Ты больше не один

"Хочу ли я, чтобы ты помнил меня?" Спрашивала себя Хотару, вкладывая клочок бумаги с надписью: "Береги себя, пожалуйста", в книгу с оранжевой обложкой. Девушка не знала, зачем она пишет эти слова, зачем оставляет свой след в истории этого человека. Увидев его, шатающегося без сил, старающегося отбиться от непомерного, в сравнении с его состоянием, количества врагов, сердце Хотару сжалось. Куноичи не помнила себя, когда увидев, как Какаши, падает без сознания, она рванула к нему, убивая всех на своем пути. Неведомые чувства притянули ее к нему, одаривая силой и бесстрашием, которые она обрушила на его врагов. - Какаши Хатаке, - прошептала она, садясь около него на колени, после того, как расправилась со всеми наемниками. Перевернув его тело, Хотару оттащила Хатаке к ближайшему дереву, и уже там оценила масштаб трагедии, - Почему ты попадаешься мне на глаза снова и снова? Он - единственный человек, оставшийся у нее и, будто специально, будто зная о ее чувствах к нему, Какаши вновь и вновь появлялся в поле зрения Хотару. Девушка не могла и не старалась унять чувства тянувшие ее к нему на помощь - он то, что держит ее на этом свете. Последняя память, последняя нить связывающая ее с этим миром. Какаши ей не брат, не друг, не родственник - он такой же "последний", как и она. Залечивая его раны, Хотару рассматривала черты лица Копирующего. То немногое, что не было скрыто за маской, подверглось тщательному изучению. - Думаю, ты носишь ее не просто так. Твоя маска, равно как и "моя" фамилия - мы оба прячемся. Я понимаю тебя. "Был так серьезно ранен... Не повезло тебе нарваться на ещё одну шайку... Но ничего, мой хороший, я сохраню твою жизнь, даже ценой своей", - подумала Хотару, заметив, что ранения полученные несколько минут назад, вовсе не такие серьезные, как те, что он получил примерно за пять часов до боя. За долгим лечением, Хотару совсем ушла в себя. Сперва девушка думала о том, как настойчиво судьба ведёт ее к Какаши. Болезненные воспоминания, связанные с кланом, никогда не всплывали в присутствии Копирующего, хотя он, как раз, являлся тем, кто наиболее сильно мог повлиять на их появление. Это тоже удивляло, но, раз Хатаке обладает таким целительным свойством - так тому и быть. Размышляя об этом, Хотару настолько погрузилась в работу, что не сразу заметила, как Какаши, борясь с последствиями оглушения, пытается сфокусировать свой взгляд на ней. Лишь услышав его тихий стон, девушка встрепенулась. Она сразу оробела, осознавая, что примерять на себя маскировку поздно. Хотару первый раз стояла лицом к лицу с Копирующим в своем обличии. Она была так растеряна, что в один момент, эти нахлынувшие эмоции открыли, наконец, ее глаза. Хотару вдруг стало невыносимо стыдно за то, что она такая трусиха. С чего бы ей вообще прятаться? Кто придумал то, что она не может показаться ему? Зачем она прячется, вместо того, чтобы открыто оберегать дорогого ей человека? Сидя перед ним, борясь с чувством стыда, Хотару в голову приходили легчайшие вопросы, что никогда до этого не находили отклика в ее душе. Так легко и просто было ответить на все из них, но никогда до этого, Хотару не утруждала себя подобным. Она трусливо пряталась за иллюзиями, скрывая свою личность, а теперь, показавшись ему, вдруг поняла, что весь этот бал-маскарад не имел никакого смысла. Эти прятки не влияли на ее жизнь в положительном ключе, лишь глубже закапывая ее чувства и эмоции. - Прости, - выдохнув, сказала Хотару, все ещё ругая себя за трусость. Она наблюдала за тем, как дрожат его веки, как тяжело он дышит, справляясь с болью. Девушке вдруг стало невыносимо больно от того, что она не может служить ему чем-то наподобие "аптечки". Просто быть рядом всегда, оберегая его жизнь, защищая от всех, кто рискнёт забрать у нее последний смысл жизни. - Все будет хорошо, я сделаю всё, чтобы защитить тебя, - сказала она, отзываясь на ещё один его стон. "Ты, право, и представить себе не можешь, насколько твоя жизнь нужна мне", - думала она, стараясь ускорить процесс заживления, чтобы избавить Какаши от излишней боли. - Кто