Sign of the times

      Она скучала по временам, когда всё было нормально. Т/И принимала спокойную жизнь как должное, не понимая, что она может быть отнята в одно мгновение.       Девушка помнит день вспышки, как будто это было вчера. Отголоски постоянных выстрелов не дают спать по ночам. Она помнит, как её отец вернулся домой с укусом на руке, истекая кровью. Живой блеск исчез из его глаз, когда он рухнул на пол, но всего через несколько минут папа поднялся с диким голодом и желанием убивать. Т/И помнит, как он прокусил шею матери, и как ей пришлось убегать из дома, чтобы не стать следующей жертвой. Она помнит, как пряталась в переулках и запиралась в общественных туалетах на несколько дней, делая всё, чтобы держаться подальше от них.       Т/И называла их кусачими. Это просто имело смысл для неё. Они убивали людей укусив, затем эти люди возвращались и кусали, чтобы убить других. Смертельный цикл.       Но девушка не всегда была одна.       В начале вспышки она встретила милого мальчика с вьющимися каштановыми волосами и улыбкой с ямочками. Его звали Чан, и он быстро стал её опорой. Он был таким сильным и таким мудрым, несмотря на свой юный возраст. Т/И боялась убивать кусачих, и он защищал её.       Он защищал её от всего, от зомби до её собственного разума. Он был ей как брат. — Хэй, Т/И. — Да, Чан? — Я тебя люблю. — Я знаю!       А потом она его потеряла. — Т/И? Т/И, пожалуйста!       Девушка вскинула голову, не ожидая увидеть след от укуса на его запястье. Точно в том же месте, где был укушен отец. — О, нет. О Боже, нет, Чан, пожалуйста! — она бросилась к рухнувшему телу, перетащив его на койку.       Зрение было размытым от слёз и кровь начинала кипеть от гнева. Как Чан мог допустить это? Как он мог позволить укусить себя и просто бросить её вот так? Как мог тупой мертвяк укусить её лучшего друга? — Т/И… не могла бы ты… передать мне это… вон там? — его окровавленная рука указывала на мачете на столе. — Нет. — Т/И…пожалуйста… я не хочу умереть.       Девушка вздохнула, передавая лезвие из своих трясущихся рук в его. Она не могла смотреть. Звуки лезвия по запястью, смешанные с его криками, вызывали тошноту. Т/И с трудом удерживала себя, когда повернулась к нему спиной.       Мачете со звоном упало на пол. — Я сделал это. Я СДЕЛАЛ. Чёрт, думаю, что потеряю сознание, о бо…       Её прекрасный Чан, весь в крови, с закрытыми глазами, медленным дыханием. — О, нет, пожалуйста, не умирай. Чанни, пожалуйста, пожалуйста, не уходи, — девушка положила его голову себе на колени, и её руки практически приклеились к его лицу. Т/И вся была в крови, но её это не беспокоило. Слёзы падали на лицо мальчика, смешиваясь с красным, что создавало самый ужасный контраст в жизни.       Его дыхание остановилось. Было слишком поздно. Вирус уже распространился слишком далеко. И он вернётся, если она что-то не сделает.       Ей не хотелось стрелять в голову лучшему другу. Но это то, чего он хотел бы. И Т/И сделал бы что угодно для Бан Чана.       Ещё один день, который девушка хорошо помнит, это день, когда она встретила Ли Минхо.       У них было не самое лучшее начало. Т/И оказалась в ловушке в туалете супермаркета, а за дверью стояло десять кусачих, пытающихся проникнуть внутрь и разодрать её плоть. Она кричала о помощи, молилась, чтобы рядом осталась хотя бы одна добрая душа.       И она была… почти.       Раздались выстрелы, в ушах звенело, кровь стыла в жилах.       1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, … 10.       Дверь распахнулась, и там стоял парень, глядя на её скрюченное тело с яростью, которая заставляла чувствовать себя жалкой. — Не за что, — и он ушёл.       Т/И застыла, её мозг изо всех сил пытался обработать то, что только что произошло. Но как только она пришла в себя, сразу вскочила на ноги, чтобы его догнать. — Подожди! — крикнула девушка, чуть не вцепившись в его руку, пока он набивал мармеладными мишками спортивную сумку. — Тихо. — Извини, — прошептала Т/И, расстёгивая молнию на своей сумке и начиная закладывать в неё еду. Девушка сосредоточилась больше на консервах, стремясь к настоящей еде, а не просто к сладостям, как темноволосый. — Я Т/И, — через какое-то время она заговорила, сняв обёртку с леденца и засунув его в рот. Парень молчал, единственным звуком от него было жевание.       И он не говорил, пока не сел за руль. Т/И последовала за ним до машины, молча надеясь, что он позволит ей остаться с ним. У неё не было машины, и девушка была одинока. Он открыл дверь со стороны водителя, бросив сумку на заднее сиденье и посмотрел на неё через окно, не моргая и не смягчая взгляда.       