АЛЕКС

Конечно, это не работа моей мечты, и всё же я считал, что мне очень повезло. Моя родная тётя, уехав в молодости из родительского дома в поисках лучшей жизни, после нескольких неудач, наконец, нашла её. Осела в столице, купила большую квартиру, открыла два магазина мужской одежды, которые приносят вполне приличный доход. И хотя до звания миллионерши ей далековато, жизнь её была лучше жизни сестры. Мария (она терпеть не могла, когда я называл её «тётей») младше моей матери всего на год, однако выглядела значительно моложе. Что и говорить, она могла себе позволить и дорогую одежду, и салоны красоты, и отдых на море. И всё же тётя не зазналась и несколько раз предлагала сестре переехать с семьёй в Москву и устроиться работать в её магазин. Но мама каждый раз отказывалась от предложения. То ли гордость не позволяла, то ли мужа слушалась, – так до сих пор и не знаю. В результате мы остались жить в маленьком посёлке, где трудно найти хорошую работу даже с институтским дипломом. А уж тем более с моим дипломом провинциального колледжа. Да, бизнес тёти процветал. Однако, как говорится, для полного счастья всегда чего-то не хватает. Личная жизнь Марии никак не складывалась. Замуж она так и не вышла, детей не родила. И к сорока девяти годам успешная бизнес-вумен осталась одинокой женщиной. Однажды в свой очередной приезд к нам в гости Мария сказала сестре: – Даша, твой сын здесь скиснет от тоски. Отпусти его со мной в Москву. У меня есть свободная квартира, дам ему работу в магазине. Максим мой единственный родной племянник. Почти сын. Я сумею о нём позаботиться. Отпусти, пожалей мальчика. Мама посмотрела сначала на тихий кивок мужа, потом на мою надежду на согласие и в этот раз ответила: – Хорошо, Маша. Давай так и поступим. И вот я хорошо одетый, стою в магазине «Уан энд онли» и обслуживаю покупателей. Естественно, это не особо перспективная работа для двадцати восьмилетнего мужчины, но другой пока не предвиделось. Для проживания тётя отдала мне свою старую квартирку на окраине города. Далековато от магазина, зато бесплатно. От меня требовалось лишь вовремя оплачивать коммуналку да подремонтировать и подклеить всё что сломалось и отклеилось. Нужно было раньше уехать к тёте в Москву, но тётя меня не звала, а я не решался. Стабильный график два через два меня вполне устраивал. Я быстро освоился в магазине, выучил бренды одежды, названия тканей, научился работать с кассой и вести учёт товара. А главное, правильно предлагать и продавать. Впрочем, учитывая, что всю эту теорию я уже изучал в торговом колледже, то и трудностей с практикой не возникло. Моими коллегами оказались две девушки и один парень. Со Стасом за эти три недели мне пока не удалось пересечься, а вот девчонки часто менялись сменами по личным мотивам, так что я успел познакомиться и поработать с обеими. С дружелюбной болтушкой Мариной сразу сложились хорошие отношения. А вот заносчивость Эльвиры отталкивала. Я и подходить-то к ней боялся. С клиентами она вела себя подчёркнуто любезно, но после их ухода высказывала всё, что о них думала, отмечая каждую непонравившуюся ей мелочь. Я почувствовал, как в кармане брюк завибрировал сотовый. Вынув его, я взглянул на табло, – вызывала тётя. – Добрый день, Мария Михайловна. На работе между мной и тётей были исключительно рабочие отношения. – Здравствуй, Максим, – отозвался голос начальницы. – С кем ты сегодня в паре? – С Эльвирой. – Хорошо. Сегодня в магазин может зайти наш вип-клиент. Пусть Эля его обслужит. Но и ты, пожалуйста, будь предельно вежлив и внимателен. Я скоро и сама приеду. – Понял, Мария Михайловна. – Что случилось? – хмуро взглянула на меня Эльвира, когда я убрал телефон. – Директриса скоро приедет. Предупредила, что может зайти некий вип-клиент. – Кто именно? У нас таких несколько. – Уточнения не предоставлены. – Вот блин. Обычно о таких вещах не звонят новичку. – Меня предупредили, чтобы я не вмешивался в работу профессионала, то есть не мешал тебе. Эльвира надменно улыбнулась. Ей нравилось, когда её возвышали над другими, и она не видела причин, чтобы скрывать это. Время шло. Заходили двое покупателей, но не те, кого ожидали. Вот уже и Мария прибыла. Кинув сумочку на стойку администратора, она спешно сняла пальто и поинтересовалась: – Вениамин не приходил? – Что? Так мы Веника ждём? – почти возмутилась Эльвира. – Эля! – строго осадила работницу Мария. – Не Веник, а Вениамин Сергеевич. Следи за словами! Не дай бог он услышит, как ты его называешь. – А можно узнать, кто этот великий человек? – уточнил я робким голосом салаги. Эльвира посмотрела на меня, как на идиота, но так и быть пояснила: – Вообще-то, он владелец и директор этого торгового центра. И от него зависит, какой магазин здесь откроется, а какой закроется. Пора бы уже это знать. – Не пугай парня, – заступилась за меня тётя. – Вениамин хороший мужчина. И наш постоянный клиент. – Мужчина, – как-то странно хмыкнула Эля. – Надеюсь, он не притащит с собой своего щеночка. – Эля! Личная жизнь клиентов тебя не касается. Твоё дело продать товар, вот и продавай! Девушка обиженно отошла в сторону и сделала вид, будто поправляет вешалку с джемперами. Забрав со стойки сумочку, Мария направилась в комнату для персонала. Я последовал за ней. – Тётя, ты мне не говорила о вип-клиентах. – Да, это моё упущение. Позже расскажу подробнее. Всего у нас их пятеро: две женщины и трое мужчин. Один из них Вениамин Сергеевич. Он уже давно оценил качественный ассортимент в моём магазине и периодически покупает что-нибудь себе или сыну. Мы с ним в хороших, почти дружеских отношениях. Осенью готовится к открытию ещё один его торговый центр, в котором я присматриваю место для третьего филиала. Так что этот человек для меня очень важен. Повесив в шкаф пальто, Мария покинула комнату так же спешно, как и зашла в неё. – А почему вы решили, что он сегодня зайдёт? – спросила всё ещё недовольная Эля. – Вениамин мне позвонил и поинтересовался, есть ли в моём магазине одежда для лета. Такие вопросы в марте просто так не задают. – Значит, точно не один придёт. – Прекрати ворчать, Эля. Лучше пойди и выстави летний ассортимент. Сделаем скидку на него, раз не сезон. Максим, а ты посмотри, что есть на складе из обуви. Время пошло дальше. Каждый занимался своим делом: Мария проверила заказы, собрала чеки, мы с Эльвирой бродили по салону, подготавливая товар и наводя на полках идеальный порядок. Весьма любопытно, что же это за человек такой, настолько важный для тёти. Я надеялся, что он придёт именно сегодня, ибо завтра уже будет не моя смена. Он пришёл. Я его сразу узнал: уверенный в себе импозантный мужчина лет сорока в чёрном пальто с жестами и взглядом человека, привыкшего главенствовать. Его пальцы украшали два массивных перстня, а смуглое лицо – аккуратные усы такие же чёрные, как и густые волнистые волосы. Если бы мне сказали, что Вениамин – цыганский барон, я бы не удивился, ибо всегда именно таким его себе и представлял. Как и предположила Эльвира, мужчина пришёл не один, а в сопровождении молодого человека, который по возрасту больше походил на младшего брата, чем на сына. Впрочем, какой брат? Внешне между мужчинами было столько же общего, как между баклажаном и персиком. Рядом с «цыганским бароном» остановился изящный блондин с длинными (не по-мужски длинными) волосами, забранными в хвост и перевязанными серым шёлковым бантом. Он выглядел... если можно так выразиться, скромно-выпендрёжно. Будто хотел покрасоваться, но понимал, что сейчас не время и не место. – Рада вас видеть, Вениамин Сергеевич! – расцвела Мария. – Давно вы нас не навещали. – Давно, с прошлого года, – приветливо улыбнулся в усы мужчина. – Вижу, ваш подарок на Новый год понравился. – И Мария многозначительно кивнула на блондина. – Конечно, понравился, – промурлыкал в ответ блондин, поправив воротник своей кожанки. – Не курточка, а мечта. Смотрю в зеркало и сам себе завидую. Добрый вечер, Мария. – Здравствуй, Алекс. С тобой мы не виделись ещё дольше. Как дела? – Как всегда, отлично. Я смотрел на гостей и думал, что слово «друзья» к этим мужчинам как-то не клеилось. Они больше походили… Ну да, на любовников они больше похожи. Может, поэтому Элька назвала блондина «Щеночком»? Посетители мне стали ещё интереснее. Алекс неспешно оглядел салон, помахал каменному лицу Эльвиры, когда же его взгляд наткнулся на меня, то неожиданно остановился и застыл. Сейчас я заметил, что глаза парня имели тёмный оттенок горького шоколада. Довольно редкое явление у блондинов. Хотя… вполне возможно, волосы были специально осветлены. Вдруг я осознал, что Алекс заметил моё повышенное внимание к его персоне. И мне стало неловко. Отвернувшись, я поспешил отойти за увешанные одеждой стойки. Тем временем Мария продолжала разговор с гостями: – Из нашего разговора по телефону я поняла, что вам нужна одежда на жару. Это так? – Да, верно, – отвечал Вениамин. – Мы решили слетать на недельку на Филиппины, где, как выяснилось, Алекс ни разу не бывал, и он не захотел лететь в новое место в старой одежде. – О, как это правильно. В моём магазине вы всегда найдёте всё, что нужно не зависимо от сезона. – Поэтому мы здесь, Мария, а не где-то ещё, – раздался голос Алекса совсем недалеко от меня. Я осторожно выглянул из моего укрытия, – парень стоял ко мне спиной и изучал выставленные на полках туфли. К нему подошла Эльвира. – Пойдёмте, я покажу вам, что у нас есть, – с натянутой вежливостью пригласила она. – Что ж... – Алекс развернулся и вновь увидел меня. Наши взгляды опять столкнулись. Как же неловко! Он, несомненно, понял, что я тут прячусь. Нужно быстрее уйти. В конце концов, мне было приказано не мешать профессионалам. Я шагнул в сторону, однако мне тут же перекрыли дорогу. – Покажите, что у вас есть, – закончил клиент фразу и, всмотревшись в мой бейджик, добавил, – Максим. Бежать было некуда. Покупатель пожелал получить консультацию именно у меня, и я не имел права ему отказать. Делать нечего, я провёл Алекса к интересующему его товару и заученными скриптами начал предлагать. Я заметно нервничал и, скорее всего, моя реклама звучала неубедительно. Даже не знаю, почему вдруг возникло такое состояние. Обычный покупатель, не привередливый, адекватный. Бывали клиенты и похуже, надменные и грубые. Но даже на таких мои нервы не реагировали. Так почему сейчас? А сейчас, возможно, меня взволновало то, что, пока я распинался, Алекс смотрел не на одежду, а прямо на меня, и слушал не слова, а мой голос. – Вы какой бренд предпочитаете? – уточнил я в конце речи. – Я не щепетилен в этом вопросе. А вы? – Мне... Мне нравится эта фирма. Материал ноский, плетение красивое, цвета... – Как же он пристально смотрит! – разные цвета... широкая гамма. – Раз так... Тогда я возьму рубашку этой фирмы. Так… зелёную и вот эту с рисунком. Ещё мне приглянулась вооон та двухцветная тенниска. И ещё те бежевые брюки. – Я понял. Ваш размер ХS? – Всё верно. – Примерять будете? Алекс отмахнулся. Однако тут же встрепенулся: – Впрочем, брюки всё-таки лучше примерить. – Проходите в кабинку, пожалуйста. Пока парень переодевался за плотной синей шторкой, я стоял недалеко от кабинки и старался вернуть спокойствие. На меня больше никто не обращал внимания: Эльвира крутилась у зашедшей женщины, а за обслуживание Вениамина Сергеевича взялась сама Мария. Что же со мной не так? Алекс просто клиент, обычный мужчина. Симпатичный, но обычный. И то, что он симпатичный, не должно меня волновать вообще. В магазин и покрасивее парни заходили. Я вновь посмотрел на Элю, на Марию. Они улыбались, источали радушие и участие, но я знал, что в душе у них тишина и невозмутимость. Знал, потому что меня тоже этому учили. И сейчас мне необходимо вернуть себе эту невозмутимость. «Алекс обычный мужчина, – закрыв глаза, начал я безмолвно медитировать. – Даже не мужчина, а покупатель, клиент. Клиенты – существа без пола и возраста. И делятся лишь на богатых и бедных...» – Максим... Я открыл глаза и обернулся на зов. Отодвинув штору, Алекс выставил на обозрение себя нарядного. – Как я выгляжу? Брюки не сильно обтягивают? Мне пришлось посмотреть на его ноги и бёдра. И о том, что Алекс всего лишь покупатель, моя сущность тут же забыла. Я физически почувствовал, как покраснели мои щёки. – Нет не сильно, – проблеял я. – Как раз по моде. И вам... Вам очень идёт. – Как-то вы не убедительно сказали это. «Неубедительно». Мне что, нужно оду ему воспевать? – Если не верите мне и зеркалу, посмотрите туда. И я указал на двух восхищённых зрителей в стороне. Вениамин даже выставил большой палец, одобряя увиденное. – Ну что ж, тогда брюки беру тоже, – согласился Алекс. – Сейчас переоденусь, и можете всё отнести на кассу. Он не обычный мужчина. Он выпендрёжный и наверняка капризный. И... у него напрочь отсутствует скромность. Он... Что бы ещё отрицательного найти в Алексе? Он... Он жигало. Да, очень отрицательная черта. Не похоже, что он искренне любит Вениамина, а значит, продаёт ему себя. Жиголо. Я прислушался к сердцу. Да, вроде отпустило. Такие паразиты, живущие за чужой счёт, уважения не вызывают, а значит, не интересны. Алекс вышел из кабинки, отдал мне выбранные вещи и… улыбнулся. «Каждый выживает, как умеет, – тут же оправдала его моя душа. – Возможно, его нужда заставила. А может, и чувства есть, просто при посторонних они притворяются друзьями». – Спасибо за покупку. – Пока во мне вёлся спор между душой и сердцем, Мария рассчитала покупателей. – Вы выбрали хорошие вещи. Будете носить их долго и с удовольствием. – Не знаю, насколько долго, но с удовольствием точно. Кстати, – Алекс повернулся ко мне и помахал нашим фирменным пакетом в руке, – спасибо за совет, Максим! До встречи! Мужчины ушли. Я видел через стеклянную витрину, как, пройдя несколько шагов, они остановились, Алекс достал из пакета рубашку, которую примерял, и приложил её край к своей щеке. Я прекрасно понимал, что означал этот жест: «Ткань такая мягкая на ощупь, приятно прикасается к коже». А последовавшая кокетливая улыбка наверняка добавила: «Хочешь, покажу, насколько приятно такое прикосновение?» – Наконец-то они ушли, – высказала Эльвира, так же наблюдавшая данную сцену. – Терпеть не могу этого Алекса. – Почему? – спросил я. – Да потому. Бесят они меня. И один, и второй. Они же любовники, разве не заметил? – Ну и что? – Это же отвратительно! Алекс пытался даже кокетничать с тобой. Разве тебе не противно? Что мне сейчас действительно было противно, так находиться рядом с Элей. Она оказалась из тех людей, которые никогда не поймут и не примут таких, как я и Алекс. Не примут геев и даже не попытаются это сделать. Я отошёл от девушки. С такими людьми я уже вдоволь наобщался, до сих пор больно. Не могу сказать, что Алекс запал мне в сердце или в душу, но в мои мозги запал точно. Я думал о нём каждый день. В рабочие дни надеялся, что он зайдёт в магазин, в выходные – переживал, что он появится там без меня. Я не чувствовал себя влюблённым, однако что-то в Алексе зацепило мой сердечный нерв. Его лицо? Его взгляд? Его улыбка? Я даже иногда скучал по нему. И не понимал, почему так. Ведь я видел Алекса всего один раз. Вроде обычный парень, а вроде и отличается от других. Вот только чем? Ответ пока ещё не сформировался в моём разуме, хотя подсознание уже на что-то намекало. Алекс не просто отличался от других. Он не походил на тех, кого я знал. От жителей того мира, в котором я всегда жил. В том мире люди с осуждением относились ко всем, кто выбивался за рамки стандартов. Открыто их презирали, покрывали позором. А заодно и тех, кто таких поддерживал. Да, я говорю о своих односельчанах. Вряд ли я являлся единственным геем в посёлке, однако я и мне подобные жили тихо, молча, одиноко, скрывая от всех своё «уродство», дабы не навредить ни себе, ни семье. Особенно после того случая. Плохо затянувшаяся рана заныла от болезненных воспоминаний, и я поспешил их закрыть. Не нужно их трогать. Так вот Алекс. Его жизнь кажется совсем другой. Свободный, раскрепощённый, он не стесняется ни своего поведения, ни своих предпочтений, смело появляется с любовником в обществе и не боится осуждения. Он не боится быть самим собой. Он всегда держит спину прямо. И это вызвало... Да, я понял. Я позавидовал Алексу. Я тоже хотел жить вот так свободно, любить вот так открыто. Поэтому меня и влекло к этому парню – я хотел быть таким, как он. Только вот как это сделать? Ведь я привык жить по-другому. Может быть, начать с того, чтоб признаться тёте? Похоже, она лояльно относится к геям. Хотя с другой стороны, Алекс и Вениамин для неё всего лишь клиенты. Как продавец, Мария будет улыбаться любому, кто приносит ей доход. Нет, пока лучше промолчать. Я ещё не умею быть смелым. Мне пока страшно выходить из тени. К моей радости, Марина не осуждала геев и, в отличие от Эльвиры, не считала любовь между мужчинами чем-то презренным. Помнится, девушка даже огорчилась, что Алекс приходил в магазин не в её смену. – Алекс мне нравится, – говорила она. – Он такой хороший, всегда на позитиве. У меня от его улыбки сразу настроение поднимается. Жаль, что он редко к нам заходит. Да, Алекс не заходил уже давно. Прошёл март, прошёл апрель, прошёл май. Я ждал. Я надеялся, что он захочет посмотреть новую коллекцию летней одежды, но лето уже наступило, а долгожданный покупатель так и не появлялся. – Мне показалось или в витрину заглянул Алекс? Я вздрогнул. Не от голоса Марины, а от имени, которое уже отчаялся услышать. – Не знаю… не видел… Я и правда в этот момент зачем-то уставился в телефон, просматривая глупые ролики. – Наверное, показалось, – расстроенно вздохнула Марина. – Если бы это был Алекс, он бы обязательно зашёл. – Да, он бы зашёл, – эхом отозвался я. И всё же в душе застряла надежда, что Марине не показалось. Я убрал в карман телефон и стал следить за проходящими мимо витрины людьми. Если Алекс прошёл туда, то вполне может пойти и оттуда. И предчувствия меня не обманули. Уже через полчаса в салоне магазина и в самом деле появился Алекс с большим пакетом в руке. – Всем здрасте! Душа возликовала, будто не человек зашёл, а солнце заглянуло. Сердце не увеличило количество ударов, но прибавило им громкости и силы. Нет, я не влюбился. Просто обрадовался встрече. – Алекс! – радостно воскликнула Марина. – Значит, мне не показалось, это были вы! – Ага. Проверил, чья сегодня смена. А узнав, что ваша с Максимом, забежал в кондитерскую и вот, принёс вам сок и пироженки. – Парень подошёл ко мне и отдал подарок. – Угощайтесь. Марина немедленно подскочила к нам и заглянула в пакет: – О! Какие вкусняшки! Алекс, вы всегда такой внимательный. Но парень не ответил ей. Он смотрел на меня, будто ожидая именно моей реакции. И хотя душа ликовала, я старательно прикрыл эмоции и скромно ответил: – Спасибо. Очень приятно. – Как же было трудно сдержать улыбку. – Вы давно к нам не заходили. – Да, давненько. Хотя я заглядывал сюда на прошлой неделе. Но, не увидев вас, ушёл. – Всё правильно, – одобрила Марина, – нечего угощать всех подряд. Алекс отступил в сторону, отвёл от меня взгляд карих глаз, и душа моя тоскливо вздохнула. – А вы сегодня одни, без начальства? – кивнул парень на стойку администратора. – А вы сегодня один, без друга? Марина вела себя с Алексом, словно с хорошим другом, раскованно и непринуждённо. Даже вон кокетничала. И, похоже, Алекс не был против подобного общения, отвечая девушке тем же. Я отошёл, чтобы отнести пакет в комнату для персонала. Интересно, а мне так можно? Вот так же шутить и кокетничать? Хотя… учитывая, что Алекс гей, подобное поведение со стороны парня может быть воспринято неправильно и вызвать ненужные толки. Да и вряд ли у меня получится преодолеть свою робость, которая уже стала частью моей натуры. Я слишком привык бояться. В комнате я достал из пакета коробочки с пирожными, бутылочки с соком и выложил всё это на стол. Из салона долетали обрывки негромкого разговора о пустяках. – А сегодня вы к нам по делу или просто соскучились? – прозвучал очередной вопрос Марины. На этот раз отозвалась тишина. Я оглянулся. И как раз застал момент, когда Алекс выпрямлялся, после того, как что-то прошептал Марине на ухо. – Ммм... – девушка как-то странно покивала головой. – Ладно, я не жадная. О чём это она? Я поспешил вернуться в салон и пригляделся к заговорщикам. Вроде ничего особенного: Алекс уставился на полку с обувью, Марина поправляла и без того идеальную стойку с аксессуарами. – Максим! – заметила девушка моё возвращение. – Я пойду сладеньким угощусь, пока покупателей нет. Ты же не против? Я не успел согласиться. Впрочем, Марина не спрашивала, а ставила перед фактом. Уж не знаю, о чём они тут шептались, да только спустя всего пару секунд девушка скрылась в комнате для персонала и с хитрой улыбочкой закрыла за собой дверь. А я и Алекс остались вдвоём. Сердце снова увеличило силу ударов. Словно не сердце, а барабан какой-то. И в такт ему в разуме застучала мантра: «Только бы никто не зашёл. Только бы никто не зашёл». Пока я молчал, Алекс прошёл вдоль обувных полок, вдоль стеллажа с джинсами, вдоль стойки с рубашками. Тоже молча, и вроде, даже без интереса. Я приглушил мантру и напомнил себе, что нахожусь на работе, а передо мной клиент. Обычный клиент. – Вы уже что-то выбрали? – вежливо поинтересовался я. – Ммм... – Алекс остановился и приподнял бровь, словно только что обнаружил, где находится. – Меня пригласили на банкет, и я подумываю приобрести что-нибудь... оригинальное... Мне показалось, что Алекс сейчас выглядел иначе, чем несколько минут назад. Он будто… будто отвлёкся и вышел из образа. Взгляд его стал спокойнее, руки убраны в карманы брюк. Из его необычности остались разве что длинные по пояс светлые волосы, перевязанные всё тем же серым шёлком. Мне бы тоже стоило расслабиться, но почему-то не получалось. – Банкет? Значит, нужна рубашка? – Да я и сам не знаю. Наверное. Во мне появилось ощущение, что парню вообще ничего не нужно, что он просто поддерживает разговор. Однако я всё равно должен выполнить свои обязанности. – Могу предложить вот такую двухцветную рубашку с абстрактным рисунком. Есть три варианта: синий с голубым, барбарис с розовым и табачные оттенки. Или вот эту цвета травы из материала хаме... – Не хочешь составить мне компанию? – вдруг спросил Алекс. Вопрос прозвучал столь неожиданно, что я не сразу осознал его суть. – Что? – Один не хочу идти, а позвать больше некого, и… я подумал про тебя. – А. Ясно. Я чувствовал себя глупо. Не знал что ответить. С одной стороны, дрожь радости, а с другой – неуверенность. Почему Алекс вдруг выбрал меня? Разве я похож на компанейского парня? На банкет? К его друзьям? Но мы с ним даже знакомы-то толком не были, всего второй раз видимся. – Это не совсем банкет, – будто прочитав мои мысли, пояснил Алекс. – Просто один знакомый художник устраивает выставку и созывает как можно больше народа. Выставка. Понятно. Вернее, понятно про банкет, но не понятно, почему всё-таки я? – Ну... не знаю... Я и отказываться не хотел, и согласиться не решался. Очень глупое состояние. И, похоже, мои колебания снова были очевидны. – Давай, поступим так. – Алекс подошёл ко мне и достал из кармана блокнотный лист. – Вот мой номер телефона, когда решишь, позвони мне. Выставка состоится через три дня. Я взял записку. Личный номер Алекса? То есть отныне я могу не только думать об этом парне, но и в любое время услышать его голос? – Даже если не захочешь пойти на выставку, всё