к своему истинному, отчего всё внутри сжимается, сердцебиение замедляется, стоит опустить ручку и открыть дверь, что на удивление была не заперта.       Удар по грудной клетке вынуждает замереть на месте. Зверь когти острые выпускает да плоть горячую рвёт. Тэхён голову вбок отворачивает, издав еле слышимый писк, потому что больно. Чонгук глаз от него оторвать не в силах, посреди помещения стоит, все инстинкты обостряются. Его омега здесь, вернулся к нему с собранными мыслями и словами, которые он услышит от него во время разговора. А разговор ли это? Скорее пытка. Последнее препятствие, последняя пропасть, образовавшаяся между ними, пора уже вывернуть наружу свою израненную до крови душу за прошедшие месяцы.       Чонгук думал о них. В своём одиночестве. Весь гнев выпустил наружу, все раны пальцами раскрыл, откуда стала стекать густая, обжигающая нутро алая кровь. И теперь, пройдя это, он готов приступить к самому главному. К своему омеге.       Он оказался в ловушке одного человека. Взял тяжкий грех, убив отца своего истинного омеги, отомстив за своих родителей. А в итоге что? Всё было сделано им чужими руками. Чон-младший боялся того, что Тэхён его покинет, бросит, возненавидев до дрожи за это. Ведь Кегван мог бы остаться живым, узнай Чонгук о помыслах Давона заранее. Но увы.       Нет воли противостоять нарастающей силе собственного зверя, нет смысла сейчас заново возвращаться к началу всей истории, которую они, казалось, закрыли, приняв друг друга и сильные чувства, нет желания закрываться в себе, помирая от мук нечистой совести.       Нервно кусает нижнюю губу, парень делает шаги к альфе, не разрывая зрительного с ним контакта. В глаза вглядывается, видит кровавые осколки в темноте зрачков.       — Чонгук.       — Тэхён.       Пауза. Ким делает ещё шаг вперёд, встаёт вплотную к мужчине, чувствуя, как напряжённое тело с каждым вздохом приобретает лёгкость, но вопреки всему зверь не успокаивается, безжалостно распространяя резь от следующих ударов когтями по организму.       — Я ушёл, дав себе время до вечера обдумать всё в одиночку, и, возможно, сделал только хуже, чем лучше. Потому что переживал, думал о тебе. И, стоя перед тобой, готов закрыть нашу пропасть, на краю которой мы стоим.       А Чонгук вбирает в себя весь образ истинного, вглядывается в его карие, прекрасные глаза, в чёрных зрачках таящие светлую душу, дарящую ему один умиротворяющий свет, без которого он жить не сможет больше. Грязными руками, по локоть испачканными в крови людей, среди них — невиновных, он прикасается к смуглой коже лица омеги, сам отводит взгляд, ибо голос разума твердит о наболевшем, о том роковом дне, ставшим концом чужой жизни и началом их сложной истории. Оба устали от гнусных подножек судьбы. Колени содраны в кровь, оставляя немалочисленные шрамы на коже, и на этот раз они встанут вместе, не будет «по отдельности».       — Посмотри на меня, молю. Не делай…       Не успел Ким дальше продолжить свою речь, как внезапно охает, смотря вниз. Чонгук пал на колени перед ним, опустив плечи и голову, не смея взглянуть на своего омегу, перед которым у него огромная, кровавая вина. Непростительная. Тяжёлая.       Голос альфы надрывный, приглушённый местами, и за ним скрывается целый шквал разбитых эмоций, осязаемых лишь одним омегой — его истинным.       — Ты должен меня унижать, но ты заботишься обо мне. Ты должен меня проклинать, но ты молишься за мою поганую душу. Ты должен меня ненавидеть, но я так хочу, чтобы ты остался со мной, Тэхён.       Время замирает. За окном бушует осенний ливень, полностью олицетворяет внутреннее состояние двух людей, что находятся в прохладном помещении. Капли дождя бьются о панорамные окна, стекают вниз по стеклу, на миг освещаются яркой вспышкой молнии.       