рождественское успокоение.

сайгику праздники не особо любит. любые — будь то день рождения или день святого валентина. и только новый год позволяет почувствовать какое-никакое удовлетворение.  из-за тэтте, конечно.  дзено не может увидеть, как тэтте украсил елку и квартиру, но уверен, что чертовски красиво (хотя ему он об этом не скажет). по радио играет какая-то рождественская музыка, на удивление приятная ушам вечно недовольного сайгику. а он сидит около камина, грея замершие руки и наслаждаясь запахом свежего дерева.  тэтте никогда не любил искусственные елки. дзено тоже — пахнут противным пластиком. поэтому сейчас в их квартире стоит настоящая ель, с которой ещё не выветрился запах леса. приятно.  дзено улыбается, когда вспоминает о том, что этот новый год он, наконец, встречает с тэтте вдвоём. без шумной теруко, быстро пьянеющего командира, неловкого тачихары. только вдвоём. спокойно.  дверь закрывается, и из коридора доносится "дзено, я дома".  — я хоть и слепой, но не глухой, — дзено дразнится и тянется за поцелуем, но хмурится, когда своим носом касается холодного кончика носа тэтте. "наверное, сейчас он выглядит мило", — думает сайгику, но говорит:  — ты слишком холодный! пока не отогреешься до комнатной температуры, я к тебе не прикоснусь!  суэхиро закатывая глаза и снимает шапку, отряхивая ее от снега.  — на улице снегопад жуткий. но красиво. жаль, ты не можешь его посмотреть, — произносит тэтте с некой горечью, но быстро замолкает, слыша недовольный вздох.  — нюни не разводи тут. мне не обязательно его видеть, чтобы поверить, что он красив. хотя я все равно не понимаю твоего восхищения снегом. замершая вода и все.  тэтте ничего не отвечает, улыбается и уходит в ванную. дзено ставит чайник и достаёт две кружки: в одну — пара ложек кофе для дзено, в другую — пакетик чёрного чая. сегодня без странных примесей.  когда суэхиро возвращается, он видит дзено, сидящего лицом к камину и держащего в руках свою кружку. он выглядит так правильно — домашний, в растянутой футболке тэтте, в смешных новогодних носках. а красные кончики так красиво сочетаются с общей атмосферой, что суэхиро невольно замирает, любуюсь сием произведением искусства.  — я понимаю, что восхитителен, но ты долго там стоять будешь?  тэтте закатывает глаза, ухмыляется и садится рядом. в ту же секунду на его плечо опускается макушка дзено. суэхиро тянется немного вперёд, увеличивает громкость радио и щекой облокачивается на чужую голову.  — я люблю тебя.  если бы дзено видел, как тэтте сейчас покраснел — знаете, не так уж часто можно услышать столь открытое признание, — то точно бы засмеялся. но на то это и дзено, чтобы просто услышать, какой удар пропустило сердце тэтте, и усмехнуться.  — ты как маленькая девочка.  — я тоже люблю тебя, дзено.  — ну а как же? — язва. они сидят так ещё несколько минут. или часов. в тишине время идёт быстрее. особенно, когда рядом дзено. тэтте думает о том, что чертовски рад сейчас находиться с ним. в спокойствии и любви, без вечных войн и ссор, без шумных знакомых. он улыбается. давно вообще суэхиро начал улыбаться так часто?  а дзено, будто бы прочитав его мысли, сильнее вжимается в уже тёплого тэтте, а после шепчет:  — теперь ты тёплый.  — ну да.  — а значит, я могу тебя поцеловать.