равно звони, просто поболтаем. И опять Алекс угадал мои мысли. Они на лбу проявляются что ли? Или я их нечаянно вслух произношу? Или моя личность настолько предсказуема? – Ладно, – только и смог проговорить я. – Тогда буду ждать твоего звонка, Максим. Назвал меня по имени, пригласил в свою компанию, дал номер телефона. Какое неожиданное внимание к моей скромной персоне! Имелся тут подвох или нет, но всё равно было приятно. Ведь это внимание от Алекса. – А ваш… ваш друг не будет против? – вспомнил я, что Алекс не совсем свободен. Но парень лишь широко улыбнулся. – Нет, Вениамин не ревнив. К тому же он не ходит со мной на подобные мероприятия. – А. Понятно. Как же Алекс свободно говорит на такие темы. Я и то смутился, а для него отношения с мужчиной – обыденность, повседневность, естественное явление. Завидно. – Ох, как же вкусненько! – вернулась в салон довольная Марина. Сейчас я обрадовался её появлению, так как начинал чувствовать себя весьма неловко наедине с Алексом. А может, и не обрадовался, ведь парень отступил в сторону и вновь превратился в эпатажного красавчика. – Алекс, приходите к нам почаще, – с игривой улыбкой пригласила Марина. – С пироженками? – ответил ей тем же Алекс. – Ну, мы не настолько меркантильны. Но… от сладких подарков не откажемся. Вот опять между ними непринуждённость, лёгкость и шутки. А я лишь робко выдаю какие-то звуки, похожие на смех. Ну ничего. У меня теперь есть номер Алекса, так что мы тоже можем подружиться. – Хорошо, договорились. Максим, – повернулся ко мне покупатель. – Я возьму вот эту рубашку табачного цвета. Её рисунок как раз в стиле выставки. То, что нужно. Алекс ушёл, а в опустевший салон вернулись тишина и скука. Наверное, вот так же бывает, когда в ненастье ждёшь-ждёшь солнце, ждёшь-ждёшь, а оно выглянет на минутку и снова за тучами исчезает. – Марина, а о чём это вы с Алексом шептались? – спросил я. – Ты после этого подозрительно быстро сбежала, оставив нас одних. – Алекс пожелал, чтобы его обслужил именно ты, и я согласилась, – честно призналась Маринка. – Мне кажется, Макс, он на тебя запал. – Ничего подобного! – вспыхнул я. – Ну, может, и нет. Надеюсь, тебя не оскорбило внимание со стороны мужчины? Вот именно! Глупая девчонка. Зачем так легко кидать подобные предположения? Будь вместо меня натурал, он бы точно оскорбился. И даже если бы ничего не сказал Алексу, как клиенту, то Маринке от него точно досталось бы. – Смотри на это, как на игру. Как на каприз покупателя. Как же у неё всё просто. Как у них всех всё просто! Один я в переживаниях. – Меня не оскорбило, – обижено высказал я. – Но больше так не делай. – Ладно, не буду. Прости. – Марина примирительно взяла меня под руку и подняла на меня полные раскаяния глазки. – Иди покушай пироженки, а я пока подежурю в салоне. Вечером в своей квартире я долго сидел на диване и смотрел на записку. Хотелось позвонить, но не хватало решимости. Я никак не мог понять, чего такого нашёл во мне Алекс? Чем я его заинтересовал? Почему пригласил именно меня? За одну встречу нельзя узнать человека, так почему он решил, что моя персона достойна внимания? Возможно, было глупо искать какой-то особенный мотив, строить проблему. Возможно, парень просто хотел со мной подружиться, вот и всё. Отложив записку, я отправился на кухню. Почистил картошку, поставил её варить. Я тоже хотел подружиться с Алексом. Научиться быть смелым, как он, перестать стесняться себя. У него это так легко получалось, так неужели и у меня не получится? По дороге обратно в комнату я взглянул на себя в зеркале. Во мне не было ничего особенного: узкое лицо, серые волосы, серые глаза. Эдакий серый мышь. Рост средний, худоба средняя. Всё же странно, почему Алекс задержал на мне взгляд, словно увидел красавца? Может, догадался, что мы с ним одного поля ягоды? (Правда, не знаю как, ведь я старался ничем не выделяться.) Но зачем Алексу нужен невзрачный деревенщина, когда рядом с ним такой видный и обеспеченный мужчина? Парень не страдает от одиночества и непонимания. Хотя... Похоже, к Вениамину у него нет романтических чувств. Между ними, скорее всего, просто взаимовыгодные отношения. Может, Алекс всё-таки одинок? Вон, даже некого пригласить на банкет. Я снова взял в руки записку. Подчерк ровный, цифры и буквы не крупные, округлые, заглавная «А» с двумя завитками. Где-то я читал, что украшения в заглавных буквах указывают на творческого человека. Творческого, аккуратного, ранимого… Когда-то я знал ещё одного человека, который вот так же витиевато прописывал буквы. Вспомнил, и в сердце тут же заныла плохо затянувшаяся рана. Больно. Лучше о таком не вспоминать. Сейчас мои мысли занимал Алекс. Парень, который меня пригласил... Нет, не на свидание, конечно. Пригласил на выставку. Пригласил в качестве друга. И всё-таки, почему такой, как Алекс выбрал такого, как я? Ведь наверняка понял, что я беднее него и слабее. Хочет поиграть со мной? Так же, как с ним играет Вениамин? Да нет, ерунда какая-то. И вообще, чем дольше я ищу ответ на глупый вопрос, тем больше глупостей приходит в мою голову. Я отправился на кухню, чтобы проверить готовность картошки. Лучше просто честно признаться, что я боюсь. Боюсь новых отношений, боюсь, что захочу нечто большего, чем дружба. Боюсь, что это опять закончится плохо. Нужно отказать Алексу. Я не смогу стать таким же ярким. Лучше сойтись с подобным мне серым мышом, который не любит высовываться из своей норки. Картошка не сварилась, и я снова вернулся в комнату. Как я ни приказывал разуму, мысли упрямо возвращались к Алексу. Если я ему настолько понравился, тогда он мог интересоваться обо мне у Марии. А узнав, что я её племянник, надумал взять надо мной шефство. Тоже ерунда. С чего я вообще решил, что Алекс добрый и отзывчивый? Ведь общался с ним всего раз. Два. Он же жиголо, привык играть на публику, строить милые улыбочки, кокетливые глазки, а на самом деле... Да непонятно, каков он на самом деле человек. Возможно, вообще не нужно с ним связываться. Возможно. Какой же тяжёлый спор я сам с собой затеял! Даже устал от него. Лучше подойти к вопросу с другой стороны. Я взял телефон и набрал номер. – Алло! – Мария, привет! Я не мешаю? – Нет, Максим. Я дома и ничем не занята. Чего ты хотел? – Да я... Ничего особенного. Мне нужен выходной через три дня. – Ну, так поменяйся с кем-нибудь сменами, со Стасом или Элей. – А тебе разве не обязательно сообщать? – Нет. Договаривайтесь между собой. Я потом в отчёте увижу, кто в этот день работал. – Понятно. Ладно, тогда завтра созвонюсь с ребятами, надеюсь, не откажут. – У тебя какие-то планы наметились? – Да... один знакомый пригласил на выставку. – Аа, потихоньку обзаводишься друзьями? Это хорошо. Ты молодой, свободный, нужно гулять, развлекаться. А в Москве есть и куда сходить, и чего посмотреть. – Это точно. – Однако мои мысли витали вокруг лишь одной темы, вернее, субъекта. – Мария... Я ещё хотел спросить... Впрочем, может, не спрашивать? Или всё-таки спросить? – Чего хотел? Говори, – подтолкнула тётя. – Ну... – Да уж, раз начал, придётся продолжать. – Тот парень, Алекс... Он случайно не расспрашивал тебя обо мне? – Нет. Зачем ему это делать? – Просто... Он сегодня заходил и попросил Марину, чтобы его обслужил именно я. Мне показалось это странным, и я подумал... – Ой, да Алекс любитель позёрствовать и корчить из себя принца. Не относись к этому серьёзно. – Ну, почему же? Ведь именно он пригласил меня на выставку. – Правда? – Тётя почему-то неожиданно обрадовалась. – Ты согласился? Соглашайся! Даже не задумывайся. Алекс хороший парень, порядочный, я его давно знаю. И у него масса полезных знакомств. Уверена, тебе его дружба обязательно пригодится. – Я тоже так подумал, поэтому и согласился, – солгал я. – И правильно сделал! И вот ещё что, раз такое дело, выбери себе в магазине что-нибудь посимпатичнее из прошлогодних закупок. Только не говори никому. – Ух ты! Спасибо, тётушка! Фирменная одёжка мне очень даже не помешает. Хотя бы нарядом буду с Алексом на одном уровне. Я попрощался с тётей и откинулся на спинку дивана. Ох, прямо на душе полегчало. Моё измученное вопросами естество услышало то, чего желало, а именно, что Алекс хороший и никаких дурных мыслей на счёт меня не имеет. Мигом пропали все сомнения, будто их и не было вовсе. Я вновь аккуратно развернул записку и набрал указанные цифры. – Алло... – Мужской голос звучал мягко со смесью вопроса и настороженностью. – Добрый вечер, Алекс, – смело выдал я. – Это Максим. – Да, я узнал! – голос сразу повеселел и расслабился. – Рад тебя слышать! – Я звоню, чтобы сказать… Я… это… пойду на выставку. – О! Здорово! А я-то уже расстроился, что получу отказ. Ты сегодня как-то неуверенно отвечал и потом долго не звонил. – Дело в том, что... в этот день я должен работать по графику, поэтому и не был уверен, удастся ли его освободить... – Удалось? Я ещё ни с кем не связывался, не договаривался, но надеялся, что трудностей не возникнет. – Да, удалось. Меня подменят. Скинешь потом адрес выставки? – Нет, я сам заеду за тобой часов в шесть. – Сам? Но я живу далеко от центра. – Тогда тем более заеду. Я же на машине, у меня свой автомобиль. – А, понятно. – Я сохраню твой номер, и позже созвонимся ещё. – Хорошо. Пока. – Да. До связи! На душе стало совсем легко и спокойно. Все проблемные вопросы исчезли, неясности рассеялись. Даже захотелось улыбнуться. Значит, я всё сделал правильно. Подружусь с Алексом и смогу чаще с ним встречаться, болтать по телефону, гулять по Москве, говорить о разном, войду в его компанию... В своих разыгравшихся мечтах я уже видел себя таким же свободным и обаятельным парнем, как Алекс, который легко со всеми общается, не стесняясь своих предпочтений. Я высоко держу голову, я шикарно выгляжу, я открыто смотрю на Алекса, а он мне в ответ улыбается. И если я стану таким же, как он, то возможно... возможно между нами возникнет что-то ещё, помимо дружбы. Меня вдруг смутили мои же собственные мысли. Нет, я не влюбился, но... поцеловаться с Алексом не отказался бы. Я одёрнул разыгравшуюся фантазию и отправился на кухню проведать картошку. Рано ещё мечтать. Сначала посмотрим, как пройдёт первое свидание. Мы с Алексом договорились встретиться у супермаркета недалеко от моего дома. Не то чтобы я не хотел приглашать парня к себе домой, просто решил, что наше знакомство пока слишком мало для этого. К тому же, вряд ли моя комнатушка со старой мебелью хоть чем-то была похожа на жильё успешного молодого человека, и мне не хотелось лишний раз демонстрировать пропасть между нашими с Алексом материальными положениями. Наверное, глупо. Но я пока ещё не избавился от привычки стесняться самого себя. Белый «Мерседес» плавно выехал на шоссе и влился в вереницу автомобилей. Сидя на переднем сиденье, я искоса наблюдал за водителем. Алекс вёл машину уверенно, без напряжения, будто делал это всю свою жизнь, будто сидеть за рулём для него было так же естественно, как и ходить. Интересно, парень давно получил права? Интересно, этот автомобиль он сам купил или ему подарил Вениамин? Впрочем, на что он купит, если не работает. – Шикарно выглядишь, – похвалил меня Алекс. Да, я выглядел хорошо. Брендовая одежда, дорогая обувь, тщательно уложенная причёска. Предполагая, что Алекс наденет недавно купленную новую рубашку табачного оттенка (а именно так и случилось) я в закромах магазина Марии выбрал рубашку цвета пожухлой травы, дабы гармонировать со своим спутником не только в ценниках, но и в цветовой гамме. Ну а причёска Алекса была неизменной: хвост, перевязанный шёлковым бантом, сегодня жёлтым. – Ты тоже неплохо, – отозвался я, и своим ответом вызвал широкую улыбку на лице парня. – Ты действительно живёшь далеко от места работы, – завязал Алекс разговор. – Наверно, много времени уходит на дорогу? – Нет, мне удобно на метро добираться. И здесь недалеко от станции, и там близко. – Метро, это хорошо. Под землёй хотя бы пробки не задержат. Ты давно приехал в Москву? И снова чувство неловкости. Откуда Алекс узнал, что я не москвич? Веду себя, как провинциал? Или говорю не так? Впрочем, если он много общается с разными людьми, то, наверняка, уже научился распознавать приезжих. Я стряхнул стеснение. Нет ничего постыдного, что я из провинции. В конце концов, таких в Москве пруд пруди. – Нет, недавно, – ответил я. – В феврале. – И сразу повезло найти работу и снять отдельное жильё? – Честно говоря... я не снимаю квартиру. Она принадлежит моей родной тёте Марии, владелицы магазинов «Уан энд онли». – Да ладно! – удивлённо воскликнул Алекс. – Мария – твоя родная тётя? Правда? – Да. Она младшая сестра моей матери. – Ничего себе! Я не знал. Круто! – отходил от изумления парень. – Теперь ещё больше буду рекламировать её бутики. А я почему-то думал, что она москвичка. – Нет. Но живёт в Москве уже очень давно, больше двадцати лет. – Мне было приятно, что к моей тёте относились с уважением. – Что же ты к ней раньше не переехал? – Она не звала. Да и... у моих родителей отношения с ней натянутые. Они не в ссоре, но и не особо ладят. – Ясно. А, если не секрет, откуда вы с Марией? Я произнёс название посёлка, но, кажется, оно не вызвало у Алекса никаких ассоциаций. – Ты там вырос, выучился и работал? – продолжал он расспрос. – Вырос да, но учился и работал в соседнем городке. Закончил торговый колледж, а после армии курсы рекламы и маркетинга. Устроился в крупный магазин. Проработал почти два года. – И почему уволился? – Ну... были причины. – Мне не хотелось вспоминать тот неприятный эпизод моей жизни. – Скажем так, не сложилось. Вернулся домой, стал работать на нашей бумажной фабрике. А потом тётя предложила мне поехать в Москву. А ты сам москвич? – Нет, я тоже из провинции. – Алекса данный факт совершенно не смущал. – Приехал сюда с мамой, когда мне было пятнадцать. Но вскоре мама скончалась, и до восемнадцати лет я жил в детском доме. Там выучился на автослесаря и водителя. После выпуска мне выделили крошечную комнатушку в коммуналке с глухой бабулькой. Стал жить самостоятельно, устроился работать в автомастерскую. Однажды туда доставили автомобиль, который умудрился где-то проколоть сразу три колеса. Так я познакомился с Вениамином. И он помог мне встать на ноги. Теперь мне стало понятно, почему Алекс выбрал именно такой образ жизни. Сироте без родни и денег трудно выжить без поддержки. И осуждать его не за что. – Это хорошо, что в трудные дни тебе встретился хороший человек, – сказал я. – Да, я за многое ему благодарен, – покивал Алекс. Однако моя персона его всё-таки интересовала больше. – А у тебя есть близкий человек? Может, любимая девушка? – Нет, – почти прошептал я. – Почему? Однако на этот вопрос я промолчал. Я не желал вдаваться в подробности неудач моей личной жизни. Более того, я решительно повернул разговор в иное русло, подальше от моей личности. – Тот парень, который устраивает выставку, он твой друг? Алекс, видимо, понял меня и настаивать на ответе не стал. – Не то, чтобы друг, – поддержал он новую тему. – Просто один из многих знакомых. Парень неплохо рисует, но не гений. Как и все художники, он мечтал показать свои картины людям. Однако галерея отказала ему в выставке, и парень так расстроился, что впал в депрессию. Тогда мы скинулись, кто сколько смог, сняли небольшой выставочный зал на три дня. Сегодня соберёмся, ещё и других приведём. У кого-то есть знакомый журналист, у кого-то знакомый блогер, расскажем о нём и его работах, покажем, как много народа пришло посмотреть... – То есть вы вот так запросто взяли и воплотили мечту человека в реальность? – изумился я. – Ну а почему бы и нет, если есть возможность? Хочет человек стать знаменитым, пусть станет. – И он не боится, что людям его картины не понравятся? – Может, и боится, откуда мне знать? Только, если бояться людского осуждения, то лучше вообще не высовываться из своей норы. Мы живём для себя, а не для других. Согласен? «Люди всегда нас будут осуждать, – всплыл в памяти тихий голос. – Но мы же живём для себя, а не для них. Наше чувство и доверие важнее». В сердце снова заныла рана. Да, он тоже так говорил, он верил мне, в мою смелость, он надеялся... Как же больно. Я даже руку приложил к груди. – Да, согласен, – признал я. Я и тогда это признал, только было уже слишком поздно. – Чужие пересуды могут сильно навредить. Даже уничтожить человека. – Вот именно. Прежде всего, нужно доверять своему сердцу. Ну, может быть, ещё близкому другу. А остальные пусть идут лесом. «Близкий друг тоже может уничтожить», – подумал я, продолжая сжимать сердце. К сожалению, у меня уже имелся горький опыт подобного предательства. Из груди невольно вырвался тяжкий вздох. – Чего вздыхаешь? – спросил Алекс. – Да так, – отмахнулся я, отвернувшись к окну. – Вспомнил кое-что из прошлого. – Что-то неприятное? Да ладно, брось. Оставь прошлое в прошлом, дабы оно не мешало будущему. У Алекса всё просто. Просто и естественно. Я тоже хочу так жить. Не прячась, не унывая, думая не о прошлом, а только о будущем, распространяя вокруг себя радость. – Расслабься, – продолжал Алекс. – Настройся на беззаботный вечер, на непринуждённое общение с хорошими людьми. А если нам станет скучно, то мы просто уйдём и придумаем что-нибудь повеселее. Я повернулся к парню и улыбнулся. Я тоже смогу так жить, я научусь. Неспешно бродя по просторному залу, мы разглядывали развешанные на стенах картины. Я не очень понимал смысл абстрактных рисунков, но то, что я видел, мне нравилось. Разноцветные коллажи из геометрических фигур и линий на фоне бледных тонов завлекали мой взгляд, интригуя разум таинственным ребусом, который хотелось разгадать. – Часто бываешь на выставках? – говорил со мной Алекс. – Когда приехал в Москву, посетил некоторые музеи. А до этого нет, ни разу. В нашем городе, а тем более в посёлке нечего было смотреть. – Такая тоска? – Беспросветная, – подтвердил мой вздох. – Давно бы уже к тётке сорвался, даже без приглашения. – Я уже и сам жалею, что не поступил так. – Привет, Алекс! – прошла мимо нас молодая женщина. – Да, привет! – улыбнулся ей парень. Мы побрели дальше вдоль картин. – А ты часто? – спросил я, поддерживая разговор. – По мере возможности, – ответил Алекс. – Мне интересно любое искусство: театр, живопись, музыка. Всякое творчество – прекрасный способ увидеть настоящую душу человека, и я с удовольствием её рассматриваю. Тем более что к душе больше доверия, нежели к словам и поступкам. – Хм. Необычное суждение. То есть ты можешь определить характер человека, лишь послушав его музыку или увидев его рисунок? – Да, более-менее могу. Но, конечно, это в том случае, если произведение создавалось не для наживы, а на основе вдохновения. – А что в таком случае ты скажешь о человеке, который даже любимую песню делает тише, а яркие цвета старается приглушить? Алекс нахмурился: – Пожалуй, такой человек любит жизнь и отчаянно ищет в ней радость и удовлетворение, вот только ничего подобного не находит. Однако надежда отыскать не угасает. Опять Алекс меня разгадал. Он и вправду хороший психолог. Сможет разглядеть все мои недостатки, если захочет. В том числе и мою неуверенность в себе. Всё-таки загадка: почему столь смелый парень захотел сойтись со мной, таким трусом? – А каков этот художник? – кивнул я на картину. – Человек весьма миролюбивый и ценит спокойствие, – охотно поведал Алекс. – Если же натыкается на углы жизненных неприятностей, то старается любым способом их срезать. Я смотрел на картину и не понимал, как в непонятном геометрическом танце можно увидеть сущность автора? – Вы с ним лично знакомы, – высказал я сомнения, – поэтому знаешь его характер. – Ты прав. Однако мы не настолько близкие друзья, и встречались крайне редко. К тому же я легко могу обосновать свои выводы. Обрати внимание на рисунки: все круги, овалы, шары и прочие плавные линии чаще находятся поверх фигур с углами, тем самым как бы убирая лишнее и смягчая агрессию. То, что прямо и чётко приобретает возможность стать чем-то более обтекаемым и приятным. А светлый фон на всех картинах говорит, что художник ценит свет и покой. Что же касается твоего примера, то тот человек делает музыку тише, потому что и сам боится быть услышанным, а приглушает краски, потому что боится открыто выражать свои чувства. Если он и отыщет радость в жизни, то, скорее всего, постесняется открыто ею насладиться. Закончив утешительной улыбкой свои доводы, Алекс направился к следующей картине. Проверить его утверждения относительно характера художника я, конечно, не мог, но обо мне он рассказал всё верно. Наверное, я действительно настолько предсказуем, что разгадать меня не составляет труда. – Ты изучал психологию? – нагнал я Алекса. – Нет. Это чисто мои субъективные наблюдения. Я не утверждаю, что они правильные… Салют! – отвлёкся Алекс на приветственный жест молодого мужчины. – И возможно профессиональный психолог выставит меня на смех. Скажу лишь одно: в своей территории я чаще попадаю в цель, чем промахиваюсь. О, смотри-ка, эта картина уже продана. Но я пропустил информацию о продаже мимо ушей. Человек, что сейчас находился рядом со мной, был значительно интереснее, ибо, чем больше я узнавал Алекса, тем больше мне хотелось его узнавать. – Алекс... – Может, мне тоже приобрести одну? В подарок для Вениамина? И вопрос застыл на моём языке. За разговорами я почти забыл, какой образ жизни ведёт этот парень. Правильные или неправильные, но Алекс имел отношения с определённым человеком. И судя по тому, что он не только принимает подарки, но и сам их делает, отношения эти, возможно, серьёзнее, чем я предполагал. Зачем же тогда ему нужен я? – Ты что-то хотел спросить? – Алекс положил руку мне на плечо. Мой вопрос испарился окончательно. Тепло мужской ладони немедленно просочилось сквозь тонкую материю рубашки, впиталось в кожу и по нервным окончаниям устремилось к сердцу. И от неожиданности сердце сделало «бум». Нет, я не влюбился, просто меня уже давно не обнимал мужчина, даже по-дружески. Тем более такой красивый мужчина, который к тому же сумеет понять мои чувства. – Нет... Ничего особенного, – промямлил я. Нет, так нет, Алекс настаивать не стал. Он убрал руку с моего плеча, даже отступил на шаг от меня. И вроде стало немного легче, и ритм сердца вроде выровнялось, но тепло от ладони ещё осталось. И я знал, что оно обязательно разбудит мечты о новом и желательно более горячем прикосновении. Алекс же, не замечая моего смущения (и слава богу), озадачился идеей о подарке. Оглядевшись, он указал на противоположную стену: – Мне вот тот коллаж понравился. Как считаешь, Максим, где картина будет лучше смотреться: в доме или в офисе? Я ответственно вгляделся в рисунок. Вернувшись наконец под управление разумом, мои мысли быстро выстроились в ровный ряд и сформулировали чёткий ответ: – Несмотря на кажущийся беспорядок, есть ощущение, что все фигуры находятся на своих местах, и это успокаивает. Цвет распределён равномерно, не пестрит и позволяет мыслям расслабиться. Контуры чёткие, что вселяет уверенность. Если вешать дома, то определённо в зале. Если в рабочем офисе, то лучше в кабинете для переговоров. – Уау! Да ты спец! – искренне похвалил Алекс. Есть немного. Хоть я и из деревни, но кое-какое образование тоже имею. – Это основы рекламной композиции: цвет, форма, линия, – со знанием дела ответил я. – Тебя увлекает процесс создания рекламы? – Да, нравится. – Почему тогда не идёшь в этот бизнес? – Без опыта работы трудно устроиться. А