То, что происходит здесь и сейчас, выпускает на волю все укрытые в беспросветных уголках сознания эмоции, коих они не испытывали на себе никогда по отношению друг к другу. Чонгук, сломленный последствиями былых совершённых поступков, полностью принимает свою вину перед омегой и впервые показывает себя слабым, разбитым человеком. На виду всех он — серьёзный, безжалостный, опасный в словах и действиях альфа, уверенный в себе. Наедине с Тэхёном именно в эти минуты Чонгук раскрыл на его глазах свой главный страх — потерять любимого, о чём он ранее говорил. То, что видит Ким, заставляет его взвыть от боли, причинённой его внутренним зверем. Он кости рёбер ломает, норовит выбраться к альфе, используя все возможности достучаться до помутнённого разума своего обладателя.       — Прости меня, солнце. Пожалуйста, прости… Я пройду все круги ада, я всё сделаю для того, чтобы вымолить у тебя прощение. Возможно, уйду из жизни, если ты решишь…       — Нет! — ведомый всем, что творится у него на душе, в первую очередь — по воле своей и бешено стучащегося сердца, Тэхён падает на колени рядом с мужчиной, пальцами сжимает его напряжённые плечи и громко плачет. Лицо прячет на вздымающейся груди альфы, размазывая солёные слёзы по ткани одежды, теснее прижимается к нему, мотает головой. — Не смей! Нет! Я никогда от тебя не уйду, слышишь?       Дышат смешанными ароматами кофе и ванили. Кровь пылает от импульса чувств, под властью обострённых инстинктов становятся ближе друг к другу на духовном уровне, а та красная нить тугим узелком связывает их навсегда.       «Ненавижу! — хрипло произносит Тэхён, сжимает чужую тонкую рубашку, отчего ткань на пуговицах растягивается. — Никогда не прощу тебя…» — в самом начале в нём говорила ненависть и глубокая обида.       — Люблю, — на выдохе произносит Тэхён, оставляя маленький поцелуй на шее. Смотрит на него с мягкой улыбкой, стирая большим пальцем слезу на его щеке. — Я прощаю тебя. От всего сердца прощаю. Простил давно. Потому что люблю тебя, Чонгук. Правда оказалась суровой, но тем не менее, она открыла нам глаза на многое. Ты меня спас от зла, что было так близко к нам. Спас от плохого будущего. Ты не принуждал меня ни к чему, с первых дней относился ко мне с уважением и заботой, ты делал всё ради моего блага. Как я смею тебя после всего этого обвинять и расставаться с тобой?       Чонгук мычит, притягивая за талию Кима, и сажает на свои бёдра.       — Наше первое расставание на неделю доказало мои искренние чувства к тебе без воздействия инстинктов. А второе расставание на четыре часа доказало мои крепкие чувства и особенную привязанность к тебе. Не хочу расставаться так, даже на час, на полчаса, на минуту, — под конец голос дрогнул, делает полноценный вдох, чувствуя жжение в лёгких. Лбами соприкасаются, большими пальцами проводя вдоль острых скул, шепчет имя его. — Ты — моя первая и единственная любовь на всю жизнь, Чонгук. Я до безумия тебя люблю.       Не дождавшись слов Чона-младшего, Тэхён накрывает его губы пылким поцелуем, и, чёрт возьми, как же хорошо ощущать взаимность своего альфы. Пустоту заполняет в груди желание их слиться в одно целое, подарить друг другу нежную ласку, чередующуюся с сумасшедшей страстью. Для альфы это как глоток свежей, прохладной воды после мучительной засухи, желанные уста целует, пьянеет от аромата ванили.       — И я люблю. До боли в сердце. Я дышу тобой, не могу тебя потерять. Ты — мой свет, моё солнце. Ты — мой смысл существования на этой земле. Будь со мной всегда рядом, не покидай меня, Тэхён. Мой мальчик.       — Буду рядом. Будем вместе. Всегда.       Их слова признания отпечатаются в памяти навечно. Связанные истинностью и скреплённые сильной любовью, они не отпустят друг друга. Первый упадёт, второй за ним. Таково их главное правило, действующее до конца жизни. Как бывает в сказках — живут долго и умрут в один день. Так ведь?       Чонгук осторожно опускает Тэхёна на холодную постель, губами исследуя чувствительную донельзя шею, облизывая пахучую железу, возбуждая рецепторы и своего зверя. Омегой насытиться не может, целует оголённую кожу будто впервые, слышит бархатные, низкие стоны, отчего мурашки по коже бегут. В жизни — порой жестокой и опасной — он нашёл одну светлую тихую гавань, в которой ему хорошо, и дорожит ею, оберегая от чужих теней.       — Мой мальчик, — томный голос альфы будоражит Кима под ним. Омега руками проводит по стальному прессу, получая кружащий голову кайф от простых прикосновений к горячей коже своего мужчины.       План меняется. Тэхён толкает несильно Чона-младшего на другую сторону кровати и седлает его крепкие бёдра, ненароком опускаясь ягодицами на заметный бугорок. Для альфы открывается одна из прекрасных порочных картин, как обнажённый омега нависает над ним, используя всё возможное, чтобы испробовать что-то новое. Ким влажными мазками вкушает с особым смаком густой, терпкий вкус, мыча от удовольствия. Зубами хватается за плечо, прикусывая, но не метит, а лишь присасывается губами, оставляя покрасневшее пятнышко. Спускается ниже к твёрдым коричневым соскам, не отрывая взора от альфы, играется с ними кончиком языка, слушая томные, тягучие стоны. Проворные пальцы вытаскивают твёрдый член, освобождая из плена ненужной ткани боксеров, и обхватывают красную головку.       — Да, Тэхён, — выдыхает альфа, в ответ слыша ухмылку Кима.       — Я очень скучал по тебе, милый, — оставляет звонкий поцелуй на губах мужчины и, пересаживаясь на колени его, вбирает в рот половину члена, обсасывая с большим желанием и огоньком в чёрных, расширенных зрачках, от которого Чонгук, кажется, улетает в иное пространство. Мышцы напрягаются от того, как парень, причмокивая, опускает голову ещё ниже к основанию, и альфа поклянётся, что те искры в глазах взрываются ярчайшими фейерверками. Затуманенный чарами, он пропускает момент, когда руку кладёт на затылок омеги, направляет, не давит. Громче кричит от нахлынувшего наслаждения, чувствуя, как головка члена надавливает на стенки чужого горла, и резко отодвигает омегу от себя, вздрогнув от подступающего оргазма.       — Блять, Тэхён, — пот выступает на лбу, скатывается по вискам и лицу. Омеге вид мужчины в данную минуту нравится. Возбуждает.       В течку особо не запоминаешь проведённое время с альфой, так как инстинкты, обострённые до максимальной отметки, туманят рассудок, боль внизу живота требует освобождения, организм просит ласки альфы, зверя внутри ведёт от запаха того, кто дарит полное удовлетворение кипящему в жаре телу. Потому Ким решает действовать сам, а точнее — сделать своему любимому человеку хорошо.       С соблазнительной улыбкой берёт в руки горячий и мокрый от слюны член и аккуратно вводит в себя. Мышцы ануса мягкие, долгой растяжки не потребовалось, да и незачем — сдерживаться рядом с истинным, чей аромат дурманит и притягивает, сложнее, отчего часто по ночам тишину их спальни нарушают томные стоны и звуки соприкосновения двух горячих тел. Чонгук порыкивает, фиксирует ладони на его ягодицах, неторопливо сжимает их, оставляя звонкий шлепок на одной из них.       — Чон… — Ким насаживается до конца, чувствуя пульсирующую плоть, и облегчённо выдыхает. — Я хочу твою метку, — внезапно для мужчины говорит Тэхён. Тазом вращает по кругу, растягивая стенки изнутри, и постепенно раскачивается.       — Во время течки тоже просил её, — отвечает мужчина. Парень кивает. Помнит, значит. Ложится на него, целуя губы мягко и медленно, указательным пальцем убирая выступившую влажную прядь с его лба.       — Да, и ты не поставил, — прозвучало с ноткой обиды.       — Мы это не обговаривали, солнце. Но теперь я согласен. Дышать нашими смешанными запахами, облизывать метку, чтобы все знали, что ты только мой.       — Собственник, — усмехается Тэхён, приподнимаясь вновь и наращивая темп, откидывая голову назад.       — Ещё какой, — следом поднимается Чон-младший, обнимая за талию парня и губами обхватывая затвердевший сосок.       