Ты больше не один

Несмотря на то, что на восстановление рабочего настроя ушло ещё около получаса, после того, как Хотару бессовестно оторвала Какаши от работы, через какие-то час-два, пара наконец завершила задание, данное Пятой. Все команды были сформированы, согласно их навыкам, уровню владения четырьмя основами, а также специальностям. Аккуратно разложенные по стопкам бумаги лежали на столе, а пара, быстро собравшись, покинула дом. Как и было оговорено заранее, Хатаке решили посетить новое логово любимцев Хотару. Девушка хотела навестить их, поскольку восемь малышей уже довольно сильно подросли, но все также ходили безымянными. Сейчас, когда их повадки и характеры более заметны, Хотару могла дать им имена, соответственно их нравам. - Есть какие имена на примете? - спросил Какаши, когда они покинули пределы деревни. - Сложно так сразу сказать, - задумчиво ответила Хотару, - Обычно я придумываю на ходу, когда наблюдаю за ними. - Сколько нужно волку, чтобы считаться взрослым? - спросил он. - Обычные псовые взрослеют к году, но эти волки особенные, поэтому им нужно больше времени. Около полутора-двух лет, чтобы считаться полностью сформированными. Ко всему, до полного взросления они должны многому научиться. - Как ты их тренируешь? Должно быть много сил уходит, чтобы воспитать их в рамках деятельности шиноби... - Они очень рано начинают ходить за взрослыми особями. Для начала они знакомятся с лёгкими обязанностями, а после учатся чему посложнее. Волки сами обучат их основам, а я добавлю навыков реального сражения. - Похоже мне повезло, что отец успел обучить моих нинкенов всему необходимому, - усмехнулся Какаши. - В каком-то смысле да, но... - улыбнувшись, ответила Хотару, - Мне досталась стая моего отца, когда его не стало, поэтому мне было не так сложно влиться в этот процесс. - Я хотел спросить, - вдруг несмело начал Какаши, - Как ты начала общаться со стаей, после смерти родителей? - Я не говорила? - удивилась Хотару. Похоже, все ещё оставались вещи, которые Какаши не знал о ней, - В день, когда на нас напали, волки выполняли функции, которые не мог взять на себя отец из-за ранений. Именно поэтому никого из волков не было рядом, когда это произошло. Когда я сбежала... - Мы обыскали всю округу, чтобы найти тебя, - послышался хриплый голос из зарослей. - Бансэй! - всполошились Хотару, когда из гущи леса вышел белоснежный старый волк, - Решил прогуляться? - Именно, - ответил волк, поравнявшись с парой Хатаке, - Здравствуй, Хотару, Какаши. - Привет, Бансэй, - поприветствовал Какаши хищника. - Хотару, будучи мелюзгой, успела убежать удивительно далеко. Когда мы вернулись с задания и увидели то, что произошло за время нашего отсутствия, у нас не было времени горевать о потере хозяина. Нашим единственным заданием был поиск того, что осталось от этой семьи. Мы знали, что Хотару могла спастись с помощью матери, а запах девочки, уходящий от дома, подтвердил это. Мы нашли Хотару, когда та уже получила убежище в ближайшей деревне. - Ты просто прибежала в случайный дом? - спросил Какаши. - Ну, в общем-то да, - ответила Хотару, - После двухдневной беготни по лесу, я отключилась сразу после того, как мне открыли дверь, поэтому у той семьи просто не было выхода, кроме как принять меня. - Но ты ведь не жила с ними долго? - спросил Какаши. Он знал, что Хотару не нашла пристанище в полноценной семье, поэтому ему было интересно узнать, как все происходило от начала до конца. - Эти люди какое-то время не заявляли обо мне. Я прожила там около двух недель, прежде, чем волки нашли меня. - Когда мы встретились, я убедил Хотару начать обучение как можно скорее, чтобы перескочить из "детства" в суровую реальность. В деревне был приют, куда пускали беспризорных детишек, потерявших родителей. Хотару боялась, что враги придут и за ней, поэтому мы решили не выдавать ее истинное происхождение. Под вымышленной фамилией Хотару получала минимальный уход, а также практиковалась, чтобы поступить в академию. - Когда мне исполнилось шесть, я покинула приют и перебралась в ту деревню, где жила до недавнего времени. Я пошла в