в нашем захолустье тем более. – О-кей, – подытожил Алекс. – Придумаем что-нибудь. – В смысле? – насторожился я. – Ну, ты же не собираешься всю жизнь простоять за прилавком в магазине своей тётки. – Конечно, нет. Я планировал, как только освоюсь, подыщу что-нибудь более респектабельное... – Ну вот. Ничего обещать не стану, но тоже поспрашиваю о вакансиях. Если ты не против. – Спасибо, – обрадовался я. – Не против. – Уверен, вдвоём мы быстрее найдём хорошее местечко. Что ж, раз Алекс решил мне помочь, значит, собирается продолжать общение со мной. Это хорошо. Вот только я стану самым бесполезным знакомым среди его полезных знакомых. А что если я действительно понравился Алексу, как парень? Ведь у каждого свои предпочтения во внешности партнёра и в его характере. Подобное предположение вновь встревожило сердце. Проявление симпатии со стороны Алекса меня порадовало бы даже больше, чем его помощь с поиском работы. – Надо бы найти художника, чтобы застолбить картину, пока её ещё кто-нибудь не рассмотрел. Хотя, какая симпатия? Он же в отношениях. Даже если эти отношения односторонние, они существуют. И я проигрываю Вениамину по всем параметрам. – Алекс... А у вас с Вениамином какие отношения? – осмелился я проявить наглость. Не ожидая услышать подобный вопрос, Алекс промолчал и лишь как-то странно посмотрел на меня. Его взгляд можно было интерпретировать как угодно: от «не твоё дело» до «очень жаль, мальчик, но тебе ничего не светит». Однако, как ни странно, мне совсем не было стыдно за своё любопытство. И я действительно хотел услышать ответ, даже если он будет грубым. Уж не знаю, послал бы меня Алекс идти лесом или нет, только в этот момент весьма не вовремя для меня, но очевидно, вовремя для Алекса, к нам подошли две девушки. Парень повернулся к ним, и с обеих сторон немедленно засверкали счастливые улыбки, зазвучали радостные возгласы, начались дружеские обнимашки. Похоже, девушки были не просто знакомыми Алекса, а настоящими подругами. Особенно одна из них. – Надя, почему не позвонила мне, не сказала, что вернулась из Германии? – упрекнул её Алекс. – Ну как не стыдно! Я же соскучился! Далее разговор закрутился исключительно вокруг этой Нади: её обучения в Кёльне, возвращения домой, встречи с родителями. Вскоре спутница Нади сослалась, что ей срочно нужно с кем-то поговорить, и покинула нас. А я остался и продолжал слушать разговор друзей, который ничем не мог поддержать. – А кто этот симпатичный молчаливый молодой человек? – вдруг поинтересовалась Надя, послав мне приветливую улыбку. – А! – встрепенулся Алекс. – Знакомься, это мой хороший друг Максим. «Хороший друг». Как приятно-то, даже несмотря на то, что это звание фальшиво. – Я Надя. – Девушка протянула мне руку. – Да. Очень приятно, – ответил я на рукопожатие. – Ты занят на том же поприще, что и Алекс? Должно быть, Надя считала, что Алекс где-то работает. Хотя, если подумать, быть успешным жиголо тоже своего рода работа, где тоже вырабатывается определённый профессионализм. Так что такое занятие вполне можно назвать «поприщем». – Нет. Я в другой сфере тружусь, – ответил я. – Максим будущий специалист по рекламе, – подхватил Алекс. – О! Заканчиваешь обучение? Желаю удачи! Приходи вместе с Алексом, на мой День рождения! – Что? – опешил я. Вот так запросто к незнакомому человеку? – Отличная идея! – обрадовался вместо меня Алекс. – Придём обязательно. – Да, – спохватился я. – Спасибо за приглашение. – Я люблю, когда много гостей. Чем их больше, тем веселее. Ну ладно, я пойду, меня ждут. Вы же останетесь на банкет? – Ну, вообще-то, мы приглашены, – подтвердил Алекс. – Тогда позже и поболтаем. Точно, ещё же банкет предстоял. В чужих компаниях я чувствовал себя некомфортно, а потому не очень любил многолюдные мероприятия. Обычно на них я тихо отсиживался где-нибудь в уголке, но, учитывая общительность моего нового друга, сегодня это сделать у меня не получится. У Алекса много знакомых, к которым он непременно станет подходить, разговаривать. А ещё представлять им меня, называть «специалистом по рекламе». Это, несомненно, звучит лучше, нежели «продавец в бутике», но всё равно ложь, и от этого я начну ещё больше испытывать неловкость. Уж я-то себя знал. – Банкет будет проходить прямо здесь, в зале? – спросил я у Алекса. – Да. Насколько я знаю, после закрытия планируется накрыть фуршетные столы. Где же художник? – Парень говорил и одновременно осматривал помещение. – Если честно, не нахожу ничего интересного в подобных собраниях. – Правда? – удивился я. – Я думал, тебе нравятся праздники. – Праздники обожаю. Но весёлые, с танцами, с выпивкой, с шутками. А гуляние под тихий блюз по периметру комнаты с бокалом в руке наводит на меня скуку. – Внезапно Алекс повернулся ко мне и предложил. – Макс, как ты смотришь на то, чтобы уйти отсюда? Уйти вдвоём с Алексом? Да я был «за» обеими руками! – Но ты же обещал друзьям остаться, – на всякий случай напомнил я. – Ничего подобного. Я обещал прийти на выставку и пришёл. Даже картину куплю. А Надьке просто подтвердил, что приглашён. Давай рванём в клуб. – В клуб? – опешил я. То есть Алекс просто решил сменить тихую толпу на шумную. А я-то уж размечтался прогуляться с ним в парке, где-нибудь поужинать вдвоём, поговорить. – Только не говори, что ни разу не был в клубе. – Ну... как сказать... – Как-то глупо в двадцать восемь лет в этом признаваться. – В Москве ещё не был. А в какой? В гей-клуб? Алекс издал звук изумления и рассмеялся. А я готов был от стыда сквозь землю провалиться! Ну надо же такое ляпнуть! Да ещё и парню с нестандартной ориентацией! – Прости... – прошептал я, не смея поднять глаза. – Давай для начала повеселимся в обычном клубе, – уняв смех, ответил Алекс и снова положил мне на плечо руку. – Только прежде, нужно найти художника. В клубе я сделал первые шаги к свободе. На предложение заказать по третьему бокалу пива моё благоразумие напомнило мне, что я быстро пьянею и начинаю глупо шутить и ещё глупее выглядеть. Однако желание расслабиться и поддержать компанию Алекса ответило: «Не страшно. Ты сегодня весь вечер выглядел глупо и ничего, Алекс даже не подтрунивает над тобой». Когда же мой новый друг вывел меня танцевать на самую середину танц-пола, моя застенчивость тут же запаниковала: «Ты не умеешь танцевать! Сейчас начнут на тебя указывать и называть придурком!» На что моё хмельное веселье усмехнулось: «А, по фиг». – Что тебе шептала та девчонка? – спросил Алекс, когда мы вернулись за наш столик. – Какая? – Я чувствовал себя до неприличия пьяным. – Ну та, что флиртовала с тобой во время танца. – Это она флиртовала? А я-то думал, зачем она так кривляется? Алекс прыснул со смеху. Он тоже не выглядел трезвым. – Радуйся, что она тебя сейчас не слышит. – Ну да, обиделась бы, – признал я. – Она здесь с подругой. Предложила нам с тобой пересесть за их столик. – О! Смотри-ка, ты ей понравился. – Нет, – отринул я нелепую мысль. – Я не нравлюсь девчонкам. Они на тебя запали. Просто ты слишком красивый, вот они и постеснялись подойти к тебе. – Правда? Ты находишь меня настолько красивым? Ну вот, снова не то ляпнул. Вернее, то, но не так же откровенно. «Как неловко-то», – упрекнула скромность. «Да какая разница! – тут же возразила пьяная беспечность. – Всё равно уже сказал». – Не смущай меня, – отмахнулся я. Но Алекс опять рассмеялся: – Почему? Ты такой милаш, когда смущаешься. Ну зачем он так? Теперь и вправду стеснение накрыло, опалив мои щёки краской стыдливости. И даже беспечность в этот раз не помогала. – Говоришь ерунду какую-то, – промямлил я. – Ладно, не дуйся, я больше не буду. Почему ты считаешь, что не нравишься девушкам? – Я… Со мной скучно. – Неправда. Чересчур застенчивый – это факт, но вовсе не скучный. Хочешь, познакомимся с теми девчонками? – Зачем? – насторожился я. – Повеселимся, потанцуем… – Ты будешь танцевать с девчонками? – А что тут такого? Я же не невесту себе подбираю. Вот теперь моё очередное глупое замечание Алекса задело. Это стало заметно по исчезнувшей с его лица улыбке. Плохое, конечно, оправдание, но алкоголь отвратительно влиял на мой мозг. Да и на поведение тоже. Мне бы промолчать, да разве ж пьяная разнузданность позволит? – Я не то хотел сказать, – неуклюже начал оправдываться я. – Просто… мы уже много танцевали. Разве ты не устал? Лично я устал. – Просто скажи, что не хочешь к ним идти. – Не хочу, – слишком поспешно согласился я. – Они не в моём вкусе. – А. Так ты в этом постеснялся признаться? Да, в этом. Вернее в том, что человек, который в моём вкусе сейчас сидел напротив меня. Он не кокетничал со мной, не жеманничал, не пытался меня соблазнить призывными телодвижениями. Да мне и не нужно было всего этого. Достаточно уже того, что присутствие этого человека прогоняло одиночество, а его улыбка наполняла душу теплом. – А ты, случаем, не девственник? Неожиданный вопрос выбросил меня из романтики. – С чего ты взял? Я может и застенчивый, но не до такой степени. У меня были близкие любовные отношения. Три раза. Хотя и не очень удачно. – А что случилось? Моё измученное сердце вновь простонало от боли и слёзно попросило его пожалеть. – Неважно. И я не хочу об этом говорить сейчас. Я действительно устал. Может, пойдём домой? – Пойдём. На улице было сумрачно, пасмурно и прохладно. По логике, выйдя из душного помещения на свежий воздух, я должен был почувствовать себя лучше, однако у меня внезапно заболела голова, а к горлу подступила тошнота. Я даже остановился. – Что случилось? – тёплая ладонь участливо опустилась на моё плечо. – Да что-то… нехорошо стало. – Тогда вызываем такси. – Ничего, сейчас пройдёт. Я доеду на метро. – Поедешь домой? Да, в таком состоянии, конечно же, лучше вернуться домой. Однако мне не хотелось вот так резко обрывать хороший вечер и тем более покидать Алекса. – Это всё из-за духоты и шума. Я не привык. Если немного прогуляемся, мне станет лучше. Я даже выпрямился и полной грудью вдохнул летнюю прохладу приближающейся ночи. – Мне не нравятся вон те тучки, – взглянул Алекс на тёмное небо. – Как бы дождь не начался. Макс, а не хочешь зайти ко мне в гости? В гости. Безусловно, это было обычное дружеское приглашение, но я почему-то занервничал. Перспектива остаться с Алексом наедине меня взволновала. Нет, я не влюбился, однако Алекс мне всё больше нравился, и не только как друг. – Даже не знаю, – проговорил я, скорее всего, себе. – А как же твой автомобиль? – Оставлю его на стоянке, завтра заберу. Очень хотелось согласиться, да только вдруг моя пьяная разнузданность вырастит в не менее пьяную наглость? Как бы совсем не опозориться. – У тебя найдётся какая-нибудь еда? Если честно, есть хочется. – Наглость не заставила себя ждать. – Найдётся, – улыбнулся Алекс. – Я и сам голоден. Мы же за весь вечер так ничего путного и не поели. Вскоре на наш вызов прибыло такси и повезло нас по указанному адресу. Всё-таки никак не укладывалось у меня в голове, что я смог понравиться Алексу. Но как же ещё объяснить столь быстро развивающиеся события? Сначала потребовал, чтобы в магазине именно я его обслужил, потом пригласил на выставку, оставил ради меня компанию своих друзей, теперь вот везёт к себе домой да ещё и на ночь глядя. А что дальше? Оставит меня ночевать? (От этой мысли аж мурашки пробежали от ушей до пят.) Любовь с первого взгляда? Я бы поверил, если б был красавцем, а то так, не рыба, не мясо. Как я и предлагал, квартира Алекса оказалась значительно больше моей. Простору способствовало ещё и то, что вместо разделяющих помещения стен, имелись только широкие арки и напрочь отсутствовали двери. Из прихожей сразу просматривались и жилая часть, и кухня. Мебели тоже было мало, причём настолько, что я заподозрил существование скрытого от глаз встроенного и замаскированного под стену большого шкафа. Разувшись и включив свет, Алекс первым делом проверил содержимое холодильника. – Есть овощное рагу с мясом, – оповестил парень. – Если подождёшь, я его разогрею и отварю спагетти. – Могу чем-нибудь помочь? – предложил я, пройдя следом за хозяином квартиры. – Можешь нарезать зелёный лук и помидорки. Но сначала нужно вымыть руки. И Алекс провёл меня налево от прихожей, где всё-таки обнаружилась одна дверь, за которой скрывалась маленькая ванная комната с душевой кабиной ну и со всем, что соответствует интерьеру санузла. – Как ты себя чувствуешь? Полегчало? Подышав свежим воздухом и умыв лицо холодной водой, мне действительно стало лучше. Головокружение прошло, прибавилось сил. Кажется, я даже протрезвел. – Если нужно, дам таблетку для головы. Нет, голова больше не болела. Мягкий голос парня успокаивал нервы, а его улыбка поднимала настроение. Этого было вполне достаточно для восстановления хорошего самочувствия. – У тебя просторная квартира, красивая, – завязал я беседу, пока мы с Алексом вместе готовили ужин. – Она не моя. – Снимаешь? – Я в таком же положении, что и ты. Мне просто разрешили жить в старой пустующей квартире. Я ещё раз огляделся. В отличие от моего жилья это вовсе не выглядело старым. – Перед моим заселением здесь произвели капитальный ремонт, – опять угадал мои мысли Алекс. – Платишь лишь за коммуналку? – Да. Как и ты. Излишне было спрашивать, кто этот добрый владелец квартиры, и так понятно, что Вениамин. – И как давно живёшь здесь? – завуалированно поинтересовался я о продолжительности их связи. – Давно. Больше шести лет. Да, как раз на своё двадцатилетие и переехал сюда. Значит, Алексу сейчас двадцать шесть лет, сделал я несложные подсчёты. И значит... Я был прав, когда решил, что отношения между ним и Вениамином серьёзнее, чем кажется. У них любовь? Пусть её не будет. Я посмотрел на Алекса, – тот стоял у плиты спиной ко мне, проверяя спагетти на готовность. Шёлковый бант немного сполз и уже не крепко стягивал волосы, а потому несколько прядей вылезло из хвоста, создав причёске небрежность. Сначала было странно видеть у мужчины такие длинные волосы, но теперь мне это даже нравилось, веяло средневековой романтикой. Не хватало только шитого золотом кафтана да шпаги на боку. Алекс повернулся ко мне настолько внезапно, что я не успел отвести взгляд, так и замер, уставившись на его персону. В тёмных глазах парня возник вопрос, но потом Алекс посмотрел на стол, за которым я трудился, и будто бы всё понял. – Вижу, лук и помидоры готовы, – сказал он. – Тогда будь другом, вон в том шкафу лежит скатерть такая с цветочками, постели её на стол в комнате. – Мы будем ужинать в комнате? – ожил я, направляясь к указанному шкафу. – Ну да, там удобнее и кресла мягкие. А здесь только стойка да табуреты. День был суетный, устали и мозги, и тело. Нужно дать им расслабиться. Какие правильные слова. Забрав с полки небольшую светлую скатерть с мелким рисунком полевых цветов, я отправился выполнять очередное поручение. То, что Алекс назвал «столом», на самом деле являлось овальным журнальным столиком с полкой внизу. На нём лежала толстая книга и пара тетрадей. Их нужно куда-то убрать. Пока шёл к столику снова огляделся. В двух нишах у стены располагались стеллажи, полки которых были заставлены разными книгами. Наверное, будет правильным отправить вещи со столика на одну из этих полок. Забирая книгу, я прочёл название. «Самоучитель турецкого языка»? Неожиданно. Книга толстая, тяжёлая. Я пролистал страницы: тут и произношение, и правописание, и лексика, и грамматика. На полях оставлены многочисленные разноцветные пометки. С учебником действительно работали. Но зачем Алексу турецкий? А ещё на столике обнаружилась красивая керамическая визитница, заполненная маленькими голубыми карточками. Я взял одну. «Алекс. Индивидуальные уроки иностранных языков: французский, немецкий, испанский, итальянский, греческий, чешский, корейский. Уникальная методика, быстрый результат.» Невероятно! Да парень настоящий полиглот! Испанский, греческий, чешский, корейский, теперь ещё и турецкий... Какой разброс! Эти культуры и языки настолько сильно отличаются друг от друга, что нужен настоящий талант, чтобы соединить их в одной голове. «Вот бы знать все языки Мира! – вспомнилась мечта другого паренька. – Тогда в любой стране можно чувствовать себя, как дома». С появлением Алекса память всё чаще забрасывала меня в прошлое, которое тупой болью отдавалось в моём сердце. – Ещё не постелил скатерть? Я вздрогнул от неожиданного звука за спиной. Покусывая кусочек сыра, ко мне приблизился Алекс. – Да вот, нашёл твои визитки. Ты действительно знаешь все эти языки? – Ну да. У меня есть все дипломы и сертификаты. Сейчас ещё жду результаты экзамена по японскому, и тогда придётся заказывать новые визитки. – А турецкий... – По нему я экзаменуюсь осенью. А в следующем году планирую замахнуться на китайский и иврит. – Но это же так сложно! – Нет. У меня хорошая память. Хотя японский я действительно учил дольше остальных и даже завалил первый экзамен. Как бы и с китайским так не оплошать. Всё равно я не понимал, как можно так много и так быстро... – Постой. Тебе двадцать шесть лет, и ты выучил раз, два... семь... даже восемь языков. Когда? Алекс рассмеялся, видимо, моё недоумение выглядело не только смешно, но и глупо. – Меня с детства увлекали культуры других народов, – откусил он сыр. – Немецкий и французский я выучил ещё в школе. Испанский – пока полгода лежал в больнице. Самоучитель греческого случайно нашёл в квартире своей старой соседки. Английский – между делом, пока путешествовал. – Ещё и английский! – Куда же без него? В среднем на изучение языка, с нуля и до экзамена, у меня уходит шесть-семь месяцев. – И зачем тебе знать так много языков? Только для бизнеса? – Прежде всего, для себя. Знание языка и культуры позволяет мне лучше понимать людей, стиль их жизни, чувствовать себя в чужой стране, как дома. Моё сердце споткнулось, услышав фразу, которая буквально пару минут назад всплыла из глубин памяти. Я с опаской покосился на Алекса, – тот спокойно доедал кусок сыра. Этот парень довольно часто угадывает мои мысли. Может, он экстрасенс? Почему сейчас он сказал именно так, а не иначе? Или просто все полиглоты думают одинаково? – И раз уж есть талант, то он должен приносить не только радость, но и прибыль, – вернул я своё внимание к визитной карточке. – Точно. Официально я имею часы в детской лингвистической школе. Однако основной доход мне приносят частные уроки. Иногда даже перепадает подработка переводчиком. Так вот о каком «поприще» говорила Надя. Я-то, дурак, решил, что Алекс хорошо пригрелся к чужому кошельку, а у него, оказывается, есть и профессия, и работа. Да и ума побольше, чем у меня. – Значит, вот каков твой заработок, – проговорил я. – Угу. Как же без заработка? Надо же на что-то жить. Я и сам беру уроки, покупаю книги. Да ещё и кредит на автомобиль выплачиваю. А ты... Макс, ты же не подумал, что я на содержании? Мне стало так стыдно, что я даже отвернулся. Конечно же, подумал. Убедил себя, что Алекс жиголо. – Нет, – всё-таки ответил я, но ответ слишком задержался. – Когда нас с Вениамином видят вместе, многие так думают. Я привык. Вениамин действительно делает мне подарки и оплачивает мои путешествия по миру. Но я не живу за его счёт, лишь бессовестно пользуюсь его добротой. А теперь давай ужинать, иначе еда остынет. Стол мы переставили к дивану. Там было удобнее, да и сидели мы рядом, что мне очень даже нравилось. – Пиво или коньячок? – предложил Алекс перед началом трапезы. Я прислушался к своему состоянию и понял, что почти трезв. И тогда ответил: – Коньячок. Мне понадобится храбрость, чтобы открыто смотреть на Алекса, когда он так близко, чтобы не выдать волнение, если вдруг нечаянно прикоснусь к нему. Нет, я не влюбился... Впрочем, я уже не был в этом уверен. – Очень вкусно, – похвалил я. – Тебе нравится готовить? – Не особо, – признался Алекс. – Но некуда деваться, я же один живу. – А я готовлю с удовольствием. Вот только на кухню никто не пускал. – Почему? – Я жил с родителями, а там мама хозяйничала, и мои кулинарные порывы не вызывали у неё доверия. – У тебя строгая мама? – Ну... в общем, да, принципиальная. Собственно, как и отец. – А в городе один жил, когда учился, работал? Или из посёлка ездил? – Я снимал комнату в коммуналке. Помимо меня в квартире жили пожилая пара и очень хмурый недавно вернувшийся с зоны мужик. Он не плохой был, не скандальный, но очень хмурый, ни с кем не разговаривал. На общей кухне с такими соседями не развернёшься. Так что проверить свои поварские способности я смог только сейчас, когда переехал в Москву. – Но ты же говорил, что имел с кем-то отношения. Наверное, готовил для любимого человека? – Ну... было дело, – неохотно ответил я. Затрагивать тему о моих неудачных романах не хотелось. – Надеюсь, вы расстались не из-за твоей стряпни? – Нет конечно! – А что случилось? – Мы... Неважно, – уткнул я взгляд в извилины спагетти на своей тарелке. – Просто расстались и всё. Давай, не будем об этом. – Ладно, не будем. Тогда выпьем за твою удачу в любви. На это согласен? На это согласен. Мы выпили. Подобная удача мне понадобится, особенно сейчас, когда Алекс рядом. Когда он так близко. Я вновь посмотрел на Алекса и поймал себя на том, что чем больше на него смотрю, тем красивее он мне кажется. Даже вот такой, сгорбленный над столиком и жующий. Шёлковый бант сполз ещё ниже, и несколько прядок всё же выпали из хвоста, повиснув тонкими белыми лианами. Это было так мило. Алекс повернулся ко мне и, встретившись со мной взглядом, мягко улыбнулся. Моё сердце бухнуло и замерло. Ох, Алекс, кажется, я всё-таки влюбился. Но, как ни странно, я не смутился и взгляда не отвёл, а продолжал рассматривать округлость подборка, линию губ, ямочку на щеке, разрез глаз... В тёмно-карих глубинах повис немой вопрос. Ну да, типа: «Чего так пристально смотришь?» – Алекс... – И какая же причина моего разглядывания? – Можно... тебя попросить? – Можно. О чём? – Распусти, пожалуйста, волосы. Алекс не удивился, будто часто слышал подобную просьбу. Отложив вилку, он стянул бант, растрепал рукой густые волосы, и они светлым покрывалом упали на спину и плечи. Не знаю, как правильно называется такой цвет, но я бы сравнил его с оттенком «брызги шампанского». – Ух ты, красиво, – искренне восхитился я. – Мне почему-то казалось, что с распущенными волосами ты будешь похож на девушку. Но нет, совсем не похож. Алекс коротко рассмеялся: – Такого комплимента мне ещё никто не делал. Увиденное мне действительно нравилось. Я откровенно любовался новым образом Алекса. – Почему ты решил отрастить такую длину? Алекс перекинул волосы через одно плечо (что меня снова восхитило) и откинулся на спинку дивана. – Не знаю, – пожал он плечами. – Я никогда не планировал быть длинноволосым. Как-то само получилось. Сначала у меня были удлинённые пряди только сзади. Потом я задумал сменить имидж и некоторое время отращивал волосы, чтобы сделать модную стрижку и временно (думал, что временно) завязывал маленький хвостик. Но вдруг Вениамину это стало очень нравиться. Тогда я и решил отрастить длину побольше. А потом привык, даже в азарт вошёл. В конце концов, длинные волосы вовсе не привилегия женщин, правда? Только подумай, в прошлые века (многие века, между прочим) у всех народов, во всех странах мужчины носили длинные волосы. Неужели они все были не правы? Тем более что женщины находили это весьма романтичным. – Мужики не стриглись потому, что были трудности со стильными стрижками. От моего неожиданного замечания Алекс, вдруг прыснул со смеху. – Ну, Макс! Всю романтику испортил! – Прости. Но думаю, это всё-таки была одна из причин. Особенно в древние времена. – Ладно, согласен. – Алекс вернулся к столу и снова наполнил коньяком наши рюмки. – Иметь длинные волосы не так просто, как кажется. За ними нужно ухаживать и иногда мне это жутко надоедает. Хочется взять ножницы и... – Не надо! – в сердцах выпалил я, сам не ожидая от себя такой взволнованности. – Тебе и правда очень идёт. Ещё и тёмно-карие глаза при светлых волосах. – Вообще-то, мой родной цвет значительно темнее: тёмно-каштановый. Я по природе брюнет. Однако вынужден быть блондином. – Почему? – После одного трагического случая мои волосы стали совсем седыми. Совсем, как у древнего старца. Так что мне удобнее краситься в очень светлые тона, в которых седина не бросается в глаза. Я подозревал, что Алекс мог осветлять волосы, но не предполагал, что в блондина его выкрасит несчастье. – Ты упомянул, что долго лежал в больнице. Как раз после того случая? – Да. – А что случилось? – Это долгая и слишком грустная история, – вздохнул Алекс, а после повернулся ко мне и улыбнулся. – Вот когда ты мне расскажешь про свои любовные страсти, тогда и я, возможно, расскажу о моём прошлом. Ну вот, начался шантаж. И к чему ему знать про моё позорище? – Там действительно ничего интересного, – заверил я. – Просто встретились и просто разошлись. – Такое можно сказать о прохожем, но не о человеке, с которым имел близкие отношения. Сколько раз влюблялся? В душе смущение боролось со стыдом за право занять значимое место. – Три. Вернее, любил один раз, а два – надеялся, что люблю. – Это как? – Ну... – Не только стыдно, но и больно. – По своей глупости я потерял мою первую любовь. Навсегда и безвозвратно. А после надеялся, что с новым человеком обрету новые чувства. Но не получалось. – Почему? Они не были похожи на твою первую любовь? – Не в том дело... – Я и с собой-то эту тему не обсуждаю. – Алекс, давай прекратим, мне неловко. Да и не хочу сейчас вспоминать. – А в четвёртый раз будешь пытаться влюбиться? – не унимался допрос. – Буду. И в пятый, и в шестой, – напрягались мои нервы. – Я не хочу остаться один. – А если... – Алекс! Хватит. Мне больно и стыдно. – Я резко поднялся и вышел из-за стола. – Уже поздно. Мне пора идти. – Максим, ты что обиделся? – Алекс почти подбежал ко мне. – Прости. Я смотрел на него. В тёмных, почти чёрных глазах повисло сожаление, и брови трагично изогнулись. – Я бываю излишне любопытен, до эгоизма. Алекс стоял прямо под лампой на потолке, и длинные светлые волосы блестели от её света, словно шёлк. – Особенно, если человек мне интересен... Губы шевелились, пропуская звук приятного голоса. Тёмно-розовые, верхняя чуть полнее нижней. – ...