ты, - хриплый, тяжёлый голос. Какаши будто вложил в эти два слова все силы, что только мог. Подняв глаза, Хотару встретилась с ним взглядом ещё раз. Измученный вид, мутные глаза и кровавые подтёки на его лице сжимали сердце будто тиски. Хотару первый раз смотрела ему в глаза, находясь так близко, она первый раз смотрела на него являясь "самой собой". И этот страх, что накатывал на нее, дарил некое "освобождение". Сглотнув ком, перекрывающий дыхание, борясь со слезами, которые внезапно навернулись на ее глазах, Хотару ответила: - Меня зовут Хотару, ниндзя страны огня. Сейчас тебе ничего не угрожает, я вылечу тебя, и ты вернёшься домой. Сейчас не напрягайся и дай мне закончить. Он смотрел в ее глаза мучительно долго, Хотару буквально кожей ощущала, как его тяжелый взгляд скользит по ее лицу. Девушка видела, как сильно он старается сфокусироваться на ней. - Спасибо, - сдавленно ответил он, прежде, чем его глаза вновь закрылись. Хотару, увидев как он вновь теряет сознание, вдруг, неожиданно для самой себя, протянула руки к его лицу. Обхватив ладонями его щеки, Хотару опустила взгляд, пряча слезы. - Я так устала прятаться, Какаши, - прошептала она, глотая солёную горечь. Слезы неуёмно текли по ее щекам, выплескивая всю боль, что девушка так долго скрывала внутри своего сердца. Сейчас, перед Какаши, она была такой слабой - непомерно слабой в сравнении с ним. Ей так опостылело то чувство боли, которое молотом вбивалось в ее голову каждое утро. Каждый час, когда она, прячась за другим именем, скрывала ото всех ту непомерную горечь и скорбь, что жила внутри нее. Каждая эта минута, выжигала кровавый шрам на ее душе. Поддавшись эмоциям, Хотару почувствовала внезапное облегчение. Она знала, что Какаши ни коим образом не слышал ее "крик о помощи", но само его существование, его нахождение здесь и сейчас рядом с ней, облегчали это бремя. Девушка, вдоволь поплакав, вытерла слезы и вновь принялась за лечение. Она, осознавая масштаб сцены, которую она устроила прямо сейчас, поэтому была рада, что он этого не видел... Девушка решила проявить первородный человеческий эгоизм, залечивая всё до единой ранки на теле Хатаке, дабы оставаться в его обществе ещё хоть немного. - "Ясуо, верно, разозлится, что я опаздываю... Но у меня особые обстоятельства", - думала Хотару. Она должна была навестить его по возвращении из Конохи, но, увидев Какаши, не смогла не отложить свое возвращение. Когда с ранами было покончено, Хотару облегчённо вздохнула. Она достала бутылочку воды и платок и вытерла всю кровь, запекшуюся на коже Копирующего. Оценив свою работу, девушка удовлетворённо кивнула и, откинув непослушные седые пряди с лица Хатаке, нежно улыбнулась ему, поглаживая замаскированную щеку. - Когда-нибудь, я стану достаточно сильной, чтобы быть такой, как ты, Какаши, - сказала она ему, - Тогда, когда я буду готова принять все это, мы обязательно познакомимся по-настоящему. Надкусив палец, Хотару сложила печати и призвала крупного волка Та́ро. Тот, лишь мельком взглянув на Копирующего, обратился к хозяйке: - Тебя что, магнитом к нему тянет? - спросил он. - Будто я специально на него натыкаюсь, - хмыкнула Хотару. Заметив задумчивое, но поразительно живое выражение лица Хотару, волк удивлённо приподнял брови, после чего усмехнулся: - Должно быть вам и правда пора познакомиться... - Сначала я должна стать сильнее, - ответила Хотару. - Не похоже, что ранг джонина тебе достался за красивые глазки... - Я не об этом, пушистик, - сказала Хотару, обхватывая огромную морду Та́ро ладонями, - Я должна быть готова принять все, что сидит у меня внутри. - Я всегда с тобой, если тебе будет нужно, - сказал Та́ро. - Знаю, спасибо, - ответила Хотару, улыбнувшись, - Ты сам видишь, насколько я слаба, когда дело касается моего прошлого. Я все ещё бегу назад, не понимая причины... Но... Думаю, что мне стоит стать более разумной и наконец остановиться, чтобы потом идти лишь вперёд. - Человеческие чувства очень сложное явление, Хотару, - вздохнув, ответил Та́ро, - я видел тебя такой, какой предпочел бы больше никогда не видеть. Если