академию там и, как только стала значиться в документации Конохи, получила право на маленькую комнату и пособие. - Хотару пришлось повзрослеть слишком рано, но, боюсь, в тех обстоятельствах у нас не было иного выхода. Нужно было сделать всё возможное, чтобы вывести Хотару на самообеспечение, - вздохнув, сказал хищник. - Бансэй, ты хорошо постарался, чтобы сделать из меня человека и шиноби. Без тебя, я бы не добилась того, что имею сейчас, - поглаживая волка по голове, ответила Хотару. - Твой отец не простил бы меня, брось я тебя. Хоть перспектива возиться с пятилеткой не была мне близка по началу, ты умудрилась быстро заставить себя уважать. Представляешь, Какаши, ребенок, потерявший родителей, дал себе две недели на слезы, после чего заставил себя заниматься с утра до ночи, чтобы отточить навыки. Хотару освоила некоторые приемы и техники своего отца имея лишь объяснения, которые я ей давал. Какаши знал об этой ситуации не так много, поскольку не хотел чрезмерно давить на Хотару, заставляя переживать эту боль вновь. Но, похоже, сейчас состояние девушки было как никогда крепким, поскольку та, без особых проблем рассказывала свою историю, в чем ей активно помогал Бансэй. Хатаке был поражен тем, насколько сильна оказалась Хотару. Будучи ребенком, она не поддалась страху, а сделала все, чтобы обеспечить себе будущее. Пережив такое, девочка решила, что не имеет права на переживания, что впоследствии, естественно, вылилось в затяжную депрессию. Повзрослев таким ужасным способом, Хотару была вознаграждена за старания и обрела вторую семью в лице команды. Именно тогда из ее памяти начали стираться трагические эпизоды и, казалось, жизнь наконец дала ей возможность выдохнуть. Но смерть сокомандников, которые помогли ей почувствовать вкус жизни заново, помогли сгладить страх, сопровождающий девочку на жизненном пути, ударила по ней как нельзя сильно. Психика ребенка сгладила подробности смерти семьи, но вот психика подростка оказалась куда более чуткой. Вновь ощутив боль потери, Хотару сдалась под гнетом самобичевания. Девочка винила себя, горевала, и, не имея возможности разделить эту боль с кем-либо, вновь вспоминала семью. Едва зажившая рана вновь открылась, загнав девушку в депрессию. Хотару уходила в себя за несколько недель до годовщины смерти обеих "семей" и могла сутками лежать в кровати глотая солёную горечь, рыдая навзрыд, проклиная себя и ненавидя сам факт того, что именно она по итогу осталась жива. Волки пытались помочь хоть чем-то, но, к сожалению, потрясение было уж слишком сильным. Они могли лишь следить за тем, как бы Хотару не решилась на что-то ужасное, что могло бы навсегда лишить стаю хозяина. - Ты сильное дитя, Хотару, - лащась к рукам девушки, сказал Бансэй. - А ты, Бансэй, тот, кто не позволил мне сдаться, - ответила Хотару, - Именно ты напомнил мне, что часть семьи у меня все же осталась. - Что ты имеешь в виду? - спросил Какаши. - Это я рассказал ей о тебе, когда Хотару отчаялась, потеряв команду. Буду честен, я даже приставил к тебе волка, который иногда следил за тобой, рассказывая Хотару о том, как ты живёшь. - Осознание, что ты такой же как я, - сказала Хотару, - пристыдило меня. Постепенно я настолько разозлилась на себя, что решила, будто не имею права сдаться. Я стала сильнее как шиноби, а после, заставила себя копаться в своих чувствах, пока полностью не поняла их. Когда я сделала это, встретила тебя. И именно с тобой я смогла сделать последний шаг - принять себя. - Само твое существование, Какаши, помогло мне удержать эту мелкую в живых, поэтому мы и приняли тебя так радушно, - продолжил Бансэй. Какаши чувствовал, как защемило его сердце от осознания того, как важен, на самом деле, он был в жизни этой девушки. Получая то, о чем он до встречи с Хотару и мечтать не хотел, Какаши чувствовал, будто не заслужил этого. Многие эпизоды его жизни были отвратительны ему, поэтому он не считал себя достойным подобного рода радостей. Но, осознав как сильно он, сам того не зная, повлиял на Хотару, пазл сложился воедино. Их боли, их судьбы задолго до личной встречи переплетённые друг с