если понравился... Хочется всё о нём узнать. Понравился. Да, он мне нравится. И его губы нравятся. Я не решался, я даже не думал об этом, моё тело получило указание не от разума, а от сердца. Подчинившись его желанию, я сделал шаг и прикоснулся поцелуем к этим губам. А когда осознал, что сделал, испугался. Я же выдал себя! Во всех отношениях выдал! Вот оно, пьяное безрассудство. Конечно же, Алекс замолчал. Судя по его озадаченному виду, он не ожидал подобного поворота событий. Однако это оцепенение быстро исчезло, впрочем, как и мой испуг, потому что... Потому что пальцы легонько приподняли мой подбородок, а губы, те губы, к которым я только что прикасался, сами прижались к моему рту. Застенчивость? Скромность? Неловкость? Сомнения? Что это за чувства? Я не знаю таких. И знать не желаю! Я пылко ответил на поцелуй. Нет, я с жадностью ответил на поцелуй! Захватил добычу в крепкое кольцо объятий и, едва переводя дыхание, впивался поцелуем в горячие, мягкие, желанные губы. Как же я истосковался по мужскому телу! По поцелуям и ласкам мужчины. Голова кружилась, тело горело, сердце сбивалось с ритма, а душа... она утопала в счастье. Ведь со мной находился не просто мужчина: меня целовал, обнимал, меня желал Алекс. Алекс! Разве сейчас я мог испытывать что-то кроме счастья? Видимо, на какое-то время моя связь с реальностью действительно была потеряна. Едва я отвлёкся от поцелуев, как обнаружил себя уже лежащем на разложенном диване, а надо мной склонился Алекс, целуя мою шею, освобождая моё плечо от ткани распахнутой рубашки. Яркий свет лампы на потолке светил прямо в глаза. Возможно, он меня и отвлёк. И я вдруг вспомнил свой первый раз, первую близость. Это было в его квартире, зимним вечером. Его мама работала во вторую смену, и мы были дома совершенно одни. Тогда я тоже вот так лежал на спине, а он склонился надо мной. Он всё делал медленно, осторожно, будто боясь сделать ошибку. А я с трепетом ловил каждое его движение, впитывал в себя тепло его прикосновений. А над ним на потолке вот так же сияла люстра. И он спросил тогда: «Хочешь, я выключу свет?» Алекс заметил, что я отвлёкся, приподнял голову, заглянул в глубины тумана моих глаз. – Хочешь, я выключу свет? – Он дышал часто и шумно. «Нет», – ответил я тогда. – Нет, – тихо ответил я сейчас. «Я хочу тебя видеть», – пожелал я тогда. – Я хочу тебя видеть, – не скрыл я и сейчас. «Продолжай». – Продолжай. Разум постепенно выползал из сна. Приятные воспоминания о прошедшей ночи просили не открывать глаза, а продолжать любоваться их яркими и нескромными эпизодами. Я улыбнулся и с удовольствием выполнил их просьбу. Однако сон отдалялся всё дальше, картинки воспоминаний бледнели, а окончательно проснувшийся разум напомнил, что меня ждёт рабочий день. Делать нечего, пришлось открыть глаза. Было уже светло, из приоткрытого окна доносилось пение птиц. На потолке по-прежнему светила лампа. Я лежал на спине, укрытый сиреневой простынёй. А ещё рукой Алекса. Алекс. Я улыбнулся ещё шире и повернул голову. Вот он лежит рядом, укрытый той же простынёй. Он обнажён, он обнимает меня, и его лицо очень близко. Черты лица расслаблены, глаза закрыты... Впрочем, ресницы слегка подрагивают. Хитрюга, он же подсматривает за мной! – Алекс, ты спишь? – лениво позвал я. – Пытаюсь проснуться, – хрипло проговорил Алекс. – Интересно, сколько времени? – Я бы посмотрел на часы, да не могу поднять голову. – Почему? Похмелье да? – посочувствовал я. – Нет. Ты лежишь на моих волосах. Лениво приподнявшись, я оглянулся на подушку. И правда, поверх неё лежали длинные светлые пряди. – Прости. Мне показалось, что подушка недостаточно мягкая, вот и подстелил. Алекс усмехнулся на мою шутку. – Вот так и знал, что образ скромного зайки – это всего лишь твоя маска. Да, тигрёнок? – Прекрати, – засмущался я, вновь вспомнив жар прошедшей ночи. – Лучше скажи, где в твоём доме часы? Алекс приподнялся на локте и кинул сонный взгляд на окно. – Семь пятьдесят шесть, – сообщил он и снова упал на подушку. – Ты узнаёшь время по солнцу? – подивился я, тоже обернувшись на окно. Но я не успел его рассмотреть, так как крепкая рука заставила меня лечь обратно. – Что же тут сложного? Смотришь на солнышко и понимаешь, что ещё можно поваляться в постельке. Ты же не против ещё поваляться со мной? – Я бы с удовольствием вообще не уходил от тебя. Но мне нужно на работу. – Торговый центр открывается в десять, – вяло излагал Алекс, поглаживая меня по ключице. – От моего дома до него намного ближе, чем от твоего. Да уж, вставать и покидать постель совсем не хотелось. Я развернулся к Алексу, с нежностью провёл пальцами по его щеке, на которой уже чувствовалась начинающая прорастать щетина. Наверняка и мои щёки такие же на ощупь. – Нужно принять душ и побриться, – сказал я себе, а возможно, и нам обоим. Сказал и продолжал поглаживать шершавую щёку, спустил палец на верхнюю губу, над ней тоже уже не было гладко. Внезапно губы разомкнулись и поймали мой палец. Обхватили его крепко, отдали в плен горячему языку. – Алекс, – я почти простонал. – Алекс, ты меня возбуждаешь. В ответ на это парень прижался ко мне всем телом, и я понял, что он уже возбуждён. Отпустив мой палец, Алекс приподнялся на локте и опасно навис надо мной. В его глазах сон исчез окончательно, зато засверкал аппетит. – Думаешь, я тебя просто так удерживаю в постели? Тигрёнок. Когда жаркий поцелуй уткнулся в мою шею, я подумал, что сегодня наверняка опоздаю на работу. А потом подумал: «Ну и фиг с ней» и, скинув на пол простыню, крепко обнял желанного мужчину. После секса тем более не хотелось шевелиться. Алекс лениво перебирал пальцами мои волосы, а я лежал на его груди, слушая равномерное биение его сердца. Как же хорошо. Как спокойно. – Алекс... – Что? – А к тебе не пристают твои ученики? – Ученики нет. А вот некоторые ученицы, бывает, пытаются строить мне глазки. – А ты? – Делаю вид, что не замечаю. – Ты когда-нибудь был с женщиной? – Нет, мне интересны мужчины. А ты? – Один раз пробовал, но не получилось. Женское тело меня совсем не возбуждает. – А зачем пробовал? Пытался стать натуралом? – Ну... да. Геям ведь очень сложно живётся. – Я бы не сказал, что очень. Хотя некоторые сложности действительно имеются. Однако ломать себя ради общества намного больнее, чем получать тычки от этого общества. Поэтому я никогда не пытался стать натуралом. Должно быть, Алексу повезло, общество не слишком третировало его нестандартную личность, и он не испытал издевательств. Ему не приходилось расставаться с любимым ради спокойной жизни в этом обществе. Хотя, кого я обманываю? Если бы не моя трусость, никто бы нас с ним не разлучил. Если бы я тогда боролся за него. Боролся за нашу любовь! Она бы выжила. И он... И он бы тоже... Если бы не моя трусость. – Максим. Максим! – Рука, теребившая мои волосы, теперь трясла меня за плечо. – Ты заснул что ли? – А? Нет. Просто задумался. – Опять о прошлом? Уж Алекс бы никогда не отдал своего любимого человека на растерзание глупому обществу. Возможно, я сумею стать таким, как он. Вот только... Вот только прошлое уже не вернуть. И его не вернуть тоже. – Думаю, что мне надо бы пораньше прийти на работу, чтобы успеть переодеться. Я ведь эти вещи взял из магазина. С разрешения тёти, конечно. – То есть бесплатно? – Да. Но с условием, что мои коллеги об этом не узнают. – Так давай я дам тебе футболку, у меня полно совсем новых. Даже джинсы могу одолжить. – Правда? – Я развернулся к Алексу. Будет здорово надеть его вещи! – Ну давай. Тем более что я наверняка опоздаю. Сколько времени? Приподнявшись, Алекс снова посмотрел на окно. На этот раз я проследил за его взглядом и увидел на белом подоконнике небольшой белый будильник с электронным табло. Так вот они, таинственные солнечные часы. – Восемь тридцать три, – провозгласил Алекс. – Как много! Обычно в это время я уже спускаюсь в метро. – Привычным жестом я провёл ладонью по лицу, проверяя состояние щёк и подборка. – Алекс, можешь одолжить мне бритву? А ещё... можно у тебя душ принять? – Конечно, – Алекс улыбался, наблюдая за моим пока ещё тихим переполохом. – Пользуйся всем, чем захочешь. Даже мной, если нужно будет спинку потереть. Ох, Алекс! Вечно он меня смущает. На работу я не опоздал. Вернее пришёл почти впритык, без двух минут десять. Стас, с которым мне выпало работать в этот день, не сказал ни слова упрёка по поводу моего опоздания и даже не поинтересовался, почему я задержался. Не то, чтобы ему было безразлично, просто он никогда не задавал лишних вопросов. Стас вообще был не очень разговорчив, а если уж что-то говорил, то исключительно по сути темы. Да, мне очень повезло с напарником, ибо в этот день я был задумчив и рассеян. Мои мысли находились слишком далеко от работы, так как витали исключительно вокруг образа длинноволосого блондина по имени Алекс. Я так и не понял, почему Алекс выбрал именно меня, но сейчас это было уже неважно. Главное, что он меня выбрал. Надолго ли? Хотелось верить, что да. Надоело уже одиночество. Хотелось снова любить и быть любимым. Как тогда. Как с ним. Хотя, разве реально повторить то чудо, которое я добровольно потерял? Удивительно, сколько общего между ним и Алексом. Оба из провинции, одного возраста. У обоих тяга к изучению иностранных языков. Даже оба учили в школе немецкий и французский. Оба уехали из родного города в пятнадцать лет. И насколько я понял, Алекс тоже жил без отца. Похожие вкусы, похожие мысли, похожие фразы. Да и внешность чем-то схожа: тёмно-карие глаза, каштановый цвет волос, даже в чертах лица мерещилось нечто знакомое. Вполне можно было заподозрить, что Алекс и есть тот, кого я любил и потерял много лет тому назад. Можно было заподозрить, если Пётр тогда не умер. Около двух часов дня в моём кармане завибрировал телефон. Я достал его, взглянул на табло. И улыбнулся. – Привет, Алекс! – Я отошёл в сторонку. – Привет! – ответил мне мягкий баритон. – Занят? – Нет. В данный момент покупатели отсутствуют. Ты закончил урок? – Да, один провёл теперь поеду к следующему ученику. Успел вовремя на работу? – Чуть-чуть не опоздал. Буквально за пару минут пришёл. – Я же говорил, что успеешь. А ты переживал, кричал: «Выйди из душа! Выйди из душа!» – Неправда, я такого не говорил. И тем более не кричал. Лишь сказал, что времени у нас немного. И мне потом действительно пришлось бежать. Не люблю опаздывать. – Ладно, извини. Больше так не буду. «Больше так не буду»? Алекс хочет повторить вчерашнюю ночь? Я тоже... я тоже хочу. И чтоб уже без прелюдий, без неловкости и робости, а сразу с порога. – Ты с кем сегодня в смене? С Мариной? – Нет, со Стасом. – Ммм, это плохо. – Почему? – Потому что Стас молодой и симпатичный. Я буду ревновать. Да уж прям. Я знал, что это шутка, но было приятно. – У него есть девушка. – Слабое утешение. – И он не в моём вкусе. – Так уже лучше. Мне хотелось, но я не решался. Хотя ничего особенного, чего можно стесняться, в моём желании не было. Просто захотелось тоже пригласить Алекса в гости и угостить ответным ужином, который я приготовлю сам специально для него. Конечно, моя квартира не так хороша и просторна, но я хотел пригласить именно туда, а не в какой-нибудь ресторан. Уютная обстановка, только мы вдвоём, и плавный переход романтики тёплого вечера в страстную жаркую ночь. – Алекс... – Что, Максим? – Мы ещё встретимся? – Конечно. Уже сегодня я заеду за тобой вечером после работы. – А потом? – А потом мы проведём вместе ночь. – А потом? – Потом я приглашу тебя на настоящее свидание. Моё сердце таяло. Я влюбился? Да, я влюбился окончательно. – Мы станем встречаться? Как пара? – Если ты согласен. – Я согласен. Но... – Есть «но»? – Как на это посмотрит Вениамин? – Не знаю. – Голос парня неожиданно стал серьёзен. – Скорее всего, ему не понравится. – Ты ему расскажешь о нас? Алекс замолчал, а я напряжённо ждал ответа. – Давай решать проблемы по мере их поступления. Значит, не расскажет. Либо не хочет оставлять Вениамина, либо не намерен затягивать со мной отношения. Кажется, я опять останусь с разбитым сердцем. – Максим? Молчишь? Разочаровался? Я честно не знал, что ответить. Мне не хотелось быть лишним, но и отступать от Алекса сердце тоже отказывалось. Оно уже было поражено любовью к нему. И всё-таки нужно сделать выбор. И я его сделал. – Нет. Я понимаю тебя, Алекс, – мягко ответил я. – Правда? – Да. И не стану ни осуждать, ни торопить. Ты честен со мной, значит, мне доверяешь. Я тоже доверяю тебе. – Спасибо, Максим. Тогда до вечера? – До вечера. Я буду ждать. В какой-то степени Алекс действительно прав, не делая выбор поспешно. Разорвать отношения легко, а вот восстановить их уже будет трудно, тем более такие крепкие и доверительные. Что ж, придётся смириться и пока занять второй план. Зато я буду с Алексом. А чтобы надолго удержать его, мне необходимо откинуть свою неуверенность в себе и как-то постараться стать лучше Вениамина. Мы начали встречаться, как пара. Вместе гуляли, ходили в кино, на выставки, друг к другу в гости. Алекс постепенно ввёл меня в круг своих приятелей, где мне вроде бы были рады. Но в этих компаниях я всё равно чувствовал себя некомфортно, и время, проведённое вдвоём с Алексом, было для меня ценнее полезных знакомств. При посторонних мы демонстрировали обычную дружбу. Когда же оставались одни, Алекс превращался в нежного и внимательного любовника. И хотя он никогда не говорил мне о любви, мне казалось, что она в его душе существует. Да и моё сердце с каждой нашей встречей всё глубже утопало в этом чувстве. Причём с таким наслаждением, словно оно раньше никогда подобной любви не испытывало. Ну, разве что к Петру. Я больше не задавался вопросом, за что Алекс выбрал именно меня. Мне более это не интересно. В конце концов, не настолько я плох, чтобы меня не выбрать. Однажды тётя сказала мне, что я заметно изменился: стал чаще улыбаться, расправил плечи, в глазах появился блеск. Да уж, от внимательной женщины трудно что-либо скрыть, особенно влюблённость. И я признался, что действительно встретил человека, который пленил моё сердце. Только личность пока утаил. Дескать, встречаемся всего две недели, ещё присматриваемся друг к другу. Когда отношения станут серьёзными, тогда и расскажу, и познакомлю. Тётя согласилась и на подробностях не настаивала. Что же касается Вениамина… Я старался не думать о нём и не спрашивать. Просто смиренно позволил ему присутствовать в жизни Алекса, и грел надежду, что это присутствие скоро закончится. В моём кармане завибрировал сотовый, сообщая, что мне поступил звонок. Это был Алекс. Как вовремя, буквально минуту назад вышли два покупателя. Достав телефон, я отошёл вглубь салона. – Привет, Алекс! – негромко отозвался я. Хоть мы и расстались всего несколько часов назад, моё сердце уже успело соскучиться по нему. – Привет, Тигрёнок! – Это прозвище уже надёжно закрепилось за мной. – Не отвлекаю? – Нет. Но Мария здесь. – А, ладно. Тогда я быстро. Звоню только, чтобы сказать, что послезавтра День рождения у Нади. Надеюсь, ты помнишь, что приглашён вместе со мной? Я помнил. Хотя моя застенчивость ещё надеялось, что обо мне забыли. – Даже не думай отмазаться! – Алекс по-прежнему успешно читал мои мысли. – И не волнуйся, там будут только свои. Это понятно, вот только я ещё не научился чувствовать себя в этой компании своим. – Завтра после шести я за тобой заеду, и мы пойдём выбирать подарок. Потом... Где будем ужинать? У тебя или у меня? После того, как я продемонстрировал свои скромные способности в кулинарии, Алекс установил правило ужинать только дома и только блюдами моего приготовления. Естественно, я не был против тихих домашних вечеров на двоих, и уж тем более следовавших за ними ночей любви. – Ну, наверное, твоя очередь, ведь эту ночь мы провели у меня. – Логично. Значит, после шоппинга едем ко мне. Ты не забыл, что обещал мне драники? – Нет, не забыл. – Алекс очень любил покушать и каждый раз заказывал мне что-то особенное. – И ещё хочу твой пирог с яблоками и корицей. – Хорошо, – рассмеялся я. – Вот и договорились. Что ж, тогда до завтра! Максим, я буду скучать по тебе. – Я тоже скучаю по тебе, Алекс. Какой же он милый. Ну как его не любить? Даже опасаясь, что эта любовь принесёт мне только страдание, я не смогу от неё отказаться. Да и не хочу. Закончив разговор, я как мог, угомонил улыбку и вернулся в салон. Впрочем, нет, улыбка отчаянно рвалась наружу. Хорошо, что никто меня не видит. Покупателей нет, Марина обедала в комнате для персонала. Разве что тётя, но она была занята: сидела за стойкой администратора и заполняла в компьютере какие-то таблицы. От нечего делать я подошёл к ней. – Какой довольный. – Тётя всё же заметила мою улыбку. – Твоя девушка звонила? Я неловко кивнул: вроде и да, а вроде и не совсем девушка. – У тебя денег-то хватает, чтоб её развлекать? Учитывая, что чаще увеселительные прогулки проходили по инициативе Алекса, то... – Да, хватает. – Девушки любят и внимание, и подарки. Я коснулся серебряной цепочки на шее, вспомнил, как Алекс мне её надевал. – Чтоб был нежен, ласково её называл, там, «принцесса», «лисичка», «бельчонок»... «Тигрёнок». – Не смущай меня, Мария, я знаю, как нужно ухаживать. – Да ладно, ладно, скромняга, – посмеялась надо мной тётя. – Просто хочется, чтоб у вас с ней всё сложилось. Вон ты какой счастливый ходишь. Давно нужно было тебя в Москву увезти. Возможно, уже и семьёй бы обзавёлся. Я ничего не ответил. А заметив вошедшего мужчину, спешно отошёл от стойки администратора. – Добрый день! – О! Вениамин Сергеевич! – вскочила Мария. – Какой приятный сюрприз! – Здравствуйте, Мария. Мужчина коротко улыбнулся хозяйке магазина, а после кинул взгляд на меня. – Как хорошо, что я задержалась, иначе бы мы с вами разминулись. – Действительно, хорошо. Вениамин продолжал смотреть на меня. Да так пристально, что мне стало не по себе. И чего это он? Мы с ним уже встречались в магазине пару раз, но моя персона никогда не вызывала у него особого интереса. Сегодня-то что случилось? – Желаете что-то приобрести, Вениамин Сергеевич? – цвела Мария, выйдя к клиенту из-за стойки. – Нет. Просто шёл мимо. – Мужчина вновь повернулся к хозяйке. – Увидел вас и решил поздороваться. – Ох, как это приятно! Вернувшись вместе с Марией к стойке, Вениамин опять глянул на меня. Словно на товар на прилавке. Даже неприятно. Может, переживает, что я стану подслушивать их разговор? На всякий случай я отступил на несколько шагов вглубь салона. Мне чужие тайны не интересны. И вдруг меня кольнуло: что если Алекс рассказал о нас, и теперь Вениамин присматривается к своему сопернику? Если это так, то мне нельзя пасовать и показывать слабость. Я расправил плечи. Нужно быть увереннее в себе. Не считая кошелька, я ничем не хуже него. Может быть, Алекс ещё и не сделал окончательный выбор, но он уже задумался над ним, а значит, победа вполне может достаться и мне. Вениамина и Мария говорили негромко и, судя по угасшей тётиной улыбке, о чём-то серьёзном. Да и ко мне мужчина, слава богу, интерес потерял. Возможно, он действительно не хотел при мне секретничать, потому и зыркал в мою сторону. Возможно. Однако мысль, что Алекс признался о наших с ним отношениях, мне нравилась больше. – Сегодня Вениамин без Алекса? Маринка появилась столь неожиданно, что я аж подпрыгнул. – Прям напугала! – недовольно высказал я. – Один он. И, похоже, пришёл специально к Марии. – Жаль. Было бы неплохо увидеться с Алексом. Да, было бы неплохо. Но я его увижу только завтра вечером, через много много часов. Из груди вырвался лирический вздох. Быстрее бы пролетели эти часы. – О чём они говорят? – тихо спросила Марина, делая вид, что собеседники ей безразличны. – Откуда я знаю? Мне отсюда не слышно. – Может, о новом торговом центре Вениамина? Ходят слухи, там какие-то проблемы, и центр в этом году не откроется. Наверное, об этом. Вон, какие озабоченные. Я ничего не знал о новом центре, мы с Алексом о нём не разговаривали. Будто заслышав наше шушуканье, Вениамин обернулся и оценил уже нас двоих. Марина кивком головы поздоровалась с мужчиной, тот ответил ей тем же, а после вернулся в беседу с Марией. – Интересно, чего купит Вениамин? – Мысли девушки легко перепрыгивали с темы на тему. – Скорее всего, ничего, раз зашёл по делу, – предположил я. – Он никогда не уходит от Марии без покупки. – Но сегодня он, похоже, без настроения. – Вот купит чего-нибудь и поднимет себе настроение. – Так только женщины поступают. – Так все поступают, потому что тратить деньги всегда приятнее, чем их зарабатывать, – убедила Марина. – Хочешь поспорить? – Не хочу. – Я не любил спорить, тем более зная, что могу проиграть. – Лучше пойду поем, пока затишье. Однако сам не двинулся с места. Любопытство негласно