Через мгновение парень закатил глаза, открывая пассажирскую дверь изнутри. Т/И почти закричала от радости, забравшись в машину и бросив свою сумку рядом с его. — Я Минхо, — они ехали уже около десяти минут, когда парень решил сказать.       Они никогда не были очень близки. Вначале между ними было много напряжения. Минхо был отличным бойцом, а она всё ещё боялась кусачих, поэтому он называл её бесполезной, а девушка в ответ называла его засранцем, после чего они потом целый день игнорировали друг друга. Затем один из них приносил другому перекусить и закатывал глаза, и всё снова становилось хорошо.       Хорошо, на сколько это вообще возможно.       Однажды Т/И сказала ему, что он был мудаком с ней в первый день знакомства и что он должен извиниться, а он только усмехнулся. — Мудаком? Принести извинения? Никогда. Я спас тебе жизнь. Это ты должна извиниться передо мной за то, что вела себя странно и повсюду бегала за мной.       Но потом Т/И спасла ему жизнь, так что они были квиты. Это была ситуация, похожая на их первую встречу, когда Минхо застрял в небольшом подвале, окружённом кусачими, а девушка была снаружи.       Её руки тряслись, когда она поднимала пистолет Минхо, закрывая один глаз, когда стреляла.       Это был первый раз, когда Т/И убила кусачего. И парень знал это. Он приоткрыл дверь, его глаза расширились, когда он увидел, что девушка держит пистолет. У неё были слёзы на глазах, и Минхо осторожно обнял её. Это было больше для того, чтобы утешить себя, но он никогда бы не признался в этом. После этого напряжение спало. И всё было хорошо.       Хорошо, на сколько это было возможно.       Затем появился Хан Джисон.       Ребята нашли его спрятавшимся за магазином, рыдающего и покрытого грязью и кровью, которая определённо не принадлежала ему. Т/И нашла источник крови примерно в 50 футах, нож, засунутый между глазами мальчика с каштановыми волосами и родинкой под глазом. Когда она спросила об этом Джисона, он просто рыдал ей в плечо, бормоча такие фразы, как «Прости» и «Хёнджин». Она поняла его боль, и это сблизило их.       Т/И провела много ночей с этим парнем, предпочитая следить за ним, пока Минхо спал. В конце концов, Минхо спас её, меньшее, что она могла сделать, это дать ему поспать… и он был единственным, кто умел водить машину.       Ей нравился Джисон так же, как нравился Чан. Он был тем, на кого можно было положиться и поделиться своими мыслями, не беспокоясь о том, что осудят. Он держал её за руку, когда она плакала о своих родителях, и его большой палец коснулся её костяшек с такой нежностью, что девушка думала, что сломается.       Т/И говорила о воспоминании из детства, когда Джисон её поцеловал. Он держал лицо девушки, как будто она была стеклянной, а его губы были достаточно тёплыми, чтобы растопить всё внутри. — Ты просто… выглядела очень красиво. И ты впервые выглядела счастливой, и я хотел запомнить, как ты выглядишь, когда ты счастлива.       Ей не нравился Джисон в этом смысле, но, возможно, он мог бы.       Т/И позволила Джисону держать себя за руку, когда они отправлялись на поиски припасов. И она позволяла Джисону обнимать себя, пока она спала. Она также позволяла ему целовать себя, когда она выглядела счастливой.       Это немного изменило её отношения с Минхо. Т/И не могла сказать, были ли его шутки о их «отношениях» частью его естественного саркастичного характера или это были настоящие нападки. — Боже, снимите комнату, вы двое. — Минхо, это единственная комната, которая у нас есть.       Убежище, которое они с Минхо построили, едва могло вместить троих и всё снаряжение. Минхо обвинял Джисона. Т/И обвиняла запас жевательных резинок Минхо.       Девушка знала, что это не будет длиться вечно, но не ожидала, что всё исчезнет так скоро.       Т/И проснулась от выстрелов, криков и стонов мёртвых. Минхо и Джисон были начеку, а девушка пыталась отдохнуть. Но теперь они отбивались от кусачих, а Т/И стояла как идиотка. Но ей пришлось схватить свой пистолет, который Минхо достал для неё после того, как она его спасла, и начала стрелять.       Было так громко. Слишком громко. В ушах звенело и Т/И почувствовала тошноту. Это напомнило ей о первом дне. Дне, когда погибли родители.       Девушка была самой слабой в команде. И она это знала. Они тоже это знали, поэтому держали её за собой, чтобы защитить.       