другом, делали их лучше, возвращали к жизни, были целительными для них обоих. И теперь, когда они вместе, оба Хатаке могли наконец выдохнуть и жить так, как не могли позволить себе до этого. Просто отпустив то, что было в их прошлом, принимая свои и ошибки друг друга, цепляясь за эту связь и оберегая друг друга, пара могла наконец быть "людьми". Свободными от гнетущей атмосферы, царившей вокруг, апатии и депрессии, что не отпускала их никогда до этого. Сейчас, шагая легко и свободно, пара была открыта людям, эмоциям и чувствам, барьеры от которых они так старательно выстраивали до этого. - Хэй! Чего задумался? - прервала поток сознания Какаши Хотару. - Я думаю, как поразительно складываются обстоятельства, - задумчиво ответил Какаши. - Ничего поразительного в этом не вижу, - спокойно ответил Бансэй, - Познакомить вас - было желанием ваших родителей. И даже когда они покинули нас, их желание все ещё живо, поскольку есть те, кто хотел помочь этому сбыться. Это и стянуло ваши пути вместе. Думаю, они были бы рады узнать, что их желание осуществилось. - Ты так виртуозно похвалил себя, Бансэй, - ухмыльнувшись, сказала Хотару, - Но ты действительно тот, кто дал мне эту идею. - Шанс того, что ты пришла бы к этому сама - пятьдесят на пятьдесят. Ты могла отчаяться и отдать все в руки судьбы, какой бы она не была, а быть может и сама бы пришла к тому, где находишься сейчас. Но, извини уж, в тех обстоятельствах мне нужно было сделать так, чтобы что-то удерживало тебя на этом свете и делало тебя сильнее день ото дня. - Спасибо, Бансэй, - вдруг выйдя из задумчивого состояния и улыбнувшись, сказал Какаши, - Ты привел этот белоснежный комочек ко мне, и я не подведу тебя. - Ты кого комком назвал? - возмутилась Хотару, - Я шиноби! Я ниндзя! - Ты боец, и я в ужасе, - смеясь ответил Какаши, сгребая последнюю Хатаке в объятия, - Прекрати запугивать меня, Хотару. - Тебя запугаешь... - не в силах противостоять нежности Копирующего, улыбнувшись, Хотару протянула руку и погладила серебристые волосы, путая пальчики в непослушных прядях. Бансэй, наблюдая эту сцену невольно ухмыльнулся. В голову полезли воспоминания о хозяине, который также, как Какаши сейчас, обнимал свою ненаглядную Ётсу. Волки были невольными свидетелями проявления чувств Сукеа, который трепетно относится поначалу к ним и жене, а после и к "белоснежному комочку", чьим отцом он стал. Бансэй впервые увидел её, завернутую в голубое одеяльце, когда Хотару было лишь пару недель от роду. Сукеа светился от радости, держа в руках это дитя, а Ётсу, уже полностью оправившись после родов, проводила дни, хлопоча над малышкой. Тогда Бансэй не слишком задумывался над тем, от чего так важен этот ребёнок. С появлением Хотару, в жизни хозяина много чего изменилось, вот только хищник не придавал этому особого значения. Время от времени, невзначай наблюдая за девчонкой, Бансэй пытался найти в ней то, что так любят её родители. Все же хищнику, хоть и разумному, не понять таких сильных чувств по отношению к своему "щенку", ведь потеряв несколько волчат при родах, например, стая не станет горевать. Отношение к волчатам становится лучше по мере их взросления, когда они, став полноценными членами стаи, работая наравне со всеми, завязывают более тесные отношения с остальными особями. Конечно, все хищники оберегают малышей, но настолько сильные чувства... Любовь, что, сравни одержимости, заставляла Сукеа вторить своим подопечным о ценности жизни этой малышки, была чужда волку. Девочка росла и была частым гостем в их логове. Она бегала поглазеть на "щенков" и, весело смеясь, каталась на спинах волков, которые быстро свыклись с ее присутствием в их жизни. Бансэй же, относился к девчонке как к цели: Хотару нужно защитить, Хотару нужно уберечь, ведь это - приказ. За те пять лет, что были у них до смерти Сукеа и Ётсу, Бансэй ни разу не думал о том, что и сам уже давно принял этот "визглявый комок" в свою стаю. Со временем, Бансэй стал позволять девочке все больше и больше, аргументируя это банальной привычкой. Он также как и все позволял девочке кататься на себе, терпел ее "издевательства" над