приняло спор, дабы узнать, права окажется Маринка или нет. Несколько минут мы молча косились на переговорщиков, ожидая окончания их разговора. Наконец Вениамин выпрямился и отступил к выходу. Ну вот, я же говорил, что он пришёл по делу. Но тут взгляд мужчины упал на витрину с аксессуарами, и к радости Маринки, нашёл там нечто интересное. – Видишь, видишь! – победно вздёрнула подбородок Марина. – Выбрал ремень. Я видел. Мария достала из витрины белый с оригинальным чёрным выбитым рисунком ремень, развернула. Такую красивую вещицу трудно не заметить, я и сам на неё засматривался да всё не решался раскошелиться. Посчитал такой ремень слишком ярким для моего скромного гардероба. И вот теперь его покупает Вениамин Сергеевич. Интересно, кому? Хорошо бы себе или сыну. Осознав свой проигрыш в споре, я отправился в комнату для персонала, где меня ожидал чай и пряники. В настроении повисли тучки. Мало того, что проиграл, так из-за своей нерешительности и скупости упустил шикарную вещь. Плюс ко всему, её приобрёл именно Вениамин. И оставалось лишь надеяться, что всё-таки сыну. Заварив себе чай, я уселся за стол обедать. И едва надкусил пряник, как в комнату вошла тётя. – Решил пообедать? Ну и правильно. Сегодня у нас совсем тихо. Тоже что ли чайку попить? – Пряники свежие, угощайся, тётушка, – предложил я. – Ох, спасибо, племянничек. У нас с Марией были отношения, которые я всегда хотел иметь с матерью: свободные, доверительные, дружеские. Я не жалел, что тётя не моя мать, но было жаль, что мама не такая же, как тётя. С чашкой горячего чая Мария села рядом со мной за стол. – Вениамин принёс плохие вести? – поинтересовался я. – Нет, наоборот, хорошие, – с готовностью ответила тётя. – Скоро, как я и планировала, откроется ещё один мой бутик в его новом торговом центре. Я уже выбрала для себя павильон, осталось подписать контракт аренды. Вениамин пообещал мне льготы на первый год, а ещё направит своих рабочих для установки инвентаря, вывески, сигнализации и прочего. Всё-таки не зря я ему улыбалась и скидки делала. Кстати, он спрашивал меня о тебе. – Обо мне? – подивился я. Рассматривал, да ещё и спрашивал. – Зачем? – Не знаю. Просто спросил, довольна ли я своим работником, усерден ли ты, честен ли, не имеешь ли вредных привычек. На всякий случай я тебя хвалила и отметила твой ум и трудолюбие. – Спасибо. А он знает, что мы с тобой родственники? – Вряд ли. Я ему не говорила. А вот я Алексу говорил. Он мог запросто рассказать Вениамину, и теперь тот проявляет ко мне повышенный интерес. – Кому Вениамин ремень купил? – задал я новый вопрос. – Сказал, что себе. Хоть бы, хоть бы. – Мария, а как думаешь... вот просто любопытно... его жена знает об Алексе? Тётя пожала плечами. – Возьми и сам спроси у Алекса. Вы же с ним друзья. – Ну... Мне неловко о таком спрашивать. – А мне прям ловко. На этом разговор мог и закончиться. Однако женщина есть женщина, и повода посплетничать не упустит. Убавив громкость голоса, тётя с видом заговорщика поведала: – Ходили слухи, будто Вениамин женился по расчёту. Тесть взял его в компаньоны, а после и вовсе отдал ему свой бизнес. А Алекс, насколько я знаю, репетитор у сына Вениамина, обучает английскому и, кажется, испанскому языку. – Вот как? – вырвалось у меня. – Алекс мне ничего не говорил. Впрочем, я и не спрашивал. – Не знаю, как сейчас, но два года назад Вениамин мне сам говорил, что Алекс подтягивает его сына по иностранному. – Может, сейчас уже не подтягивает? – Может, – вновь пожала тётя плечами. – Алекс уже давно вхож в дом Вениамина, и жена (если она не дура) не могла не заметить, что между её мужем и репетитором сына отношения вовсе не рабочего характера. А если свадьба и вправду была по расчёту, то возможно, она изначально знала, что выходит замуж за гея. – И Мария словно сама испугалась своих логических выводов. – Вот бедняжка! Должно быть невесело ей живётся, зная, что муж постоянно изменяет да к тому же с мужчиной. – Да ладно. Уверен, всё не так ужасно, как ты придумала. Наверняка Вениамин скрывает свои походы налево, чтобы о нём не распространялись слухи в деловых кругах. И вероятно он из тех, которые могут и с мужчиной, и с женщиной, а значит, вниманием жену не обделяет. Вон, даже сын есть. Будь женщина настолько несчастна в браке, то уже давно бы подала на развод. – И всё равно неприятно, когда муж ищет любовь на стороне. Чувствуешь себя ущербной. Я вдруг подумал, что вот сейчас весьма удачный момент, чтобы задать вопрос, который уже давно висел у меня на языке, и который, опять же из-за своей пресловутой робости, я прежде не решался задать. – Мария, а как ты вообще относишься к геям? Странно, но тётя моему вопросу совсем не подивилась. Будто её спросили о чём-то банальном и обыденном. – Ну… для меня они прежде всего люди, которые нуждаются в красивой мужской одежде. Понятно. Какой ещё ответ можно было услышать от продавца, для которого каждый человек – потенциальный клиент? Я разочаровался. И возможно, разочарование отразилось на моём лице, так как Мария сразу добавила: – Нормально к ним отношусь. Люди, как люди, обыкновенные, со своими тараканами в голове. Если бы плохо относилась, разве поддержала бы твою дружбу с Алексом? – Это верно, – кивнул я. – Моя мама была бы против… – Твоя мама вообще против всего, – с неожиданным раздражением прервала меня тётя. – Она с твоим отцом зациклена на правильной жизни. Впрочем, как и наша покойная мать, твоя бабка. Разве я добилась бы чего-нибудь, следуя их дурацким устоям, по которым жить нужно там, где родился, а удел женщины лишь кухня и дети? Что уж говорить про однополую любовь, которая может нравиться только грязным извращенцам. Думаешь, я просто так сбежала из дома? Думаешь, из вредности ссорилась с сестрой? Не знаю, заметил ли ты, но когда я приезжаю в посёлок, Дашка никому об этом не рассказывает и никуда со мной не выходит. – Заметил. – Кажется, я задел Марию за живое. – Ей стыдно перед людьми за то, что я старая дева. – Да, я слышал от неё подобные упрёки в твой адрес. – А парнишку того помнишь, который спрыгнул с крыши пятиэтажки? Помнил, конечно. Сердце о нём мне постоянно напоминает болезненными укорами. – Его же всем посёлком затравили за то, что он влюбился в мальчика. Поселение придурков. Я навострил уши. Почему тётя вдруг вспомнила тот случай? – И угораздило же меня именно в тот момент приехать в посёлок, – продолжала возмущаться Мария. – Вот когда мы с Дашкой сильно поругались. И уже мне стало стыдно, что у меня такая сестра. – Ты о том, что мама встала на сторону толпы? – Да, об этом. Дашка вместе со всеми кричала, что таким, как Пётр, место только в психушке. Что он и его мать наговаривают на честных людей. И ладно бы только это. Я лично видела, как она с толпой других идиоток закидывала яйцами бедную женщину, сына которой довели до самоубийства. – Значит, это правда? Мне говорили, но я не верил, что мама способна на такую жестокость. – Я пыталась её вырвать из толпы, угомонить, но услышала лишь поток оскорблений в свой адрес. В тот день я даже не зашла к вам домой, а немедленно развернулась и уехала, и после долго не разговаривала с сестрой. Значительно позже, когда ты уже переехал в город, Даша мне призналась, что очень переживала за тебя. Ведь ты же дружил с тем Петром, и тебя стали подозревать в интимной связи с ним. Только представь, что она чувствовала, когда чуть ли не каждый спрашивал у неё, не ты ли тот загадочный возлюбленный Петра? – Отлично представляю, – кивнул я. – Мама тогда в истерике била меня по щекам и требовала признаться, не гей ли я. Грозила отдать меня толпе на растерзание, если это окажется правдой. В тот момент она была похожа на сумасшедшую. Даже страшно стало. – Сейчас ты уже взрослый и в состоянии адекватно оценивать ситуацию. Не вини свою мать, она просто жила так, как и все вокруг, и верила, что так жить правильно. Она боялась, что с тобой сделают то же самое, что и с Петром, потому и действовала заодно с толпой, чтоб отвести от тебя подозрение. Я её поняла и простила. И ты тоже не осуждай. Может, Дашка и жестока к другим, но мать она хорошая. Не знаешь, где парнишку похоронили? – Нет, – трагично качнул я головой. – Его отвезли в районную больницу и сделали операцию, но, похоже, ничего не помогло. Ходили слухи, что мать увезла тело сына в неизвестном направлении. – Несчастная женщина. Наверное, у неё действительно повредился рассудок, что не удивительно. Уж лучше всю жизнь терпеть измены мужа, чем потерять ребёнка. Надеюсь, у возлюбленного Пётра, которого он спас своим молчанием, пробудилась совесть, и он провёл с ним его последние часы. Я виновато склонил голову: нет, не пробудилась. – Ты осуждаешь его, Мария? – Даже не знаю. Думаю, он просто испугался за себя и свою семью. Боже, как вспомню толпу обезумевших баб с кассетами яиц в руках, аж в дрожь бросает. Тут любой испугается. Не знаю, услышал бы я ещё какие-либо откровения о тех ужасных днях, да только как раз в этот момент в комнату почти вбежала взволнованная Марина. – Там пришёл этот… лысый скандалист! – воскликнула она, едва сдерживая слёзы. – Опять требует компенсации за якобы «моральный ущерб». – Как же он надоел! Вот есть геи, а есть настоящие пид***сы! Идём, – вскочила с места Мария и приготовилась к битве. – Устроим ему моральный ущерб по полной программе. Я действительно держал обиду на мать. Особенно за тот день, когда она, схватила меня за руку и не выпускала из квартиры. Из-за неё я опоздал к Петру. Не увиделся с ним и остался для него предателем на всю жизнь. На всю его недолгую жизнь. Однако откровения тёти расставили всё по местам, и на все поступки матери, которые меня обижали, нашлось оправдание. И возможно… Возможно, мама не просто боялась за меня, а о чём-то догадывалась. А может быть, даже и знала обо всём. Я никогда не откровенничал с матерью, и даже не заикался о том, что девочки меня привлекают значительно меньше, чем мальчики. И хотя поначалу меня это обстоятельство пугало, презрение родителей пугало ещё больше. А услыхав, как в посёлке назвали геев психически нездоровыми людьми, я вообще затаился. И если бы не Пётр, который оказался таким же «сумасшедшим», я бы так и сидел в своей ракушке, боясь себя самого. Именно он подарил мне любовь и счастье. Дабы ничем не выдать свою «болезнь», я вёл себя тихо и скромно, а дома был послушным сыном. Слишком послушным. Хотя нужно было жить совсем по-другому. Нужно было кричать о своей любви, биться за неё до крови, вырваться из стен послушания и, забрав любимого, сбежать из мира презрения в мир свободы и нашего счастья! «Мы живём для себя… Наше чувство и доверие важнее». Именно так я должен был поступить в тот день, когда Петя ждал меня. Когда надеялся. Когда ещё верил. И когда разочаровался. Петра, увы, уже не вернуть. Однако теперь у меня есть Алекс, и больше меня никто не остановит. Я перестану бояться толпы и стесняться себя. Я буду бороться за мою любовь. «Прости, Петя, я никогда не забуду тебя. Часть сердца навсегда принадлежит тебе, однако всё остальное я отдаю Алексу. Он так похож на тебя, словно твой двойник, словно твоя реинкарнация, что я не могу от него отказаться даже ради тебя». – Максим, я не смогу за тобой заехать. – Что-то случилось? – Мой автомобиль не заводится. – Почему? – Да фиг его знает! Смотреть надо. Но сейчас совсем нет времени. В общем, я сегодня гуляю на метро. Ты не возражаешь, если я назначу тебе встречу в полседьмого у магазина «Фаланстер»? Я не возражал и ровно в шестнадцать тридцать стоял у дверей этого магазина. Алекс немного опоздал. – Привет! Давно пришёл? Прости, я задержался. Ох, бедное моё сердечко! Да разве могут возникнуть какие-либо претензии к такому красавцу? Стройную фигуру подчёркивал элегантный костюм небесно-голубого цвета, в светлых перехваченных синей лентой прядях волос запутался ветер, в карих глазах блеск летнего солнца – настоящий сказочный принц. – Ничего… Я сам недавно… Я глядел на моего принца и никак не мог наглядеться. Да если бы я ещё не был влюблён в Алекса, то сегодня, в эту минуту, непременно влюбился бы. – Куда мы пойдём? – спросил я, хотя ответ мне был совершенно безразличен, ведь со мной Алекс, а с ним везде хорошо. – Как раз в этот магазин и направимся, – кивнул парень на здание. И мы направились. Подарок для Нади приобрели быстро, так как Алекс уже знал, что ей нужно. И поскольку времени оставалось много, а день выдался ясный, мы решили прогуляться по парку и, если не устанем, пешком дойти до дома Алекса. В парке мы поели мороженое, постояли на мостике над озером, прошли в тенистую аллею. Мне неважно было, что мы делали и куда шли. Я находился рядом с Алексом, слушал его голос, видел его лицо, и этого мне было вполне достаточно для счастья. Весёлая мелодия оповестила, что поступил звонок. Алекс расстегнул пиджак, достал из внутреннего кармана телефон, посмотрел на табло. – Надя звонит, нужно ответить, – предупредил он и принял звонок. – Привет, Надюш! Да, конечно, в силе! Мне нечего было отменять, так как я изначально оставил этот важный день свободным. Максим? Не, не передумал. С чего бы? Так что завтра в четыре мы у тебя. Возможно, Алекс при этом взглянул на меня, да только то, что я увидел у парня под пиджаком, немедленно отвлекло моё внимание и от разговора, и от говорящего. Чувство счастья приуныло, солнечное настроение покрылось тучками. – Надя в своём репертуаре. – Закончив разговор, Алекс убрал телефон обратно в карман. – Всегда всё просчитывает и перепроверяет. – Наверное, это правильно, – бесцветно отозвался я. – Наверное, раз она умудряется реализовать в жизни все свои планы. Я отвернулся, дабы не видеть то, на что смотреть было неприятно. – Кажется, вы с Надей довольно близки. Давно знакомы? – Да, очень давно. Её отец лечил меня. – В те полгода, что ты упоминал? – На самом деле я провёл в больницах намного дольше. Сначала в родной провинции, потом мама перевезла меня в Москву. И уже здесь я попал под опеку отца Нади. А она сама частенько навещала меня в больнице, рассказывала о друзьях, о школе, делала вместе со мной уроки. Можно сказать, она вытянула меня из депрессии. Потом, когда мама умерла, родители Нади помогли мне с похоронами, устроили в детский дом, где директором работала их хорошая знакомая. Так что в казённом доме мне жилось не так уж и плохо. В общем, мне есть, за что благодарить эту семью. – Но что же с тобой произошло? – Откровения Алекса вернули моё внимание к его персоне. – Я поддался эмоциям и совершил большую глупость. Если бы я тогда, как Надя, всё продумал, просчитал, то повёл бы себя совсем по-другому. И мама сейчас была бы жива, и жизнь моя сложилась бы иначе. – И что за глупость? – Неважно. Сначала свои секреты раскрой, потом и мои услышишь. Ну да. Хотя мы с Алексом и начали встречаться, но так и не впустили друг друга в свои души. Возможно, парень ждал, когда я первым это сделаю. Однако я не решался. Вернее боялся, что узнав о моём предательстве, Алекс станет меня презирать. Мой взгляд вновь наткнулся на ту вещь и, вернувшись в реальность, я опять отвернулся. – А что с твоим настроением? – заметил Алекс мои тучки. – Кажется, тебя что-то расстроило? – Ничего не расстроило, – буркнул я. – Всё нормально. – Да? – Не поверил Алекс. – Почему тогда отворачиваешься? Ну ничего от него не скрыть! Каждое моё движение замечает, каждую эмоцию. Наверное, это должно нравиться. Но только не сейчас. – Просто… смотрю по сторонам. Скамейку ищу, – вроде бы отболтался я. И всё же не выдержал. – Ремень у тебя красивый. – А, подарили, – небрежно отмахнулся Алекс. – Я даже знаю кто и когда. Алекс мгновенно распознал нотки обиды в моём голосе, и естественно, понял, от чего испортилось моё настроение. – Хочешь сказать, что ремень куплен в вашем магазине? – уточнил парень. – Я вчера лично наблюдал, как он перекочевал с витрины в руки Вениамина Сергеевича. – Не знал этого, – сухо ответил Алекс, не найдя в данном факте своей вины. – Правда? – засомневался я. – Ты же не думаешь, что Вениамин отоваривается исключительно у твоей тётушки? Безусловно, магазинов с одеждой для мужчин полно, и меня огорчил вовсе не факт приобретения аксессуара Вениамином, а то, что он стал подарком для Алекса, подарком от Вениамина. И презентовали его буквально вчера вечером. И за этот подарок Алекс наверняка поцеловал Вениамина. И улыбался ему, и обнимал. Так же нежно, как меня, или даже нежнее. Обнаружив свободную скамейку, я молча отошёл и сел на неё. Тучи в некогда солнечном настроении совсем отяжелели от понимания, которое я с самого начала старательно заглушал в себе: Алекс и Вениамин – давние любовники, между ними чувства, которые так скоро не погасить, тем более что никто и не стремится к этому. Алекс сел рядом со мной. Кажется, мой хмурый вид ему тоже испортил настроение. Да только как же не хмуриться, когда в моё сердце вгрызалась ревность? Это же больно. Однако никаких претензий предъявить я не мог. Свою связь с Вениамином Алекс не скрывал, и я добровольно с ней согласился. Победить Вениамина мне сейчас нечем, ибо кроме любви я ничего не мог предложить. А вот нужна ли она Алексу, большой вопрос. – Вчера Вениамин заходил по делу, – начал говорить я, – чтобы уточнить с Марией кое-что о её магазине в новом торговом центре. И во время разговора почему-то спрашивал обо мне, интересовался моей честностью, ответственностью. Я тогда подумал, что ты рассказал ему про нас, и он решил присмотреться ко мне. – Я действительно рассказал, – признал Алекс, – но не про нас, а про тебя. – Как это? – насторожился я. – Видишь ли, помимо торгового центра Вениамин руководит крупным рекламным агентством, которое принадлежит его жене, и я попросил его устроить тебя на работу. – Что? – Вот такое я совсем не ожидал услышать. – Когда ты сказал, что хочешь работать в сфере рекламы, я сразу подумал об этом варианте. Ну а что, организация надёжная, работа стабильная, зарплата хорошая... Без знакомства трудно найти подобное место. – И как... обосновал своё прошение? – Сказал, что ты оказался моим земляком. И что мы подружились. Алекс невероятен! Он, конечно, не скрывал, что хочет помочь мне с работой, вот только я не предполагал, что его помощь будет связана с Вениамином. Надумал сдружить своих любовников? Или наоборот столкнуть их друг с другом? – Считаешь, он поверит, что мы просто друзья? – А почему бы и нет? Я легко схожусь с разными людьми. В моей голове творился сумбур: все мысли столпились в одну кучу и теперь хором орали каждая о своём. Одни задавали вопросы, другие высказывали претензии, третьи радовались, четвёртые скулили сомнения. Были ещё и пятые, и шестые, и... И я никак не мог выбрать какие из них важнее. – Разве он станет помогать своему сопернику? – выскочила одна из мыслей. – Пусть даже и потенциальному. – Он поможет моему другу. Тем более по моей просьбе. – Но у меня нет высшего образования. – Так тебе никто и не предложит сразу высокую должность. Станешь зарабатывать, сможешь поступить в институт. Зарекомендуешь себя хорошим работником и начнёшь строить карьеру. – Ну не знаю. Предложение, конечно, замечательное, только смогу ли работать в подчинении у твоего бывшего... то есть... у твоего... – Вениамин директор компании, а не директор отдела. Он не будет твоим непосредственным начальником. Вы с ним даже и не встретитесь. Ну да, может быть. И всё же мы оба будем знать о существовании друг друга, о том кто кому и чем обязан. – Впрочем, я, наверное, действительно не учёл ситуацию, – добавил Алекс. – Если хочешь, можешь отказаться. – Нет, – тут же заверил я. – Спасибо за шанс… Просто предложение… немного неожиданно. Оставалось ещё много вопросов, но вроде бы с одной кучкой мыслей я кое-как разобрался. Однако на передний план тут же выступила следующая. – Но что, если твоё прошение и правда испортит отношение Вениамина к тебе? – Он не настолько ревнив и глуп, чтобы устраивать скандал из-за моего желания помочь приятелю или эгоистично мешать моей дружбе с парнями. Максим, – усмехнулся Алекс, – а твой интерес вызван беспокойством за меня или надеждой? Я покосился на вопросительную улыбку. Неужели Алекс решил, что мои чувства несерьёзны? Для него любовь всего лишь игра? – Ты о чём, Алекс? Я честен с тобой. Ты мне по-настоящему нравишься. Вот только никак не пойму, есть ли у тебя ко мне ответные чувства? Как ты ко мне относишься? Даже не знаю, почему вообще ты меня выбрал? – Мысли из второй толпы перекрикивали друг друга; выскакивали даже те, которые прежде держались в тайне. – Я благодарен тебе за заботу и обещаю, что не воспользуюсь ситуацией, чтобы встать между тобой и Вениамином. Я согласен на второстепенную роль. Только прошу, если ты хочешь просто поиграть с наивным деревенским мальчиком, то не надо. Лучше оставь меня уже сейчас. Мы вместе всего шестнадцать дней, но я успел полюбить тебя. Так что мне уже будет больно. И вдруг мою горькую речь и подступающие к глазам слёзы прервал крепкий поцелуй в губы. Крепкий, горячий, страстный, долгий. Я аж задохнулся от неожиданной волны наслаждения, и тут же ответил с той же страстью. Но внезапно в голове вспыхнул красный свет, завизжала сирена тревоги: мы же на улице, в открытом общественном месте! Недавно бунтующие мысли заметались в истерике. – Ал… Алекс! – я в ужасе вырвался из объятий. – Что ты… Мы же… Боже… От стыда я спрятал лицо в ладонях. Даже в комок сжался. – Максим? – Мы же на улице! На нас люди смотрят! – Слёзы всё-таки просочились. – Да тут нет никого. Разве? Я поднял голову. – Как же нет? Вон и вон. – Какой же ты пугливый, право. Прости, Максим. Я не учёл твою застенчивость. – На мою сгорбленную спину легла рука друга. – Как ты и сказал, мы вместе всего шестнадцать дней, и я пока не уверен в чувствах к тебе. Но мне с тобой уютно и приятно. Что касается Вениамина, он стал неотъемлемой частью моей жизни, и я не смогу взять и просто вычеркнуть его. К тому же при его поддержке в новом торговом центре откроется моя лингвистическая школа. Я выпрямился. Таких подробностей я не знал. – Как бы ни меркантильно это звучало, я намерен сохранить дружбу с Вениамином, – продолжал Алекс. – А во что выльются наши с тобой отношения, ещё не совсем ясно. Поэтому я пока молчу о них. – Понимаю, – поддержал я. И совсем не кривил душой. Алекса и Вениамина связывало слишком многое, тогда как со мной не связывало ничего. И Алекс правильно делает, что не даёт мне никаких обещаний, не позволяя моим надеждам гореть напрасно. Однако фразы «Мне с тобой уютно и приятно» вполне хватило для возгорания этих самых надежд. – Понимаю и буду ждать. – Хорошо. – Казалось, Алекс так и не нашёл ничего важного в моих признаниях. И это немного расстраивало. Я опять приуныл, ссутулился. – Вот уж не предполагал, что ты успел влюбиться. Внезапно Алекс потрепал меня по голове. И вновь вызвал во мне тревогу. – Алекс! Ну мы же на улице! – вспыхнул я. – И что? Поэтому должны стесняться наших эмоций? Смотри, никому до нас нет дела. Никто камнями не закидывает. Я огляделся, всё так и было. Никто на нас не обращал внимания, пальцем не указывал, не посмеивался. Несомненно, Алекс вырос в более лояльном обществе, чем я, потому и ведёт себя свободнее. – Наверное, в Москве к таким, как мы, относятся равнодушно, – успокоившись, проговорил я. – Но в моём посёлке лучше подобные предпочтения скрывать и как можно тщательнее. – Неужели над тобой издевались? В школе? – заинтересовался Алекс. – Благодаря одному человеку, меня обошла эта учесть. Но вот