Джисон начал кричать, когда кусачие схватили его за руку и потянули в толпу.       Т/И надоело терять близких людей, и ей надоело чувствовать себя слабой. Девушка схватила другую руку Джисона, потянув его обратно на себя. Но мёртвые были сильны. Достаточно сильны, чтобы затащить их обоих. Девушка кричала, стреляя в любого кусачего, подошедшего слишком близко. Но она не могла убить их всех.       Т/И была готова умереть. И, на удивление, она была спокойна.       Но мозолистая рука схватила её за запястье и потянула вверх с силой, в которой можно винить только адреналин, и прижала к своей груди. Выстрелы стали намного громче, потому что пистолет был рядом с ухом.       Когда Минхо понял, что скоро у него закончатся патроны, он оттащил девушку от стада, схватив всё, что могло поместиться в свободную руку, прежде чем бросить всё в машину и уехать, убедившись, что Т/И пристёгнута.       Потребовалось около получаса, чтобы понять, что в машине они только вдвоём. — Где… где Джисон?       Тишина. — Минхо?       Тишина. — Он вышел? Мы встретимся с ним где-то ещё? Минхо, пожалуйста… — Он мёртв. — Что? — казалось, что сердце остановилось. — Я мог спасти только одного из вас. И вот ты здесь. Я не смог спасти его, — Минхо прикусил губу и его глаза остекленели.       Почему она должна терять всех близких людей? Единственным человеком, который у неё остался, был Минхо, и девушка даже не думала, что он этому рад. Т/И плакала, пока Минхо вёл машину, и она клянётся, что видела, как одна или две слезы упали из его глаз.       Но его слёзы были не по Джисону.       Минхо нашёл старый захудалый мотель примерно в пятидесяти милях от их прежнего дома и решил, что это хорошее место, чтобы поселиться. У каждого из них была своя комната, и там было много места.       Парень пнул дверь, открыв пыльную, но чистую комнату, в которой Т/И могла жить. — Спи спокойно, у тебя был тяжёлый день.       Минхо подождал, пока она уляжется в постели, прежде чем повернуться, чтобы закрыть дверь. — Минхо. Подожди. — Что? — Ты можешь остаться со мной сегодня ночью? Я не хочу быть одна, — её голос был таким тихим, словно шёпот мог сломить девушку.       Он вздохнул. Всего одна ночь не убьёт его. Т/И просто хотела его утешения, потому что потеряла своего парня или… кем бы он ни был. Поэтому он скользнул рядом с ней на большую кровать, рука медленно обвилась вокруг её талии, второй раз за сегодня прижимая к своей груди. Девушка не плакала, отключаясь почти сразу.       Но Минхо этого не сделал. Он знал, через что Т/И прошла, и теперь он был полон решимости не допустить, чтобы с ней что-то случилось снова.       Она проснулась на следующее утро в пустой постели и сбивающем с толку ощущении тяжести в груди. Что произошло?       Затем дверь открылась. Вошёл Минхо, неся всё её снаряжение. — Ой! Ты встала, — парень улыбнулся. Т/И и раньше видела улыбающегося Минхо, но не очень часто, и каждый раз у неё перехватывало дыхание. — Минхо… почему я? — Что? — Джисон гораздо лучше приспособлен к выживанию, чем я. Он умеет драться, и он не боится этих мёртвых, и он не такой глупый, как я. Минхо, ты мог бы добиться большего, если бы спас Джисона. Всё, что я делала всё это время, это замедляла тебя и заставляла сражаться со всеми кусачими. — Замолчи. — Нет! Минхо, зачем тебе… — Замолчи. — Ответьте мне. Джисон та… — Заткнись, Т/И! — его руки держали её лицо, и его щёки покраснели. Его дыхание было тяжёлым. Он был зол. — Ты такая глупая. Я слишком забочусь о тебе, чтобы позволить умереть, идиотка. — Ты… ты заботишься обо мне? — Если бы я этого не делал, я бы не защищал тебя, — Минхо отпустил её лицо, возвращаясь к спортивным сумкам и начиная всё распаковывать.       Все это время Т/И думала, что он ненавидит её. Она думала, что парень держит её рядом только как приманку или дополнительные руки или что-то в этом роде.       Но Минхо заботился. Он был один с тех пор, как началась вспышка, после того как он убил своего соседа по комнате, который обратился в первый же день. Минхо всегда не хватало сочувствия, поэтому убивать кусачих давалось ему легко. Через некоторое время они стали средством для снятия стресса.       Потом он встретил Т/И. Она была такой глупой, когда кричала, зная, что этот звук привлекает кусачих. Но девушка осталась, даже когда он пытался отгородиться от неё. И Минхо не знал, продержался бы он так долго без её раздражающе позитивного присутствия рядом с ним всё время.       