его шерстью, когда мелкая в очередной раз пыталась заплести пять тысяч хвостиков на его спине. Лишь вернувшись со стаей с миссии, обнаружив дом, в котором стоял тяжёлый запах железа, пустым, Бансэй понял, каким сильным было желание защитить Хотару у Сукеа, ведь в ту минуту он испытал тоже самое. Бансэй, направляя свою стаю, обыскал все закутки, куда заводили, уже порядком затоптанные за две недели, следы девочки. Он проклинал себя за то, что стае не хватило численности, чтобы оставить хоть одного-двух волков у дома хозяина, чтобы защитить эту семью. Бансэй никогда не чувствовал себя таким беззащитным, ведь исчезни Хотару - исчезнет всё, что хоть как-то скрепляло людей и волков в этом мире. Не было времени, чтобы свыкнуться с мыслью, что Сукеа мертв, Бансэя занимало лишь то, как найти бедняжку как можно скорее, ведь количество времени, что они упустили, казалось чудовищно огромным. Дожди, что прошли уже несколько раз прежде, чем стая вернулась к дому Хатаке, добавили сложностей. Рыская по лесу, волки ходили кругами, сталкиваясь друг с другом, пытаясь отыскать хоть примерную траекторию движения девочки, ведь не было никаких доказательств того, что она добралась до людей. Гора с плеч упала, когда, наконец, Бансэй смог найти тот самый дом, в который, как оказалось, пропетляв по лесу два дня, все же добралась Хотару. Когда он увидел печального ребенка, сидящего на пороге чужого дома, Бансэй проронил несколько слез облегчения. Увидев девочку, которая никогда не покидала пределов родного дома без родителей, сидящую там, где ей вообще не свойственно сидеть: ребенка, попавшего в чужое окружения, одетого в чужую одежду, сидящую на пороге чужого дома. Бансэй ринулся к ней, как только осознал, что тот кошмар, что пережил он в последние дни - суровая реальность. Хотару - сирота, и единственное, что у нее осталось - стая. Он выбежал из-за зарослей и бросился к ней, замечая, как меняется выражение на детском лице. Печальные глаза вдруг покраснели и налились слезами, когда Хотару завидела волка. Увидев часть того, что осталось от ее семьи, девочка разрыдалась, обнимая шею хищника, нашедшего её. В этот момент, прижимая огромной, в сравнении с Хотару, мордой, малышку к себе, Бансэй осознал теперь наверняка: Хотару не просто ценность хозяина, теперь, она "его" ценность. Хотару исчезла из семьи, приютившей её, также внезапно, как и появилась: Бансэй, осознавая степень ответственности, что лежит на нем, решил не медлить ни секунды. Потребовалось немало усилий, чтобы разузнать способ, который помог бы вывести Хотару "в люди". Волки смогли разыскать приют для детей, чьи родители пали на миссиях. Там Хотару могла получать кров и пищу, а также банальные навыки коммуникации. Бансэй, осознавая, что убийство родителей девочки могло произойти на почве чего угодно, решил обезопасить её, взяв ей фамилию из истории клана Хатаке. Волк проделал феноменальную работу над Хотару, вернув ее в общество ровно так, чтобы ей ничего не угрожало. Он отточил навыки пятилетки настолько, чтобы даже самые талантливые из детей, поступающих в академию, не могли потягаться с ней. Хотару изначально обладала талантом к техникам и стилям боя, но, усилив мотивацию девочки и упорно тренируя ее, Бансэй добился ослепительных результатов. Он старался слепить из нее шиноби так, будто на ее месте был он сам. Бансэй прошел весь этот путь рука об руку с Хотару, став ей и наставником, и отцом, и нянькой. В те дни, когда миссий волки не получали, Бансэй направил всю мощь стаи на совершенствование девочки. Вся слежка, сбор информации, а также сила, способности и таланты были адресованы одной лишь ей. Каждый, кто обладал какими-либо знаниями в "человеческих" областях, становился ее учителем, а тот, кто имел лишь силу - тренером. Бансэй, будучи тогда молодым, относительно многих членов стаи волком, пережил не одного из своих собратьев, наблюдая смену поколений "Сукеа" и "Хотару". Щенки, воспитанные девочкой, вырастали хищниками, что "дышали" ею. Поразительная способность Хотару воспитывать волков так, будто каждый волчонок являлся ее собственным