стрелять из лука

— ты же не побежишь на них с кинжалом, — фыркнула разбойница из угла, в котором всегда сидела в королевских покоях. — безрассудство, — он был самым удобным. если какой-то неосторожный глупец зайдёт через дверь или будет следить за королевой в её окно, разбойницу не заметят. королеве почему-то было это важно — сохранять их «дружбу» в тайне. как выразить словами их связь, чтобы попасть в точку, разбойница не знала. не друзья, не враги, не любовницы. не пожертвуют своей жизнью ради друг друга, но отнять чужую не поскупятся. поэтому она выбрала слово «дружба» и всегда говорила об этом с усмешкой, на которую королева злилась. ох, как разбойница любила, когда она злилась. — не побегу, — твёрдо соглашалась королева. — если бы я была такой дурой, я бы не носила сейчас корону. — вы скорее исключение, — хмыкнула девушка. — и каков план? послать людей? — нет, я никому не доверяю. ты научишь меня стрелять из лука. — ох, — разбойница вскинула брови и расплылась в широкой улыбке. здесь точно не хватало продолжения «…никому, кроме тебя». — я училась этому с детства, а ты хочешь освоить стрельбу за пару ночей? забавно. — разве я обращаюсь не к лучшей в своём деле? разве не тебе хватает одной стрелы, чтобы убить кого угодно? — разбойница была до безумия сложная и до ужаса проста. королева выучила её, подобно новому языку. и знала, какими словами просить. какими добить. — и даже будь кто-то лучше… я бы не позволила ему учить себя. разбойница слушала с упоением. как она любила похвалу! и ни от кого она не была ей важна так, как от королевы. больше похвалы она любила только исключительность. и королева, конечно, об этом знала. прочитала по глазам или вытащила из мыслей, вывела из жестов или собрала из историй — совсем не важно. важно, что могла добиться от неё чего угодно. главное — подобрать верное слово. она готова поспорить, разбойница наслаждалась этой игрой. — убедила, — разбойница соглашается так тягуче, будто не решила ещё до вопроса. — у тебя хоть есть лук? — нет, — королева сложила руки в раздумьях. ей больше нравилось холодное оружие, и в арсенале имелся любой из мечей. она с детства дралась на шпагах с мальчишками и без труда их побеждала. лук не чувствуется. ты должен ощущать каждое своё убийство. должен отмывать кинжал от крови. должен видеть, как глубоко вошло лезвие. должен приложить усилие, вонзая нож в чужое тело и вынимая его — чтобы понимать, чего стоит твоя цель. — найди, — девушка нахмурилась. лук должен быть у каждого свой. это больше, чем стрелы и тетива. — купи, укради, отними — мне всё равно. но завтра после полуночи я жду тебя в вечнозелёном лесу.

***

покупать луг у торговцев на рынке не было её вариантом. нужны были гарантии, проверенные лица, такие острые стрелы, что резали бы касанием. королева знала, где такие найти. путь был недолог, но тяжёл. некогда изгнанная из королевства колдунья обрела новое жильё за непроходимым лесом — и быть может, только в благодарность за то, что королева оставила её в живых, лес и был ей проходим. чтобы добраться до дома колдуньи и выжить, большинство путников объезжали лес и шли через горы. другая часть навеки оставалась в объятиях ветвей. лишь малость добиралась за часы и оставалась в живых. обычно это означало, что колдунья тебя ждёт. покосившийся домик, над которым светило солнце, с виду не представлял опасности. самый обычный, совсем небольшой, с крышей, покрытой мхом. королева спрыгивает с чёрногривой лошади и привязывает её к дереву. двери дома громко скрипят. она оказывается в небольшой лавке. сколько здесь хранится вещей — не счесть, и лучше не пытаться. колдунья не любит, когда к её вещам проявляют интерес. — здравствуй, — невидившие никогда колдунью путники представляли её страшной старухой с палкой и хриплым кашлем. перед королевой явилась юная девчонка в жёлтой юбке. она очаровывала не знающих её путников, улыбалась и хохотала с ними. знающие называли её сумасшедшей и боялись. она знала все травы, не заучивая ни одну; продавала оружие, способное убить от одного на него взгляда; могла сварить зелье, вызывающее смерть от своего запаха. она смеялась, предлагая путникам купить ещё один бутылёк, и никогда не говорила, что в них. сумасшедшая могла убить жизнь и воскресить смерть. — здравствуй, колдунья. мне нужен лук, — королева прошла вперёд, взглядом блуждая по товарам. — необычно для тебя, — колдунья улыбнулась. королева гадала всё время: может быть, та всегда знает, что она попросит? может быть, всегда заготавливает в своей комнатушке нужный товар и бережёт, пока королева не придёт? может быть, она даже знает, что будет после покупки? она гадала, но никогда не спрашивала — колдунья бы и не сказала. она бы рассмеялась, запела, что совсем не понимает, о чём та говорит. и даже не помнит, как когда-то продала ей её первое оружие. — время непростое, — она пожала плечами, никогда не бывая многословной. — у тебя есть что-нибудь для меня? — я думаю… я думаю, найдётся, — она провела рукой по пыльным полкам, будто собираясь превратить колбы и деревянные статуэтки в её новое орудие. а потом исчезла в своей комнатушке. и вышла с луком. узорчатые плечи, твердая рукоять и тетива, подобная струне. — я могла бы предложить тебе стрелы, обмоченные ядом, или тетиву, что сама бы запускала стрелы, но полагаю, что тебя такое не интересует. — сама знаешь, я не доверяю волшебным вещичкам. волшебство подведёт, руки — никогда. — как знаешь, — она протянула королеве лук и колчан со стрелами. — может, дать бутылёк? для надежности. даже если стрела пролетит, лишь задев, — не оставишь в живых, — болтовня перешла в мягкую хитрую улыбку. — хотя с такими учителями… попадёшь куда надо. — что? — королева нахмурилась, скорее даже не потому, что не услышала сказанного, а потому что колдунья снова болтала о том, о чём знать не могла. — ах, я сболтнула ерунду. забудь. иди. — сколько я должна за него? — она надела на себя лук и выпрямилась. — ты же знаешь, твои богатства мне не нужны. я помогаю тебе — ты помогаешь мне. — я поняла тебя. спасибо, — королева кивнула и резко развернулась, твёрдыми шагами покидая лавку. — береги себя, — прошептала колдунья уже не слышно, стеклянными глазами смотря на закрывшуюся со скрипом дверь. — и её береги, — а потом громко засмеялась и закружилась, придерживая ткань солнечной юбки.

