Разрушенные идеалы

      Ненавидела Эра весь мир — чувствовать себя его частью ей претило, оттого она слезами захлебывалась, лежа в мягкой кровати, которую принято считать своей. Джа Хён сестру проведывал, знал, что ей в последнее время всё хуже, но слов успокоения не находил. Засыпала Эра вторую ночь со слезами на глазах, а потом весь день ходила с синяками, да глаза её опухшими были. Противным был мир, но умирать она не хотела — верила, что жизнь у неё одна, оттого и старалась наслаждаться ей, как могла. Только когда оставалась одна, когда тётя уходила смотреть телевизор, когда братья делали уроки, могла она позволить себе вдоволь намучиться, дрожа от несправедливости. В господа Бога Эра не верила, не принято было в её семье, как и в большинстве корейских, не знала кому молиться, у кого грехи просить простить.       Брат считал себя должным помочь сестре младшей, но как — не подозревал. Звонок сделал сначала Мин У, но другу так рассказать про проблему не решился — у больного ситуация лучше не была, лишний раз его трогать не решился. Поговорил с ним о будничном, да отключился. Шелли позвонил, просил помощи в отношениях с Эрой, но про проблему её, про болезнь, упомянул вскользь.       — Не знаю, почему грустит, — сказал Джа Хён. — И как поговорить с ней об этом не знаю. Не могу.       Шелли в трубку улыбнулась, радуясь, что любимому её не всё равно на окружающих — за сестру свою переживает. Сказала не нервничать, постараться с ней контакты наладить, побольше разговаривать, но задумала план получше, который Джа Хёну решила не рассказывать — в ход Оуэна пустит. Подруга в него же влюблена была, сохла по нему — Скотт ни раз ловила в классе её взгляд периферийный, следила Эра за ним, подслушивала, хоть и не всегда специально. Оуэн вроде к ней тоже прикипел, интересовался о ней, когда в школе не появилась день, что с девушкой, но Шелли и сама правды не знала, свои плечи задирала, головой покачивала.       Эра чувствовала тошноту, часто её чувство это в последнее время преследовало, но ничего она не замечала, только обернулась в несколько одеял, да агонию внутреннюю в себе держала, губы кусала. Когда лихорадка наступила — тело горело, сердце прыгало не в нужном ритме, тогда она Джа Хёна просила вкусняшек ей принести, только побольше. Решила она свою боль заглушать приятной едой. Принёс брат много — в руки не вмещалось, ещё и пакет притащил, — сложил всё на стол, Эру поцеловал в макушку. И вроде бы хотел сказать ей слов добрых, а вроде бы и умолять её, стоя на коленях, чтоб сестра вновь улыбчивой стала, правильной, как в детстве — только ничего в итоге с губ не слетело, ушёл Джа Хён молча. Эра его в окно видела, с велосипедом в руках — на тренировку с Колибри, не иначе.       Бесило каждое движение Джа Хёна девушку — тоже ей хотелось друзей хороших, с общими интересами, чтоб за ней тоже парни бегали, как за братом девушки — Шелли, да А Ран — чтоб семья полная была, только не такая противная, как у Джа Хёна, в этом она ему не завидовала. При Джа Хёне всё было, но разговорчивостью избыточной не обладал, наоборот говорить его хрен заставишь. Эра же неинтересная была — не было увлечений у неё, — за косметикой и модой девушка не следила, книги не читала, рисовать не умела, только про велоспорт базу знала, да и то, разговаривать об этом мало, кто желал.       Единственного друга она в лице Мин У нашла, терпел её — спала она постоянно, в объятия лезла, разговаривали они не часто. Но, когда проблемы у парня были в начале их знакомства, тут же стала брата уговаривать, чтобы мимо не прошёл, а помог. А подругой ей приходилась девушка собственного брата, яркая такая, интересная — Эра узнавать новое любила, потому и слушала частые речи про Англию, друзей её старых и моду. Эра слушала внимательно, диалог старалась всегда поддерживать, чтобы Шелли не наскучило с ней. Другие парни в сердце её поселились — Хан Нам, Ю Бин, Джун Су — любила она их как братьев, обниматься лезла, радовалась встречам, только всё не то было, не её друзьями они были, а Джа Хёна — без него никто бы к девушке не подошёл. Эра потому и держала всё в себе, рассказывать другим о себе много не хотела, не могла чувство тревожное отпустить.       