ребенком, вырастила новую стаю, которая разительно отличалась от стаи, которой управлял Бансэй. Бансэй явно ощутил ту связь, которая образовалась между Хотару и Та́ро. Эта же связь сделала его вожаком в стае Сукеа. Необъяснимое притяжение и исключительность, которым обладал сначала волчонок, а после крупнейший хищник стаи Та́ро. Бансэй, несмотря на сильную привязанность к Хотару, все же был волком Сукеа, и, с появлением Та́ро, он понял, что дочь Сукеа нашла своего "Бансэя". Он спокойно ушел в сторону, став советником и признав Та́ро вожаком, когда тот достаточно вырос. Бансэй, наблюдал за взрослением девушки, являясь её верным компаньоном, но, пусть и безбедная, пусть и относительно безопасная жизнь Хотару не казалась ему тем, чего он желал. Девушка мучилась от тяжёлой депрессии, была холодна со всеми, кроме своей стаи, она не пускала в свой мир никого. Хотару развивалась как шиноби, но стояла на месте как человек. Пережитая боль душила её, заставляя, теперь уже намеренно, прятаться за вымышленной фамилией, избегать людей, трудиться в поте лица лишь чтобы отвлечься от мрачных мыслей и обеспечить себе безопасное существование. Бансэй намеренно напоминал Хотару о Какаши. Он сводил их вместе, и, пусть Хотару наблюдала за ним лишь издалека, он не терял надежды на то, что смелость Хатаке возымеет на нее положительный эффект. Тот факт, что Хатаке был единственным, кто связывал ее с семьёй, понемногу, но это все же помогло. Какаши своей историей, своей стойкостью, силой, упорством, а быть может и просто своим симпатичным личиком, стал для Хотару тем, за кем ей хотелось следовать. Тот, кто был достоин ее уважения и заботы. Какаши - единственный человек, которым она дорожила, пусть и издалека. Хотару, не без помощи Бансэя и Та́ро, разобралась в себе. Поняла чувства Бансэя, который также, как и она, потерял дорогого человека, что впоследствии помогло ей понять и свои собственные чувства. Хотару провела много ночей, обсуждая всё, что копилось у нее внутри вместе с волками. Она много читала о том, как справиться с болью утраты и как избавиться от чувства вины. Хотару старалась так сильно, чтобы стать тем, кому не стыдно предстать перед Какаши. Теперь, когда Хатаке воссоединились, узнали друг друга и прониклись самыми светлыми из чувств, присущих человеку, Бансэй мог выдохнуть. Видя, как изменилась девушка, волк чувствовал облегчение: жизнь без боли, слез и сожалений. Какаши лечил ее, а она стала лекарством ему. Та жизнь, которую волк хотел дать этой девочке, теперь была у неё в руках, и Хотару, счастливая и свободная от того, что не давало ей идти вперёд, освещала душу пожилого хищника. - Ты пришла к щенкам? - спросил Бансэй, решив оставить эту ностальгию по прошлому. - Все верно, они уже достаточно подросли, а всё также ходят без имён, - ответила Хотару. - Ты навещала их уже кучу раз, есть имена на примете? - Думаю, что сейчас точно смогу определиться, - задумчиво произнесла Хотару, - Я наблюдала за каждым из них, чтобы дать имя идеально подходящее их нраву. Не знаю от чего, но данный символизм очень мне по душе. - Похоже, что символизм в именах - ваше семейное пристрастие, - ответил Бансэй, - Твое имя - Светлячок, и, думаю, что твои родители попали как раз в точку. - Что правда, то правда, - сказал Какаши, всё также сжимая Хотару в объятиях, - Светлячок - твое тотемное насекомое. - Тотемное насекомое? Такое вообще бывает? - засмеявшись, спросила Хотару. - Знаешь, пусть лучше светлячок, чем пугало, - усмехнулся Какаши, - Мой отец явно не так заморачивался над выбором имени. - Ха-ха, но звучит же красиво, - ответила Хотару, - Да и волосы твои прекрасно гармонируют с этим именем. - Мне их состричь? - заискивающе спросил Какаши. - Ни в коем случае! - немного смутившись, но, стараясь не терять лицо, Хотару скрестила руки на груди и, гордо приподняв подбородок и прикрыв глаза, ответила, - В мире нет ничего прекраснее, чем растрёпанный Какаши... Хатаке вновь поддался этому "горделивому" выражению личика девушки и обнял Хотару, оставляя поцелуи на ее белоснежной макушке. Куноичи же, по-кошачьи улыбаясь, нежилась в