над ним, да. И очень жестоко. – Расскажи мне. – Нет, это не интересно, – уже привычно отказал я. – Расскажи мне, – упрямо повторилась просьба. Может, и правда рассказать? Пусть Алекс всё узнает обо мне, пока ещё озадачен выбором между мной и Вениамином. Уж если захочет со мной расстаться, то пусть лучше сделает это сейчас. – Его звали Пётр, – заговорил я, уткнувшись взглядом в травинку под ногами, вернее, в свои воспоминания. – Пётр Забавин. – Какая хорошая фамилия. – Да, но, не смотря на неё, в его жизни ничего забавного не было. Память отчётливо нарисовала тёмно-карие глаза, которые улыбались только мне, мягкие губы, которые только меня целовали, густые каштановые волосы, в которых утопали мои пальцы, маленькую родинку на щеке, которой я любовался. Сердце так взвыло от боли, что я невольно прижал руку к груди. Всё-таки я был не прав: любовь к Алексу не стала сильнее любви к Петру. Может быть, такая же, но не сильнее. – Он твой одноклассник? – подтолкнули меня к продолжению. – Нет. Он был младше меня на два года. Твой ровесник. Слова давались мне с большим трудом. Алекс наверняка это видел, однако продолжал меня подталкивать. – Друг с детства? – Да как сказать… Посёлок маленький, все друг друга знали более-менее. – Он был красивым? – Вы с ним чем-то похожи. И он… он тоже легко учил иностранные языки, хотел стать лингвистом… «Жи вюз эм, мон амур», – прозвучал в памяти мягкий голос. Произнося эти слова, горячие губы целовали мою шею, прямо вот здесь. Я невольно прикоснулся пальцами к тому месту, на которое когда-то ложился поцелуй. Больно. Сердцу снова очень больно. – Ух ты! И какой же язык ему нравился? – Слушай, Алекс, давай перестанем говорить об этом, – всё-таки струсил я. – Почему? – История слишком грустная… не будем портить наш хороший вечер. К тому же, мы и так чуть не поссорились из-за этого ремня. – Разве поссорились? Я не заметил. – Ну, в смысле… – Я поднял глаза и встретился взглядом с человеком, который якобы не понимает, о чём речь. – Ой, ладно, – не стал и я углубляться в объяснения. – Пошли, мне ещё ужин готовить. Меня кто-то сильно ударил по голове, и я проснулся. И если удар мне приснился, то вот боль от него была вполне реальна и теперь усердно сверлила макушку. «Кажется, я вчера перепил», – возникла первая мысль. В надежде, что боль ослабнет, я повернулся на спину, утопив затылок в мягкой подушке. Но нет, не помогло. Сколько же вчера выпили, что такая боль? Что вообще вчера было? Мимо прошёл Алекс, равнодушно посмотрел на меня и ушёл. Да, я провёл ночь в его квартире, это помню. Вчера мы добрели пешком до дома Алекса, по пути зашли в магазин. Потом готовили вместе ужин. Естественно, к драникам решили добавить спиртное. Какое? Нет, это было не пиво. К дивану снова подошёл Алекс, посмотрел на меня всё с тем же равнодушием. – Уже полдень. Вставать собираешься? Или не в состоянии? Мне показалось, что голос парня звучал довольно грубо. Да и взгляд его не особо ласковый. Надеюсь, я спьяну ничего не натворил? – Сейчас встану, – прохрипел я. Голос едва проходил сквозь сухое горло. – Голова болит. Алекс больше ничего не сказал, просто развернулся и ушёл. И всё-таки его поведение настораживало. Он будто обижен на что-то. Если я был очень пьян (а сомневаться в этом причины отсутствовали), то вполне мог ляпнуть что-то лишнее. А что? Преодолевая головную боль, я заставил память быстренько пролистать прошедший вечер и ночь. Ну ладно, хоть как-нибудь пролистать. Повернувшись на бок, я оглядел комнату. На столике стояла пустая бутылка от алкоголя. Разум сразу выхватил из памяти несколько отдельных фраз. «Меня угостили парой бутылочек текилы. Будешь?» «Ни разу не пил текилу. Вкусная?» «Ну как сказать... Под настроение». После горестных воспоминаний о первой любви моё настроение ещё постанывало от сердечных мук и потому сказало: «Давай выпьем». И насколько я помнил, под драники текила пошла неплохо. А что дальше? «Вторую открывать?» Под столиком я обнаружил ещё одну пустую бутылку. Ну да, весьма неплохо пошла. И, похоже, в мою сторону она заворачивала значительно чаще. А что потом? Я переместил взгляд на кресло, на стеллаж. Всё настолько чисто и аккуратно, что памяти и зацепиться не за что. На стуле лежала аккуратно сложенная футболка. Точно, мы с Алексом переоделись, сменили рубашки на футболки. Но это было до ужина. «Что это там валяется такое чёрное? Тряпка что ли какая...» «Наверное из шкафа что-то выпало, когда майку доставал. Это не тряпка. Это бандана». «Бандана? Разве ты носишь такое?» «Почему бы и нет? Я в разных компаниях бываю. Как-то даже на байке катался…» В этой сцене мы уже были пьяненькие. Алекса покачивало, я глупо смеялся. Да, помню. Играла бодрая музыка, да и настроение взбодрилось. Алекс надел на голову чёрную бандану, спрятав под ней светлые волосы. «Тебе очень идёт быть брюнетом». «Конечно, идёт. Меня же природа брюнетом создала». Вот как раз с этого, видать, я и стал налегать на спиртное. Ибо брюнетом да ещё и с чёлкой (бандана закрывала часть лба) Алекс ещё больше стал похож на Петьку. – Всё-таки не в состоянии? Передо мной вновь встал хозяин квартиры в натуральном виде: блондин и без чёлки, совсем другое лицо. – У меня голова болит, – зачем-то продублировал я свою жалобу. – Я поставил варить кофе. Но исключительно из жалости. Так как вообще ничего не хочу делать для тебя. Алекс ушёл. Он точно обижен. А на что? На то, что я попросил не снимать бандану? Но это не повод. Он согласился, шутил и смеялся. И даже в постели был в ней совершенно добровольно. Значит, я совершил проступок уже после неё. Или во время? Давай, давай, вспоминай. Я даже закрыл глаза, чтобы ничего не отвлекало. Вот мы обнимаемся, целуемся… Инициатором близости был я. Однако и Алекс отвечал мне не менее страстно. Нет, на этом этапе я ничем не мог обидеть. Если только перепил и рано заснул? Да нет же, всё, что положено в такой ситуации, у нас случилось. Вот я усталый лежу рядом с Алексом, любуюсь им, поправляю тёмные пряди чёлки… Стоп. Я резко распахнул глаза. Какая ещё чёлка? У Алекса нет её, тем более тёмной. Может, бандану поправил? А может?... Вот только не это! Сердце замерло от страха, ибо этот вариант самый страшный. Напрягая память, я приподнялся на локте и ещё раз оглядел комнату. Взгляд остановился на книжном шкафу, где стояли книги на иностранных языках. Что-то такое витало, что мы с памятью никак не могли уловить. Однако интуиция мне подсказывала, что мы на верном пути. – О, ты уже поднял голову? Это успех, – язвительно усмехнулся вернувшийся в комнату Алекс. За что же он так злится на меня? – А у тебя голова не болит? – брякнул я первую попавшуюся мысль. – Похоже, сейчас тебя больше ничего не интересует. Во-первых, ты вчера больше меня нелегал на алкоголь, а во-вторых, я уже давно встал, выпил кофе и таблетку. Так что моя голова в норме. – Это радует, – печально выдохнул я и постарался сесть. Когда я сел, боль перестала долбить по вискам, зато растеклась по всей голове. В воздухе висел приятный аромат свежесваренного кофе. Какой же Алекс хороший: я его обидел, а он мне кофе сварил. Пусть даже из жалости, всё равно позаботился. – Я не собираюсь приносить тебе завтрак в постель. Так что придётся не только сесть, но и встать. – Да-да, сейчас встану. Прости. Всё правильно, нехорошо так себя вести в чужом доме, тем более при таком добром хозяине. Отложив издевательства над памятью, я встал и даже пошёл. Сначала в ванную. Там привёл себя в относительно божеский вид, после чего оценив свою внешность на твёрдую троечку, вернулся в комнату. Алекс ожидал меня за обеденным столом. Взгляд холодный, руки скрещены на груди – похоже, меня ожидал серьёзный разговор. Что ж, раз провинился, нужно отвечать. Я тоже сел за стол, на то место, перед которым стояла кружка с уже остывшим кофе. – Ты похож на помятый фантик, – первым заговорил Алекс. – Почему фантик? – Вроде ещё красивый, но уже не блестит и картинка скривилась. Я слабо улыбнулся. Если Алекс шутит, то, возможно, не очень сильно обижен? – Спасибо за кофе, – поблагодарил я, отхлебнув ещё тёплый напиток. Мой организм с удовольствием принял крепкий кофейный вкус с коньячной горчинкой. Он, несомненно, быстро взбодрит разум. Да и память тоже. – Прости, я вчера сильно напился, – рискнул я затронуть опасную тему. И на всякий случай для смягчения приговора добавил. – Даже плохо помню вчерашний вечер. – Да неужели? – недобро усмехнулся Алекс. – Хорошая отмазка. – Отмазка от чего? – невинно заморгал я. – Неужели я тебя чем-то обидел? – Ещё как обидел! Настолько, что не хочу с тобой разговаривать. И делаю это лишь для того, чтобы получить объяснения. Так что давай вспоминай, чтобы потом не говорил, будто я всё придумал. – Да зачем мне говорить такое? Но я правда ничего не помню. Хотя бы подскажи, в чём моя вина. – Подсказать? А может, ещё и действие в деталях воспроизвести? А, мон амур? Это обращение, словно бомба, взорвало мою память, осветив яркой вспышкой все мои прегрешения. И я вспомнил! Итак, вот всё, что положено, у нас случилось. Вот я усталый, пьяный и полусонный лежу рядом с Алексом, любуюсь им… «С каких слов ты начинаешь учить новый язык?» «Стандартный набор: Здравствуйте, спасибо, да, нет». «А с какой фразы?» «С самой красивой: я тебя люблю». «Да, красивая. И как это звучит по-испански?» «Тэ гиеро». «А по-японски?» «Аиштеру». «А по-турецки?» «Сени севиёрум». «А по-французски?» «Же вюз эм». «Как?» «Же вюз эм». «Как мило. А ещё раз…» «Же вюз эм, мон амур…» Да, вот тут у меня крышу-то и снесло. Вот тут-то и начали мне мерещиться тёмные пряди чёлки. «Я тоже тебя люблю, Петя. Всегда… всегда любил. Я так сильно виноват перед тобой! Прости! Прости, Петя! Любимый, прости!..» Кажется, я даже заплакал. А потом… Вот потом, действительно пустота. Возможно, мой разум окончательно отключился, и я заснул. – Судя, по твоей бледности, ты всё-таки вспомнил, – сделал Алекс правильный вывод. Боже, как же стыдно! Теперь понятно, на что обижался Алекс. Я бы тоже обиделся, если бы он в постели назвал меня Вениамином, да ещё и признался ему в любви. – Прости. Я был очень пьян. Хотя, конечно же, это не оправдание. – Совсем не оправдание. Знаешь поговорку «Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке»? Так это твой случай. Днём признавался мне в любви, заверял, что согласен на второстепенную роль, лишь бы быть рядом со мной, а через несколько часов сообщаешь, что в твоём сердце давно живёт другой. – Всё не так, Алекс, ты не правильно понял… – А как ещё можно понять слова «Я тебя люблю, Петя, и всегда любил»? Причём сопровождали их отнюдь не братские поцелуи. Вот уж не думал, что Алекс станет меня ревновать. Даже не знал радоваться этому или огорчаться. – Да, признаю, что у нас с Петром были близкие отношения, но… Дело в том, что Пётр… Он уже давно умер. Больше десяти лет назад. – Так мой соперник ещё и покойник! – Он не соперник тебе. – Если и после его смерти ты сохраняешь чувства к нему, то соперник. – Да не так всё! – Я невольно повысил голос, но вовремя спохватился, дабы не усугубить ссору. – В своих чувствах к тебе я честен, а с Петром… Перед ним я сильно виноват. Настолько сильно, что до сих пор каюсь и не могу простить себя. – И всё же это не повод называть меня его именем. Или мы настолько похожи? – Нет, просто… Пётр был брюнетом, и когда ты надел чёрную бандану, мой пьяный разум, возможно, воспроизвёл тот образ. К тому же Пётр всегда называл меня Мон амур, и когда… ты тоже меня так назвал, моя галлюцинация стала более яркой. Алекс замолчал, задумался. А я, допивая свой холодный кофе, тихо надеялся, что он поймёт меня, примет оправдания и простит. И вроде бы Алекс действительно успокоился. Возможно, ещё не простил, но когда его голос вновь зазвучал, в нём уже отсутствовали нотки гнева. – Ты его сильно любил? – Да. – От чего он умер? – Спрыгнул с крыши пятиэтажки. – Самоубийство? Почему? – Ну… Это долгая история. – Долгая и грустная? – Да. – Та самая, которую ты постоянно избегаешь мне рассказывать? Однако если хочешь, чтобы я тебя правильно понял, то тебе придётся её рассказать. И лучше прямо сейчас. И снова Алекс прав. Сколько ещё можно хранить секрет, недомолвками вызывать подозрения? Расскажу всё, как есть, выложу всю правду и будь, что будет. Если Алекс решит, что я его не достоин, что ж, приму это как наказание за совершённый грех предательства. – Ты прав, пора рассказать. – И я начал с самого начала. – Я всегда был тихим, замкнутым и послушным ребёнком. Вечно чего-то стеснялся, ни с кем не общался, друзей не имел. А когда осознал своё влечение к мальчикам, так и вообще превратил себя в нелюдимого бирюка. Ибо боялся, что об этом узнают другие, станут меня стыдить, указывать пальцем. К тому же я прекрасно знал, как жители посёлка (в том числе и мои родители) относились к подобным людям, как их высмеивали и позорили. За моё одиночество и нелюдимость меня считали странным. Спрашивали у матери, не болен ли я, нет ли у меня каких-то подозрительных наклонностей, увлечений. Казалось бы, кому какое дело до чужого ребёнка? Но нет, всем всё нужно знать. Да и чем ещё людям развлечься в захолустье, кроме сплетен? И родителям приходилось за меня оправдываться. Глупо, согласен, но я так жил, молчал о своей истинной сущности и естественно не позволял себе влюбляться. На Петра я обратил внимание в шестнадцать лет. Однажды на очередном школьном концерте я услышал, как он читал стихи на французском языке. Я учил немецкий, и потому не понимал ни слова. Однако стихи звучали столь вдохновенно, что казалось, слова вылетали из души чтеца, а их чувства проникали в самую глубину моего сердца. Всё было красиво: и стихи, и сам чтец, и его голос. В тот момент… Да, именно в тот момент я понял, что влюбился в Петра. С тех пор я постоянно думал о нём, и мне отчаянно хотелось быть с ним рядом, хотя бы в качестве друга. Вот только не знал, как стать этим другом. Как вообще подойти к Петру? Не покажется ли это странным? Как-то я узнал, что Петя отлично знает не только французский язык, но и немецкий. Тройка по иностранному никак не портила мне жизнь, однако она стала прекрасным поводом обратиться к Петру за помощью. Он не отказал мне, и мы стали встречаться пару раз в неделю. Иногда у меня, пока родители были на работе, но чаще у него дома, когда его мама работала во вторую смену. Пётр первым поцеловал меня. Трудно описать, как я был счастлив, узнав, что мы имеем одинаковые предпочтения. Подпитываясь взаимностью, наши чувства разгорались очень быстро. Мы поглощали любовь, словно голодные, словно боясь не успеть... Будто предчувствовали, что у нас мало времени. Само собой, мы старательно скрывались от посторонних глаз и ушей. Хоть Петя и был смелее меня, он тоже понимал, в каком обществе мы жили. Когда мы не виделись, я очень скучал по нему. Мы часто созванивались, посылали друг другу сообщения с нежными признаниями. В его телефоне я был записан, как Мон Амур. – Давай опустим амурные подробности, – прервал меня Алекс. – Переходи к самой трагедии. – Да, конечно. Как мы ни старались осторожно вести себя, наша тайна всё равно раскрылась. – И как же? – Из-за меня. У Петра, как и у многих гуманитариев, имелись проблемы с математикой. В тот день математичка оставила Петьку после уроков, чтобы отчитать за написанную на двойку контрольную и проработать с ним ошибки. Я не знал об этом. Был дома один, скучал и, уверенный, что Петя уже покинул школу, решил позвонить ему. Как потом рассказал мне Пётр, его телефон лежал на парте, а учительница стояла рядом. Заметив на табло имя абонента, вернее, псевдоним «Мон амур», она схватила аппарат, начала кричать на пацана, что в его возрасте рано думать о всяких глупостях. Петька пытался забрать телефон, а я не сбрасывал вызов, настырно ожидая ответа. Наконец звонок был принят, и я выпалил: «Милый! Где ты? Безумно соскучился по тебе!» Я даже не подозревал, что мои слова услышит кто-то чужой. И не просто чужой, а учительница. – Как глупо. – Согласен, очень глупо. Особенно с моей стороны было глупо продолжать названивать, не подумав, что человек может быть не один или занят чем. Выхватив у учителя телефон, Петька убежал из школы. Позже мы встретились, и он рассказал, что произошло. Не обвинял меня, не упрекал, лишь успокаивал и утверждал, что всё образуется. Мы договорились, что временно перестанем встречаться и созваниваться. И вообще удалим из телефонов контакты друг друга. Я тоже надеялся, что учителя не станут раздувать шумиху из-за такой ерунды. Но ошибся. Новость, что Пётр Забавин – гей, буквально за день облетела весь посёлок. Его мать вызвали в школу, отчитали за плохое воспитание сына и заявили, что та должна серьёзно заняться психическим здоровьем своего отпрыска. Дети сначала просто смеялись над Петькой, но потом, видя, что взрослые их поддерживают, стали откровенно издеваться. Требовали назвать имя его любовника. А он молчал. – А ты? – Я? Через день поздно вечером я пришёл к Петру домой, чтобы обсудить, как нам вести себя дальше, но он и на порог меня не пустил. Приказал молчать и не выдавать себя. Он был уверен, что скоро всё успокоится. Что поорут и перестанут. И я, дурак, тоже в это поверил. И занял выжидательную позицию труса. Однако никто не собирался успокаиваться. Пётр старался не обращать внимания на оскорбления и издёвки, игнорировал приказы учителей и не особо вежливо просил их не лезть в его жизнь. Естественно подобное поведение никому не нравилось и раздражало, и парня начали избивать. – И ты это допустил? – И я это допустил, – признал я, преодолевая стыд. – Боялся тоже быть избитым? – Не в том дело. Драться я не умел, а в одиночку переубеждать словами толпу обозлённых подростков бесполезно. Однако я набрался смелости и отправился к директрисе школы, ворвался прямо на учительское совещание, потребовал остановить бесчинство, пока не случилось трагедии… – Ходил к директрисе? – почему-то подивился Алекс. – Да. В конце концов, если они считали Петра психически нездоровым, то пусть отправят в психушку. Пусть исключат из школы, изгонят из посёлка… да что угодно, только бы прекратились издевательства. – И что учителя? – Сказали, чтоб я не указывал им, что и как делать. Что от пары тумаков ещё ни один пацан не умирал. Потом вызвали в школу мою мать, рассказали, что в тихом омуте её обычно молчаливого сыночка водятся весьма подозрительные черти. Посоветовали последить за моим поведением, не имею ли я таких же наклонностей, что и Забавин. В тот вечер мать вернулась домой в слезах, почти на грани истерики. Родители мои хоть и были строгие, но никогда меня не били. Однако тогда мать будто с ума сошла. Она налетела на меня, била по лицу, по плечам, по груди и всё кричала: «Скажи, что это не ты! Скажи, что ты не такой же, как он! Скажи, что у тебя с ним ничего не было!» И рыдала, рыдала, рыдала… Мы с отцом еле-еле её успокоили. И то после того, как я заверил, что это не я. – Она же знала, что вы с Петром встречались. – Она знала, что он подтягивает меня по немецкому. А остальное… Вряд ли… Возможно просто испугалась, что между нами действительно могло что-то случиться. Вместо этого бесполезного восстания мне следовало просто выйти перед всеми и признаться, что я и есть любимый человек Петра. Может, тогда бы отстали от него. По крайней мере, я бы разделил его страдания. А я струсил. Остался в тени. Спустя день Петра не только жестоко избили, но и изнасиловали. Приехала «скорая», увезла его в больницу, которая находилась в районном центре. Я хотел было поехать за ним, но пока раздумывал, моя мать прибежала с работы домой и буквально держала меня за руку, утверждая, что мои действия вызовут подозрения. К счастью, Пётр в тот же вечер вернулся, никаких серьёзных повреждений после избиения у него не обнаружилось. Я должен был пойти к нему именно тогда. В тот вечер, ночь. Да только мать настырно не отходила от меня ни на шаг. Позвонить я не мог. Номер Петра помнил наизусть, вот только этот номер не отвечал. Очевидно, Пётр его сменил. Это сейчас можно иметь кучу контактов в интернете, а тогда компьютера дома не было, а телефон простой кнопочный. Я подумал, ладно, на следующий день вместо школы отправлюсь к Пете. Навещу его, поддержу. Да и просто увижу, ибо скучал по нему безумно. Думал, поговорю с ним, предложу ему уехать из посёлка в город. А летом после экзаменов и я бы туда перебрался. Поступил бы в колледж, устроился бы на подработку, и мы стали бы жить вместе. Мне нужно было сбежать из дома и увидеться с ним именно в тот вечер. Но я снова побоялся. Я был слишком послушным. – Вот как. Значит, мать остановила… – протянул задумчиво Алекс. – Во всём была виновата не она, не стечение обстоятельств, а только моя трусость. Думаю, Пётр ждал меня в тот вечер. Ждал, что я несмотря ни на что, буду рядом с ним. Но не дождался. Я никогда не забуду тот день. Девятое февраля. Утром я пришёл к дому Петра и… увидел там толпу, машину «скорой помощи»… Ночью Петя спрыгнул с крыши пятиэтажки, в которой жил. Это было так страшно. Ведь не только окружающие, но и я своей трусостью подтолкнул его к такому решению. – Он умер? – Не сразу. Сначала отвезли в городскую больницу, сделали операцию. Я опять намеревался поехать, но мать снова впала в истерику. Даже отец встал перед дверью и пригрозил запереть меня в психушке, если я ослушаюсь. Как недавно рассказала мне тётя, они не очень поверили моим заверениям, и испугались, что со мной сделают то же самое, что и с Петром, а моя семья станет изгоями. Я не знал, в каком состоянии Пётр, и спросить было не у кого. Не у кого, кроме матери Петра. Но мне было стыдно перед ней за моё молчание. На следующий день после происшествия мама Петра подала заявление в полицию об изнасиловании её сына и доведении его до самоубийства. Приехали следователи, многих вызывали на допрос. Из-за этих допросов и обвинения детей женщины ополчились против матери Петра. Я сам не видел, но знаю, когда она приезжала в посёлок, женщины её оскорбляли и требовали забрать заявление. Заявляли, что её сын сам во всём виноват. – И тебя допрашивали? – Да. Я рассказал правду, но опять же не о себе, а о том, как над парнем издевались, как учителя закрывали на это глаза. Естественно после подобных свидетельств, ко мне стали относиться ещё хуже. Мама Петра уволилась и появлялась в посёлке лишь по надобности. В очередной её приезд я всё-таки решился и подошёл к ней. – Зачем? – Сначала спросил, можно ли увидеться с Петром? Не смотря на запрет родителей, я намеревался поехать в больницу. Мама Петра говорила со мной холодно, сказала, что Петя очень плох, что врачи хорошего исхода не обещают. Сказала, что к нему никого не пускают кроме неё. И тогда я передал для Пети письмо. – Что ты сделал? – встрепенулся Алекс. – Я написал письмо, где просил у Петра прощения, заверял в своей любви и объяснил, как стремился к нему, какие планы придумал. И почему опоздал. Но главное, я писал, что никогда не отрекусь от него, что хочу быть с ним рядом, если… если, конечно, он сможет меня простить. Я попросил передать Петру это письмо. Или хотя бы зачитать его. Никакого ответа на послание я не получил. Очевидно, Петя и правда был в плохом состоянии. А ещё через несколько дней, когда шумиха в посёлке немного улеглась, я всё же поехал в город и зашёл в больницу. И опять опоздал. Мать забрала Петра и увезла, по её словам, умирать домой. Вот только в посёлок они не приезжали. Так что куда она увезла сына – не известно. – И