Невысказанный вопрос

— Скажите, что такого в вас нашел Альбус Дамблдор? — язвительно интересуется Гриндевальд, хотя и сам прекрасно знает ответ. Альбус, мать его, Дамблдор наверняка заметил в этом Саламандере родственную душу: видит Мерлин, они схожи во многом, Гриндевальд в этом уверен — оба чертовы идеалисты и пытаются видеть в людях только хорошее, оба не находят ничего зазорного в том, чтобы водить дружбу с магглами, оба безоговорочно верят в светлое будущее... Может, и любовь к лимонным долькам у них тоже общая? Гриндевальд не хочет этого проверять. Гриндевальд с прищуром взирает на Саламандера и думает, что Дамблдор в его возрасте смотрел на мир точно так же — словно все дороги открыты и не существует ничего невозможного. После смерти сестры он, правда, несколько поумерил пыл, но остался верен своим жизненным принципам. Гриндевальд ненавидит его за это. Гриндевальд разговаривает с Саламандером и все больше убеждается, что тот ему не союзник. Жаль. В ином случае они могли бы сработаться — может, не в первый, так во второй раз повезло бы... Гриндевальд ненавязчиво разглядывает веснушки на лице Саламандера и вспоминает другие, бледнее и аккуратнее, что покрывали лопатки и плечи Альбуса Дамблдора, когда он валялся в постели без своей любимой сорочки, расшитой звездами и полумесяцами. Гриндевальд помнит, как обводил подушечками пальцев каждую из этих веснушек, и Дамблдор, смеясь, привычно тянулся к нему за поцелуем. Гриндевальд косится на безвкусный сюртук Саламандера и задается вопросом, носит ли он тоже сорочку с дурацким рисунком или вообще без нее спит... Гриндевальд раздраженно трясет головой. Еще чего не хватало. Он должен казнить идиота, а не воображать всякую чушь, дементор бы побрал эти фантазии. Время, когда он еще верил во что-то подобное, миновало давным-давно. Гриндевальд бросает неприязненный взгляд на тонкие бескровные губы Саламандера, которые тот упрямо сжимает — ну точно как Альбус Дамблдор в те моменты, когда с чем-то категорически не согласен. За это сходство Гриндевальд старательно ненавидит обоих. Но Дамблдора все же сильнее — за то, что его призрак преследует Гриндевальда даже теперь, спустя столько лет; за то, что видится ему в каждом веснушчатом рыжеватом парне; за то, что заставляет пускаться в сравнения — и до сих пор выдерживает конкуренцию... Гриндевальд сдвигает тяжелые брови на переносице и яростно сцепляет руки в замок, веля увести Саламандера прочь — и девицу Голдштейн вместе с ним. До нее ему вообще нет никакого дела. До Саламандера, впрочем, тоже — плевать, что он раздражающе, до зубовного скрежета напоминает Дамблдора; Гриндевальд не питает иллюзий и понимает, что подобные люди будут только мешать ему осуществить задуманное. Этого он допустить не может — как не может допустить и того, чтобы вновь начать на что-то надеяться. Гриндевальд ненавидит Дамблдора. Но еще сильнее Гриндевальд ненавидит себя — за то, что впустил его в душу и до сих пор не может оттуда изгнать. «Скажите, что такого в вас нашел Альбус Дамблдор?» О, он прекрасно понимает, что именно... Другой вопрос остается невысказанным — от этого, впрочем, Гриндевальд не перестает его себе задавать. «Что сам я в Дамблдоре нашел?»