объятиях возлюбленного, принимая выражения его чувств. Бансэй лишь слегка закатил глаза, наблюдая эту идиллию, но, надо признать, лёгкая улыбка промелькнула на его пристарелой мордочке. - Пошли уже, Хатаке один и Хатаке два. Назови уже этих мелких как-нибудь, - направляясь в сторону логова, сказал Бансэй, - Мне, знаешь ли, неудобно ворчать на них, не зная имен. - Чур я - Хатаке один, - схватив Какаши под руку, Хотару потащила его к логову вслед за Бансэем. - Ага, номер сто один, - закатывая глаза, ответил Какаши, плетясь следом за светловолосой непоседой, - Все же, именно ты продула мне на прошлом спарринге... Хотару, по своему обыкновению, не оставила этот укор безнаказанным, ткнув пальцем в бок Какаши, заставив того ойкнуть и отпрянуть. - Один так один, - смеясь ответил Хатаке, - будучи вторым, я вряд-ли опущусь ниже в этом рейтинге, всё-таки нас пока всего двое. - Пока? - спросила Хотару ухмыльнувшись. - Ну, я имею в виду, что вряд-ли в мире есть еще..., - Какаши, взглянув на насмешливое выражение лица Хотару, вдруг смутился, осознав, что его слова прозвучали слегка не в том ключе, - Ну, я правда... Я ведь думал о том... Хотару разразилась громким смехом, наблюдая, как Какаши покрывается румянцем, пытаясь придумать доходчивое объяснение тому, что он сказал. Хатаке же, пытаясь скрыть свое смущение, прикрыл глаза рукой. - Пошли уже, - сказал он и, схватив девушку под руку, утащил в волчье логово. Хотару легко поддалась и зашагала вслед за ним, но, завидев толпу волчат, быстро обогнала возлюбленного, бросившись в объятия восьми, заметно подросших, комочков. Волчата говорили мало, ввиду своего возраста, поэтому, лишь виляя хвостами и радостно визжа они набросились на Хотару. Девушка, не выдерживая напора восьми достаточно тяжёлых, уже скорее не "волчат", а вполне себе волков, ведь учитывая то, что они ещё не выросли полностью, их размеры уже были сравнимы обычным лесным волкам. Новобранцы уже с головой входили в режим работы стаи, поэтому было важно дать им имена для удобства, а также решить, какую функцию они будут выполнять в стае. Хотару, отбившись от своих дорогих пушистиков, поприветствовала и остальных волков, а после начала осматривать каждого волчонка по очереди, дабы убедиться, что их рост и развитие протекают нормально. Куноичи сканировала чакрой каждую конечность "малышей", проверяя состояние суставов и костей. Хотару посадила белого волчонка себе между ног и, сидя на земле, сканировала ушки, когда вдруг произошло нечто странное. Шерсть в области лба волчонка приняла зеленоватый цвет чакры и, будто впитала её, после чего лоб хищника начал светиться. Бансэй, заметив недоумение на лице девушки подошёл к ней и присел рядом. - Ты тренируешь технику Пятой, верно? - Да, я коплю чакру для Бьякуго, - ответила Хотару, осматривая, теперь уже зелёный и светящийся лоб щенка, - Что это?! Ты знаешь что-то об этом? - Поскольку чакры, которую ты носишь в себе, становится больше, ты смогла повлиять на чакроканалы волка, поделившись с ним силой. - Чего? Ты знал об этом и молчал? - недоумевая, спросила Хотару. - Ты была не так сильна, чтобы сделать подобное, поэтому я просто ждал, когда это случится само собой, - ответил Бансэй, - Чтобы провернуть такое, должны совпасть многие факторы, поэтому я не хотел обнадёживать тебя заранее. - Бансэй, ты издеваешься надо мной?! - возмутилась Хотару, - Это же очень важно! Что вообще значит: "поделилась силой"? Я его вылечила, сделала сильнее, создала щит? Что я сделала? - Всё сразу, - спокойно ответил волк, - Белые волки слегка отличаются от других, поскольку их гены уже мутировали, дав такой необычный для лесных волков окрас. Их исключительность распространяется на некоторые факторы, один из которых - восприимчивость к чакре определенного типа. Сейчас, когда её у тебя накопилось достаточно, ты смогла спокойно поделиться ей, но не советую перебарщивать, пока не получишь Бьякуго, иначе собирать чакру придется заново. - У меня в стае сейчас девять белых волков, ты хочешь сказать, что я могу сделать их сильнее, влив свою чакру? Это звучит слишком уж круто, не находишь? - Ещё