Красотой Эра похвастаться тоже не могла — посмотрелась в зеркало, ужаснулась с себя. За ночи круги выросли, лицо осунулось, только больше подставляя скулы её европейские. Плечи широкие, как у пловчих, а руки худые — предплечье обхватить двумя пальцами могла. Губы искусанные вечно, опухшие, нежели пухлые. В остальном она была обычной — карие глаза, черные волосы — и тут ни грамма индивидуальности. Претила ей она сама, отвернулась от зеркала, открыла пачку чипсов. Ела много и долго, стараясь унять сердце, точно не желудок. Не хотелось Эре ничего — только бы сидеть так, в тишине, не думать ни о чём, ни о ком.       — Все ушли, — проходя мимо комнаты, крикнул Джа Хён. И тот её бросил.       Заедала, запивала стресс девочка. Тоже бы гуляла целыми днями с друзьями, будь они у неё, но не хотело с ней дружбу водить общество, сторонилось. Как в старой школе, где каждый обсуждал её — думал, что не долго протянет, как папа её в мир иной скоро уйдет, да только хуже делали, за спиной сплетни разносили про папу — каким неудавшимся гонщиком был, так плохо Корею показал, препараты смел использовать. Дочь у него обязательно такая же нечестная будет, следили одноклассники за ней чаще, вдруг и в школе она такая же, списывать вздумает. А учебой своей Эра гордиться могла — каждую контрольную хорошо писала, не зубрила, всё ей легко давалось само. Одиннадцатая в рейтинге была. В новой школе в коллектив влилась только благодаря Мин У сначала — в классе же в одном с ним была, за партой вместе сидели, а потом и Джа Хён постарался — Колибри с ней общаться начали, здоровались, фразы ей бросали.       В комнату дверь открылась медленно, свет на лицо бледное, заметное даже на азиатской внешности, упал. Эра обернулась без должного удивления — вернулся брат её так быстро? На пороге стоял парень высокий, светловолосый. Глаза его сверкали в темноте комнаты особенно ярко — голубые, завораживающие. Эра в них тонуть готова была, только отвернулась быстро.       — Хай, — сказал Оуэн, проходя через комнату.       На кровать рядом присел — Эра под себя ноги быстро собрала, колени согнула. Понять только не могла, зачем же он явился. Оуэн улыбался во все зубы, но девушки состояние его заставило волноваться. Не видел он её ещё такой: невыспавшейся, заплаканной. Обычно была она прекрасная, как роза, шипы только никогда не показывала. Сейчас смотрела Эра на него взглядом волчьим, чужим. Хотелось ей послать его на три веселые буквы, чтобы мигом из комнаты вылетел, из дома. Не желала она, чтоб видел её любимый Оуэн в таком состоянии — только семья, Джа Хён, да Мин У, могли застать её такой, но не он.       Пожалуйста, кто угодно, но не Оуэн.       — Привет, — хрипло отвечает она.       Оуэн вскинул брови, удивился сильно. Голос её был как трель пташек под окном обычно — звонким, но противным с утра. Говорила она с ним громко раньше, а сейчас голос свой показала — тихий, едва слышимый. Раньше так и умела разговаривать, а с Оуэном хотела быть улыбчивой, услышанной. Синяков под глазами её раньше парень тоже не замечал — спала потому что Эра больше, чем раньше. С появлением в её жизни Оуэна она вообще делала всё больше, чем раньше.       — Ты чего такая скисшая?       — Зачем пришёл? — перебила его она.       Оуэн честно ответил, что Шелли с Джа Хёном ушла, а его настоятельно просила им не мешать. Много говорила, что Эра болеет, дурно ей, а компания нужна. Как же Оуэн подружку свою мог не послушаться, намек то сразу понят был. Эра хмыкнула, но радости не почувствовала. Мертвой была, явно не живой.       — Нормально всё со мной, — воспротивилась Эра, спину выпрямив.       — Вижу, — улыбнулся Оуэн.       Смотреть на девушку стал по другому: проблемной она всегда была, вредной. Но увидев её, понял, что это не так. Проблемной она сейчас была, а до этого так, сущие пустяки. Всем своим видом показывала, что никого видеть не хочет, чего же сам Найт маячит сейчас перед её взором. На дверь смотрела, надеясь, что парень уйдет.       — Раз уж я пришёл, может, фильм посмотрим? — не унимался Оуэн, девушку подбодрить хотел.       