После этого всё изменилось. Всё было хорошо. Т/И полностью впустила парня в свою голову, рассказывая ему всю историю своей жизни и внимательно слушая, когда он рассказывал свою. Она держала его за руку, когда он плакал, говоря о своих родителях и о том, что последний разговор, который у него был с ними, был ссорой, когда он сказал, что ненавидит их. Затем они умерли, и с тех пор Минхо носил с собой эту вину. Т/И поцеловала его в лоб после того, как он заснул у неё на коленях, истощённый тем, что позволил себе чувствовать после того, как так долго скрывал эмоции.       С Минхо всё было просто. Они двое отлично работали в команде. Как девушка раньше не замечала? Т/И доставала консервы, а он — медикаменты и таскал мармеладных мишек и леденцы на палочке, её любимые. Он прятал леденцы на время, когда ей становилось грустно, а улыбка, которая освещала всё лицо, почти делала этот глупый апокалипсис стоящим для него.       Потом Т/И заболела.       Ничего страшного, обычная простуда, но ни один из них раньше не думал принимать лекарства от простуды. — Я вернусь через час или около того, солнышко. Не беспокойся обо мне, хорошо?       Т/И не могла не волноваться. Минхо не ходил за припасами один с тех пор, как они встретились. Девушка всегда прилипала к нему, как клей, и боялась его потерять.       Она не могла точно определить время, но как только солнце село, Т/И поняла, что прошло более двух часов.       Может быть, он нашёл действительно хороший магазин и хочет совершить несколько походов?       Но когда девушка проснулась на следующий день в одиночестве, она уже знала, что это не так. У неё заканчивались оправдания для себя, и Т/И думала, что чувствует себя достаточно хорошо, чтобы выйти.       Девушка вышла из мотеля, и слепящее солнце заставило её щуриться. Она даже не знала, в какой магазин пошёл Минхо, поэтому решила пойти в тот, в который заходила совсем недавно.       Это была худшая прогулка в её жизни. Две мили по палящему зною, больная простудой и беспокойство о её любви, и о последнем живом человеке, которого она знала.       Добравшись до магазина, Т/И вздохнула с облегчением, увидев машину. Заглянув на заднее сиденье, девушка увидела лекарства и мармеладных мишек. Она улыбнулась. У Минхо была какая-то странная зависимость от них.       Девушка зашла в магазин, держа руку на кобуре на всякий случай, видя только одного кусачего. В голове у него был нож, а рядом были полосы крови, как будто кто-то уползал. Это заставило ещё больше волноваться. Т/И шла по этим следам, пытаясь заглушить грызущее чувство внутри. Горло сдавило, и было трудно дышать. Она сморгнула слёзы, прикусив губу, пока не почувствовала вкус крови.       Девушка слышала рычание за дверью в кладовую, и ей пришлось глубоко вздохнуть и зажмуриться, прежде чем распахнуть дверь.       Когда она открыла глаза, её встретила знакомая пара таких же. Почти знакомая. Глаза были знакомы, потому что это были глаза, на которые Т/И смотрела весь прошлый год, но почти, потому что теперь они были болезненного жёлто-зелёного цвета.       То, что когда-то было любимым девушки, теперь стало худшим кошмаром, и оно пыталось её убить. Но в нём ещё можно было уловить Минхо. Нижняя половина его тела была придавлена ​​полкой, так что он не мог добраться до неё. Он как будто знал, что Т/И придёт его искать. Он не хотел, чтобы она пострадала от него.       Девушка подавила всхлип. Плакать сейчас не было смысла. То, что было перед ней не было её Минхо. Её Минхо ушёл, его заменило это злое существо, которое снова и снова разрушало жизнь.       Стрелять в любимых людей не стало легче. Но на этот раз Т/И не тряслась так сильно. Выросла, как сказал бы Минхо. Но девушка просто назвала бы это разрушением.       Она во второй раз в жизни села за руль машины Минхо. Однажды он пытался научить её водить, но Т/И почти получила нервный срыв и предпочла смотреть, как парень ведёт. Девушка держала его пистолет в руках, переворачивая его снова и снова. Через некоторое время, глядя на него сверху вниз, она засунула дуло в рот. Её дыхание было тяжёлым, когда палец завис на спусковом крючке.       Т/И была так близко.       Она могла бы просто покончить с этим прямо сейчас и снова быть с Минхо, Чаном, Джисоном и своими родителями.       Но нет.       Девушка убрала оружие, завела машину и выехала с парковки. Ей не хотелось жить после потери всех близких. Но это то, чего он хотел бы. И Т/И сделала бы что угодно для Ли Минхо.