круче, если тебе повезёт. Волки в стае связаны между собой и, если этот подошёл, значит и остальные смогут, есть лишь один нюанс: только белые волки могут отдать чакру назад, пополнив твой резерв, остальные получат только некий щит, который сможет некоторое время защищать их. Хотару, ошарашенная этими открытиями, уставилась на Бансэя, а тот, в свою очередь, невозмутимо глядел на нее в ответ. - Твой отец использовал свою чакру, чтобы усилить волков во время боя, но, поскольку его чакра не была медицинской, волки лишь становились чуть сильнее и выносливее. Ты знала, что мы понемногу принимаем чакру владельца, так что не смотри на меня такими глазами. - То есть, ты хочешь сказать, что моя чакра может быть эффективнее, поскольку я владею медицинскими техниками? - Именно так. Сукеа не был медиком и не использовал целительную чакру, но, несмотря на это, он убил долгие месяцы, чтобы научиться самой простой медицинской технике, вливая получившуюся энергию в меня. - Зачем папа делал это? - спросила Хотару, не понимая, для чего отец, человек который никак не был связан с медициной, убил сколько времени на данную процедуру. - Тебе ещё рано знать это и надеюсь, ты никогда не узнаешь, - ответил Бансэй, - Сейчас, используй немного чакры, чтобы передать ее кому нибудь ещё. Используй совсем чуть чуть, ведь похоже ты совсем недавно перешагнула порог, необходимый для того, чтобы суметь поделиться чакрой. Все верно: куноичи навещала волчат не так давно и, сканируя их также, как и сейчас, не смогла сделать нечто подобное. Соответственно лишь в течении этой недели девушка достигла необходимого уровня чакры. Хотару недоверчиво взглянула на волка, но перечить не стала, все же, выходит, что ее познания о волках куда скуднее, чем ей казалось. Узнав такую фундаментально важную вещь вот так, просто сделав её, Хотару испытала смесь радости и смятения, не до конца осознавая всю суть происходящего. Девушка окликнула Мамори и Та́ро, чтобы протестировать на них свое открытие. Волки, подойдя к хозяйке, покорно присели рядом, склонив свои головы. Хотару ещё раз взглянула на Бансэя и, получив одобрительный кивок, протянула руку к голове Мамори. Зелёный цвет чакры медленно слился с шерстью волчицы и, будто впитавшись в неё, окрасил белые прядки. С Та́ро все произошло не так быстро, но, спустя некоторое время, лоб волка всё же поддался и последовал примеру Мамори. Хотару, ошарашенная, смотрела на морды своих любимцев, изучая, кажется, каждый сантиметр зелёного свечения. - Как я и говорил. Та́ро хуже подходит для этого, но всё же принимает твою чакру. Сейчас, когда ты использовала совсем немного энергии, эффект незаметен, но, если с помощью Бьякуго твой резерв расширится, ты сможешь дать им больше, покрыв чакрой если не всю стаю, то хотя бы половину волков. - Что делать с белыми волками? Как я могу использовать их способность отдавать чакру? - Белые волки смогут отдать чакру тебе или своим собратьям. Потребуется лишь касание или укус, чтобы поделиться накопленной силой. Чтобы достичь такого уровня, волкам придется пройти серьезную тренировку, поскольку мы не так хорошо владеем навыками работы с чакрой. - То есть им потребуется медитация и многократные попытки передачи, чтобы овладеть этим? - спросил Какаши, который до недавнего времени лишь наблюдал за открытием со стороны. - Именно. Сукеа тренировал меня долгие годы, поскольку не имел достаточно квалификации для подобного. Он знал лишь то, что это возможно, поэтому перепробовал различные варианты, прежде чем нашел те, что помогли мне овладеть этой техникой, - ответил Бансэй. Какаши был заинтересован тем, что Бансэй скрыл от Хотару столь важное явление, а также тем, что Сукеа тщательно готовил Бансэя к чему-то, но, по какой-то причине, волк не собирался делиться этой информацией. Совокупность этих факторов выглядела странно. - Тренировки можно начать лишь с получением Бьякуго? - спросил Какаши. Его впечатлила данная возможность, поскольку волки, являясь сильными воинами, могли стать ещё сильнее, а также оказывать помощь, когда чакра шиноби была на исходе. - Не обязательно, - ответил