этот человек способен лишь своим существом заставить тебя взять себя в руки - я буду рад назвать его "Богом", спасшим мою главную ценность. Хотару видела неподдельную искренность в глазах вожака стаи. Этот волк любил ее, правда любил... Он был готов отдать жизнь за нее, подчиниться любому, променяв свой гордый нрав на пресмыкание, если только этот человек поможет Хотару вернуть "себя". - Ты хорошая хозяйка и сильный шиноби, но те чувства и тот образ жизни, какие ты переносишь сейчас - не ты. Ты должна стать "человеком", а не тенью, коей ты сейчас являешься. Хотару осознавала, что находясь в глубокой депрессии, она сильно ранила своих подопечных. Куноичи не была близка с людьми - ее единственные близкие люди: медик Ясуо и Цунаде, с которыми она, тем не менее, также не была собой. Все остатки человечности она направляла именно на волков. Многие хищники из стаи пережили с ней все её потери, наблюдая за тем, как веселая, живая девочка гаснет на их глазах. После недолгой беседы, Хотару вогрузила бессознательное тело Какаши на Та́ро. - Подожди, я кое-что забыла, - остановила его Хотару, складывая печати. Ещё одному волку, появившемуся из клубов дыма, она сказала, - Оки, собери оружие по округе, и то, что принадлежит ему, принеси мне. Мы отправляемся в Коноху. Волчица кивнула и, обнюхав Какаши, ушла на поиски. Путь, который им предстояло пройти, оказался куда сложнее, чем они могли подумать. Хатаке так и норовил упасть, поэтому весь путь до Конохи мало того, что увеличился в два раза, так ещё и сопровождался бесконечными остановками, дабы вернуть незадачливого наездника на место. Большую часть пути Хотару пришлось фиксировать Хатаке, чуть ли не обнимая его, чтобы хоть как-то удержать его на спине волка. Такого рода действия, сопровождались смущением Хотару и шутками Та́ро, который, несмотря на свою привычную "холодную натуру", сегодня определенно был в ударе. - Он опять падает, - шутливо сказал волк, останавливаясь. Хотару отвлеклась буквально на мгновение, чтобы достать из сандалии камешек, а Какаши, будто специально, просто не в силах был проехать хоть минуту без поддержки. Хотару чуть не споткнулась, пока пыталась поймать падающего Какаши. К слову, эта ситуация никоим образом не раздражала (что странно), а больше веселила её. Хатаке был полностью здоров, поэтому волноваться за него не приходилось - Хотару, лишь посмеиваясь, усаживала его на место. - Непутевый из него наездник, - ухмылялся Та́ро. - Не будь так критичен... - стараясь не смеяться, Хотару поправляла Хатаке будто тряпичную куклу, - дай ему сосредоточиться. - Уже два часа его тащим. Может тут где, под кустом оставим? - Но-но! - возмутилась Хотару, - Я отвечаю за него головой. Доставим до госпиталя. - Чем он тебе так важен? - спросил Та́ро, - просто потому что он Хатаке? - Думаю, что это значит больше, чем просто имя клана, - лаконично ответила Хотару. Она знала все причины, согласно которым она должна оставить его в живых, но выговаривать это все вот так - не хотела. - Яясно, - ревниво ответил Та́ро, - В госпиталь, так в госпиталь. Ещё спустя час сражения с падающим Хатаке, компания наконец добралась до госпиталя. Войдя внутрь, Хотару была готова к бесконечному рассказу о том, что волк в медицинском учреждении - стандартное явление, которого не стоит бояться, но, на ее удачу, в холле стояла одна лишь Шизуне, которая более чем избавила ее от этого. - Хотару? - лишь спросила она, когда увидела запыхавшуюся девушку, вошедшую, хотя скорее, ввалившуюся внутрь. Хотару бросила на нее удивленный взгляд, а после, взглянув в окно и увидев яркий свет полной луны, осознала, что, пока они с Та́ро настигли цели, давно перевалило за полночь, чем и объяснялось отсутствие мед работников. - Привет, Шизуне, - ответила Хотару, открывая дверь, - Та́ро, вноси его, только аккуратно! Та́ро, балансируя словно канатоходец, чтобы не уронить пациента, вошёл внутрь. - Какого... - ошарашенно пробормотала Шизуне, наблюдая это нелепое зрелище. - Я нашла его в лесу. Похоже, пока возвращался в деревню, на него напали. Он был ранен ещё до боя, поэтому