Эра глаза закатила, встала с кровати. В шортах, да в футболке домашней, под которой ничего не было, по дому пошла разгуливать. Спустила на первый этаж, Оуэн за ней хвостиком, прихватив пакет со сладостями. Эра поисковик на телевизоре включила, а пульт Оуэну передала, мол, включай, что хочешь. Парень так и поступил — ужастик первый попавшийся включил. Эра губы надула, такого она не боялась.       Первые полчаса не боялась. Потом мясорубка была, крови много, да люди вопили. Как скример вылезал, наводя ужас, Эра к Оуэну поближе жалась, а он только этого и добивался — на эмоции выводил. Он Эру одной рукой обнял, как рыцарь, защищающий принцессу от опасности. Эра под конец фильма встала, не вытерпев, да в туалет побежала. Оуэн реакции не понял, следом пошёл. Девушка и двери закрыть не успела, как позыв тошноты настиг её. Она всё, что съесть за сегодня успела, обратно в унитаз, через рот выбросила. Оуэн к ней в ванную зашёл, волосы, что расплетенные были, мешались только, придержал, давая Эре очистить желудок. С минуты её рвало, стояла она над унитазом, только звуки непристойные слышны были. А Оуэн терпеливо ждал, когда же это закончиться, отвернувшись, только волосы не отпускал.       Эра смыла за собой, быстро обернувшись, пробегая мимо парня. Стыдно ей было за поведение своё, присела обратно на диван. Вместо фильма уже титры пошли, а она продолжала пялиться в одну точку. Оуэн к ней подошёл, но не с пустыми руками — стакан воды подавал. Девушка приняла его с безразличным лицом, словно действительно всё равно было. Но смущение таким сильным было, что плакать хотелось. Горько, что в таком свете предстала.       — Эй, что с тобой? — забеспокоился Оуэн.       Расхныкалась девушка, рука со стаканом дрожать стала. Эра быстро отпила. Слёзы градом полились с глаз, хотя уверена она до этого была, что уже всё выплакала. Больше позориться ей некуда было. Оуэн на неё взглядом сочувственным смотрел — яркой казалась она ему, а сейчас хрупкая была, разбитая.       — Хватит уже, — забрал из рук её стакан Оуэн.       Эра стакан провожала взором, а потом на Оуэна переметнулась — растерянно смотрела. Надеялась, что не увидел он в ней чудаковатую, что не разочаровался в ней. Хотела, чтобы он улыбнулся ей привычно, а Оуэн её сканировал смотря сверху-вниз, размышляя о своём. Эра испугалась, что свой шанс упустила, что теперь презирает он её. Голову опустила, давая слезам вновь наружу выйти. Оуэн со спокойной душой на плачущую Эру смотреть не мог — сердце непривычно медленно билось.       — Бесишь.       Он её к себе притянул за затылок, в лоб поцеловал, желая девушке успокоиться. Знал же, уверен был, что нравится ей. Заметно это было, только глупый не понял бы. А Оуэн себя таким не считал. Эра в его руках растаяла, лоб на плечо крепкое опустила, в объятия тянулась. Оуэн её и обнял, сам не заметив. Только легко ему стало — от правды не скроешься.       Замок на входной двери щелкнул, Эра быстро от парня отлипла. Лицо её вновь озаряла улыбка, наигранная правда, неспокойная. Но брата она пришедшего встречала с широкой душой. Джа Хён на неё взглядом удивленным глядел, а потом Оуэна за её спиной увидел, тот с братом Эры переглянувшись, попрощался с девушкой. Эра ему вяло помахала в ответ, проходя на кухню вслед за Джа Хёном. Парень еду достал из холодильника, разогрел, пока Эра его на стуле рассматривала. Сама есть отказалась, мало ли. Максимум сока попросила ей налить.       — Странно на тебя этот влияет, — сказал Джа Хён, присаживаясь напротив.       Догадаться, кто этот труда не составило, но Эра промолчала, попивая вишневый сок.       — Он тебе нравится?       — Как много слов от тебя слышно, — улыбнулась Эра. — Нравится.       Брат удивленно посмотрел, но не сказал ничего, рис палочками ухватил, стал жевать; взгляда пристального с Эры не сводил.       — Слушай, мне интересно, почему так всё… — признался Джа Хён. — Что с тобой?       — Ой, Хённи, сама не знаю! — поставив с громким стуком стакан, призналась Эра. — Накатило что-то тоску, но ужастик посмотрела — адреналина хватило, вмиг отлегло.       — Эра, — позвал брат. — Если тебя будет что-то волновать, рассказывай мне, пожалуйста. Я ведь твой брат старший, постараюсь помочь.       Эра бы хотела сказать ему тоже самое, но лишь улыбнулась, кивнув. Не стоит его тяготить, расстроится ещё. Эра в себе правду держит, да рассказывать не спешит.