Бансэй, - ты можешь тренироваться понемногу с каждым волком, чтобы научить их пользоваться малым объемом чакры. Так, получив Бьякуго, ты будешь опираться на то, чем они уже успели овладеть. Тебе сильно повезло, что ты сумела выстроить такие отношения с волками, поэтому теперь, получив эту возможность, воспользуйся ей с умом, Хотару. - Хорошо. Я увеличу количество медитаций, а также буду приходить сюда чаще. - Я не был уверен в твоих способностях так сильно, как например Та́ро. Все же его ты воспитала сама, сделав его тем, кто идеализирует тебя. Тем не менее, сейчас, когда я вижу твой потенциал вживую, я рад, что когда-то поучаствовал в твоём воспитании. - Не очень похоже на комплимент, но будем считать, что ты меня похвалил, - всё ещё дуясь на Бансэя, пробубнила Хотару. - Я не силен в подобных вещах, но ты должна меня понять. Ты была мелкой неумехой без желаний и амбиций, поэтому вливать в тебя столько времени и сил было рискованной затеей, но, как видишь, нянька из меня не промах. Ты имеешь куда больше возможностей, чем твой отец. Ты превзошла его лишь только родившись со своим даром, а овладев медицинскими техниками, ты стала намного выше него. Я верил в хозяина, а сейчас я верю в тебя. Хотару, услышав такое откровение от, обычно менее эмоционального Бансэя, смутилась и, не сумев сдержать внезапный порыв, опустилась на колени перед старым волком, отпустив недолгую обиду. Обняв его, Хотару крепко прижалась к Бансэю, зарывшись лицом в белоснежную шерсть хищника. Впервые за долгое время, Хотару задумалась о способностях своего отца. Она и правда превосходила его способностями: кеккей генкай, отточенные до идеала движения, а также медицинские и техники подобные райкири. Она знала о боевых навыках Сукеа лишь по рассказам волка, который учил её им. Большинство приемов Хотару, которые были более изощрённые, чем простая драка на кулаках, являлись наследием отца. И, если свой дар куноичи тренировала с раннего детства, произвольно или нет, то его приемы достались ей кровью и потом. Став ниндзя, более чем достойным звания "джонин", Хотару все больше интересовалась техниками и стилем боя отца, которые так и не успела изучить досконально. Единственный, с кем Хотару могла сравнить свои навыки - Какаши, тот, кто так сильно походил на неё саму основной стихией. Раньше Хотару относилась к своим навыкам иначе, ведь первоочередной задачей было выживание. Путь шиноби - единственное в чем ей мог помочь Бансэй. Позже, работая в команде, Хотару развивалась, чтобы не отставать от мальчишек, всё также пытаясь стать лучше, дабы снизить риски и получить больше возможностей. Лишь потеряв тех, кого успела полюбить, Хотару осознала, для чего ей, на самом деле, нужно было расти. Она не сумела защитить команду и поддалась страху, а теперь, вновь получив нечто настолько же ценное как семья и команда, Хотару решила изменить свое отношение к силе. Слова Бансэя возымели куда больший эффект, чем планировалось: нынешняя Хотару, человек, которому есть что терять и есть что защищать, решила, что во что бы то ни стало получит Бьякуго и выведет использование волков на совершенно иной уровень. Результат во многом зависит от цели, которую ты ставишь перед собой. Выжить - хорошая мотивация, но не настолько масштабная, чтобы сделать тебя по-настоящему сильным. Желание защищать то, что тебе дорого - вот та мотивация и то желание, которое сподвигнет тебя на развитие, а также сделает этот процесс куда более осмысленным. В этот день, вернувшись домой, Какаши хлопотал над ужином, когда заметил, что обычно куда более шумная Хотару, вдруг затихла, уединившись на втором этаже. Поднявшись наверх, Хатаке тихо приоткрыл дверь спальни и увидел то, что действительно обрадовало его: Хотару, сидя в позе лотоса посередине кровати, медитировала. Какаши нравилась эта страстность Хотару - если девушка ставила себе целью что-либо, она непременно добивалась этого. Хотару приступала к делу сразу же, не жалея сил и времени. "Ты и впрямь как светлячок, когда решаешь достичь чего-то", - подумал Какаши, мягко улыбнувшись, - "Хорошенько постарайся, милая".