ты его не искал? – Где искать? Да и что? Могилу? Я утешал себя мыслью, что Петя жив, просто очень обижен на меня, потому и сообщает о себе. Однако после суда стало известно, что Пётр скончался. – Ясно. Виновных осудили? – Да. Но так как все были несовершеннолетними, то сроки получили условные. И лишь двое, те, которые насиловали, отправились в колонию. А директрисе школы пришлось уволиться. Кстати семьи осуждённых потом тоже стали изгоями. С ними перестали общаться. Вот уж действительно поселение придурков, как говорит моя тётка. – У тебя слёзы. До сих пор любишь этого Петра? – Как сказать? – Я спешно смахнул проступившие слезинки. – Я считаю себя виновным в его смерти. Мне следовало защищать его, а вместо этого заставил чувствовать себя одиноким и брошенным. – Разве нужно себя винить? Ты же не просто смотрел со стороны, а пытался что-то делать. К тому же хотел защитить свою семью. – Я мог всех защитить, если бы действовал громче быстрее и решительнее. – Никто не знает, как было бы. Возможно, оказалось бы ещё хуже. Не верится, что прям все-все были против пацана, но ведь никто не встал на его сторону. Так что и тебя вряд ли поддержали бы. – Я бы подал пример, стал бы первым и, возможно, ко мне ещё кто-нибудь присоединился бы. – Теперь глупо гадать и винить себя, не находишь? – Да, гадать глупо, – ответил я, ибо со вторым пунктом был не согласен. – Ты потом уехал из посёлка? – Да. Кое-как окончил школу и наконец-то уехал в город. Там поступил в колледж. – И начал искать новую любовь? – Нет. У меня и друзей-то не было. Но на втором году я всё же сошёлся с одним парнем, однокурсником. Сейчас думаю, что нас связывал скорее секс, чем чувства. Хотя тогда мне казалось, что я ему нравлюсь. Мне хотелось нравиться. После выпуска я первый предложил ему сойтись. Но он сказал, что по блату устраивается на очень хорошую работу, а там не терпят геев. Поэтому он не станет рисковать. И мы расстались. После армии я тоже неплохо устроился, в отдел реализации товаров в крупном магазине. Учитывая размер нашего городка и малое количество рабочих мест, можно сказать, что мне очень повезло. Примерно через год в наш отдел устроился один парень... молодой мужчина. Красивый. Уж не знаю, чем я себя выдал. Возможно, слишком часто поглядывал на него. И вот он начал делать мне знаки внимания. А я, дурак, поддался. Короче, мы с ним скоро оказались в одной постели. Он мне пел всякую банальщину о любви с первого взгляда. Я не особо верил, но опять понадеялся, что нравлюсь ему. Да только после выяснилось, что он со мной просто играл, что на самом деле натурал и просто хотел испытать новые ощущения. Он сам признался в этом. Обидно, конечно, было. Естественно, я никому не жаловался, просто перестал с ним общаться. А вот он начал распространять обо мне всякие грязные слухи. Не стану вдаваться в подробности. Никто камни в меня не кидал, но насмешки, обидные намёки и пренебрежительное отношение коллег однажды довели меня, и я уволился. Проще говоря, опять сбежал, даже не пытаясь защищаться. Вернулся в посёлок, стал жить с родителями, чему мама была очень даже рада. Устроился на завод. И больше ни с кем не заводил отношения. Да и опасно их заводить в нашем-то поселении. К тому же там до сих пор помнят мои показания на суде в защиту Петра. Вот и вся моя история. Ты живёшь совсем в другом мире. Не боишься быть тем, кем создала тебя природа. У тебя есть друзья, любящий мужчина, ты занимаешься любимым делом, не тревожась о презрении со стороны. Тебе, наверное, моя жизнь кажется смешной. – Даже не знаю, в каком месте в этой грустнейшей истории можно посмеяться. Если только над твоими непонятными романами. Такое ощущение, что ты пытался хоть как-то заглушить боль от первой любви, поэтому и сходился с кем попало. – Возможно. Ни один, ни второй ничем не походили на Петра, и сильных чувств к этим парням у меня не возникало, я просто не хотел быть одиноким. – Со мной такая же ситуация? Или ты в меня влюбился потому, что я похож на того Петра? – Нет, ты мне нравишься не поэтому! – пылко заверил я. – У вас много общего, но для меня вы абсолютно разные люди. И то, что я назвал тебя его именем, ничего не значит! Просто я был слишком пьян и ничего более. Поверь мне, Алекс! Алекс молчал, а я терпеливо ждал его вердикта. – Ты, конечно, всё объяснил, но… Мне было крайне неприятно, – высказал он. – Я понимаю. И на твоём месте тоже бы обиделся. Однако в своих чувствах к тебе я честен. – И предлагаешь в них поверить? Так же, как верил тебе Пётр? Я смутился, однако быстро взял себя в руки и смело ответил: – Да, так же. Ибо я больше не совершу такую же ошибку, никогда не предам тебя, не оставлю. – Ну, а если вдруг он остался жив, и вы снова встретитесь? Ты вернёшься к нему? – Если вдруг случится такое чудо, то единственное, о чём я посмею просить Петра, это простить меня за предательство. – А если простит и предложит снова быть вместе? Стоило мне только это представить, как моё сердце забилось быстро и громко. Если так случится, выиграет Пётр. Однако это лишь мечта, несбыточное чудо. А, значит, и признаваться в этом не надо. – То, что было в прошлом, ушло. Пётр тоже в прошлом. Я люблю тебя, Алекс. Сейчас в моём сердце только ты. И не оно вспоминает о Петре, а только моя совесть. Алекс снова замолчал. И понимая, что он взвешивает мои слова перед принятием решения, я тоже притих. Пусть Алекс мне поверит. Пусть доверится мне. Мои чувства – не простая влюблённость, а настоящая любовь, такая же, как и к Петру. Неужели из-за своего неправильного поведения я снова её потеряю? – Я пока ничего не могу тебе обещать, – наконец произнёс Алекс. – Я разочаровал тебя? – Нет, просто… Две недели слишком маленький срок и… Пока не знаю, как ко всему относиться. Давай подождём. Время покажет. После дня рождения Нади мы с Алексом не виделись четыре дня. Я звонил ему, но каждый раз Алекс находил какие-то причины для отказа в свидании: то новый ученик, то оформление документов для лингвистической школы, то ещё чего-нибудь. Мы не ссорились, однако меня не покидало ощущение, что парень меня избегает. Должно быть, моё признание всё-таки оставило отпечаток на наших отношениях, и я с тревогой ожидал, что однажды они порвутся окончательно. Через четыре дня мне позвонили из рекламного агентства и пригласили на собеседование. Я не был уверен, что Вениамин примет меня в число своих сотрудников, и всё же счёл необходимым предупредить тётю о моих планах. У меня был выходной, Алекс снова отговорился от свидания, и я отправился в гости к тёте, решив, что лучше поговорить с ней лично, а не ставить перед фактом по телефону. Сначала мы по-приятельски пили фруктовый чай и ели тортик. А после болтовни о пустяках, я сообщил: – Мария, я завтра иду на собеседование в одно крупное рекламное агентство. Тётя замолчала, однако совсем не удивилась. Казалось, она с самого начала знала, что новый работник не задержится надолго в её магазине. – Это правильно, – наконец сказала она. – Для того я и пригласила тебя в Москву, чтоб ты нашёл свою дорогу в жизни. Так что дерзай. – Надеюсь, я тебя не очень расстроил? – Нет, не очень, – улыбнулась тётя. – Хотя... планы на тебя у меня действительно имелись. Хотела после открытия третьего магазина сделать тебя своим помощником, дать статус управляющего. За тремя магазинами мне одной трудно будет уследить. К тому же я уже в том возрасте, когда нужно подумать о приемнике. А кто, как ни ты, мой родной и единственный племянник, унаследует мой бизнес. Признание тёти меня застало врасплох. – Разве ты хочешь отойти от дел? – Пока нет, но когда-то придётся это сделать. – Ты ещё слишком молода, чтоб думать о пенсии. – Подхалим, – улыбнулась Мария. – Ты действительно хочешь заниматься рекламой или просто вакансия подвернулась? – Мне по-настоящему интересно это дело. Я и курсы специально окончил. Только ведь в нашем захолустье разве сделаешь карьеру? – Ясно. – Но и твоё предложение очень заманчиво! Торговый бизнес мне тоже по душе. А работая у тебя, я и опыт приобрёл. Знаешь, я могу отказаться… Тем более не уверен, что меня примут без высшего образования. – Даже не смей сомневаться в себе, Максим! – приказала мне тётя. – Устраивай свою жизнь так, как нужно именно тебе. Иди на собеседование, и если всё получится, я буду только рада за тебя. В конце концов, ко мне ты сможешь вернуться в любой момент. А не вернёшься, так и ладно. Всё равно кроме тебя наследников у меня нет. Лучше расскажи, что это за агентство? Ты сам отправлял им резюме? Я замялся. Лгать смысла не имело, но и правду говорить было неловко. – Если честно... Это агентство, оно... Им руководит Вениамин Сергеевич. – У Вениамина есть рекламное агентство? – Юридически оно принадлежит его жене, но руководит делами он. – А, так вот какой бизнес достался ему от тестя. Крупная фирма? Я сказал название, и тётя аж ахнула: – Ничего себе! Это агентство очень известное. И там одобрили твоё резюме? – Не было никакого резюме. Вениамину мою кандидатуру предложил Алекс. Я даже не знал об этом. – Вот! Я же говорила, что дружба с Алексом тебе будет полезна! – обрадовалась тётя. – Теперь понятно, почему Вениамин интересовался твоей ответственностью. Даже не думай отказываться. Протеже Алекса отказа не будет. – Неловко как-то устраиваться по блату. – Не выдумывай. Все в жизни устраиваются, как могут. Смотри на это, как на удачно сложившиеся обстоятельства. Ты сошёлся с нужным человеком, сумел ему понравиться, тот представил тебя другому нужному человеку, которому тоже предстоит понравиться. Всё это тоже требует усилий. Вы с Алексом часто видитесь? – Да, часто. Каждый мой выходной, а то и чаще. – Вот как? Встречает тебя после работы? – Бывает и так. – И что? Проводите время в компании, где-нибудь развлекаетесь? Я заметил нарастающее напряжение в голосе тёти. Очевидно, нестандартность предпочтений Алекса породила в ней некоторые сомнения. – Когда как. Иногда развлекаемся, иногда проводим время вдвоём. Я не раз бывал у него дома. Кажется, сомнения перешли в стадию подозрения. – А вы... Вы с ним только друзья? Или... Мне надоело скрываться. Пусть тётя знает обо мне всё. Она поймёт и не осудит. – Или. – Вот как. А ты что же... Значит ты... – Такой же, как и Алекс. Мне совсем не было стыдно. И не было страшно. Напротив, я будто открывал дверцу клетки и выходил на свободу. – Так вот отчего ты не знакомил меня со своей девушкой. Переживал, что я стану осуждать? – Сначала да, а потом… У нас пока ещё не очень крепкие отношения. Подозрения подтвердились, никакой трагедии не выявили, и тётя расслабилась. – Ну что ж. Алекс хороший парень. Так что искренне желаю тебе отбить его у Вениамина. – Буду стараться, – улыбнулся я. И вдруг тётя встрепенулась: – Но, Максим, тогда... Тогда получается, та история с Петром... Что ж, в этом тоже нужно открыто признаться. – Да. Тот его таинственный возлюбленный, это я. И дабы у Марии более не оставалось вопросов, я вкратце поведал ей нашу с Петром историю. Тётя молча кивала головой, не осуждала, но и не поддерживала. А потом лишь спросила: – Твои родители до сих пор ничего не знают? – Я полагал, что нет. Но после того, что ты мне недавно рассказала, и, взглянув на их действия с другой стороны, уже не уверен в этом. Безусловно, я волновался. Во-первых, очень хотелось получить место в столь престижной организации, а во-вторых, на собеседовании помимо двух начальников отделов присутствовал и сам Вениамин Сергеевич. Он смотрел на меня настолько пристально, что мне казалось, его глаза вот-вот просверлят меня насквозь. Какое-то время генеральный директор молчал и только слушал мои ответы, изредка помечая что-то в моём резюме. И хотя я старался вести себя естественно, он наверняка заметил и предательскую дрожь в голосе, и взгляд неуверенности, да, может, и взволнованный стук сердца услышал. – Вы ранее уже направляли своё резюме в какие-либо рекламные агентства? – вдруг спросил Вениамин Сергеевич. – Да, в некоторые направлял, – почти солгал я, так как делал это всего единожды. – И все вам отказали? Я стушевался. Сказать, что все отказали, означало признать себя недостойным данной профессии. – Я получил один отказ без объяснения причины, остальные просто промолчали. – И вы более не обращались в эти организации? Не звонили, не напоминали о себе? – Нет. – А вдруг ваше резюме затерялось или его пропустили? Разве не стоило сделать вторую попытку? Или сами агентства не вызывали доверия? – Если честно, я был уверен, что работодателей не устраивало отсутствие у меня высшего образования. – Не все категоричны в данном вопросе. В творческой работе более важен талант, чем корочки института. Тем более, вы окончили курсы, то есть основы профессии уже знаете. Я промолчал, не зная, что ответить. И этим, очевидно, дал понять, что не особо упрям в достижении цели и не слишком заинтересован в успешном результате. А Вениамин ещё раз просмотрел листок с анкетой и хмуро покачал головой, от чего моя надежда уменьшилась до минимальных размеров. – Весьма странно, что человек, желающий создавать рекламу, не может прорекламировать самого себя, – проговорил директор. – Резюме ваше скучное и не даёт полного представления о вас. Всё, надеяться больше не на что. И даже блат не прокатил. Я так расстроился, что перестал волноваться. – Я весьма самокритичный человек. Не умею себя нахваливать. Просто даю информацию. – Быть скромным не означает быть неинтересным. Вы указали, что не женаты. Но у вас есть любимый человек? – Да есть. А вот в этом вопросе я был настроен решительно. Тем более перед Вениамином, который наверняка спросил о любимом человеке не просто так. – И ваши чувства взаимны? – Да, взаимны. – Я смело посмотрел в глаза сопернику. – Мы планируем быть вместе. – Ну, вот видите, – улыбнулся соперник. – Значит, вы всё-таки умеете подать свою персону так, чтобы ею заинтересовались. Умеете быть смелым и настойчивым, когда нужно. С работодателем, а уж тем более с клиентами, необходимо вести себя так же. Максим, я знаю, что вы работаете в магазине одежды и видел вас в работе. Думаю... – Вениамин выдержал напряжённую паузу. – Думаю, при наличии желания, вы сможете достичь успехов в нашей профессии. – У меня есть такое желание! – воспряла моя надежда. – Что ж, прекрасно. Сейчас мы можем предложить вам должность младшего помощника и контракт на полгода. За это время мы присмотримся к вам, а вы к нам. И если вы успешно проявите себя в деле, а агентство заслужит ваше доверие, то через полгода мы примем вас на постоянную работу. Вы согласны? – Да. Я согласен, да. – В таком случае, как только получите расчёт с прежней работы, приходите к нам с необходимыми документами. Вот это да! Получилось! Сердце громко стучало от радостного волнения. Я понимал, что меня приняли в агентство по знакомству, по блату, и всё же появилось ощущение, что жизнь круто повернулась в сторону удачи. И деловая жизнь, и личная, и всё благодаря Алексу. Видимо, он и есть тот человек, который предназначен мне судьбой. И я правильно сделал, дав понять Вениамину, что намерен бороться за моего любимого. Я буду бороться за Алекса! Выйдя на улицу, я первым делом набрал его номер. Но на звонок Алекс не ответил. Возможно, был занят. Ладно, тогда я пока поговорю с тётей. Мария была рада за меня, обещала оформить увольнение как можно быстрее, желала мне удачи. А после я вновь набрал номер Алекса. И на сей раз короткие гудки сообщили, что абонент уже с кем-то разговаривает. Что ж, подождём. Сегодня мне очень хотелось сделать для Алекса что-нибудь особенное: приготовить что-нибудь вкусное или пригласить куда-нибудь, где ему нравится бывать. Или даже подарить чего-нибудь. Чего-нибудь такое, что будет всегда напоминать обо мне. Да, это хорошая мысль, только надо придумать подарок. Я направился в сторону метро. Он должен быть оригинальным, красивым. И лучше, чтобы его можно было носить с собой. Может, подвеску на телефон? Или английскую булавку на лацкан. Он любит подобные вещички. Мои размышления прервал зуммер телефона. Я взглянул на табло и улыбнулся – Алекс. Наверное, увидел пропущенные звонки от меня. Я принял вызов: – Привет, Алекс! Ты занят? Я звонил, чтобы... – Ты зачем сказал это ему? – неожиданно рявкнул на меня Алекс. – Что сказал? – оторопел я от неожиданной вспышки гнева. – Кому? – Зачем сказал Вениамину, что мы собираемся быть вместе? – Ну... Так вот с кем он только что разговаривал, с Вениамином. И, похоже, тот заревновал. Да и пусть! Моя любовь гордо вздёрнула подбородок. Пусть ревнует, ему пора отойти в сторону. – А разве это не так? – Я даже распрямил плечи, уверенный в своей правоте. – Нет! Это совсем не так! Не знаю, чего ты там себе напридумывал, но в моих планах на будущее ты отсутствуешь. Это что ещё за новости? – Ничего не понимаю. Алекс, мы же любим друг друга. – Это ты влюбился, я же просто позволил меня любить. – Алекс был беспощаден. Мою любовь, моё сердце, мой разум, да всё моё естество охватило смятение. – Нет, я не верю тебе. Ты же говорил, что со мной уютно, приятно... – Так и есть. Но это не любовь. – Нет же, нет! За что ты так со мной, Алекс? Ты же сказал Вениамину, что я... – Что ты мой друг. Просто друг, земляк. – И что же... значит... – Значит, прерывать отношения с Вениамином я не собирался. И сейчас по твоей глупости они с ним могут треснуть! – зло звенел голос в телефоне. – Тогда зачем ты был со мной? Зачем позволял расти моим чувствам? – Да просто забавлялся. Ты такой наивный, робкий, доверчивый. Захотелось взять над тобой шефство, помочь устроиться. Побыть, так сказать, в роли патрона. Ну и заодно поиграть в любовь. У меня аж голова закружилась, и воздуха стало слишком мало. – То есть стать для меня таким вот «Вениамином»? Надоело быть любовником по надобности, решил и для себя такую же игрушку заиметь? – Ты правильно меня понял, – не стал отпираться Алекс. – Если бы не болтал лишнего, мы могли бы ещё помиловаться. Но теперь, думаю, всё зашло слишком далеко, и нам необходимо расстаться. Нет! Только не это! – Постой! Ты ведь специально мне сейчас лжёшь и оскорбляешь. Разочаровался во мне после того, как я рассказал тебе ту историю? Или всё ещё обижаешься, что я назвал тебя Петром? Считаешь, мои чувства к нему не остыли? – Да мне плевать на твоего Петра! Он такой же трус и неудачник, как и ты! И да, я искал повод расстаться с тобой, потому что мне не нужна твоя любовь. Теперь, когда все карты раскрыты, давай наконец расстанемся. Не звони мне больше, не приходи и не ищи встреч. – Нет, давай встретимся. – Зачем? – Давай встретимся! – настаивал я. – Хочу видеть твои глаза. Я хочу видеть тебя! – Перебьёшься. Прощай. – Тогда и помощь мне твоя не нужна. Я сам найду себе работу! – А вот это не смей! – приказал Алекс. – Ради тебя отказали другим людям, так что не смей подводить тех, кто отнёсся к тебе с добром! Не веди себя, как капризный ребёнок. Прощай. С тобой было приятно, но не более. И Алекс прервал связь. И телефонную, и связь наших отношений. Две недели. Две недели счастья и надежды на счастье. Неужели это конец? Мой разум отказывался понимать услышанные слова любимого, а сердце принять расставание с ним. Да и причины для него какие-то странные. Алекс со мной играл? Разве он вообще способен так поступить? И все-таки факт остаётся фактом: Алекс меня бросил. Больно. Как же больно! Мне нужна была поддержка и доброе слово. А потому я зашёл в магазин Марии. Едва тётя взглянула на меня, как сразу поняла – со мной произошла трагедия. – Что-то случилось? – забеспокоилась она. – Я ожидала увидеть тебя в более весёлом настроении после того, как исполнилась твоя мечта. – Я тут подумал, Мария... Знаешь... Такая мечта может исполниться и в другой компании. И пока ещё не поданы документы, я решил отказаться от этого места. – Это шутка? Или испугался резких перемен в жизни? – Не шутка и не испугался. Просто... Я сам построю свою жизнь, без посторонней помощи. Поняв, что всё не так уж просто, Мария схватила меня под руку и спешно отвела в комнату для персонала. – Так. А теперь рассказывай, что произошло? – Тётя плотно закрыла за собой дверь. – Ещё пару часов назад ты чуть не прыгал от радости, а сейчас вдруг решил отказаться желанной работы? Просто так без причины ты бы этого не сделал. Я устало плюхнулся на стул. – Ты как всегда права, Мария. За эти пару часов моя трудовая жизнь шагнула на ступень в гору, но зато личная рухнула в пропасть. Мы с Алексом расстались. Вернее, он меня бросил. – Почему? – Сказал, что на самом деле играл со мной, и никаких чувств у него нет. – Он тебе лично это сказал? – Почти. По телефону. И я рассказал, как и почему состоялся наш последний разговор. – Не ожидала я такого от Алекса. Да и не верится мне. То, что он с Вениамином не по любви ещё можно понять, есть выгода. Но с тобой... Неужели и вправду ради покровительства? Даже если и так, что-то тут не сходится. Ничего особенного, как покровитель, он для тебя не сделал. Не содержал, не одаривал. – Ради забавы. Возможно, я не единственный такой, с которым он играл, а потом бросал. – Да не может быть. – Но ты же его не настолько хорошо знаешь. – Не настолько. Только если бы Алекс был жестоким и наглым, вокруг него не столпилось бы столько друзей. Нет, он не похож на игрока с чувствами. Скорее, Алекс просто не готов сейчас расстаться с Вениамином и потому рассердился, узнав, что ты торопишь события. Мне кажется, он скоро одумается и попросит тебя вернуться. – Вряд ли. Алекс был слишком категоричным. Да и какая теперь разница? Я откажусь от его помощи. – Не торопись, Максим. Это не та гордость, которую нужно сейчас проявлять. Воспользуйся случаем, поработай в хорошей большой компании, наберись опыта, а потом уже и сам увидишь нужно ли тебе продолжать этот путь или пойти по-другому. В конце концов, если не получится, ты всегда сможешь вернуться в мой магазин и стать моим помощником. А Алекс… Да забудь ты его, раз уж он хочет остаться с Вениамином. Вы и встречались-то всего ничего, даже меньше месяца. Разве это срок для крепкой любви? Займись лучше своим образованием и карьерой. Да, наверное, тётя права. Я же не просил Алекса помогать мне с работой, он сам вызвался, сам предложил, договорился. Так почему я должен отказываться? Тем более что Вениамину теперь спорить со мной не из-за чего, я ему более не соперник, а значит, и мстить мне резон отпадает. Как тётя и обещала, уволила она меня быстро. Так что уже через три дня я, собрав необходимые документы, отправился в офис агентства для трудоустройства. В тесном и неуютном кабинете отдела кадров присутствовало четыре работника. Вернее четыре женщины: две девушки, женщина постарше и совсем пожилая, которая сидела напротив всех и периодически хмуро оглядывала обстановку. По её виду я предположил, что она являлась начальницей отдела. Молодая женщина, которая представилась Юлией, пригласила меня к своему столу. Взяла мои документы, принялась их сканировать, потом что-то распечатывала, между делом задавала мне какие-то вопросы. Работала она неспешно, можно даже сказать лениво. Я же пока сидел без дела, оглядывал офис, рассматривал заставленные регистрами стеллажи, деревья за окном да невольно слушал болтовню двух молоденьких сотрудниц. Интересно, в какой коллектив я попаду? Молодой? Кого будет больше парней или девчонок? Лучше бы парней. Они серьёзнее и меньше болтают. А женщины вон, стрекочут без перерывов. И когда только они работать успевают? – Вот вам договор, Максим, – отвлекла меня