На грани сумасшествия

— Баак, ты спишь? — Стив тихо подошёл к кровати, освещенной лишь мягким сиянием лампы поодаль на тумбочке. Баки лежал на животе, обнимая подушку обеими руками, а одеяло сползло до ягодиц, открывая взору обнаженную спину. Свет уютными бликами играл на мышцах, и Стив невольно залюбовался: хотелось нарисовать его, вот таким, спокойным, доверчиво подставившим спину, расслабленным. Стив ценил то, что Баки так свободно чувствовал себя с ним. Он улыбнулся и прикусил губу, останавливаясь в нескольких шагах до кровати. Будить совершенно не хотелось, не после изматывающей миссии, но Барнс свернул бы ему шею потом, если б Стив не разбудил по возвращении из своей одиночки. — Бак, я дома. — Отфишно, мелкй, — неразборчиво пробормотали в ответ, уткнувшись в подушку. Стив улыбнулся ещё шире и сложил буквально зудящие руки на груди — неимоверно хотелось коснуться. Провести по плавной линии позвоночника к самим ягодицам, очертить кончиками пальцев бока, смять в ладонях и тут же пройтись вверх к шее, чуть надавливая большими пальцами в основании. — Хватит поедть мея газаи, — возмущённо-неразборчивый шепот Баки умилял. Стив фыркнул и опустился на кровать рядом. — Не могу. Готов смотреть на тебя вечность, — Роджерс действительно пожирал глазами, не нарушая никак больше этот осторовок уюта, но потом сдался и протянул руку, зарываясь пальцами в мягкие волосы и довольно выдыхая. После первого прикосновения его было уже не остановить. Несколько дней без Баки казались вечностью, у Стива начиналась ломка и сдерживать себя становилось невероятно трудно. Он срывался, порыкивал и распугивал всех своим видом, а потому каждый из его команды всегда старался сделать все по максимуму своих возможностей, чтобы поскорее закончить миссию. Чтобы помешавшийся Кэп как можно скорее оказался рядом со своим Зимним. Руки гладили каждый кусочек обнаженной кожи, а губы следовали за ними, оставляя ласковые, нежные поцелуи. Стив пытался вложить в них всю свою нежность, от которой сжималось сердце каждый раз, как он смотрел на своего Баки, всю любовь, которая, казалось, переполняла его до краев, грозясь вскоре вылиться сумасшествием. Прикосновения были то едва ощутимы, то пальцы сильно прихватывали кожу, оттягивая, сминая, ощутимо надавливая. Баки продолжал тихо сопеть в подушку и Стив приподнялся выше, поцеловал в висок, медленно, пытаясь прочувствовать момент, спустился поцелуями к линии челюсти, прикусил и тут же зализал, потерся носом о щеку и жарко выдохнул, довольно жмурясь. Ему было мало. Ему было ужасно мало прикосновений, чувства клокотали в груди, не находя выхода, а пальцы слегка подрагивали, поправляя прядь волос на затылке. Казалось, Роджерса просто сейчас разорвет на части, он просто не выдержит этого напора внутри себя, бурлящей реки сметающих чувств. Он вжался лбом в плечо и тихо, на самой грани слышимости застонал. — Совсем плохо? — пробормотал Баки, выворачиваясь под ним, все ещё сонный, растрёпанный и жутко милый. Он обвил шею Стива руками и прижал к себе, слушая, как быстро бьётся сердце, даже не думая успокаиваться. Стив весь задрожал, прикрывая глаза, и подтаявшим мороженым почти растекся на Баки, стараясь почувствовать каждый кусочек его идеального тела, любимого им до невозможности. Барнс фыркнул ему куда-то в макушку даже не открывая глаз, потерся щекой и потянулся, чтобы поцеловать, зная, что Стив сам подастся навстречу, ловя его губы на полпути. Он все ещё в полудрёме, но Роджерсу и так достаточно, он наслаждался лаской, тёплыми объятиями, податливостью кожи и уютом, которым всегда веяло только от Баки. Особенный. Поцелуй получился почти невинным, всего лишь прикосновения губ, мягкость и тепло кожи. Баки приоткрывал рот, ловя загнанное дыхание Стива, впитывая его, дыша вместе с ним, обхватывал пухлые губы поочередно своими, мягко сжимая и тут же отпуская. Роджерсу казалось, что он совсем скоро не сможет дышать, просто задохнётся. Лёгкие горели от запаха Баки, а он все вдыхал и не мог насытиться. Не мог оторваться. Ладони скользили по телу, насколько была возможность, а Баки мягко поглаживал его волосы, изредка легко царапая кожу головы. Если бы Барнс не был супером, под жадным напором Стива он бы превратился уже в один сплошной синяк. Роджерс не мог и не хотел себя контролировать, зная, что Баки поймет. Поймет и только будет ещё сильнее подставляться под жаждущие почувствовать тепло руки и мягкие, звенящие нежностью поцелуи. У Стива бывало. Бывало, что ощущений столько, что с ног сбивало, а насытить этого любвеобильного зверя внутри не получалось. У Стива это довольно часто и Баки всякий раз умилялся этой особенности, выглаживая спину, мурлыча в изгиб шеи, позволяя дышать собой и даря столько ласки, сколько мог дать. Потому что Стив нуждался в нем. Роджерс прикрыл глаза и тыкался наугад носом и губами, водил по обнаженной коже, перебрался полностью на Баки, оседлав бедра, и сжал ногами, желая чувствовать каждой своей клеточкой. Зверь внутри ненасытно рычал и рвался на волю, а потому Стив глухо скулил и тёрся щекой о плечо Барнса, чувствуя ласковые пальцы в волосах. Баки знал, как успокоить его зверя, а потому совсем скоро Стив расслабился, перестал сжимать так сильно, но все ещё чертил губами символы любви и знаки восхищения на горячей коже. — Полегчало? Давай теперь ответную услугу, детка, и спать. А то от твоих трений кое-что уже проснулось, — Стив фыркнул и проехался задницей по паху, прежде чем приступить к выполнению супружеских обязательств.