Ким ближе прижимает Чонгука к своей груди, издав короткий писк, следом судорожный стон от сумасшедшей стимуляции. Оставляет маленькие поцелуи на его макушке, ощущая незримую нежность к альфе, и в голове маячит мысль о скорой метке, подтверждающей его статус «занятого» омеги, посему кожа в районе шеи и плеча начинает буквально гореть. Густая смазка стекает по венистому стволу и пачкает простыни, при точном попадании головки по простате тело ударяет заряд тока, кажется, что он не в силах противостоять тысяче пьянящих ощущений, дарующим нереальные эмоции.       Чонгук ложится удобнее на бок, прижимаясь к потной спине своего омеги, и входит плавным движением в покрасневшую дырочку, продолжая вбиваться в просящее тело. Тэхён требует поцеловать его, что получает сразу, сплетая их языки. Мышцы живота в напряжении, одновременно чувствуют приближающийся конец. Альфа разрывает поцелуй с характерным чмоком, губами дальше водит по щеке, переходит к шее, рукой поперёк его талии хватает, фиксируя, так как дальше он набирает скорость насколько это возможно. Омега скулит, стонет всё громче, спальню заполняют пошлые шлепки вместе с хлюпающим звуком смазки, пока Чонгук позади прикрывает глаза, языком проводя по выступившим клыкам.       Острая боль пронзает область шеи, отчего тело омеги содрогается от бешеного оргазма, и он кончает с протяжным, полным наслаждения криком. Слышится рык альфы. Тэхён улыбается, узел внутри него набухает, наполняет нутро густой спермой.       — Ты как? Всё хорошо? — заботливо интересуется Чонгук, слизывая кровь со смуглой кожи. Зверь урчит, он доволен, как и сам мужчина.       — Очень хорошо.       — Я люблю тебя, солнце моё, — шепчет ему на ухо альфа.       — И я тебя люблю, милый. Сильно.

***

      Файл «Save me». Документ №2. Копия архива.       Здесь вы найдёте копии всех документов, подтверждающих ведение «чёрного» бизнеса: построение маршрутов, легализация денег через благотворительные взносы и тому подобное, принятые поставки, действующие и истёкшие контракты.       Ким Кегван занимался благотворительностью, о чём знала только пара человек. Для Давона это стало лучшим методом продвижения своего сотрудничества с разными «компаниями». Он работает со многими людьми, на его счету более ста переводов денежных средств, на руках — договоры. Это опасное дело, и поймать их всех практически невозможно.       Основная задача — наказать именно ту группировку, с которой сотрудничает Давон через компанию Кегвана. Их целью будет проникнуть в архив и удалить все данные о себе, а для этого надо избавиться от важных препятствий. Среди них возможен Ким Тэхён.       Действовать стоит двумя путями — законным (с помощью государственных органов) и незаконным (иными словами, преступным).       Их слабое место — информация в архиве.

***

      — В сейфе у Давона мы нашли оригиналы некоторых контрактов, документ с тестом ДНК и фотографии семьи Ким и Чон, — завершает Намджун, складывая ровно бумаги в папку. — К сожалению, всё имущество Кегвана, переданное Тэхёну, могут отобрать. Как и компании Кимов и Пака закроют.       Чонгук берёт за руку омегу, взгляд поднимает на него, и ему согласно кивают. Конечно, жаль. Дело, построенное нелёгким трудом Кегвана, рухнет за один миг. Это единственное, о чём сожалеет парень. Об остальном он не думает вовсе. Ему главное — избавиться от гнетущей угрозы той банды, остаться живым.       Чимин изначально равнодушно относился к работе Давона, а узнав, что ему по наследству ничего не перейдёт, так и выдохнул с облегчением. В руке он держит распечатанную фотографию матери. Омега похож на неё. И будет хранить память о ней. Возможно, мать бы его любила, как и родной отец, подарив счастливое детство с ощущением полной родительской любви.       — Что касательно Джу Сона, — подаёт голос мистер Хэ. — Он не пришёл в сознание. Но состояние стабильное. У Давона та же ситуация.       Чимин усмехнулся. Тэхён прикусил нижнюю губу, поправляя шейный платок, дабы скрыть временные покраснения от поставленной метки.       — Сегодня же поеду в участок, и начнётся непростой процесс большой «чистки». Тэхёну желательно никуда далеко не выезжать. Они могут напасть в любое время, несмотря на свою выжидательную позицию. Вместе с полицией их поиски пройдут быстрее, — предупреждает и заверяет одновременно детектив, забирая у Намджуна все документы.       Второй визит в компанию Давона не состоялся. Как оказалось, для доказательств достаточно предоставить нынешние документы, которые находятся у них на руках, а далее в период обыска никто не посмеет препятствовать проникновению в архив.       Чонгук смотрит на заголовок третьей папки, в которой хранится вся информация о Джу Соне. Там написано мало, лишь краткая биография о нём и кем являлся его отец — один из похитителей Чонгука и Миён. Мистер Хэ заявил о том, что родителей Джу Сона нет в живых. Отца Чхве убили в тюрьме и именно в период, когда Сокджин и Вон чуть не погибли во время взрыва дома.       Неясными стали: мотив Джу Сона в убийстве Ингу; взрыв того самого дома; обстрел жилого комплекса, где находится квартира Хосока; преследование Чонгука и Тэхёна в лесу; кто дал приказ избить Джу Сона и оставить в маленьком домике на втором этаже? Чонгук понимает: все ответы либо у Джу Сона, чьё настоящее имя — Сомин, либо у Давона.       — Прости, что пришлось взять академический отпуск.       Тэхён хотел без проблем окончить вуз, получить диплом, устроиться в престижную компанию и заработать первоначальный взнос на построение своего дела. Обид на альфу нет. Наоборот, его поддерживают и помогают, за что омега искренне благодарен. Мотнув головой, он оставляет трепетный поцелуй на губах мужчины.       — Поскорее бы это всё закончилось.       Одержимость Давона Иви и Тэхёном не оставляет в покое Чонгука. Злость так и накрыла его глаза алой пеленой, а руки, сжатые в кулаки, так и хотели дать пару тяжёлых ударов по его роже. Он знал, что здесь что-то нечисто. Сомневался в странном отношении Давона к Тэхёну, далеко не как крёстного отца к сыну.       Чонгук обязательно защитит своего омегу от пасти хищников. Сейчас он под полным его контролем, душа не на месте, стоит допустить хотя бы крохотную мысль о нехорошем конце всей этой запутанной истории.

***

      — Это правда?       — Да, господин, я проверил. Давон погиб два дня назад. В больнице произошёл пожар, многочисленные жертвы.       — Чёрт! — мужчина бьёт кулаком рабочий стол. — Всё было спланировано, а вышло наоборот. Первым сдохнуть должен был мальчишка!       — Теперь те шестьдесят процентов Тэхён может с лёгкостью выкупить, — молодой альфа даже не смотрит на разгневанного начальника, листая в телефоне утренние новости.       — Сука!       — Господин, я отправил вам кое-что. Взгляните.       Холодное спокойствие помощника раздражает главаря ещё больше. Он открывает ноутбук. Нажимает на ссылку, отправленную его правой рукой, и перед ним появляется заголовок, написанный жирным шрифтом.

Стала известна дата долгожданной свадьбы бизнесмена Чон Чонгука и его омеги Ким Тэхёна!

      Рассматривает короткую статью и фотографии молодой пары, как они выходят из красивого здания, держась за руки. Понятно, что снимали журналисты и, видимо, съёмка совершалась тайно, ибо все снимки сделаны с дальнего расстояния.       Альфа хищно улыбается. В комнате звучит злой, ядовитый смех. Его бешеный взгляд направлен на помощника. У того явно есть план, раз ведёт себя он вполне нормально, в отличие от своего начальника.       — Господин, для проникновения в архив требуется согласие теперь одного человека — Тэхёна. Скорее всего, те оставшиеся акции он уже выкупает.       — Что предлагаешь?       — Использовать мальчика. Схватить, принудить, отобрать у него ключ. Заберём все необходимые нам документы с собой или же уничтожим там всё.       Коварная улыбка появляется на лице главаря.       — А под конец убить?       — Всё верно, господин.       — Какая прекрасная идея, друг мой. Вылетаем в Сеул. Сегодня же.