потерял сознание. Я вылечила его, но пусть отдохнёт здесь, - сказала Хотару, пытаясь привести Шизуне в чувства. - Поняла... - вздохнув ответила девушка, оборачиваясь к стойке с ключами от палат, - второй этаж, палата сорок восемь. Справишься сама? - Думаю, да, - ответила Хотару, вновь подхватывая падающего Какаши, - пошли Та́ро, здесь, налево. Шизуне, отойдя от шока, посмеиваясь, наблюдала за тем, как Хотару, пытаясь удержать Хатаке, тащила его вместе с Та́ро на второй этаж. Дойдя до нужной палаты, Хотару отперла дверь ключом и буквально ввалилась туда на пару с Та́ро и бессознательным Хатаке. Подняв Какаши, Хотару, на трясущихся ногах, донесла его до кровати и повалила на нее. Не устояв на ногах, Хотару упала прямо на "пациента". Лёжа на Хатаке, девушка боялась шелохнуться. В мгновение ока Хотару покраснела, а волк, заливаясь смехом, чуть ли не падал с ног-лап. - Слыш, Та́ро, - пробубнила Хотару, - А-ну брысь отсюда! - Ну конечно, конечно, - сказал он, выходя за дверь, - или ты думала я свечку держать буду? - Ах ты, - возмутилась девушка, но, вовремя осознав, что все также полу-лежит на Хатаке, поняла и простила волка. Быстро поднявшись, Хотару выровняла Какаши на кровати, сняла с него жилет, сумки и сандалии, и, достав сложенное одеяло, накрыла его. Девушка взглянула на часы, висевшие на стене: пол второго... Надолго она задержалась... "Ясуо будет в ярости", - усмехнувшись, подумала она. Хотару присела на край кровати, разглядывая Какаши, лицо которого освещал лунный свет. Девушка, будто любопытный ребенок, рассматривала его: Какаши казался ей нереальным каждый раз, когда она видела его. Он так сильно напоминал ей о прошлом, что даже не верилось. Будто частичка безвозвратно потерянного, горячо любимого отрезка жизни стояла у нее перед глазами. Он, просто проживая под одним с Хотару солнцем, возвращал ее в беззаботное детство, полное любви и радостей, которые сейчас, жестоко отняты у нее. Находясь наедине с собой, Хотару ощущала невыносимую боль, вспоминая о том, как прошло ее детство. Сейчас же, когда перед ней было живое воплощение, память, кусочек того, что было у нее тогда - сердце воспринимало эти воспоминания иначе. Они загорались яркими красками в ее памяти, заставляли всё ее естество трепетать от счастья, осознавая, что семья у нее всё же "была". Часть этой семьи, человек, связанный с этой самой семьёй, сейчас лежит перед ней, невольно одаривая ее долгожданным спокойствием. - "Мне так хорошо, когда я вижу тебя", - думала Хотару, - "Хочу ли я, чтобы ты вспомнил меня, когда проснешься? Хочу ли я, чтобы ты узнал обо мне? Хочу ли я разделить эту память с тобой?" - Не знаю, посчитаешь ли ты нужным, узнать меня, услышать то, что я хочу сказать сначала тебе, а после всему миру. Не знаю, нужно ли тебе это, захочешь ли ты вспомнить и свою боль, глядя на меня. Подарю ли я тебе такое же спокойствие и лёгкость, какие ты даришь мне. Не знаю... Но я хочу, возможно эгоистично, но хочу этого, Какаши. Хотару поднялась с кровати и, взяв в руки сумку, села на место. Держа в руках набедренную сумку, Хотару ещё какое-то время колебалась, но, взглянув на Какаши, решилась. Достав из кармана в плаще листочек и маленькую ручку, Хотару хорошенько разгладила кусочек бумаги и написала на ней свое послание. Самые важные на данный момент слова. Слова, которых Какаши должен придерживаться, чтобы когда-нибудь, когда судьба вновь сведёт их вместе, когда Хотару будет готова к этой встрече, тогда, когда она раскроет ему "истинную-себя", которую ей ещё предстоит выстроить: кирпичик за кирпичиком. "Береги себя, пожалуйста" Хотару открыла сумку, мысленно извинившись за вторжение в личное пространство, но, увидев ярко-оранжевую обложку книги, девушка усмехнулась: - Такой же как и я? Надо же... до дыр затерта. Мне она тоже нравится. Вложив в книгу листочек, Хотару сложила в сумку кунаи, которые Оки отдала ей, нагнав их с Та́ро у ворот Конохи. Положив сумку в тумбочку, Хотару последний раз взглянула на Копирующего. Она вновь убрала непослушные пряди с его лица и, улыбнувшись, прошептала: - До встречи, Какаши.