***

      Эру жаба давит, смотрит на них: на лестничной площадке Оуэн с А Ран разговаривает. Девушек на них посмотреть много собралось. Одни с очарованием смотрят — милой кажется девушка на его фоне, маленькой, другие с ненавистью — завидно им, что звезда не на них внимание обращает. Эре быстро наблюдать надоедает, когда руки они скрещивают, обещают помогать друг другу. Эра спускается с этажа, позади парня останавливается. За пиджак дергает, внимание привлекает.       Оуэн к ней оборачивается со взглядом недовольным: кто отвлекать его от разговора вздумал. Встречается со взглядом недовольным, обиженным — Эра этого не скрывала. Теплеет Оуэн, расслабляется — если это Эра, то ничего страшного. Хмыкает он, понимает девушку без слов. Эра его движения за насмешку принимает: ухмыляется парень, руки в карманы засовывает.       — Прекрати с ней возиться, — просит Эра на английском, что никто кроме них двоих не понимает.       Оуэн улыбается, тянется к ней. Руку из кармана достал одну, на плечо девушке закинул. Увести её вздумал, с А Ран не попрощавшись даже, не объяснившись.       — Как скажешь.       Радость Эру озарила — кто же знал, что это так просто. Поднимаются они по лестнице — всё по прежнему в обнимку, взгляды косые женские ловят. Только Эре наплевать на них, когда же не было: привыкла она сторониться остальных. Оуэн девушкам незнакомым вскользь улыбается, только больше внимания привлекает. Эра симпатичная была, кто бы парня не понимал — только иссохшей, испорченной розой, изуродованной как внешне, так и внутри.       — Ревнуешь? — спросил парень, ликуя.       — Не нравится мне эта А Ран, — проигнорировала она вопрос. — Не общайся с ней по возможности.       Оуэн сам себе показался странным — к Эре прислушаться захотел, про А Ран забыл мигом. Младшеклассницу за друга он и не считал, лишь так, средством достижения Шелли была, Джа Хёна отвезти взялась, да и с тем не справлялась.       — А если не хочу?       Он девушку за угол завёл, коридор пустеющим оказался, непривычно необычным. Оуэн на стену навалился, Эру прижал видом — она улыбалась ему, и рада была, взгляд его суровый девушку не пугал, родными были его глаза.       — Общайся со мной, — настояла Эра. — С кем угодно, но не с А Ран.       Ответ Оуэна не устроил — хмурым стал, брови к переносице свёл, не заметив сам. Эра за ним насмешливо наблюдала, голову в сторону склонив. Улыбка её Оуэна раздражала, сорвать её хотел, только пугал не её, а себя — поцелуй оставить захотел, впиться губами в ухмылку чужую.       Она инициативу перехватила, потянулась к нему. Только вместо поцелуя жаркого, о котором грезили оба, да не признавались, оставила след на его лбу, туда где складка от раздражения появилась. Парень глаза округлил, удивленный откинулся подальше. Эра усмехнулась, руки за спину завела — она не при чём. Оуэн смехом разразился заливистым, согнулся. Сегодня он совсем другим был — мягким и податливым, раньше лишь холодным и отстраненным. И взглядом смотрел другим — вместо льда, там был целый океан. Теплый такой, летний.       Атмосфера между ними влюбленная была, так и подталкивала в чувствах признаться. Оуэн молчал как партизан, да и говорить не хотелось — не чистосердечное это признание, а так, мимолетный порыв. Забудет он о девушке этой, как бы не хотел сейчас запомнить её. Она на него глядела, душа её лучше слов всяких объясняла. Он видел и не отвечал ничего. Рот Эра приоткрыла, желав уже сказать то, что на языке вертится.       — Я красивая? — спросила она вместо слов заветных.       Оуэн растерялся — вечно она вводила его в подобное состояние.       — Красивая, — честно ответил он, не отрываясь от глаз её темных, бездонных.       Эра фыркнула, рассмеявшись — нравился он ей, отрицать уже не могла. Только слов связать не получалось, потому и несла бред всякий. Она к Оуэну шаг сделала, он, машинально, — от неё.       — Не одолжишь красивой девушке списать?       — Ну нашла у кого спросить, — закатил глаза парень. — У меня же всё на английском написано, ничего не понятно.       — Да брось, — рукой махнула девушка, продолжив пусть в сторону кабинета. — Разговаривать умею, тебя понимаю — значит и каракули твои разберу.       Счастьем Эра считала этот момент, но верить отказывалась, что разбиться он может — соберет свои вещи Оуэн, да улетит обратно в свою Англию. Бросит её одну с разбитым сердцем. Девушка его отпускать не хотела, смотрела на него постоянно, уже не прячась, на переменах с ним разговаривала — запомнить хотела голос, внешность, запах его. Всё, что могла, лишь бы счастье её не заканчивалось.       Джа Хён на сестру косился странно — не привык, что Эра его и такая может быть. Улыбчивая, энергичная, да податливая — за последнее время к этому можно привыкнуть, а вот ко взгляду влюбленному, что на Оуэна направлен — невозможно.       — Свихнулась она, — тихо сказал Джа Хён, наблюдая за сестрой.       — Кто? Эра что-ли? — переспросил Хан Нам, облокотившейся на шкафчики в классе. — А что с ней не так?       — Да так всё, так… — не решившись рассказать, закрыл тему Джа Хён.       Готов был унести с собой тайну в могилу, только не признать, что Чо Эра, кузина его дорогая, влюблена была в идиота, которого Джа Хён ни то, что не любил, просто на дух не переносил.