Юлия от размышлений. – Ознакомьтесь, подпишите. Ещё заполните эту форму. Можете присесть за тот стол. Если что-то непонятно, спрашивайте. Я забрал распечатанные листы и пересел за указанный стол, заваленный с оного края папками и файлами. Болтовня девушек звучала, как радио: и вроде не обращаешь на него внимания, а всё равно прислушиваешься. Болтушки резво перепрыгивали с темы на тему, вплетая в прыжки эмоциональные междометия, иногда сдержанно хихикали, иногда утомлённо жаловались на жизнь. – Девочки! Может, обратите внимание на работу? – сделала замечание старшая. «Девочки» вроде притихли, но ненадолго. – Наташ, ты все договоры в базу внесла? – снова спросила одна. – Да когда? – отозвалась её подруга. – Я едва успеваю основную работу сделать. Не удивительно, подумал я. Где много разговоров, там мало дела. – Скинули всё на нас, – продолжались жалобы. – Могли бы отдельного человека нанять для работы с торговым центром. Сегодня ещё порцию договоров принесут. Я слышала, первый и второй этажи арендовали полностью. На третьем ещё есть места. А ты все внесла? – Не все, но большую часть, – не без самодовольства похвастала первая. – Вот же ты трудоголик, Светка! – не то позавидовала, не то упрекнула Наташа. – Вообще-то, тебе нужно поторапливаться. К концу недели директор потребует очередной отчёт. – Что ж, тогда отложу текущие дела в сторону, – с праведным возмущением высказала Наталья. – Договора заказчиков ведь менее важны, чем торговый центр, который откроется только осенью. – Вот только вас и забыли спросить, – вновь полетело к болтушкам замечание от старшей. – Работайте! Впрочем, замечание отлетело от подружек, как горох от стены. – Наташ, видела, в новом центре откроется лингвистическая школа? Я невольно насторожился, так как знал, чья это школа. – Не видела, но слышала что-то такое. – Твоя сестра ещё горит желанием выучить корейский язык? В обучении он тоже заявлен. – Не знаю, Свет. Вроде нашла какого-то учителя. Говорит, хороший, только берёт дорого. – Потому и дорого, что хороший. Пусть в эту школу придёт. Тем более преподавать там будет настоящий красавчик! – Да ты что? – Работа немедленно была отложена в сторону. – Ага. Я вчера отрабатывала договор с ним. Идём, покажу. Наташа резво покинула рабочее место. А я, вспомнив Алекса, невольно улыбнулся. Несомненно, красавчик. Уже из-за одного этого к нему очередь из учеников… вернее, учениц выстроится. Вот только меня в этой очереди не будет. И, погасив улыбку, я печально вздохнул. Тоже невольно. Движимая любопытством, к подружкам присоединилась и Юлия. Вместе с Натальей она встала за спиной пообещавшей зрелище Светланы и уставилась на экран монитора. – Мм! И правда хорошенький! Такой молодой! – зазвучали восторги. – Ага. И уже своя школа. Молодец какой! Один будет преподавать? Да ладно! Неужели он все эти языки знает? Как его зовут? О! Пётр! Я замер. Почему Пётр? Он должен быть Александром. Ну или хотя бы Алексеем. Может, они про другого человека говорят? Отложив ручку и анкету, я повернулся к подружкам. – Это имя ему совсем не подходит. Слишком простецкое для столь изящного молодого человека. А уж фамилия тем более. Забавин. Моё сердце ухнуло и замерло. Пётр Забавин? Это шутка? Их подговорили поиздеваться надо мной? Или Петя правда жив? – Ладно фамилия. Этот уникум родом из какой-то деревни. Из деревни? Значит, жив! Боже, даже в глазах потемнело. Но Алекс не может быть Петром. В это мой разум отказывался верить. Скорее он предпочтёт допустить существование ещё одного Петра Забавина, который тоже молод, из деревни и тоже лингвист. Ведь может же быть такое совпадение? Может? Пусть будет. С трудом переводя дыхание, я восстановил работу сердца. Надо бы проверить. Подтвердить, что он... что Алекс… что не он… Да хоть что-нибудь подтвердить. – Простите, – обратился я к подружкам, прервав их охи-вздохи. – У меня был одноклассник с таким же именем. Тоже увлекался иностранными языками. Могу ли я взглянуть на фото, он ли это? Всё три женщины молча уставились на меня. А может, и все четыре, на старшую я не смотрел. – А вы откуда родом? – подозрительно спросила та, которая Света. Я назвал свой посёлок. – Мм. Тогда это точно он. Идите, взгляните. Так значит, и родина у нас одна? Мне совсем плохо стало. Но я встал и прошёл к столу девушки. Она повернула ко мне экран. Да. Да, это был Алекс. На меня с экрана смотрело его спокойное красивое лицо, светлые волосы прибраны в хвост. В голове будто что-то щёлкнуло, и всё встало на место: и внешняя схожесть, и схожесть в биографии, и схожесть в интересах. Алекс – это Пётр. И это было очевидно, просто я упорно не верил в подобную очевидность. Мысли спутались, и чувства смешались. Ошалелый я вернулся на свой стул. – Это он? – вновь поинтересовалась Светлана. – Да. Спасибо. – Ваш одноклассник? Правда? Вот так совпадение! А вы с ним общаетесь? Друзьями были? – Не общаемся. – У меня даже голос ослабел. – Так нужно восстановить знакомство! Вон каким успешным и холёным он стал в Москве! Да уж, за место в школе такого красавчика бабы драться будут! – Вы не хотите вернуться к работе? – старшая уже начинала терять терпение. – И вы, молодой человек, пришли устраиваться или лясы точить? – Простите, – извинился я, не став оправдаться. Подружки замолчали и вернулись на свои рабочие места. Они, конечно, не замолчали, но тема о красавчике лингвисте была закрыта. Я тоже взял себя в руки, заполнил нужные бланки, поставил все подписи и вскоре покинул отдел. Я брёл по улице почти машинально. Сердце путалось в ритме, а мысли никак не выстраивались в определённый порядок, мешая разуму стряхнуть с себя шок и вернуться к осознанию происходящего. Пётр жив. Пётр жив. Он выжил. Уехал от меня и скрылся. И стал Алексом. Алекс – это Пётр. Мой любимый человек, которого я внезапно снова встретил. Встретил и не узнал. Но он... Я остановился. Он же наверняка узнал меня. Если не сразу, то потом точно понял, кто я. И всё равно продолжал делать вид, что мы незнакомы. Слушал излияния моей души, видел мои слёзы и продолжал молчать. Но зачем Алекс так поступил со мной? Почему не признался, что он Пётр? Мстит? Не доверяет мне? Проверяет, сколько любви во мне осталось? А зачем прогнал меня? Разочаровался? Не поверил? Разлюбил? Да чего тут гадать? Мой разум наконец взялся за работу и резонно решил, что на всю эту кучу вопросов ответ должен дать виновник её возникновения. Я решительно расправил плечи. Нужно просто пойти к Алексу и всё выяснить. Потребовать объяснения. Пусть расскажет, пусть признается! Даже если правда мне не понравится, я должен её узнать. Звонить и предупреждать о своём визите я не стал, дабы ответчик не отговорился, не сбежал. Однако Алекса и в самом деле не оказалось дома. Откладывать разговор я не собирался, так что пришлось ждать. И вот, через два часа Алекс наконец вернулся. Припарковался во дворе, вышел из автомобиля, прошёл к подъезду… Я перегородил ему дорогу. Вспыхнувшее в карих глазах удивление тут же угасло подо льдом равнодушия. – Зачем пришёл? – зазвенели льдинки слов. – Поговорить. – Кажется, мы уже всё сказали друг другу. Вот теперь я ясно разглядел знакомые черты Петра. Разрез глаз, очертание губ… Да манера говорить такая же. И почему раньше я был настолько слепым и глухим? – Нет, не всё. Сегодня я кое-что узнал, и у меня появилось много вопросов к тебе. Пётр. – Я Алекс. – То, что ты называешь себя Алексом, не мешает тебе быть Петром Забавиным и продолжать пользоваться этим именем. – Ну хорошо, ты всё узнал. И возможно, даже кое-что понял, – замораживал бездушный голос. – Так чего теперь от меня хочешь? – Узнать почему, зачем так поступил со мной? Почему не открылся, не признался? Слушал мою боль, видел моё раскаяние, тоску и не признался? – А сам не догадываешься? – Мало ли, о чём я догадываюсь, хочу получить объяснения от тебя лично. – А я не хочу давать объяснения. И вообще, мне некогда. Уходи. Алекс сделал попытку обойти меня, но я вновь перегородил ему путь. – Не уйду. Сейчас, когда тебя нашёл, я никуда не уйду! – Не кричи. Иначе на тебя обратят внимание. – Мне плевать, пусть обращают. – Неужели? – Ты же сам научил меня быть смелым. Поэтому я готов… – Я ещё прибавил громкости. – Готов перед всем миром признаться… – Вот ведь придурок! – прикрикнул на меня Алекс. – Чего ты добиваешься? – Давай поговорим. Алекс нервно шагнул в сторону. – Я не отстану, – схватил я его за руку. – Неужели ты боишься обычного разговора? Парень хмуро зыркнул на меня, но видимо поняв по моим глазам, что я не шучу и отступать не собираюсь, сдался первым. – Пошли в дом. Надеюсь, часа тебе хватит. Войдя в квартиру, Алекс снял пиджак и кинул его на диван. Я с огорчением отметил, что в поясе его брюк вновь красовался белый ремень, подаренный Вениамином. Если я сейчас опять потеряю Петра, то потеряю уже навсегда. – Ну, и каких разговоров ты от меня ожидаешь? Если пришёл за извинениями, то их не будет, так как я ни в чём не раскаиваюсь. – В тот день в магазине, в нашу первую встречу, ты же сразу меня узнал? – Да. – И почему смолчал? Хотел посмеяться надо мной? Или задумал отомстить? – А и то, и другое. – Алекс жестоко резал словами. – Я действительно сразу узнал тебя. За эти годы ты мало изменился. В отличие от меня, которому пришлось перенести несколько пластических операций. Сначала просто хотел уйти и забыть. Однако тот факт, что ты принял меня за незнакомца, мне показался забавным. И тогда я решил встретиться с тобой ещё раз. – Алекс неприятно усмехнулся. – Ты так мило смущался, что я не смог отказать себе в удовольствии поиграть с тобой в любовь. Подумал, возьму мальчика под свою опеку, стану для него прекрасным принцем, а когда надоест, выкину. – Даже после того, как я открыл тебе душу? Как во всём признался и раскаялся? – После твоего нытья мне стало с тобой особенно скучно. – Неправда. Ты же говорил, что со мной уютно. – Мало ли что я говорил. Я играл с тобой. У меня есть Вениамин. Он и для души, и для тела, и для денег. А тебя я специально влюбил в себя, чтобы потом бросить. Чтобы причинить тебе хотя бы часть… – Черты лица Алекса ожесточились. – Хотя бы часть той боли, которую ты причинил мне. Часть, потому что я просто бросил тебя, а ты меня предал. – Я не хотел этого, Петя... – Я Алекс! – сорвался нерв обиды. – Хорошо, назову тебя Алексом. С любым именем ты всё равно останешься для меня любимым человеком, моей первой любовью. И мне уже абсолютно понятно, что единственной. Я совсем не обижаюсь на твою игру со мной, ибо понимаю её причины. И я признаю свою вину перед тобой. Поверь, всё эти годы я и сам не мог простить себя! – Довольно. Хватит высокопарных слов. Если ты, как говоришь, думал обо мне, если по-настоящему любил и раскаивался, то, встречаясь со мной, должен был хотя бы усомниться, а вдруг перед тобой и вправду твоя давняя любовь? Я даже не скрывал от тебя подробности моей жизни. – Но я был уверен, что ты мёртв! И твоё лицо… волосы… Ты выглядишь совершенно иначе. – Мёртв... А ты меня хоронил? Ты видел моё тело? Ты просто поверил на слово и успокоился. – Я поверил слову твоей матери! Какая мать назовёт живого сына мертвецом? На это Алексу нечего было ответить. Он лишь отвернулся от меня и отошёл к окну. – Да какая теперь разница, – произнёс Алекс, и мне показалось, что голос его стал спокойнее. – Мы всё равно расстаёмся. – Значит, не можешь простить меня? Петя... Алекс, я не желал, чтоб всё так вышло. И не собирался от тебя отрекаться. Я бы обязательно пришёл к тебе! Даже не представляешь, как я мучился и разрывался между послушанием и желанием быть рядом с тобой! Да я уже почти вырвался к тебе!! А ты взял и прыгнул с крыши! Ты не дождался всего несколько часов. – Вот как. Значит, уже я во всём виноват? – Нет, нет! Это не обвинение, лишь сожаление, что ты перестал мне доверять... – Ты прав, перестал, – повернулся ко мне Алекс. В его глазах заблестели слезинки. – Я готов был пожертвовать ради тебя всем. Но ты лишь смотрел со стороны на мои страдания и молчал. Да, я сам просил прекратить на время наши отношения. Но не до такой же степени, чтобы позволить мне так мучиться. Я ждал, что и ты пожертвуешь собой ради меня. – Алекс… – Мне отчаянно хотелось подойти к любимому и обнять его, утешить. – Прости мне мою медлительность. Я пытался тебя защитить, но, к сожалению, делал это не правильно. Алекс снова отвернулся к окну, и я заметил, как он украдкой смахнул скатившуюся слезу. – Я тогда... Я тогда многого не знал, – заговорил он. – Слишком многого, потому и сделал неправильные выводы. А тебя рядом не было. Я не знал, что ты ходил к директору школы. Думал, затаишься, как я тебя и просил, и будешь молчать. Поэтому, когда появились слухи, что кто-то заступился за меня, я не был уверен, что это ты. Тем более мама сказала, что это просто кто-то из взрослых пожалел меня. И я ей поверил. Как и ты, я тоже был послушным сыном. Я не знал, что тебя удерживали родители, и из-за этого ты не приехал ко мне в больницу. Думал, ты продолжаешь таиться. Разум оправдывал тебя, но сердце ждало, что ты плюнешь на все предосторожности и придёшь ко мне. Я безумно тосковал по тебе. А ты не пришёл. Ни в больницу, ни в мой дом после моего возвращения. Мама убеждала, что ты от меня отвернулся, что предал меня. Что даже не пытался защитить, боясь за свою репутацию. И я опять ей поверил. Ей, а не тебе. И… моё сердце почувствовало себя ненужным. Чего мне ждать от других людей, когда даже любимый человек отрёкся от меня? Эта обида... Это разочарование... чувство отверженности... Всё это столкнуло меня с крыши. Я надеялся, что моя смерть заставит тебя пожалеть о своём поступке, что тебе тоже станет невыносимо больно! Не то, чтобы я жаждал тебе отомстить, просто… мне расхотелось жить. И в моих предсмертных мечтах ты, потеряв меня, тоже должен был испытать эту боль. Но и тут меня постигла неудача. Я упал на кусты. Сильно поранился, повредил лёгкое, изуродовал лицо, но остался жив. И лёжа в больнице, опять стал тебя ждать. Думал, уж теперь-то после случившегося, ты точно придёшь. А ты не шёл. Я ничего не знал о твоём письме. Мама никогда не говорила мне о нём. Никогда. Даже перед смертью. Я даже не сразу узнал, что в посёлке меня считают мёртвым. Мама многое от меня скрыла, пока я скитался по больницам. Её заботило только моё здоровье. Врач из районной больницы отнёсся ко мне с пониманием и вместо того, чтоб ставить меня на учёт у психиатра, связался со своим знакомым врачом в Москве. И вскоре мы с мамой (опять же не без помощи этого врача) переехали в столицу. Этим знакомым и был отец Нади. Он пластический хирург, однако, он устроил так, что все необходимые операции мне проводились бесплатно. Ну, почти бесплатно. Всё равно приходилось что-то покупать и оплачивать. К тому же маме нужно было где-то жить. Она сняла комнату недалеко от больницы, Устроилась на работу, потом на ещё одну, а между сменами сидела у моей кровати. А потом… она и сама заболела, только промолчала об этом, а я, эгоист, ничего не заметил. И потерял её. У меня была возможность вернуться в посёлок, вот только желание отсутствовало. Да и зачем? По словам мамы, ты окончательно отрёкся от меня и встал на сторону поселян, лишь бы себя спасти. И я в её словах не сомневался. Так что долгие годы для меня ты носил статус предателя, и я не хотел... моё сердце не хотело прощать тебя. – Мне очень жаль твою маму. Похоже, она стремилась тебя защитить, и поэтому специально нас разлучила. – Возможно. Она всегда боялась, что однажды я чем-то выдам свою «голубую» натуру. Понимая, в каком окружении мы живём, умоляла вести себя тихо, не выдавать своих эмоций. А я взял и влюбился в тебя. Мама переживала, ругалась, убеждала меня, что эти чувства несерьёзны и скоро исчезнут. – Я замечал, что она меня недолюбливала. – Ещё как, ведь ты заставил меня открыться, выпустить наружу любовь. Во всём случившемся она винила только тебя. А потом и я вместе с ней. Из-за тебя захотел умереть, из-за тебя покалечился. Из-за тебя стал сиротой. Понимаю, что во всём случившимся моей вины не меньше, но я винил только тебя. Мне так было легче. И вот сейчас, общаясь с тобой, я услышал много объяснений твоим поступкам, весьма логичных объяснений. И моё сердце… внезапно тебя оправдало. Конечно же, я тоже виноват во всём. Я же сам сделал тот шаг с крыши. И в нашем расставании я виноват. Ведь мог же найти тебя, хотя бы для того, чтобы высказать презрение. Но я... Я был слишком обижен... Я мечтал тебя забыть. И вроде бы стало получаться. А ты взял и опять появился в моей жизни. И обида снова пробудилась. Сначала просто было любопытно, узнать, каким ты стал, как живёшь без меня. А потом, видя, что всё у тебя не так уж и плохо, захотелось отомстить. И я действительно вознамерился влюбить тебя, свести с ума, дать надежду, а потом жестоко бросить, а ещё лучше, опозорить. – Петя… – Но Вениамин отговорил меня. – Вениамин? – Да, он самый. У нас с ним не совсем такие отношения, как ты думаешь. Мы любовники, и всё же я в свободе не ограничен, и личная жизнь у каждого своя. Скорее, Вениамин помогает мне жить, а я ему за это благодарен. Ели бы не он, моя мечта открыть собственную языковую школу никогда не осуществилась бы. Вениамин знал обо мне всё. Поэтому мне не пришлось долго объяснять, кто такой Максим из моего прошлого. Вениамин посоветовал мне встретиться с тобой и поговорить, прояснить все обстоятельства. Сказал, что наша встреча – прекрасная возможность прочистить и залечить сердечную рану. Однако я продолжал верить словам матери, а потому его совет мне не показался хорошим. Моё сердце… его рану могла залечить только месть. А тот факт, что ты продолжал видеть во мне незнакомца даже после моих подсказок, злил ещё больше. Вениамин упрекал меня за мои действия. Он из тех, кто решает проблемы исключительно мирным путём. – Так ты ему всё о нас рассказывал? – Не подробно, но да, рассказывал. И Вениамин всегда защищал тебя, продолжая считать, что твоим поступкам наверняка есть оправдания. Он настолько волновался за тебя, что решил тоже помочь тебе и дать должность в своей фирме. – Вениамин? – Да. Это не моя идея, а его. Не то защитить тебя хотел, не то отвлечь от любви… В мои планы помогать тебе не входило, но отказать Вениамину я не мог. Потому пришлось предложить тебе эту вакансию. Ну а потом… Потом ты рассказал правду, всё объяснил. Я понял, как ошибался всё это время: и тогда, и сейчас. И мне… Мне стало стыдно. За мой гнев, за моё недоверие тебе, за мой дурацкий поступок, за мою месть… Так сыдно, что я ухватился за первый попавшийся повод и расстался с тобой. Уже не для того, чтобы причинить тебе боль, а чтобы Пётр Забавин так и остался для тебя мертвецом. Но эти планы снова рухнули, ты раскрыл мою тайну. – И очень рад, что раскрыл. И что между нами больше не осталось недопониманий тоже рад. Алекс, я прекрасно понимаю и чувства твои, и твоё поведение. Ты имел основания ненавидеть меня и желать отомстить. Я не снимаю с себя вину за твои страдания и сейчас, когда я вновь нашёл тебя, хочу исправить свои ошибки, чтобы постараться сделать тебя счастливым. Алекс... Петя, я люблю тебя и прошу дать мне шанс. Если ты тоже любишь меня, то давай начнём новые отношения, честно, открыто. – Новые отношения... Нет, нам нужно расстаться. Прошлые события всегда будут стоять между нами. – Почему? Мы тогда были детьми. Глупыми, несмелыми и слишком послушными. Нам не нужно было слушаться и подчиняться родителям, не нужно было ждать совершеннолетия. Мы должны были просто сбежать вместе из этого кошмара! Или хотя бы вместе бороться. – Ни твои, ни мои ошибки уже не исправить. Это хорошо, что всё прояснилось, но... Мы изменились, и чувства наши изменились. – В чём? Или ты действительно любишь Вениамина? – Да причём здесь он? Говорю же, он на твоей стороне и за наше примирение. Просто… – Алекс наконец повернулся и взглянул на меня. – Максим, я слишком привык ненавидеть тебя. И вдруг оказалось, что тот, кого я считал предателем, хранил мне верность, а тот, кому доверял, намеренно обманывал. И мне сейчас… тяжело это принять. – И всё же это не повод, чтобы расставаться навсегда. – Я подошёл к Алексу и с нежностью взял его за руку. – Петя, я больше не хочу терять тебя. Я больше не хочу бояться своей любви. Ты единственный, для кого бьётся моё сердце. – А как же Алекс, которого ты заверил, что Пётр тоже в прошлом? – Потому я и полюбил Алекса, что он оказался Петром. Теперь я понимаю, почему моё сердце так потянулось к тебе уже тогда, в нашу первую встречу. Глаза обманулись, но его обмануть твой новый образ не смог. Петя, не отталкивай меня. Пожалуйста. Алекс склонил голову. В его позе просматривалась неуверенность, и во мне затрепетала надежда, что он передумает и согласится восстановить наши былые отношения. – Не знаю, – тяжко выдохнул Алекс. – Во мне больше нет обиды на тебя, Максим… однако сейчас не смогу тебе ответить. Дай мне время. В моих чувствах хаос, и мне нужно с ним разобраться. – Я понимаю. И готов ждать твоего ответа, сколько понадобится. Заверяю, сколько бы времени не прошло, моя любовь к тебе не остынет и не ослабнет. Помни об этом. Вернувшись домой, я достал из пакета новый костюм из магазина Марии и ещё раз примерил. Тётя была права, этот костюм будто специально для меня сшили: и размер, и цвет, и фасон. Значит, завтра я буду выглядеть великолепно. Так, как и должен выглядеть на свидании с любимым человеком. Мы с Алексом не общались уже почти два месяца. Как он и просил, я ему не звонил, не писал и не искал с ним встречи. Мне давалось это нелегко. И лишь надежда, что Алекс ко мне всё-таки вернётся, поддерживала меня. Ну и тётя, конечно. Она с сочувствием выслушивала мои стенания, и я вдоволь изливал в её «жилетку» всю тоску по любимому. И вот вчера Алекс наконец позвонил мне и пригласил на какую-то театральную премьеру. Мне было всё равно куда идти, что смотреть, − лишь бы делать это вместе с Алексом. Алекс. Наконец-то я его увижу! Безумно по нему соскучился. Я терпеливо ждал почти два месяца. Дабы дни летели быстрее, я с головой окунулся в работу. В двадцать восемь лет многие уже строят карьеру, я же вступил лишь на первую ступень этой лестницы. Необходимо поторапливаться, работать усерднее. К тому же Алексу успешный человек будет больше интересен, чем недоучка за прилавком. Почти два месяца. Для разлуки с любимым это много. Но для излечения душевных ран, похоже, срок недостаточный. И судя по тихому голосу и робкому говору Алекса, раны эти ещё не до конца затянулись. Я буду вести себя с ним осторожно и деликатно, словно на первом свидании. Не стану ни торопить, ни чего-либо требовать. Нельзя даже нечаянно задеть его чувства и причинить новую боль. Вполне возможно, Алекс пригласил меня, чтобы самому проверить свои чувства, а значит, мне нельзя ошибиться. Я снова осмотрел себя в зеркало. Сейчас я уже не тот серый мышь, что прежде. Взгляд полон решимости, плечи расправлены, одет и причёсан по моде. Симпатичный, уверенный в себе молодой парень. Общение с Алексом многому меня научило, я изменил себя, стал свободнее, стал смелее. Мне необходимо вернуть уважение и любовь Алекса. Необходимо вернуть его в мою жизнь. И быть с ним рядом. – Алекс, любимый. Возможно, ты заметишь во мне перемены. Однако как бы я не изменился, мои чувства к тебе остались прежними. Пожалуйста, поверь мне ещё раз. Доверь моей любви своё израненное сердце, Алекс. Вернись ко мне, ты мне очень нужен. Алекс же вернётся ко мне, правда?