***

чёрногривая лошадь остановилась у лачуги разбойницы ровно тогда, когда круглая луна встала посреди неба. — здравствуй, моя королева. где же твои доспехи? — разбойница вышла из-под крыши своего дома, держа в руках фонарь со свечой внутри. — подумалось, что в них будет тяжело стрелять, — королева спрыгнула с лошади. луна касалась её светом, подчеркивая всё прекрасное, что было в её облике. — это верно, — разбойница оставила фонарь на лавочке и подошла к ней ближе. — покажи мне свой лук. — так ждала меня, чтобы посмотреть на лук? ну держи, — вытащив тот из-за спины, королева передала его в руки девушки. разбойница провела по всей его длине кончиками пальцев, встала в стойку и прицелилась. — дай, — прошептала едва только слышно. королева передала ей стрелу, наблюдая с особым удовольствием. разбойница натянула стрелу, замерла, кажется, даже перестала дышать — и разбила стрелою стекло фонаря, уронив свечу на землю. — таких не делает абы кто. он специально для тебя. он как ты, — она отдала его обратно королеве. — что значит — как я? — из него никто больше не сможет стрелять. — ты же смогла. — я тебя знаю. если ты хорошо знаешь себя, ты научишься быстро. королева понимала, о чём говорит разбойница. её кинжалом вряд ли кто-то сможет нанести такие же раны, как оставляет она. он часть её руки, часть её жизни, часть её памяти. когда понимаешь, что оружие твоё, начинаешь схватывать на лету. «своим» оружием ты будто подписываешься под каждым убийством. — у нас мало времени, — королева крепче сжала рукоять в ладони. у них было не больше трёх-четырёх ночей. уже скоро люди гор пересекут границу и поедут по северной дороге, перевозя то, что им не принадлежит тому, кто не имеет права этим владеть. — важно правильно встать, — разбойница отложила свой лук и обошла королеву, взглядом облетая каждый изгиб, робко выбившийся из строгой одежды для учений. — твоё тело не должно колебаться. от этого будет зависеть точность выстрела. вытяни левую руку и держи лук в ней, — голос прозвучал над ухом и слова мурашками побежали вниз. — в правой руке держи хвостик стрелы, установи его на тетиве, — разбойница уверенным жестом поправила руку королевы, держащую лук. — согни эту руку в локте и отведи назад, — кончиками пальцев девушка касается её локтя. королева не говорит ни слова. чёткое выполнение указаний и непозволение горячему дыханию затмить ясный разум. она не одержала бы ни одну победу, если бы так легко поддавалась чужим играм. — наведи на мишень. пусть это будет… моё окно. — а если я разобью стекло? — будешь умницей, — королева кожей чувствует её ухмылку. — стреляй, — разбойница по-змеиному шипит, выделяя каждую букву. королева отпускает стрелу, рассекает ей воздух и даже порывы ветра её не колеблют, позволяя достичь преграды, концом встрянув в дерево оконной рамы. головой машинально поворачивается к разбойнице; ищет замечаний, похвалы или критики, но натыкается на острый взгляд; так близко, что его тоже можно ощутить, если закроешь глаза. она перебарывает это желание, глядя в ответ так твёрдо, будто его и не возникало. — не опускай руки, — проговаривает разбойница, — дай телу запомнить. королева ведёт плечом. разбойница отступает. — я ещё не разбила стекло, — девушка выпрямляется. разбойница подаёт ей вторую стрелу. складывает руки на груди. ухмыляется. королева на неё не смотрит, но это не помогает. она тоже её знает.